Скульптор Фантазии. Том 1

- Посещение до 5 вечера, юноша. - Дверь палаты неспешно захлопнулась, отсекая звуки остальной больницы.

Клиника «Асклепиос Норд», одна из лучших клиник Гамбурга. Лучшая клиника в Германии по части хирургии и нейрохирургии. Лучшая...

- Привет, пап.

Я неспешно поставил букет цветов шиповника. Отец когда-то говорил, что их любила моя бабушка в свои последние годы. Цветы, что говорят о пожеланиях скорейшего выздоровления и залечивания ран. Иронично. Неспешно обходя небольшую тумбу, я вновь беру уже набившую оскомину планшетку для больничных записей. Повреждение спинного мозга, повреждения головного мозга, обширные переломы, отек головного мозга и в конце заключение о коме. Никаких изменений, стабильно тяжелое состояние. Уже... 4 года.

- У меня все в порядке. За эти 2 недели меня не пытались похитить, я никуда не встрял. Я все так же лучший на своем потоке по основным предметам. В химии не смог стать лучшим, к сожалению. - Я неспешно начал говорить, просто говорить.

Когда-то они сказали, что разговор может помочь отцу выйти из комы. Видите ли, знакомый голос может пробудить его разум неведомым образом. Я неспешно рассказывал. Про школу, про предметы, про соперников и знакомых, про маму, про последние новости в мире.

- Сейчас все переживают, пап, последним из них, была она. Значит следующим будет либо Бахамут, либо Йормунганд.

Трое существ конца, как их называла мама. Бегемот, Левиафан, Симург. Трое чудовищ, что ныне ужасают весь мир. Монстры, созданные будто бы для того, чтобы привнести отчаяние и разорение в наш мир, превратив его в ад. Первый из них — чудовище из глубин земли. Ходячая атомная бомба, что выбрасывает вокруг себя смертельное излучение. Второй — чудовище из вод. Разрушитель городов, что почти потопил Японию. Третья — чудовище с небес. Библейский ангел, что несет лишь безумие и смерть своим голосом.

Кого из них бояться больше всего? Что ж, сложный вопрос. Большинство впадает в ужас от любого из них, однако наиболее пугающая последняя из них. Безумие, карантин, и как итог потерянный город, где вы остаетесь с тысячами бомб Симург. Отчаяние лишь от мысли о ней. Благоговейный страх. Но если уж спросить меня, я выберу второго. Средний брат, не обладающий ни подавляющей мощью Бегемота, ни силой разума Зиз, однако... Страх перед ним появился у меня с самого начала.

Я видел море. Я помню море. Я люблю море. И я видел его мощь. Безумие стихии, ее величие и красота. Я любил гулять по нашему порту. Вид на гладь воды всегда успокаивал меня, помогая справиться со многим. И тварь, что способна обратить эту стихию против людей. Чудовище, что превратит ее в оружие против человечества, заставляет меня испытывать животный ужас.

Но с этим ничего не поделаешь. Уже более 15 лет прошло с тех пор, как они появились. Герои смогли ранить их, они смогли отогнать их, однако это не спасает. После их прихода города превращаются в руины, сотни тысяч людей погибают, еще больше теряют свой дом и надежду.

«Эта борьба лишь больше показывает суть людей. Сколько бы мы ни сопротивлялись, мы лишь оттягиваем неизбежное. Запомни сынок, рано или поздно мы проиграем. Но до этого времени, ты, скорее всего, не доживешь, ведь случится это не на твоем веку.»

Так говорила матушка, когда у нее было плохое настроение, после очередной атаки Губителей. Я запомнил эти слова еще в первый раз и с каждым годом, все больше убеждался в ее правоте. При атаке чудовищ такие, как я, должны убраться подальше и молиться богам, чтобы выжить... хотя едва ли эти молитвы помогают.

- Я приду в следующее воскресенье. Как всегда, пап. Надеюсь, тебе станет лучше.

Неспешно покидая палату, отметился в бланке посещений, снова увидев, что матушка не появилась за эти месяцы ни разу, и вышел из клиники. Несколько минут пешим ходом, наконец парковка встречает меня подъехавшей машиной.

- Герр*(нем. обращение к мужчинам) Лукас.

Двери машины открываются прямо передо мной, позволяя легко сесть в салон, позади водителя. Закрывая их, тут же перевожу взгляд на телефон, отписывая паре знакомых.

- Герр Лукас, госпожа просила передать, чтобы вы были осторожны в ближайшее время. Сейчас неспокойно.

Мои синие глаза посмотрели на водителя, по совместительству моего телохранителя.

- Штраус, а может моей дражайшей матушке стоит хоть раз не лезть на рожон в своем бизнесе, чтобы не подставлять своего ребенка, или, может, - я хмыкнул, - дать мне больше одного телохранителя? Ах, точно, она не хочет... почему, напомни мне?

- Никак не могу знать, герр Лукас. - Придурковатый голос был мне ответом.

- Не дорос до герра Лукаса, герр Штраус. Молод еще и юн. - Выдал я с привычным небольшим шипением, прямо как моя мать.

Мужчина лишь хмыкнул, поворачивая на оживленную дорогу и добавляя газу. Мы провели несколько минут в тишине, пока он встроился в спокойный поток машин.

- Может и юны, герр Лукас. Но порода выдает вас, не могу я по-другому.

Порода... Сколько раз я слышал это от работников матушки. Сколько раз от нее самой. Глаза вновь посмотрели на зеркало заднего вида, позволяя окинуть взглядом самого себя. Для своих 16, высокий, подтянутый юноша, одетый в сидящую на нем одежду. Светлые волосы, немного отросшие за последнее время, и глаза цвета лазурного моря. Истинный ариец, как говорила матушка, подбирая для меня очередной костюм. Форма скул, носа, постановка глаз, высота лба, длина пальцев. Я действительно будто сошел с обложки агитационного плаката года так 38-го. Впрочем, и эти слова я слышал... так же от матери.

- У собак есть порода. У коров, кошек, лошадей. А у человека родословная, клан или семейство, Штраус. - Тихий вздох упал с моих губ. - Быть аккуратным, да? Не выходить из дома, кроме как на учебу? Писать тебе каждый час о том, где я и куда собираюсь поехать, привычные процедуры?

Увидев лишь короткий кивок, я вновь тихо вздохнул. Лукас Рюдигер Бахман, 16 полных лет исполнилось совсем недавно. Один из лучших учащихся гимназии Шарлоты Паулсен. Сын одной из самых влиятельных леди всего города и даже части Германии. Настоящий идеал арийской нации и прямое доказательство превосходства, снова-таки по словам моей матери и нескольких преподавателей. Впрочем, чего еще ожидать от достаточно консервативного и одиозного учреждения, где расизм и ущемление небелых и не немцев приведено в абсолют. Не спорю, были причины, но...

Ну не могу я оправдать откровенный расизм и нацизм в отношении простого парня, который, ничего не сделав, уже по разрезу глаз, цвету волос или размеру челюсти становится изгоем в обществе. Правильном обществе, конечно же. И, честно сказать, впервые столкнувшись с этим, я хотел помочь. Но сейчас, по прошествии многих лет, не горю желанием. Мне доступно объяснили, с кем я не должен и должен общаться, чтоб не запятнать свою репутацию. Я услышал, внял, осознал, понял, однако не принял. Смотреть на всё стало намного проще, обычного знания, что людям нужно это из-за своих причин было достаточно. Да и потом, эти угнетенные так же отращивали зубы, отбивались, показывали свою непокорность системе и... Ну, знаете, сложно испытывать приятные чувства к людям, которые ненавидят тебя опять лишь за внешность и место, где ты родился. Да и потом, какого отношения еще ждать «истинному арийцу», когда его мать одна из тех, кто продвигает подобный расизм в своей компании и не против пролоббировать подобные идеи в решения политиков. Никакого подкупа, только честная и абсолютно законная сделка.

- Герр Лукас, не слышали последние новости в городе?

Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида и вновь упёрся прямо в глаза водителя. Слабый кивок, будто разрешение говорить.

- Пока ждал вас, посмотрел по сводкам. Рипербан закрыли на несколько дней, стычка кейпов. Scheißkerle*(негодяи, придурки, ублюдки) снова что-то сломали из коммуникации и побили несколько домов. Все ж и так знали, кто прикрывает улицу красных фонарей, чего герои туда полезли? Deppen*(негодяи, придурки, дебилы, немного мягче, чем Scheißkerle).

- Именно поэтому я и предпочитаю не появляться там, Штраус, хотя друзья и часто зовут туда расслабиться. Не хочу попасть под раздачу в битве героев и злодеев. Но, разве дележ сфер влияния не закончился полгода назад? Герои вновь захотели поднять свою статистику?

- Герр Лукас, вы же прекрасно знаете, что Мэйстеры бесполезны. У них есть несколько сильных кейпов, но в целом, они значительно уступают нашим заокеанским друзьям в Америке. Да и территории Европы имеют у себя команды наемников, способные дать бой Мэйстерам.

- Ворнем, Эпицентр-Стрелок со способностью создавать ударные волны своим голосом. Даже минимальная оценка угрозы — это 6, я помню видео, где он своей силой сносит завал размером с небольшой дом. Штраус, при всем желании, его сложно назвать слабым. Армия каменных големов, создание тинкертех вооружения и телепортер. Даже основная команда, которая активна большую часть времени, достаточно сильна для большинства угроз.

Я слабо вздохнул, прогоняя в своей памяти всю информацию об организации героев Германии и их главе. Герои — такое красивое слово, что утратило многие смыслы в наше время. Герой — это юридическое название парачеловека, что служит в организации, поддерживаемой правительством.

Мэйстер, Протекторат, Гильдия, Костюмы — геройские организации, одобренные и спонсируемые правительством. Они настоящие герои. Кейпы же, что не присоединились к подобным организациям, считаются опасными для общества, даже если они не нарушают закон или выполняют ту же самую работу, что и официальные организации. «Бродяги», так их называют, что, по моему мнению, достаточно оскорбительно, учитывая, что «бродяг» заочно записывают в будущие злодеи. Хотя это и подкреплено некоторой статистикой, и более чем две трети бродяг скатываются до злодеев, однако есть один немаловажный факт в этом. Две трети живых бродяг. Потому что, те кто не хотят становиться злодеем или идти в государственные геройские структуры, чаще всего не выживают и месяца.

- Вы удивительно осведомлены, герр Лукас. Госпожа не зря отмечала ваш ум.

- Лишь констатация известной информации из сети. Поехали, пробка тронулась.

Раскрывая свой телефон, я лишь неспешно прочел новости, просматривая некоторые интересующие меня форумы, по большей части касающиеся Гамбурга, Германии и ситуации в Европе. Открыв ПХО, перешел в раздел Европы, после Германии и, наконец, мой город.

- Очевидцы говорят, что Blechdose*(прозвище кейпа, буквально переводится как жестяная коробка, жестяная банка. В дальнейшем он будет именоваться Жестянка) арестовали. Похоже, превращение в сталь не помогло против парочки големов и тинкерпушек. Хотя, если отделались только им, скорее всего, просто договорились.

- Все любят красивых девушек и хорошие наркотики.

Мой скептический взгляд снова поднялся на зеркало, и я вздохнул. Ну вот опять, Штраус явно сказал не думая, скорее всего опираясь на личный опыт, но от этого не легче. Кого, черт возьми, матушка приставила на мою защиту?

Думаю, стоит все же немного рассказать о моем охраннике-водителе-надзирателе. Штраус Фишер, лысый мужчина лет 30–35, непримечательный на лицо. Увидев такого, почти сразу забудешь о нем уже через пару минут. Сложен как медведь и ходит так, будто старается никого не задеть. Одевается, условно, в офисную одежду из брюк да рубашек с пиджаками. Впрочем, у большей части людей, что меня окружает, именно такой стиль. Да и у меня тоже.

Впрочем, не важно, отвлеклись. Фишер стал моим последним охранником, которого матушка приставила ко мне 4 месяца назад, после очередного инцидента похищения. Уже 7-го за мою жизнь, и, честно сказать, вспоминать об этом не имею ни малейшего желания. Мужчина... справлялся неплохо, явно серьезно озабоченный моей безопасностью, изредка даже слишком, но я не мог его винить, все же это его работа.

- Мне напомнить, что матушка уже подобрала мне невесту? А если она узнает, что употребляю наркотики, меня прикончат? А она точно узнает.

- Как можно, герр Лукас. Госпожа точно подобрала вам достойную фрау, под стать вам. А игрушки… дело наживное, главное, чтоб аккуратно и под присмотром.

Мое лицо явно не выражало счастья, и так разговор увял. Невеста? Да... матушка иногда даже слишком перегибает в своем стремлении устроить мою жизнь после того, как отец впал в кому. Видел я свою невесту дважды за эти 3 года, как существует эта идея. Писаная красавица, умница, из богатой семьи, прелесть если посмотреть со стороны. А как начнешь говорить... Тихий ужас, гребаная двинутая фанатичка чистоты расы и крови. Стоит ей открыть рот, любая тема скатывается к тому, что цветные и узкоглазые всё испортили и их надо бы вырезать или заставить служить правильной расе.

Неожиданно я завис, смотря в сияющий экран телефона и задумался. А если так посчитать... Всё мое окружение, как-то уж единодушно в этих мыслях. Матушка, будущая невеста, многие знакомые в гимназии, работники и охранники, с которыми я пересекаюсь. Этот налёт пренебрежения и раздражения в отношении небелых, идеи расизма, проблемы, созданные иммигрантами и беженцами. Как-то ранее я об этом не задумывался, не к добру эти мысли.

«Да и не выскажешь никому, получишь лишь тираду, что наконец понял свое величие и наследие».

Неожиданно на лобовое стекло упала капля. После еще одна и еще. Вскоре капли посыпались валом, перекрывая нормальную видимость. Дождь повалил как из ведра, что стало неожиданностью. Для конца февраля дождь не был редкостью, однако в прогнозе погоды ничего подобного не говорилось. Червячок беспокойства начал грызть неожиданно, однако был задушен в самом начале.

Наконец, подъезжая к дому, одному из новых комплексов подле реки Альстер, я дождался, когда Штраус откроет двери, раскрывая и зонт. Стрёкот дождя ударил по ушам, добавляя свежести и влаги. Туфли чавкнули по образовавшейся луже, снова заставляя задуматься. Стена дождя не позволяла видеть дальше нескольких метров отчетливо, заглушая звук машин, голосов и телефона. Что-то было не так...

Я окинул взглядом улицу, проходя к подъезду дома, и вновь начинал нервничать. Будто стараясь успокоить себя, обернулся к машине. Альстер... Река, за которой я наблюдал каждое утро из окон, будто ожила, идя волнами. Дождь барабанил по земле, стёклам и металлическим декоративным скамейкам. Вода двигалась, будто начинается шторм. Я застыл в оцепенении:

«Нападение Губителей часто можно предсказать по косвенным признакам. При нападении Бегемота, барометры и электроника часто сходят с ума в той зоне, где он хочет появиться. Симург глушит связь и сотни других коварных мелочей, которые по отдельности незаметны, но вместе могут заставить задуматься. Но из всех трех самый заметный именно средний брат. Нападению Левиафана всегда предшествует начавшийся сильный ливень, который наполняет улицы водой с аномальной скоростью. Но самый важный знак – это вода. Движение водной глади, будто при будущем шторме, когда она резко отходит от берега. В реках начинается самый настоящий шторм. Если вы заметили это, немедленно хватайте тревожные чемоданы, важные вещи, родственников и друзей и бегите в убежище. Если вы увидели эти признаки, у вас есть лишние 2–3 минуты до начала атаки...»

- Штраус, немедленно за мной, хватаешь тревожные чемоданы, я забираю рюкзак, и мы едем в убежище. ЖИВО!

- А, чего, герр Лукас, о чем вы? - Начал было мужчина, но тут же был прерван мной.

- ЖИВО, БЛЯТЬ, ПОБЕЖАЛ НАВЕРХ И ХВАТАЕШЬ ТРЕВОЖНЫЕ ЧЕМОДАНЫ. НЕМЕДЛЕННО, DЕРР!

Двери закрываются лишь на главные замки, и я слетаю вниз. Уже на бегу слышу начинающую кричать сирену. Сирену не о химической или военной угрозе, не обычные сирены оповещения. Зазывающий, холодящий душу протяжный гудок, будто истерически кричащий от страха. Первый...

Я делаю шаг на улицу, в стену дождя, едва ли различая контуры машины. Гул сирены вновь разрывает пространство, перекрикивая стихию, говоря лишь об одной вещи. Прямо сейчас, прямо здесь. Это чудовище здесь. Новый шаг, дверь машины открывается настежь, и я кидаю рюкзак внутрь, запрыгивая следом. Поднимая кучу брызг, новенький «Форд» срывается с места, однако я уже ничего не говорю.

Гладь воды бушующим потоком стелется по земле, накрывая собой небольшие клумбочки и посадки. Перила, отделяющие дорогу и пешеходный путь, погребаются под водой, буквально наполняющую все на своем пути. Река расходится всё больше и больше, а машина начинает доставать до земли через раз, снова и снова брызгая водой в разные стороны и пропуская внутрь небольшой потоп.

Взгляд всё ещё смотрит в заднее стекло, а сердце пропускает удар. За стелящимся одеялом идёт накрывающая здания волна, что тянет за собой всё, что можно было подхватить. Деревья, скамейки, стёкла, куски бетона, машины... людей, что не успели спрятаться. Осознание приходит сразу же. Мы не успели...

Приливная волна накрывает машину, увлекая её в поток. Резкий удар прямо о стекло, а после и крышу автомобиля выбивает из меня дух, отдаваясь сильной болью в голове и шее. Сознание начинает тухнуть и последнее, что я вижу это четыре сияющих сине-зеленым точки, что пробираются в город вместе с волной. Сознание тухнет с единственной мыслью.

«Я хочу жить»