Сквозь тени

Капли осеннего дождя разбивались на тысячу других об пассажирское стекло белого такси.

В отражении бокового зеркала было выражено спокойствие на лице перемешенное с грустью в зеленых глазах. В кармане чёрного худи я крепко держала пистолет, снятый с предохранителя.

Сколько ещё мне это делать? Что, если я ошиблась? Можно ли ей вообще доверять?

Эти мысли крутились в голове, пока прокуренный голос не вывел меня из транса:

— Девушка, подъезд у вас с улицы или со двора?

— Со двора, — коротко бросила я и подалась к двери, разворачиваясь спиной к водителю.

Светофор горел слишком долго. Дождь лил не переставая. Порывы ветра срывали жёлтые листья и швыряли их на мокрый асфальт, заставляя прохожих идти быстрее, прятаться под зонтами или под козырьками старых магазинов. В этой суетливой толпе я заметила, как дети в ярких резиновых сапогах со всей силы прыгали в лужи и смеялись, их мамы общались между собой, идя неспеша в дождевиках. От них веяло чем-то родным и спокойным, мои плохие мысли меркли на этом фоне. Такси тронулось и через три минуты я услышала:

— Ох, как много машин…

— Каких машин? — я резко перебила, подалась вперёд, почти нависая над сиденьем.

В мутных лужах отражались серое небо и сине-красные огни. Полицейские машины заполнили весь двор.

— Мы приехали, — с неловкостью сказал таксист и поставил машину на ручник.

— Нет, мы не приехали, — бросила я.

— Как нет? Навигатор показывает, что это ваш дом…

— Нет, адрес неверный, я укажу новую точку.

— Нет, вызывайте новую машину! — сорвался он.

— Нет, мы поедем — я сняла машину с ручника.

Таксист замер. Потом сжал зубы, потянул ручник обратно.

Я сильнее сжала пистолет в кармане, другой рукой снова подняла рычаг.

— Ты что творишь? Выйди из машины! — голос у него дрогнул.

Я поправила капюшон, шмыгнула носом и направила ствол.

Всё стало понятно без слов. Пока он искал глазами выход, я холодно процедила:

— Думаю, твоим внучкам будет больно потерять деда сегодня.

И кивнула на его битый телефон с фотографией двух девочек, сидящих на коленях у Деда Мороза.

— Поэтому слушай сюда: сейчас ты…

Я не договорила. В зеркале мелькнула фигура в форме.

— Чёрт бы вас всех побрал. Быстро — на соседнее сиденье!

Несмотря на возраст, он шустро перелез. Я села за руль, завела машину с первого раза и вырулила, разворачиваясь.

Такси рвануло со двора. Старик начал креститься, хватаясь за сердце.

— Бог тебе уже не поможет, Сергей Петрович. Не твой день, — я почувствовала, как у него перехватило дыхание.

— А я, к несчастью, вижу чуть больше, чем люди — сказала, не скрывая злорадства.

За нами увязался хвост. По улице раздались гудки сирены, приказывая остановиться. Прохожие с ужасом оборачивались. Кто-то снимал на телефон. Подобное в этом городе редкость.

Я дала газу. Пришлось сворачивать во дворы, чтобы обойти пробку. Машина прыгала на ямах, обливая лужами людей. Кто-то бросался врассыпную, кто-то хватал детей и запрыгивал в подъезд. Забавное зрелище, если бы всем не было так страшно.

— Детей-то пощади! — не выдержал он, сорвался на крик.

— А их никто и не трогает. Я, может, страшная, но не настолько.

Не знаю почему, но он выдохнул. Словно немного отпустило.

Он стал оборачиваться, считая машины, что шли за нами.

Чёрт, не успела…

В голове резко стукнуло, будто игла пробила череп. Глаза помутнели, но руки крепко держали руль. Через пару минут всё прошло.

Удалось оторваться. Мы выехали за черту города.

Телефон снова ожил.

— Это… дочка звонит. Она в роддоме… — голос его дрожал.

Я молча кивнула в знак согласия.

— Что? Тоже внучка? Поздравляю! — на пару секунд дед даже забыл, где находится и на его лице появилась улыбка.

Он не успел договорить. Из-за поворота выехали две полицейские машины.

Я рванула руль, нас вынесло в кювет.

Машину пронзили сырые ветви, стекло разлетелось. Старика насквозь пробило дерево. Он ещё хрипнул, потом замер.

Подушка с размаху ударила мне в лицо. Что-то острое впилось в живот.

Салон стал багровым.

Кровь стекала по лбу в глаза. Тёплая, густая. Благодаря адреналину я почти ничего не чувствовала.

Всё начало темнеть.

Я закрыла глаза.

В груди вспыхнула обжигающая боль. Я вдохнула резко, почти с криком.
Старик вздрогнул, глядя на меня.
— В таком состоянии ты далеко не уедешь.
Я молчала, вцепившись в руль. Но внутри что-то кольнуло — он мой заложник, а всё равно проявил сочувствие. Что это — Стокгольмский синдром? Просто хочет выжить? Может, тактика?

Мы ехали молча. За городом шоссе было пустым. Звонок телефона прервал тишину.
— Это доч…
— Ка… звонит. Она в роддоме. — Я закончила за него. Он уставился на меня.
— Ты всевидящая, что ли?

Я ничего не ответила и вырулила обратно в сторону города.

Вскоре мы вернулись на окраину. Под мостом я остановила машину. Вышла, будто ничего не случилось.
— Хорошего дня, — бросила через плечо .
Старик вылез, растерянный, молча.

Было зябко. Холод пробирался под кожу. Я натянула капюшон поглубже, словно это могло согреть. Сверху раздался визг рельс. Я поспешила на лестницу, чтобы успеть на поезд.

Добежав до конца пролёта, увидела грузовой состав. Угольный. Без раздумий зацепилась за вагон, залезла наверх и легла. Небо было серым, мутным. В глазах снова начало темнеть, как бы я ни пыталась бороться.
— Да что же это…

Перед глазами поплыли чёрные пятна. Тело налилось ватой. Всё утонуло в темноте.
Меня всегда мучило — есть ли что-то за этой тьмой? Но Он всегда запрещал мне идти туда. А что если попробовать?

Я стояла по лодыжки в холодной воде. Вокруг — кромешная темнота. Остановилась, прислушалась. Вода слегка колебалась вокруг ног. Сердце глухо билось в груди. Тихо выдохнула. Было прохладно. Откуда эти волны? Стены? Или тут кто-то есть? Мысль об этом напугала. Но страх растворился. Вместо него пришло странное тепло. Я почувствовала, как кто-то гладит меня по волосам. Уголки губ сами дернулись вверх.

Передо мной сидела блондинка с серыми глазами. Она резко отстранилась, когда встретилась со мной взглядом. Я хотела наброситься на неё, но бинты, стягивающие руки к койке, не позволили.

— Ты! Как ты могла это сделать? — выдавила я сквозь зубы.

— Подожди! Я всё объясню! Я не подставляла тебя специально…

— Да как… — не договорила. Захрипела, начала кашлять. Горло резало.

Она судорожно протянула мне стакан воды.

Я не стала пить —длина бинтов на запястьях позволила его сбить рукой.

Стакан ударился об пол с резким звуком, отразив настроение нашего разговора на весь коридор.

— Пожалуйста, успокойся! Я всё объясню!

Я поняла, что сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Кивнула. Она нервно сглотнула.

— Полицию вызвала не я. Это моя ассистентка. Она увидела… кровь на моём пальто. Решила, что меня ранили, и нажала тревожную кнопку. Я даже не знала, что она это сделала, понимаешь?

Я молчала, только стиснула зубы. Горло саднило от крика и крови.

— Я… я не хотела, чтобы тебя взяли живой. — Девушка выдохнула так, будто сдулась. — Ты должна мне верить.

— Должна? — переспросила я хрипло и зло. — Я кому-то ещё что-то должна?

Она дрогнула, отвела взгляд.

— Я спасала тебя. Там был приказ на ликвидацию. Ты бы не вышла из того двора живой.

Она опустила глаза, сжимая пальцы в кулак.

На пару минут в помещении стало тихо. Лишь капельница помогала отсчитывать секунды которые наполняли больничную тишину.

В палату заглянула медсестра, но, не решившись вмешиваться, быстро скрылась за дверью.

— Мне жаль, — тихо выдохнула она.

Я медленно подняла на неё глаза.
— Тебе жаль?

Я засмеялась, откашливаясь. Болью отдавало в рёбра.

— Ты хотя бы знаешь, что они сделают со мной? Я подписала себе приговор, когда села в ту чёртову машину.

Она всхлипнула.— Я не хотела! Я думала, если я скажу им правду… если я объясню, что ты…

— Что я что? — прервала я её.

Она дрогнула.

— Что ты не убийца. Что ты… что ты просто пыталась всё исправить.

Моё дыхание сбилось.

В груди словно что-то оборвалось. Я почувствовала, как стынет кровь в венах.

— Слишком поздно.

Она вскинула на меня глаза, в которых стояли слёзы.

— Я тебя искала неделю! Пожалуйста, я помогу тебе выбраться отсюда. Я всё ещё могу!

Я хотела что-то сказать, но горло сжало спазмом. Лицо напряглось от боли.

Она наклонилась ближе, её светлые волосы коснулись моей щеки.

— Просто доверься мне. Прошу тебя. Это не конец.

Я зажмурилась.

В голове всё гудело. Обрывки памяти — дождь по стеклу, кровь на руках, взгляд детей в лужах и поезд.

— Посмотрим. — мой голос прозвучал хрипло и чуждо.

Она медленно вытерла глаза тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула и кивнула.— Я вернусь вечером. Ты не останешься тут одна.

Дверь за ней тихо закрылась.

Я осталась лежать, глядя в потолок, а на бинтах проступили новые красные пятна.

Всё тело горело от боли и злости.

Я не знала, что выберу, когда придёт время: бежать или идти навстречу?