Сквозь тень улыбки | Genshin Impact

Сегодня наступил твой очередной день рождения, но ты даже не вспомнил. Так уж работал твой тысячелетний мозг, из года в год не утруждая себя придать какой-либо значимости столь неважному событию.

День начинался неплохо. Голубое небо и яркое солнце не предвещали ни бед, ни грозовых туч, а птицы спокойно пели высоко в небесах.

В последние годы ты всё чаще давал оценку происходящему. Обращал внимание на быт простых людей и наблюдал за ними дольше, чем следовало бы.

Чем раньше. Поправил себя.

Мыслил о чём-то вроде размеренной жизни Гавани, ветре, синеве моря и улыбках людей: если не всех, то вполне себе многих. Даже определённых. Ты подмечал детали, когда Моракс рассуждал вслух об антиквариате или живописности скал. Думал о приземлённом. Например, о том, как Путешественница препирается с Паймон, то и дело над феей подшучивая.

Очеловечиваюсь. Этот вывод напрашивался сам собой, хотя и заставлял то и дело хмурить лицо, из-за чего ты выглядел грозным с этой складкой меж острых бровей, сдвинутых у переносицы. Казалось бы, куда суровее. На тебя итак всё ещё бросали косые взгляды, подмечая отстранённость и холодность в чрезмерной бледности кожи и хищных зрачках. Но ведь ты просто задумчив. Так бывает, когда мыслями не здесь. Дурная привычка, но уж какой есть.

Так вот. Тем утром ты проснулся не то чтобы с той ноги… ты очнулся в постели своей обжитой обители Ваншу, а не невесть пойми где.

Ты безрадостно цыкнул в дощатый потолок сквозь полудрём, припоминая унизительные картины. Безупречная память обещала непозволительно долго хранить то ощущение непередаваемой потерянности.

В чём же дело?

Очередная проблема, посягнувшая на и до того некрепкое здоровье, настигла тебя примерно с приходом апреля. Обычно, терзаемый болью и прошлым, ты не чихал, да и не давился соплями. С подобным недомоганием ты ещё не сталкивался, но не придал всё же симптомам много внимания, легкомысленно списав и некоторое бессилие на привычные, хотя уже и не такие частые, приступы кармы. Что и вышло недавно тебе боком.

Чуть более недели назад миллелит, что совершал спросонья обход северной округи Гавани, к своему из ряда вон выходящему удивлению нашёл тебя принимающим солнечные ванны в куче сена на сломанной и брошенной повозке. Ты не проснулся, когда тебя презренно обозвали «безобразной пьянчугой», когда в твой вспотевший и сощуренный от света полудня лоб подышали отдалённо перегаром, ни тогда, когда тебя грубо попытались оттащить вниз за край безрукавки. Не проснулся, но ощутимое сопротивление ты оказал.

Рефлексы Адепта дали о себе знать точным ударом в миллелитский любопытный нос. На болезненный ор сбежались и остальные его боевые коллеги, кто, по счастью или же неудаче, тебя узнал. Ты склонялся ко второму варианту.

Миллелитский возмущённый бубнёж скрылся в чёрно-бирюзовом всполохе искр, переместивших тебя в Хижину Бубу, потому что ты в миг понял – дело с тобой происходило крайне серьёзное.

Как вспомнилось позже, до того ты сразился с не особо умными хиличурлами, теми, что кидаются гидро слаймами. Они и напали на безобидную повозку одинокого старика, и на помощь ты подоспел вовремя, проходил мимо с копьём наготове и неизменным взглядом убийцы. Битва обещала быть короткой и принести победу. Хотя бы в боевом деле вера в себя у тебя всегда присутствовала.

Хилые монстры не отличались умом, но и трусостью тоже. Под конец своей хиличурлской жизни один из них буквально надел голубой слайм на твою голову. Не стоит упоминать, что он состоял из желеобразной воды? Как медуза. И это выглядело бы смешно, развлекайся ты на каком-нибудь людском празднике, где выряжаются в нелепейшие костюмы. Хотя стойте… Последний из Якс? На многолюдном празднике веселья? В маскарадном костюме? Смех да и только. И слёзы.

Ты опешил и стал так шататься, будто тебя укачало после шести часов на повозке. Слайм же хлопал своими пустыми белыми глазами и пребывал в преспокойном состоянии, словно его абсолютно устраивало иметь голову Адепта Ли Юэ в качестве внутренних органов.

По крайней мере голубая жижа смягчила падение и уберегла от сотрясения мозга. Ты отключился примерно тогда, когда вонзил пальцы в слайм в попытке снять его, но это одноклеточное уже успело достаточно заполнить своим сопливым естеством твои адептовские всеслышащие уши, рот и хищные ноздри.

Холодный, беспощадный, устрашающий всех и вся Охотник на демонов повергнут глупым созданием. Пф. Какой же стыд. По твоей самооценке сильно ударили беззащитным гидро слаймом.

И в чём же причина? В том, что ужасно зачесались предплечья, шея, локти, глаза заслезились, словно в белки закапали лимонный сок. Ты выронил копьё тогда. Даже приступы кармы к подобному унижению ещё не приводили.

Наблюдая за монотонными движениями Цици, перебирающей в пальчиках цветные палочки для счёта, признавать свою оплошность оказалось легче. В конце концов, ты доверял доктору Бай Чжу, его лекарства не раз выручали.

С ощущением киселя вместо лица ты слушал вертикт врача и был благодарен ему за то, что этот умный смертный не издал ни единого смешка на протяжении всей твоей стыдливой истории поражения гидро слаймом, хотя ты и старался обойтись без особых подробностей.

Но ты взял свои непроизнесённые слова о благодарности назад, когда доктор с ехидной улыбкой подметил, что теперь твоя бледная кожа лица приобрела здоровый блеск и живой цвет, какая бывает у юных девиц.

Никакого уважения к Адептам…

— Сезонная аллергия, — поправив очки на переносице, деловито изрёк доктор. Он вручил тебе полную баночку белых таблеток, и далее известил об инструкции.

Ты с минуту сверлил глаза Бай Чжу, а твои – его белая змея, то и дело шипя, словно она насмехалась. И только монотонное «раз… два… три…» от девочки-зомби напоминали, что воздух из лёгких пора бы выдыхать, а ещё лучше наконец шмыгнуть носом, пока полупрозрачная жёлтая жижа не потекла своевольно из ноздрей.

Тц. Не делайте такие большие глаза. У Охотника на демонов проявились симптомы на всякое весеннее цветение и тополиный пух.

Это не смешно… Неконтролируемые чихи и сопли из адептовского красного носа – это для тебя издевательство и унижение боевого эга.

Не катастрофа (Бай Чжу так сказал). Признаться, ты не привык терять хватку, но болезнь своё возымела. А фундамент самооценки держался как раз на физической силе.

Твои реакции в бою удивляли даже Путешественницу. Ты никогда не проигрывал ей и в дружеских спаррингах. Хотя однажды и правда чуть ли не позволил ей себя победить.

Засмотрелся, за ней же наблюдая.

На резонный вопрос, почему тебя, не человека, настигла людская болезнь, ответом доктора оказалось вполне логическое обоснование. Хоть и не верилось в эффективность, ты исправно на протяжении долгих лет принимал людские лекарства для подавления кармы. Ты ел их еду, пусть и мог обходиться. Твой организм изменился. И пока не выработал… иммунитет? Теперь реакции на простые человеческие болезни обещали быть острыми, особенно впервые, учитывая и почти что животные нюх, слух, зрение. Так и поведал Бай Чжу, кивая себе самому.

Хорошие стороны врач тоже подметил, будто под конец утешая. Ведь приступы и в самом деле в настоящее время так часто тебя уже не посещали.

После врачебного монолога ты не моргал минуты две.

Потому что на какой-то миг подумал с немым шоком на лице, что такие изменения могли быть связаны с близким общением, что ты впустил в свою жизнь. Верр, Ху Тао, тот прилипала Чун Юнь… и Путешественница.

Однажды в твоей голове намертво поселилась мысль о том, что Люмин одним своим присутствием облегчает боль. И данная дума не могла как-либо нормально объясниться, сопроводиться какой бы то ни было логикой. А стоило же Путешественнице появиться на горизонте, как эта гипотеза подтверждалась. Всегда.

Вообще-то, ты не привык самообманываться. Давно уж признался самому себе в том, что значительная часть твоей жизни посвятилась мраку, и от грехов уже никогда не отмыться. Но осознавать… симпатию, да, очень сильную симпатию к Люмин всё же ты в полной мере не решался, обрывал развитие данной мысли на корню. Потому что в глубине души понимал: гиблое это дело. У неё иные цели, а её дом – другой мир в прямом смысле этого слова. Она – совершенно другая. Вашим путям никогда не сойтись, а уж о невзаимности думать не хотелось совсем. Мало тебе в жизни страданий, Сяо?

И вот ты здесь, благополучно забывший про свой день рождения Адепт, что борется не с демонами, а с аллергией на пыльцу.

Солнечные лучи просились влиться в спальню через щели между оконными ставнями, но прохлада куда более привлекала, можно сказать, отрезвляла.

Ты рывком стянул с себя тонкое хлопковое одеяло, мгновенно опустил ноги в пол, вцепился за края жёсткого матраса. Самое время для пары минут глубокого дыхания, чтобы привести и тело, и разум в порядок.

Не раскрывая налившихся словно песком век, ты выпрямил спину и немного откинул голову с гнездом вместо причёски назад.

Медленное дыхание струилось по телу сначала нелегко: воздух уплотнился из-за благовоний, что въелся намертво в стены, но всё же их запах дарил какой-никакой уют. Холод деревянного пола сгонял последние капли дрёмы, кулаки расслаблялись, превращаясь в ладони.

Внутренние часы подсказали, что утро ранее, а ощущение сквозняка на оголённой коже плеч – что снаружи вновь стояла непривычная для апреля жара.

Изменения в мире привели к переменам в погоде – так твердило адептовское чутьё, коему ты верил всегда безотказно. Как и предчувствию чего-то нехорошего сегодняшним днём. Оно ощущалось некой резью в районе солнечного сплетения.

Но опасностей ты не привык избегать, ты их устранял и будешь, пока сам же угрозой не станешь.

Ты плотно сжал челюсть и тяжело выдохнул через нос. Тц, не в том русле опять размышляешь. Хватит думать, что ты опасен. Не подсобляй карме и держи разум под контролем, ведь мысли – материальны, хотя и отчасти. Дыши. Дыхание всегда помогало.

Ещё через минуты две ты наконец раскрыл веки и тут же ощутил знакомый зуд в глазах. Принял таблетку от болезни из полупустой стеклянной баночки, что оставил на тумбе рядом с неполным стаканом уже тёплой воды. Запил лекарство и чертыхнулся от горечи на языке. Не удержался от того, чтобы пальцами помассировать веки и лоб.

Не замечая запаха любимого миндального тофу из кухни Ваншу, ты направился в душ, дабы закрепить достигнутое равновесие разума бурным потоком воды.

На лице написана холодность, под водой стёрлись всякие остатки раздражения. Впрочем, кто тебя знал лучше, тот холод принимал за непроницаемость.

Едва же ты успел надеть белую безрукавку и штаны, как в дверь постучались, а сквозь узкую замочную скважину воздух донес тихую болтовню Верр.

Благодаря ей ты и вспомнил о своём злополучном дне рождении. Впрочем, кого ты обманываешь, Сяо, ты давно не считаешь, что зря однажды родился на свет.

Уже на солнечной кухне Ваншу, где вытворял кулинарные трюки улыбчивый Янь Сяо, после поздравления Верр и повара ты одарил их скромным «спасибо», лакая миндальный тофу за милую душу. Ты привык к обществу этих смертных. Ты их не отталкиваешь.

В этот день любимое блюдо показалось как никогда сладким и сочным на вкус. Повар ли приготовил его с куда более широким усердием, или же виновно предвкушение писем от друзей?

Стоило же вернуться в обитель, по телу опять неприятно кольнуло предчувствие какой-то незримой опасности. Это внутреннее, не физическое, такое простой болезнью не притупить. Интуиция.

Сегодня у тебя день свободный, и хотя желания не было никакого выходить за пределы обители, дабы не нарываться на приступы чесотки и чихания, ты привычно поставил себя и своё здоровье далеко не на первое место.

К тому же, ты не смог бы спокойно пребывать в состоянии безделия и одновременно ожидания. Да, ты предвкушал бы письмо от Люмин, Адептов, Моракса тоже. Обычно всё проходило именно так: в нетерпении, чем бы не занимался. И когда оно стало так? Ты не заметил.

Едва же пальцы коснулись копья, ты переместился к привычной стартовой точке своего патруля. Осмотр территории лишним не бывает. Отвлечёшься, сосредоточишься на поиске зла.

Двух зайцев одним махом.

Уход Гео Архонта пустил цепь изменений, казалось, повсюду. Раньше лишь вид чужой крови и чёткие взмахи копья отключали мозг от привычных самоуничтожающих мыслей. Как и Путешественница со своим внезапным предложением о… «выходных» внесла свою лепту.

В тот далёкий зимний день новоиспечённая Героиня Ли Юэ в ответ на твой немой вопрос ехидно посмеялась в кулачок, думая, что ты не услышишь. Или же на то она и надеялась…

Эта безумная идея о свободных днях заставила дёрнуться глаз в нервном тике, как и многие прочие слова упрямой Путешественницы. Она даже втянула в дискуссию Моракса, что до того отмалчивался, преспокойно попивая чёрный чай в странном облике смертного.

Ты был несколько смущен и сломлен их напором, и своего они добились в итоге, ведь до конца ты остался немногословен. Не то чтобы ты не нашёл аргументов со своей стороны… Скорее, просто-напросто – слов.

Люмин тогда ворвалась в жизнь неожиданно, и также внезапно вторглась в узкий круг твоего общения. А потом и покидала, уходя в путешествия. Но всегда возвращалась.

Вначале такая периодическая свобода приносила с собой помимо расслабления укол совести внутривенно. Ведь тебя могло не оказаться в нужном месте и в нужное время, а миллелиты самонадеянны и не так сильны, неопытны.

Ты не мог вот так взять и пустить всё на самотёк, хотя был уверен, что за столь долгое время чувство волнения за людей притупилось, но как оказалось – нет. Даже спустя тысячу лет.

Переживания буквально застревали в районе горла, в сомкнутых кулаках, читались в строгих глазах. Но Моракс учил спокойствию на своём примере: ему хватило сил уйти ведь… с поста.

Когда возвращалась, Люмин предлагала путешествовать вместе с ней и Паймон по Ли Юэ. Раньше отказывал, ссылался на долг и занятость, пытался отгородиться, боялся привязанности. Теперь же соглашался с лёгкой душой.

Идея с выходными всё же оказалась прекрасной. Особенно внеплановыми.

Удивительно, но ты быстро привык к их обществу, подколкам Люмин над этой странной девочкой. Сдерживать улыбку рядом с ней было всё сложнее, ведь с чувством юмора у Путешественницы всё отлично, как и во многом остальном.

В таких приятных воспоминаниях относительно спокойно и тихо прошла половина дня.

Ты обошёл уже теперь окрестности Цинцэ. Остановился ровно в районе бамбуковой рощи на побережье, уловил на слух мелодию водопада, птиц, ощутил вкус жаркого воздуха на сухих губах и направление тихого ветра, пытаясь заметить в нём чьи-то злые намерения, но не отыскал.

Либо это монстры поумнели, избегая мстительной кровожадности Яксы, либо же наконец в регионе контрактов уровень безопасности вырос.

Вскоре ты впервые за день завидел горстку миллелитов у разбитого лагеря хиличурлов, что южнее. Наблюдал издалека, пытался ощутить выхлопы зла, что могло отсиживаться в засаде.

Интуиция не подвела, как и всегда.

Уже у подножия склона Уван, где начинал сгущаться туман и притупились рефлексы, где тополя запустили пух из-за ветра, да еще и липой резко запахло, проклятый митачурл со всем своим безумием и ненавистью пытался порубать тебя на фарш гигантским топором. Повезло, что не огненным или электрическим.

И вместо того, чтобы наконец-то лишить последнего вздоха это волосатое нечто, ты изо всех сил пытался чихнуть.

Все знакомы с этим беспокойным чувством и ощущением вакуума в лёгких, напряжением в районе горла. Казалось бы, просто чихни, и желательно от всей души. Дай волю этой собравшейся гадости. Апч… Но не получалось.

Нос чесался, однако до него невозможно было даже дотронуться из-за плотно надетой маски изгнания зла. Верхняя губа дрожала, на нервной почве дёргались уголки губ, веки слипались из-за кислых капелек пота. Между кожей и маской появилась тонкая испарина влаги, скрип зубов от напряжения отдавался шумом в ушах.

Ты пропотел. Ты правда пытался чихнуть. Ты ещё никогда не прикладывал такие титанические усилия к чему-то настолько простому, но острый топор перед лицом то и дело мешал сосредоточиться на правильном дыхании.

Лёгкие и горло пребывали практически в агонии. К чёртовой бездне полетело всё твоё вымученное спокойствие. Тебе бы поскорее уже разобраться с последним безбашенным монстром, чьих сожителей ты до того благородно и быстро прикончил, даруя лёгкую смерть. Но чихнуть хотелось просто кошмарно…

Движения твоего тела и взмахи копья больше походили на утреннюю зарядку небезызвестной маленькой зомби. Возможно, издалека это казалось брачным танцем между вами двумя. Как декорации, даже листья и пух кружились вокруг, словно в танце на ветру, что ты бесконтрольно и направлял анемо стихией. Митачурл безостановочно замахивался оружием и покрывал ситуацию гневным хиличурлским матом.

Увидь это представление Путешественница, целый год бы потом с доброй насмешкой припоминала тебе твою же нелепость, это точно.

Вот оно как… Ха, взгляни. Ты, великий Адепт с заложенным носом, находясь как никогда в уязвимом положении, бешено пытался улавливать движения твоего лохматого и тупого врага, параллельно хоть как-то дёргал нефритовым коршуном… а всё равно вспоминал о ней.

Очень бы не хотелось, чтобы она видела тебя таким. Наверное, отчасти поэтому тебе всё-таки удалось проглотить собственный чих, приправленный дозой негодования и некоторым даже страхом.

Контроль над ситуацией ты ненавидел терять больше всего на свете.

После смерти митачурла ты размашисто чихнул ещё семь раз, опираясь на свои же коленки. А стремглав возвращаясь в Ваншу, чуть не забыл копьё.

Когда ты перемещался от склона Уван обратно в обитель, заметил, как поспевал строй миллелитов ко кровавой картине на фоне такого же цвета заката. Они бы справились с монстрами, к тому же, держателей глаза бога в отряде ты уловил предостаточно.

День, грубо говоря, показался прожитым зря.

Ты был как никогда бесполезен. А предчувствие чего-то нехорошего всё ещё вилось внутри, как удав.

Ты отдышался и шмыгнул, почесал нос, разогнул спину, отставил копьё. Спасение в виде маленькой пилюли было тут же закинуто в рот и запито полным стаканом воды. Бай Чжу объяснял, что строго необходима только одна таблетка в день, лишь в крайнем случае принимаются две. Но ты просто не мог терпеть. Ни зуд, ни сопли, ни очередной приступ унижения и состояние раздражения.

Ещё и неспокойно. Щекочущее напряжение под вечер набрало остроту, но вместе с тем ты понял, что это навязчивое предчувствие иного рода. Ты предвкушал не бой и не внезапную смерть, не очередной приступ кармы и даже не боль (что удивительно для тебя до сих пор).

Странно.

Тихое беспокойство лишь усилило зуд, так что ты поспешил направиться в душ, дабы холод и острые капли пулями согнали с тебя и слои пота, собранные на жаре за день, и желание зачесать кожу до крови.

Выйдя из душа в похожей, но свежей одежде, с влажными волосами в состоянии легкой вьющейся небрежности, осознанным взглядом осмотрелся вокруг. В гостиной малость пыльно и неопрятно. Благо, с силой ветра уборка не представала таким уж сложным занятием.

Пожалуй, этим ты не похож на остальных Адептов Ли Юэ, что предпочитали преображать обитель почти что в отдельные миры. Ты всегда обходился минимумом. Считал, что тебя всё устраивало.

Здесь гораздо светлее, чем в давно не видавшей солнца маленькой спальне, где не распахивал ставни. Дарили уют книжный шкаф до самого потолка и почти на всю ширину стены; узкие бамбуковые шторки по бокам от двух окон; двухместный диван с низким столиком; однотонный ковёр, приятный ступням (весь текстиль подбирала Верр). И всё же гостиная казалась пустой, несмотря на простор и подобие мирского уюта, где простые смертные бы читали книги под вечер. Впрочем, кого ты обманываешь, иногда ты тоже читал.

Ты не особо-то любил проводить время в обители, предпочитая вершины Заоблачного Предела, где подолгу наблюдал за плавным движением солнца к горизонту и вдыхал запах пересечения ветров. Такие медитации. Но сегодня особого выбора нет.

Ты всмотрелся в красный закат, покрывающий горы и небо яркой плёнкой тёплого света. Значит, завтра будет холоднее и ветренее, и это как минимум.

И тогда ты услышал в голове её голос.

— Сяо.

Кровь потекла горячим жидким металлом по венам в предвкушении опасности, зрачки сузились до хищных, ведь ты мгновенно связал сегодняшнее плохое предчувствие вместе со внезапным зовом Путешественницы. А она звала редко, упрямая.

Но уже в следующую секунду ты успел в достаточной мере осмыслить то, что её голос не был пропитан испугом или даже отчаянием. Как и то, что она находилась… у входа в твою обитель.

Ты понадеялся, что успел скрыть за непроницаемой стеной в виде своего лица удивление, потому что ноги буквально понеслись поскорее открыть дверь для гостьи. Точнее, гостей.

Путешественница по обыкновению улыбалась. Такая чуть уставшая с дороги, с потрёпанным рюкзаком за стройной спиной и белой летающей подругой подле плеча.

— Привет. — Люмин поставила руки на пояс, посмотрела прямо в глаза, заглянула тебе за плечо, словно разведывала обстановку. — Извини, что так неожиданно. Ты же не против нашей компании сегодняшним вече…

— Привет, Сяо! — перекричала Паймон, чей рот до того словно был наполнен водой. Она без спроса впорхнула в обитель, как к себе домой, залетела за спину, заставляя тебя обернуться. — Это тебе подарок от меня! — Тебе показалось, что фея сделала особый акцент на последнем слове.

Паймон для тебя протягивала в ладонях незнакомое угощение, глянцевое и красное, в какой-то прозрачной и очень резкой на звук бумаге. Ты машинально забрал данный предмет: слишком уж близко фея к тебе подлетела.

Ошеломление только увеличилось от такого напора, но тело, надо сказать, продолжило жить само по себе. Рот вымолвил что-то вроде «эм…спасибо…», и только после – слова приветствия.

— Я… буду рад, — ты обернулся, вспоминая о том, что предлагала Путешественница. Жестом её пропустил, отходя в сторону. Ты понадеялся, что небольшая растерянность не написана на твоём лбу красной краской. Как и радость. Её визит лучше письма стократно. Точнее, их двоих, да.

— Я хотела предложить пикник, — не то спросила, не то утвердила Люмин, осматриваясь вокруг.

— Это была идея Паймон, а не твоя!

Какая-то фея сегодня чрезмерно шумная и недовольная даже для самой себя. Путешественница же слегка закатила глаза на этот спектакль.

— Верр сказала, ты не совсем здоров сейчас, — Люмин волнительно заглянула тебе прямо в глаза, заламывая руки у груди. Видимо, ожидала ответ на свой бессловный вопрос.

— Так и есть. — Ты сделал вид, что залюбовался облетающей всё и вся Паймон. — Обострилась карма. Не хочу никому вредить.

Отхватить ещё один приступ аллергии вперемешку с публичным позором тебе не охота. И уж тем более признавать своё недомогание не хотелось. Выглядеть перед Путешественницей уязвимым… уж этого желалось в последнюю очередь.

А карма не влияла негативно на Люмин и Паймон. И хотя странно видеть этих двоих здесь, желание её удержать тебя пересилило:

— Будьте гостями.

Люмин пожала плечами, как бы в раздумьях, с интересом разглядывая интерьер. И вполне довольно подытожила:

— Раз уж ты приглашаешь.

Фея же словно оказалась иного мнения и то и дело хмыкала, сверля вас двоих холодным взглядом. Ты рассудил, что вредничала она показательно.

Люмин прошла вглубь залитой дымкой заката гостиной.

— Сейчас на улице так приятно похолодало. Но ничего. — Люмин обернулась по центру комнаты, где располагался жёсткий двухместный диван, тогда как ты проследил за каждым её движением, уже не обращая внимания на жужжащий белый шум в качестве Паймон. — У тебя тоже неплохо, и вид что надо из окна имеется.

Она стянула лямку рюкзака с оголённых плеч. Одну, вторую… Оставила бездонный багаж у ножки низкого стола, аккуратно роняя ношу на пол. Плюхнулась на диван несколько устало. Похоже, ей здесь довольно комфортно.

Ты же взволновался и пару раз моргнул. Ты явно глядел на неё дольше, чем стоило бы. Списал на неожиданность их прихода.

Фея же тем временем притихла. Она облетала пространство, видимо, в поисках вкусного. Так ты рассудил, сложив руки перед собой, потому что её возмущённый взгляд сменился изучающим, а ноздри заметно шире раздулись. Вынюхивала…

— А где покушать? — искренне поинтересовалась Паймон со взглядом невинной овечки. Её дело успехом не увенчалось. Фея завершила свой поисковый облёт чужого жилья в районе стоящего в углу громоздкого сундука, вот только там валялись совсем не сокровища или мора, хотя по виду и не скажешь. Но и не еда.

— Паймон! — улыбчиво шикнула Люмин, перебивая летающую…

Тц, будь выше этого, Сяо, не опускайся до оскорблений.

Фея покосилась на Путешественницу резко недовольным взором. Люмин вздохнула и добавила уже более мягко, но всё же с укором:

— Это невежливо.

— Но Паймон голодная! — Она сжала кулачки и подалась телом выше пояса вперёд, пребывая в культурном шоке.

— Кхм… У меня никакой еды не бывает, — несколько сконфуженно признал ты, наконец-то догадываясь закрыть дубовые двери обители.

— Я всё нужное всегда беру с собой. В том числе еду, Паймон, тебе ли об этом не знать, — прокомментировала Люмин её обвинение, всем своим видом показывая, что она не в том настроении, чтобы ругаться с маленькой напарницей.

«Самый лучший компаньон Тейвата» развернулась к Люмин спиной, сложила руки перед собой и начала гневно сверлить взглядом книжные полки. Что ж, и пусть. Тебе нравятся мгновения, когда Паймон издаёт звуки тишины.

И всё же появилось чувство присутствия бомбы замедленного действия.

А ещё запахло специями, уловилось в воздухе и что-то сладкое. Люмин начала суетливо вытаскивать всякие яства из рюкзака.

— Люмин… Не стоило, — сважничал ты в своём излюбленном стиле, чтобы хоть как-то начать нейтральный разговор.

Она довольно притворно отреагировала: сильно нахмурила светлые брови и прищурила глаза на тебя. Выглядело бы устрашающе, но она при том слегка улыбнулась. Привыкла к твоим колко ледяным и давно заученным фразам.

— Очень даже стоило. Считай, это вместо письма. — Люмин устроилась поудобнее на диване, заелозив бёдрами, потому что из рюкзака уже всё нужное достала. — Я была свободна, так почему было не прийти и поздравить нам тебя лично? А с пустыми руками не принято заявляться, такой у меня обычай. Да и ты ведь сам понимаешь, тут больше половины еды предназначается для одной Паймон.

Ты пару секунд ещё выдержал непреклонность её уверенного взгляда, а после кивнул в знак полного понимания и принятия. С лёгкой душой Люмин продолжила хозяйничать, расставлять приборы, стаканы.

Пока ты шагал и занимал место на диване рядом с Путешественницей, заметил боковым зрением, что фея то и дело поглядывала на стол, который столько еды ещё никогда не видел. Знаете ли, этим пиром можно накормить всех Адептов Ли Юэ вместе взятых.

Какие-то из блюд доверия не вызывали ни видом, ни цветом, да и запахом тоже. Людям и правда нравится так долго возиться с готовкой? Никогда этого не понимал… А в отличие от той же Паймон, ты не любитель набить желудок. Однако хотелось угодить Путешественнице. Она… старалась.

Это приятно.

Интересно, почему она решилась в этот раз обойтись без письма. Но ты не собирался спрашивать напрямую. Достаточно того, что она рядом.

И словно проследив за твоим взглядом, коим ты в задумчивости застрял на одном из блюд, Путешественница объяснила, заправив за уши передние пряди, и с новой силой воодушевления улыбнулась тебе:

— Это заварной крем из роз, он популярен в Фонтейне. По текстуре чем-то напоминает миндальный тофу, а на вкус сладкий. Но оставим десерт пока что. Я предлагаю начать с креветок. — Её взгляд перевёлся к фее, а тон приобрёл нотки серьёзности. — Паймон, иди к нам, не дуйся.

Летающая коротышка молча, но всё-таки отреагировала на особое приглашение, которое, похоже, всё же ждала. Голод оказался сильнее некой её обиды.

Атмосфера немного разрядилась, и ты наконец разомкнул руки, что до того держал неосознанно сомкнутыми крест-накрест. Аккуратно ухватил деревянными палочками крупную тёмную креветку, отмечая её необычный цвет и с осторожностью отправляя прямиком в рот. Ты просто-напросто повторил за Люмин.

— Как тебе? — Она наблюдала и не скрывала того. Иногда ты завидовал этой её эмоциональной открытости. По-белому, конечно.

Ты честно распробовал, щелкнув концами палочек дважды. Пытался найти подходящие слова.

— Это…

— Тебе не понравилось, — вдруг сказала Люмин утвердительным, уверенным тоном.

Ты вперился в неё вопросительным взглядом, а она состроила забавное выражение лица, словно понимала то, чего не знал ты. Эта догадка быстро подтвердилась:

— Ты всегда бьёшь друг о друга палочки, когда тебе что-то не по вкусу.

Люмин даже повторила это твоё движение. Она не выглядела обиженной. Скорее, чем-то даже довольной.

Ты еле слышно покряхтел, отводя взгляд, который быстро упал на бутылку какого-то напитка. От чрезмерного множества специй захотелось побыстрее смочить горло.

— Ты права в обоих догадках.

Что ж, не было смысла отпираться. И всё же проскрипели нервные струны души: обрадовало, но одновременно обеспокоило то, что кто-то так хорошо тебя уже изучил.

Фея же зря времени не теряла и поглощала в себя всё, что неровно лежало. То есть, всё.

— В Натлане любят специи. Всякие пряности, копчения… — Путешественница загнула два пальца, отложив палочки. — Мне не нравится разве что острое. Но, кажется, в этот раз со специями я и правда переборщила… Паймон! — Люмин внезапно повысила голос, но тут же исправилась. — Ты решила сегодня побить рекорд Варесы по поеданию? Оставь нам хотя бы по штучке данго.

Лицо феи же словно налилось красками ярости. Она почти что швырнула розовым шариком данго по столику, и тот бы отскочил, если бы не прилип, и потому громкой сцены не вышло. Похоже, девочке это не понравилось, и её маленькие кулаки сомкнулись.

— Паймон устала и просто хочет есть! Почему ты постоянно придираешься к Паймон?! — Она резко подлетела и чуть не столкнулась носами с Люмин, размахивая своим указательным пальчиком, словно её учила. — Паймон без сил! Паймон устала за тобой таскаться! С Паймон хватит!

Ты впервые почувствовал себя лишним в своей же обители, став невольным зрителем не самой приятной сцены. Это сейчас слюна в воздухе пролетела?

Люмин ответила фее только молчанием и прямым взглядом, выражая усталость и нежелание препираться. Паймон на это потоптала воздух и испарилась, громко хлопнув за собой дверью, до того рассерженно выкинув с языка «ещё раз поздравляю, Сяо».

Всё-таки Паймон странная.

Ты почему-то ей нравился. А вот Паймон тебе – не особо. Даже несмотря на то, что людей, кому на тебя не плевать, можно сосчитать по пальцам.

Скажем так, у тебя имелись сомнения на счёт её личности, кои ты никогда не высказывал Путешественнице. Держать язык за зубами у тебя получалось всегда на ура, в отличие от той же Паймон.

Похоже, Путешественница заметила, как ты в очередной раз утонул в собственных мыслях. Видимо, подумала, что они испортили тебе настроение своей ссорой, хотя то и было не так.

— Прости нас за эту сцену, — протянула Люмин виновато, с неловкостью на тебя засматриваясь. Будто не решалась объясниться, или же не хотела.

А ты не привык давить. Вполне устраивало и исполнять роль её молчаливого слушателя.

— Всё в порядке.

Ты не нагнетал, а Люмин нервно усмехнулась, быстро почесала шею и потянулась за бутылкой какого-то напитка. Ты разглядел обёртку вокруг тёмно-коричневого стекла, пока она разливала медово-оранжевую жидкость по двум походным стаканам.

— Это алкоголь?

— Ты против? — слишком быстро она ответила. Ты улавливал в её голосе некую грусть. Не удивился.

И хотя тебя несколько даже обрадовало отсутствие Паймон, плохо скрываемый расстроенный вид Путешественницы заботил тебя куда больше, чем комфорт собственный.

— Нет. Я не против.

— Вот и прекрасно. — Люмин чуть ли не долила до самых краёв – как ты прочитал, сидр – и отставила полупустую бутылку обратно на край стола.

Ты примерно понимал, почему людям нравился алкоголь: он словно их расслаблял. В теме ты не силён. Знал только, что смертные любили включать разные спиртные напитки в репертуар своих праздников. Видимо, твой день рождения к ним теперь тоже относился.

Вот только ты не человек, и алкоголь на тебя не действовал, о чём Люмин однажды узнала на странных посиделках с Анемо и Гео Архонтами, тобой и прочими смертными на Праздник морских фонарей.

Ты понадеялся, что на вкус хотя бы будет недурно.

Похоже, что Люмин тоже пить хотелось ужасно после той дико приготовленной креветки. Взяв стакан в две ладони, она одним махом осушила почти что всё. Ты же за ней повторил, и облегчение во рту и в горле накатило мгновенно.

Ощутил на языке кисло-сладкий привкус яблока. Оказалось лучше, чем ты ожидал.

— Хм… Это неплохо. — Сначала тебе показалось, что ты сказал это у себя в голове, но нет. И в тот момент значения данному факту ты не придал ни капли.

Люмин к тебе немного обернулась.

— Оно из Монштадта. Я как раз вернулась с фестиваля ветряных цветов, там и не упустила шанс закупиться. Рада, что тебе нравится.

Кажется, она даже приободрилась. Расслабленно откинула спину назад, устраиваясь на своей стороне дивана поудобнее и опуская руку со стаканом на подлокотник.

Ты ощутил внутри себя лёгкость и быстро связал это чувство с тем, что она рядом. Ведь с присутствием Люмин с души будто спадали оковы, и если не все, то часть всё же значительная. И всё же…

— Что у вас произошло с Паймон?

Ты чуть не прикусил язык. Вообще-то, эту тему ты не планировал подымать. Более того, хотел о том молчать, привычно подавляя всякое любопытство.

Как так вышло? В изумлении ты почесал бровь и закрыл на пару мгновений глаза. Лицо Люмин же чуть вытянулось в удивлении.

— Извини. Ты не обязана отвечать, — пробормотал ты сконфуженно, спрятав взгляд на свои ноги и неосознанно пожевав губы. — Это ваши с Паймон дела.

Она шумно вздохнула, словно ей душно.

— Паймон странная в последнее время, — тон Путешественницы весь окрасился беспокойством. — Ты не поверишь, но она даже болтать без умолку меньше стала. Много спорит со мной по поводу и без. Это выматывает нас обоих. Может быть, это всё стресс…

Женские пальцы невольно застучали по металлу походного стакана, а её волнение не иначе как воздушно-капельным передалось и тебе. По-другому ты не мог объяснить, почему с хмыком из себя изрёк то, что застаивалось в голове годами:

— Она в принципе странная, Люмин. Честно, Паймон у меня доверия не вызывает.

Твой язык оказался далеко впереди мыслей, но виноват в том не кусок мышцы, а ты.

Кровь в теле ощутимо нагрелась. Тебя впервые напугал собственный рот. Словно мысли выплеснулись наружу, миновав по пути отделы мозга.

Ты посмотрел во все глаза на Люмин, со страхом ожидая её возмущений. Показалось, что тебя могут выгнать из собственного дома за такую дерзость.

Люмин и сама выглядела растерянной в некотором роде, наверняка не ожидала таких откровений от своего привычно молчаливого собеседника. Ты с замиранием сердца ждал, что произойдёт дальше, каждую секунду в уме ругая себя за то, что позволил неосторожным словам слететь с языка. Оправданий ты себе не находил. Это было откроенное грубиянство.

И словно в противоречие в голову накатило облегчение, потому что ты был рад, что поделился своим подозрением. Честное слово, что с тобой происходит?

Люмин молчаливо долила напиток по стаканам. Приняла прежнее положение сидя ровно, расправила складки платья на коленях. Потом облокотилась плечом о спинку дивана, поворачиваясь к тебе. Подогнула губы в беспокойную линию. Нервничала, как ты заметил.

— Если честно, я и сама сомневаюсь на её счёт.

Вот такого ты не ожидал точно.

Люмин же неуверенно вгляделась в сгущающуюся темноту за окном через спинку дивана, словно с мыслями собиралась.

— Я никому не говорила… — голос тихий, будто тайну тебе раскрывала, — но я поймала её на удочку. Из моря. Буквально, — нервно хихикнула и смахнула чёлку с глаз. — Меня всегда волновало её происхождение, но она говорит, что ничего не помнит. А чем больше я узнаю об этом мире, тем яснее я вижу связь между Паймон и Небесным Порядком. Если она делает вид, что ничего о себе не знает, то она очень хорошая актриса, Сяо.

Вопреки её откровенному беспокойству, сначала тебя пробрало внезапное счастье. Я никому не говорила. А с тобой поделилась.

Люмин тебе доверяла, и ты давно это понимал. Но сейчас это осознание чуть ли не довело до мурашек и восторга в груди. Странно. И невообразимо приятно.

Но тревога никуда не девалась, она подоспела быстро.

— Ты веришь Паймон?

Её улыбка выглядела немного вымученной. Стакан словно автоматически поднёсся к губам. Это красиво. То, как одна красноватая капля не попала ей в рот и потекла к подбородку.

Ты сморгнул. Кажется, ты дважды за сегодня поставил рекорд по самому долгому наблюдению за Путешественницей с такого близкого расстояния. Чтобы себя отвлечь, машинально за ней повторил, выдув половину стакана.

Не помогло. Напротив.

Люмин облизала губы словно в замедленной съёмке. Её глаза маняще заблестели.

— Я выбираю верить. Не думаю, что она претворяется. А ещё знаешь такое выражение? Врагов держи возле себя.

Ты честно задумался, даже пальцы к подбородку приложил, прислоняясь к светлой обивке дивана спиной. Её проблема вдруг показалась тебе масштабом не иначе как вселенского уровня. К тому же, ты и правда порой чуть ли не трясся за её жизнь.

— Тебе нужно быть осторожней. — Люмин уже было испустила вздох облегчения, пока ты не добавил со всей своей адептовской грозностью: — Если что-то пойдёт не так, моё имя ты знаешь.

Не то чтобы ты собирался мириться с развязностью своего языка… Но с каждой минутой понимал, что бороться с самим собой уже просто не хочешь.

Уголки её пухлых губ дёрнулись выше.

— Знаю.

— Но всё равно не зовёшь.

— Не хочется тебя по пустякам беспокоить.

Твои брови опустились механически в знак осуждения. Люмин же заулыбалась чуть шире. Но ты остался непреклонен.

— С каких пор возможные переломы и смерть – это для тебя пустяки?

— Ладно. Сегодня твой день, поэтому я разрешаю тебе немного себя поупрекать, — посмеялась она, забавно расставив ладони в стороны.

Ты сосредоточил всё своё внимание на том, как красиво она смеётся, вот так приоткрывая вид на белые, ровные зубы, а её щёки уколола россыпь маленьких красных пятнышек.

Очаровательно.

Ты даже не знал, что в твоём словарном запасе, оказывается, пылилось такое слово, как «очаровательно». Но для Люмин оно и правда подходило. Описывало её как нельзя лучше.

Навеселе она что-то начала болтать о Монштадте и фестивале, откуда вернулась недавно. Ты не вникал в содержание, смысл. Просто слушал её голос, как музыку, а пустота в мыслях казалась как никогда приятной. На твоём лице даже образовалась тень улыбки.

— … тебе же понравился яблочный сидр? Вот Венти мне его и посоветовал. Не буду описывать степень его любви к сидру, я таких больших чисел не знаю…

— Венти? — громче обычного перебил ты странно беспокойным тоном.

Знакомое имя, но ты эту нить рассудка благополучно проигнорировал. Потому что внезапно в твою голову что-то словно ударило изнутри, а по коже будто прошлись горячим паром.

Люмин наклонила голову чуть вбок, пытаясь прочесть что-то на твоём лице. Ведь ты буквально уставился на неё немигающим взглядом. Даже прожигающим.

— Я тебе уже могла рассказывать когда-то о нём. Он бард, и мы близки.

Крайне сильно и как можно скорее захотелось узнать, насколько именно она с ним близка. Никогда ещё укол ревности не ощущался столь остро.

— Близки, — повторил ты, смакуя горечь этого слова.

Что за чёртов язык без костей... В какой час ты уподобился живой консерве!?

По нервным струнам прошлись будто пилой. Невероятное множество слов закрутилось на языке, закружилось в голове. Ты провёл ладонью по лицу снизу-вверх, по волосам. Часто заморгал, будто какой-то сонный.

— У тебя что-то с лицом… — её голос прорезал твою реальность, словно в неё вернул. Ты слышно прочистил горло.

Путешественница посмотрела на тебя так, словно вот-вот запустила бы тебе в лоб из лука стрелу. Под таким её пристальным взором все ощущения словно утроились. Настигло лёгкое головокружение. Вокруг её силуэта словно всё размылось, в фокусе только она. Словно тебя пьянил её вид.

Твои голосовые связки и развязный язык зажили своей жизнью, начисто отказываясь сработаться с мозгом.

— Я чувствую себя странно, — ты не припомнил, когда в последний раз твой голос звучал так взволнованно.

— Ох, Архонты… Сяо.

Она осторожно забрала из твоих пальцев стакан и отложила посуду на столик. Тебе показалось, или в её глазах заплясал восторг? Люмин прищурилась хитровато, подалась ближе, касаясь коленом твоего, и кожу в том месте словно прожгло.

— И что же именно ты чувствуешь?

Её томный вопрос прозвенел где-то в районе груди.

— Я теряю контроль, — ты прохрипел, но спохватился, прекрасно зная, как двусмысленно это звучит, — над своей речью.

— И в теле есть невесомость? — как бы в догадке Люмин выгнула светлые брови и дёрнула кончик губ наверх.

Ты заторможенно кивнул.

Жар буквально потёк по сосудам, и в иной ситуации ты бы забеспокоился о здоровье, но незнакомая расслабленность и приподнятое настроение не позволили задерживаться на негативе. Ведь ты не мог оторвать от неё взгляд. Да и хотел ли?

Путешественница отвечала тем же зрительным контактом.

— Нечёткая речь, стеклянный взгляд, случайно произнесённые слова… Ты определённо нетрезв, Охотник на демонов, — с нескрываемым удовольствием Люмин подытожила, многозначительно кивнув подбородком на почти что пустую бутылку сидра.

Напился? Как человек, что ли?

— Нет... Это не смешно. — Ты в отрицании постарался сесть прямее, но равновесие плавало. Попытался сделать лицо как можно более хмурым, но и эта миссия обернулась провалом. Потому что близость Люмин образовала какой-то немыслимый восторг, доводящий сердце почти что до приступа. — Дело скорее в… — Тебе. Оп, а вот тут ты мысленно похвалил себя, что запнулся на полуслове и икнул. — … В-возможно, что ты права.

Ты рассеянно вгляделся в чёртову бутылку сидра, позволил телу растечься по спинке дивана, как и алкоголю в крови. Перед глазами по дощатым стенам и даже на корешках книг заплясали маленькие цветные пятна. Ты зажмурился ненадолго. Раскрыл веки. Но не помогло.

— Моракс… И до чего я опустился.

Люмин хихикнула в кулачок и по-ангельски захлопала ресницами, видимо, с весельем за тобой наблюдая. Ты зыркнул на неё за эту насмешку, но всерьёз не сердился. Ты вообще словно забыл, что умел злиться.

— Не переживай. — Она сочувственно похлопала тебя по плечу и состроила милое лицо, добавила тону вины. Ничто из этого ты не смог проигнорировать. — Я не буду пользоваться твоим положением, обещаю. — Что ты имеешь в виду!? — Не знала, что ты, оказывается, теперь умеешь пьянеть.

— Я тоже не имел никакого понятия.

— Есть мысли, с чем это связано?

У неё словно открылось второе дыхание, а ты прикусил язык и замотал головой, словно у тебя те унизительные картины на лбу нарисованы, и она может разглядеть на нём весь твой позор.

На её лице прослеживалась работа мозга и желание разгадать очередную тайну в лучших традициях искательницы приключений. А тебя куда более привлёк вид её прижатой к декольте ладони и пальцы, перебиравшие ткань широких лямок белого платья.

Одёргивать себя приходилось всё чаще. Ситуация явно выходила из-под контроля. Отчасти тебе это нравилось… Но вот могло совсем не прийти по душе Люмин.

Её мыслительный процесс подошёл к концу довольно быстро.

— Это не так уж и плохо, — подбодрила она, подводя итоги и расценивая твою нервозность по-своему.

— Не могу с тобой согласиться… — Ты ни черта не спокоен. Ты едва ли не лапал её взглядом. И понятия не имел, замечала она это или нет.

— Мне даже нравится. — Люмин явно забавлялась твоим шатким состоянием и распущенным языком. Она облокотилась боком к спинке дивана, подобрала под себя ноги, словно чтобы лучше тебя теперь видеть. — Я имею в виду твою разговорчивость.

Улавливать суть разговора тебе всё труднее.

— Я болтаю лишнее… и мне жаль. На счёт Паймон.

— Нет, не извиняйся. — Люмин в знак своих слов положила ладонь на твою ногу у колена, от чего все оставшиеся жалкие капли крови из головы плавно перекочевали к паху. — Ты высказал то, что у меня самой накопилось, и я даже благодарна тебе. Пусть ты и сделал это под действием сидра.

— Разве ты не злишься?

Не было сил искать логику в её словах, да и в своих тоже, поэтому ты лишь соизволил повернуть голову в её сторону, встречая её солнечный взгляд, несмотря на приглушённую тёмным вечером гостиную. Включать в комнате свет показалось бредовой идеей.

Люмин активно кивнула в подтверждение своих слов.

— Да и я всегда хотела, чтобы ты больше со мной говорил.

Если она владела гипнозом, то прямо сейчас и применяла к тебе свои способности.

— Я постараюсь, — ты вторил её проникновенному до мурашек тону.

Вы точно ещё никогда так долго и открыто не смотрели друг на друга, как будто до самых краёв души. До тебя дошло: она тоже не совсем трезва, хотя и контролирует себя лучше.

— И всё-таки мне интересно… — её голос мелодией проник в затянувшуюся тишину. — Что у тебя случилось с лицом?

Упс, ты пялился туда, куда совершенно не стоило. Поспешил поднять туманный взгляд к её глазам.

У тебя не было ни единой догадки по поводу того, что Люмин имела в виду. К тому же, речи о связных мыслях уже давно не шло. Не особо отдавая отчёт своим действиям, ты медленно провёл рукой по лицу, после чего взял его в ладонь, обхватывая подбородок указательным и большим пальцем, чтобы прощупать себя на предмет странности, о которой она спросила.

— Вроде, всё в порядке, — протянул ты, хотя всё ещё не был уверен.

Ты не понял, как так быстро всё вышло, но Люмин уже дотрагивалась фалангой указательного пальца твоей щеки, подаваясь вперёд и совершая действия типа поглаживания. Тебя чуть не хватил сердечный приступ.

Вниз и наверх. Вниз и наверх. Надавила подушечкой пальца. Ты чуть не задохнулся.

— Только не говори, что так бывает от простого мыла. — Теперь же Люмин со всей своей присущей простотой решила, что это отличная идея – поиграть твоим бирюзовым локоном в пальцах. Её словно привлекло то, что он в темноте немного светился. Честное слово, она доводила тебя до инсульта. — И волосы мягкие. Скажи, что заставило тебя начать за собой ухаживать?

— Путешественница, — ты буквально прокряхтел каждую букву и наглотался слюны, а до того не двигался и почти не дышал. Голос стал ещё более нетвёрдым, взволнованным. — Ты говорила, что не будешь пользоваться моим положением.

Твои щёки бы точно заалели, если бы вся кровь не прилила к немного другому месту.

Люмин на миг зависла, заглянула с вопросом в глаза.

Нервно ты оттянул ворот чёрной безрукавки. Уже невозможно было не ощущать пламя, что разгоралось внутри. Ты снова утратил всякую ясность какой-либо приличной мысли. Старательно делать вид, что она не вызывала желания взять её прямо здесь и на этом самом диване, уже невыносимо.

Сдерживать силу кармы тебе не раз приходилось. Но не желание накинуться на кого-то с поцелуем. В этом опыта у тебя нет никакого.

Ты опять еле-еле заставил себя поднять рассеянный взгляд. Тц, проклятая бездна, ты не имеешь права вот так раздевать её глазами, хватит!

— А я пользуюсь? — далеко не сразу и глубокомысленно спросила Люмин, драматично надув одну щеку. Через пару секунд твоего сверления взглядом она со слабой улыбкой вздохнула, отвела глаза в сторону и зачесала пальцем крыло носа. — Извини. Я подумала, что могу тебя коснуться, раз ты меня так разглядываешь.

Тебе показалось, или она пролепетала это немного… мечтательно? Разочарованно?

Секунда – ноль реакции. Пять. Молчание продолжалось, как и наращивание желания где-то в районе натянутых штанов. Архонты, хорошо, что на бёдра ты ещё в ванной комнате накинул повязку…

В голове варили кашу, помешивая через ухо ложечкой. Осмысливать её слова довольно сложно, потому что в происходящее верилось с трудом, но глаза никогда не лгали. Люмин мягко улыбалась, выжидающе хранила молчание, ласково изучала черты твоего обескураженного лица.

А стоило тебе поймать её взгляд на своих губах, около солнечного сплетения догадка разразилась взрывом мощнейшего восторга. Она не против. Будь я проклят, я точно ей нравлюсь.

Голова окончательно пошла кругом. В тот момент ты смело шагнул за незримую черту.

— Ты можешь, — твой тон вышел чуть ли не приказным, а акцентом на последнем слове ты сорвал тормоза. Повернулся к ней в три четверти.

Её черёд.

В золотых радужках Люмин ничего ясного больше не читалось, ведь ты впервые видел её такой. И речь даже не о румянце, какой обычно вызывает мороз.

Ты неотрывно проследил, как женская ладонь потянулась и легла с разрядом приятного тока на твою щеку.

— У тебя очень приятная кожа. — Её голос был слышен также, как барабанная дробь своего сердца. Она медленно оглаживала линию скул большим пальцем, смотря на тебя с каким-то благоговением и ещё чем-то таинственным. Люмин выглядела в этот момент непозволительно прекрасно. — Я представляла, что она у тебя гораздо грубее.

Люмин представляла!?

Это внезапное откровение оказало сильное впечатление на все твои части тела.

— Это из-за слайма. — В целом, уже глубоко всё равно, что там выдавал твой предательский рот, потому что ты медленно приближал к ней лицо. Ты больше не мог терпеть.

— Какого? — В её вопросе уже не звучал большой интерес. Всё её внимание заострилось на твоих глазах, щеке, губах.

— Не важно, — эти слова уже прозвучали шёпотом в её рот.

Самая яркая вспышка в жизни. Ярче всего, что ты видел, сейчас сияло внутри. Ты до того словно был слеп. Забыл, что чьи-то губы могут быть такими желанными. У Люмин они мягкие, пухлые. Вкуснее любых снов.

Ты никого не целовал уже тысячу лет, и это не в фигуральном смысле.

Не думал и давно уже не надеялся, что в своей проклятой жизни хоть раз почувствуешь, что твой мир не сожжён дотла.

Ты запоминал и изучал. Каждый миг, каждую шероховатость. Медленно, с наслаждением, закрывая глаза.

Ты тонул в её вкусе, в её ласковых ладонях. Ты не знал, что именно между вами происходило, но Люмин отвечала тебе с искренней нежностью, аккуратностью, уничтожала всё твоё беспокойство, и даже мрак.

Она словно не торопилась с решительностью, давая тебе время опомниться. Или же игралась с твоей извечной до того сдержанностью, ещё более распаляла своей медлительностью.

Люмин хотела коснуться? Представляла на ощупь твою кожу… Ещё вопрос, что больше тебя опьянило: сила градуса или она.

Ты положил ладонь поверх её, что приласкала твою щёку. Немного сцепляя с ней пальцы в замок, с неприсущей тебе уверенностью подтянул её руку к своему затылку. Люмин тут же мягко сжала корни волос, а ты с чистой совестью дотянулся пальцами до её тонкой шеи.

Ты тоже её представлял. И перспектива увидеть воочию неприличные картины из своей головы подгоняла побыстрее к следующим действиям. Ни в коем случае не для того, чтобы она не успела вдруг передумать. Причина в чувстве, подобному голоду, что Люмин в тебе пробудила. А её позволение, одобрение сгущали сладкую боль в теле, вселяли решительность, смелость.

Твоё сердце прямо сейчас познавало счастье. Прекращать всё казалось тебе самоубийством.

Не заметил, как обнял её с собственническим напором. Забывался всё больше, пока руки блуждали по её спине и бёдрам. А когда твои пальцы касались её оголённой кожи, казалось, что она – твоя. И ты хватался за каждый миг, вкушал его, как и вкус, запах. Запоминал, старался ловить на слух каждый звук, что Люмин издавала, пока ты покусывал слегка её кожу.

Ты растворился. Отдался чувствам без остатка. И если это сон, то ты не хотел просыпаться.

Ты и предположить не мог, насколько же ты нуждался в её касаниях. Встречах. Улыбках. Взглядах. Хотя бы мимолётных.

Так долго ты был уверен, или же убеждал себя, что тебе достаточно её дружбы. Но чем больше Люмин позволяла твоим губам, зубам, языку и рукам, тем сильнее и горячее ты её хотел. И желание любить её близко не выветрится потом, как пары алкоголя.

Она так часто шептала твоё имя. В губы, в щёку. В её глазах читалось точно такое желание, пелена возбуждения, когда её руки забирались под ткань твоей одежды, когда жар изгнал весь непроходимый холод и лёд на душе.

Но к Люмин ты растаял уже давно. И даже не подозревал о возможной симпатии с её стороны, что казалась чем-то за гранью фантастики.

После обязательно спросишь её, почему именно ты. В конце концов, слова излишни, когда снимаешь одежду с той, кто своевольно присел на твои колени и гладил бугор в штанах.

Ты чуть не порвал её хитросплетённый корсет. А когда её грудь идеально поместилась в твою широкую ладонь, просто слетел с катушек.

В комнате совсем стемнело, и ветер притих. Жара всё больше уступала место прохладе, но не здесь.

Как же здорово иметь зрение зверя, кому поделом темнота. Мрака же в душе словно и не бывало. Может быть, ты даже выглядел хищно, когда подхватил её за бёдра и уволок в спальню, чудом вспоминая о таком бестолковом создании, как Паймон. Благо, обитель Адептов – пространство магическое. Ты одной своей мыслью заставил исчезнуть дверь.

Одним махом уложил её на кровать. В следующую секунду на пол полетела одежда. Твоя безрукавка, штаны.

Новая волна возбуждения накрыла примерно тогда, когда плотоядно нащупал кружева её мокрых трусов. Бездна… их можно было выжимать.

Ты не верил, что это происходило с тобой. Что Люмин позволяла тебе так касаться себя. Разрешила нависнуть над собой и резко, нетерпеливо войти при встрече взглядов, срывать стоны в её очаровательном исполнении. Быть близким с ней на самом возможном физическом уровне.

Ты больше никогда не хотел ощущать себя бесчувственным и безэмоциональным чудовищем. И тебе мало ощущений, своей любви, её симпатии, её тела, мало своего имени на её губах.

Наверное, ты просто не привык жить без боли.

Ты прекратил терзать в поцелуе её губы, но двигаться внутри продолжал.

— Люмин, — ты зашептал бархатным, низким голосом, сначала сам себя не узнал. Она так приятно, любовно гладила твою спину, пятками плавно шелестела по простыни, выгибалась навстречу, водила пальчиками по волосам, но… — Расцарапай меня.

Она мгновенно раскрыла глаза и едва слышно удивлённо ахнула. Но ты хотел того слишком безудержно.

И тогда ты использовал силу своего пронзительного взгляда и весь потенциал властного голоса, чтобы показать, кто здесь главный:

— Царапай и кусай меня, Люмин.

Ты ускорился, крадя с её губ своё имя. Чтобы быть ещё глубже, ближе к ней.

Оставь свои метки ногтями. Чтобы спина, плечи были покрыты не только шрамами из-за сражений. Чтобы потом, в зеркале, увидеть на бледной, испещрённой широкими и уродливо зарубцевавшимися полосами, её – тонкие, покрасневшие, маленькие и изящные.

Прокусывай губы до крови и оставляй красные пятна своим ртом. Не останавливай и не останавливайся.

И Люмин послушно сходила с ума вместе с тобой, покорённая твёрдой мужской силой и напором, грубоватой рукой на своей шее, что держала на месте, но не причиняла боль. Плавилась под твоим пожирающим взглядом.

Её грудь притягательно покачивалась от каждого движения, пока она беззвучно ловила раскрытым ртом разгорячённый воздух, тянула линии вдоль напряжённого пресса, от чего ты готов был умереть и воскреснуть. Когда ты опускался, она сминала твои губы, с той же жадностью цеплялась за твою кожу, оттягивала больно-безумно-приятно волосы.

Люмин даже пыталась сменить свою пассивную позицию, но ты не позволял. На третий раз ты догадался – это игра. Ей приходилась по вкусу твоя сила, а тебе в тот день впервые понравилась боль.

Ты пребывал в полнейшем восторге каждую секунду, что она тебе дарила, разделяя наслаждение напополам.

Сладкая и жаркая боль красиво перекликалась с её стонами, сплеталась с наполняющим до краёв удовольствием, что достигло пика быстрее, чем у неё. Разрядка накрыла тебя раньше вместе с незабываемым сокращением мышц по всему телу.

Люмин потом напомнит, что ты в тот момент даже почти прошипел. Покажет синяки от твоих пальцев на своих упругих бледных бёдрах.

А сейчас ты поднял корпус, пытался восстановить дыхание. Горели спина в местах, где она расцарапала кожу; искусанные до ранок губы, эта боль приятно щипала. Сердце неустанно качало приятную слабость по всей кровеносной системе.

Твой взгляд, всё ещё словно голодный, блуждал по её телу, оглядел очертания рёбер под бледной кожей, капельку пота на её лбу, изгибы, идеальные для твоих рук.

Выдержка держалась на честном слове, но надо было один момент всё-таки прояснить. Точнее, пару моментов, что забеспокоили.

— Я не был слишком груб?

Твой голос слегка всё ещё звенел дрожью, но язык больше не заплетался. Выходит, организм выветрил алкоголь, и если не весь, то часть его всё же значительную.

Раскрыв веки, Люмин продолжительно выдохнула и потянула руки к твоим крепким плечам, к себе тебя опустила. Ты позволил. Ты ощущал своё сердце в её руках. И она могла сделать с ним всё, что угодно. Имела на то полное право.

— Нет, — улыбнулась немного устало, заперебирала твои волосы в пальцах, что ощущалось массажем. Её мягкий тон полушёпотом обволакивал слух. — Нет, не был.

Ты мыслил трезво снова, был способен держать язык за зубами. Вот только не хотел больше прятаться от неё в тени своей сдержанности и за маской отстранённого холода. Это не алкогольный туман. Это то, что с болью рвалось наружу.

Ты нашёл в её глазах симпатию, но безумно желалось большего. Ты желал её, как оазис. И ты не отпустишь, не сможешь по собственной воле. Только не теперь. Ты закрыл глаза, собираясь с мыслями. Хотел сказать ей всё прямо, и чувствовал: более подходящего момента не будет.

Ты не питал иллюзий. Но надежда всегда умирает последней.

Раскрыв веки, ты поборол новую волну нестерпимого желания смять её губы, утонуть в новом поцелуе. Но не сейчас. Сейчас – правда с прямым контактом глаза в глаза.

— Я не хотел бы пугать тебя, но скажу: я питаю к тебе сильные чувства.

Все карты на столе. Пути обратно нет.

Наверное, женщины не особо верят таким словам, когда мужские мозги застелены поволокой желания. Пальцы в твоих волосах на мгновение перестали щекотать и массировать кожу, а её глаза приобрели оттенок растерянности.

Этот страшный миг ты запомнил как остановку своего сердца. Буквально доля секунды, когда ты подумал, что сейчас умрёшь. Когда успел прийти к выводу, что она сблизилось с тобой только под давлением алкоголя.

Но мгновенье прошло, улетело, а распухшие от поцелуев губы Люмин украсила добрая улыбка, пальцы игриво взъерошили локоны.

— Ты странный, Сяо. — Она даже нашла в себе силы издать смешок. — Разве ты не видел, как я с ума по тебе сходила? И до сих пор схожу.

Казалось, искренность давалась ей легко. Пожалуй, полутьма ей помогала. Что же касалось тебя: огромный камнепад сомнений покинул твоё тело вместе с выдохом. Да, оказывается, ты не дышал. Покрывшийся влагой лоб уткнулся в её, почти что упал.

— Не видел, — тяжело, немного стыдно даже, но ты это признал.

Ты понятия не имел. Даже не смел мечтать.

Люмин обняла и прижала к себе, перекатилась набок вместе с тобой. Она тёплая, мягкая, безумно приятная. Особенно тогда, когда тебя любит.

— А вот у меня была догадка, что ты ко мне неровно дышишь.

Холодный взгляд, тяжёлое прошлое, отстранённость и природная скромность, приправленная лёгкой надменностью… Что сказать, тебя изначально привлекли загадочная душа Охотника на демонов и его поведенческие колючки. Ты видела на своём веку и характеры невыносимее, встречала слова обиднее.

Такие, как он, обычно сдаются легко в объятия смерти. Но Сяо таким, как ты думала, не оказался.

И пусть его губы никогда не трогала улыбка, казалось, что ты видела её тень в его янтарных глазах, словно сквозь. И особенно заметна эта улыбка становилась тогда, когда Сяо видел тебя.

Ты не была уверена. Но это сводило с ума.

Наверное, потому ты и искала с Адептом встреч. Находила даже нелепейший повод с ним увидеться, пусть и боясь, что можешь показаться прилипчивой. Звала его по разным делам, а не только на битвы, а он делал вид, что гневался. Ты хотела найти подтверждения своему подозрению, не принимала его волнения и холодную заботу за проявление великого чувства.

Так слабость к Адепту постепенно переросла в нечто большее. И это недавнее осознание привело тебя в некоторый ужас.

Ощущение, что вы ходили вокруг да около, обострилось в последний год. И ты наконец вознамерилась пролить свет на его к тебе отношение.

И вот, сегодня ты пришла к нему с бутылкой сидра и с планом проверить его реакцию под предлогом его дня рождения, прекрасно зная, что Адепту нет до людских праздников никакого дела. Сделала бы в худшем сценарии вид, что всего лишь несла околесицу из-за нетрезвости.

Было жаль Паймон, но в той же степени ты радовалась, что не пришлось искать причину для того, чтобы она поскорее упорхнула, оставив тебя и Сяо наедине.

Каково же было твоё удивление, что язык развязался не только у тебя, а и у него. Ты ещё никогда не видела Охотника на демонов столь очаровательным. Он так забавно краснел и умилительно плохо играл в скрытого наблюдателя…

День Рождения был у Сяо. А ощущала себя нереально счастливой девушкой с лучшим подарком на всём белом свете ты.

А в какой экстаз он тебя привёл во время с…

Ты не хотел говорить ей, что планировал никогда не признавать ей свою симпатию, навсегда оставаясь в её глазах грозной ледышкой. Казалось, притворство тебе к лицу.

— И что меня выдало? — волнение взыграло с новой силой. Как и возбуждение. Серьёзно, разве возможно игнорировать голую любимую девушку прямо перед собой?

Никак это невозможно.

Щуря уголки век, Люмин хихикнула и провокационно прошептала одними губами:

— Так я тебе и сказала.

Тебя такой ответ не устроил, но распалил. Всё-таки до конца ты её ещё не довёл.

А для неё твоя засветившаяся счастьем улыбка навсегда стёрла всю застывшую маску с лица.