Сквозь века

***

Небольшая комната с маленьким очагом и огромной лавкой, на которой были разложены искусно выделанные, а потому очень мягкие, шкуры диких животных, объемные пуховые подушки и белые тканые покрывала из овечьей шерсти, освещалась лишь надежно укрепленным на стене факелом. Это был их уголок, место, где они могли побыть наедине, сидеть вместе, греться в объятиях друг друга, говорить, любить, принадлежать. Это место Джей выделил вопреки традициям викингов, где вся большая семья жила вместе, в одном длинном доме, и многочисленные родственники постоянно сновали туда-сюда. Несмотря на то, что он являлся хозяином этой огромной усадьбы, где была даже зала для пиршеств и приемов, отдельное помещение для себя и своей жены пришлось отгораживать от общей зоны. Джей сделал это, ни грамма не смущаясь. Никто слова не посмел сказать грозному ярлу, стоило тому кинуть острый и надменный взгляд в сторону недовольных. Для своей звезды, своей Тэа, он был способен перетряхнуть все устои, если посчитает их недостойными своей жены. Ярл желал, чтоб ни один их звук не был услышан чужим ухом, и чтоб никто не мог увидеть Тэа такой, какой она была только наедине с ним.

Тэа была единственной дочерью конунга Харальда, что владел Вестландом. Она была красива и умна. Ее внешность воспевали скальды в своих сказаниях, о ее красоте ходили легенды далеко за пределами Вестланда. И это была бесспорная правда. Яркие, правильные черты лица, огромные, с чуть лисьим разрезом ярко-голубые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, милая родинка на точеном носике, а также очень светлые, почти белые, волосы, ниспадающие на плечи и закрывающие спину, делали ее похожей не на человека, а на фею. Однако те, кто был знаком с ней ближе, знали о несгибаемом характере девушки, о ее силе и выносливости. Она не была хрупкой и миниатюрной. Она была высокой, изящной, но в то же время крепкой, имела тяжелую руку, не боялась вступать в стычку с мужчинами, если надо было постоять за справедливость, проучить чьего-нибудь зарвавшегося муженька, что обижал жену или детей. Отец пытался сначала вразумить, потом пристыдить дочь за ее поведение, но все было безрезультатно, крутой нрав Тэа не позволял ей сидеть в доме и руководить только хозяйством. И отец отступился, разрешив ей делать все, что она пожелает. Один не послал ему сына, зато послал вот такую дерзкую дочь, и Харальду пришлось смириться. Даже переживания того по поводу замужества девушки были напрасными. Оказалось, что Тэа вовсе не против принимать ухаживания со стороны молодого ярла Джея, сына давнего соратника самого конунга. Это была удачная партия, полностью устроившая старейшин и самого Харальда. А если еще в дело вмешалась любовь, то и подавно, все были счастливы.
Джей был на несколько лет старше Тэа, поэтому в детстве они редко пересекались. А последние годы он жил вдали от родной усадьбы. Джей помогал с управлением и налаживанием дел в соседних землях, принадлежащих его двоюродному деду. После кровопролитной войны там необходимо было вновь отстроить мирную жизнь, и Джей не остался равнодушен к просьбе родственника. Когда же дела пошли на лад, он вернулся, не обращая внимания на просьбы того остаться в Вестфолде.

И вот, молодой, сильный и потрясающе красивый молодой человек с совсем нетипичной для викинга внешностью — с густыми, черными вьющимися волосами и такими же темными, как ночь, глазами — вернулся на родину, под начало Харальда. И первое, что он увидел во дворе резиденции конунга — великолепную блондинку в кожаных штанах и холщовой рубахе, перевязанной широким тканым вышитым поясом. Она стояла около скамьи, закинув на плечо меч, с которым только что лихо упражнялась, и с любопытством уставилась на вновь прибывшего.

По шикарным, ухоженным волосам и по дорогим украшениям на руках девушки, ярл Джей сделал вывод, что она принадлежит к знатному роду, и решил позже обязательно познакомиться с ней. Каково же было его удивление, когда вечером, за трапезой, конунг представил ему эту красавицу как свою дочь. К всеобщему удивлению, Тэа не стала отрабатывать на Джее свои навыки в язвительных разговорах и подколах. И хотя смущения и стеснения не было и в помине, вела она себя, на радость отцу, прилично и вполне сносно. Их роман развивался бурно и стремительно, наконец, молодой ярл подарил девушке небывалой красоты перстень с аметистом в знак своей любви и преданности, сделал ей предложение, которое она приняла, и уже к концу лета, не дожидаясь традиционных для свадебных обрядов зимних дней, они стали мужем и женой.

***

Тэа сидела на пушистом мехе в светлой шелковой рубашке, которую Джей привез с ярмарки специально в подарок для своей любимой жены, в глазах играли всполохи огня, но было не совсем понятно, отражается ли это свет факела или внутренний огонь рвется наружу. Она смотрела влюбленными глазами на вошедшего мужчину, который в данный момент закрывал дверь на засов, чтоб никто не мог их побеспокоить. Трудный день закончился, и Джей больше не хотел думать ни о чем, кроме нежных рук своей Тэа.
Он скинул с себя обувь и рубаху, встряхнул влажными после купания в реке волосами, которые закрутились у лица в непослушные колечки и, глядя горящими глазами на свою женщину, с грацией пантеры забрался на кровать и мгновенно очутился рядом с Тэа, обняв ее и повалив на мягкие подушки. Он навис сверху, и держась на согнутых в локтях руках, не позволяя себе опуститься ниже и доставить дискомфорт любимой, рассматривал дорогие сердцу черты лица.
— Звезда моя, — только и мог промолвить Джей. Он долго оглаживал ее скулы, щеки, волосы, глядя прямо в глаза Тэа, будто испытывая свою выдержку, а потом громко выдохнул и припал своими губами к теплым и манящим губам жены. Он потянул за шнурок, на котором держалась ее рубашка, та соскользнула с плеч, и пара потерялась друг в друге на долгую ночь.

Утро принесло недобрые вести, и дальнейшие события развивались с бешеной скоростью. Вот прискакал гонец с заставы и сообщил, что к владениям Харальда приближается войско кочевников. Было очевидно, что намерения тех отнюдь не дружелюбные. Вот конунг и ярл собирают дружину и отдают указы по подготовке к походу. А вот уже ее дорогой Джей прощается с ней, держа в объятиях и обещая вернуться. И сколько бы Тэа не просила отца и мужа взять ее с собой, они оба отказали, сославшись на то, что и здесь, в поселении, тоже должны оставаться люди, готовые взять на себя ответственность за принятие решений в случае непредвиденных обстоятельств. Тэа осталась одна. Шли дни и ночи. Дни, когда она руководила жизнью усадьбы, отдавала приказы и контролировала их исполнение, и ночи, которые она проводила в постели в обнимку с подушками, на которых спал Джей. Новость о том, что войско врагов разбито, пришла рано утром. Но Тэа чувствовала, что старейшина что-то не договаривает. Расспросив того подробней, она поняла, что битва была ужасной, а потери непоправимы. Она выскочила во двор, где ее уже ждали. Ждали, как наследницу конунга, чтоб доложить о победе. И как жену ярла, которая осталась вдовой.

***

Она стояла на краю утеса и готова была броситься вниз. Потеряв разом и отца, и любимого мужчину, Тэа не видела смысла в своем дальнейшем существовании. Горе разрывало ее грудную клетку, душа отказывалась верить в произошедшее, но разум, разум долбил изнутри как дятел, повторяя одну и ту же фразу, которую произнес один из вернувшихся дружинников: «Ярл Джей пал. Он мертв».

Отчаяние, охватившее Тэа, нельзя было описать словами. Она привыкла любую проблему решать действием. А тут… Тут ничего решить было нельзя. Не починить. Не переделать. Не вернуть. Никогда. В ужасе она побежала к утесу. Скалы высоченного фьорда всегда манили девушку, но сейчас она видела в них свое спасение, избавление от того ужаса, что сжирал ее изнутри.
— Почему? Почему? Ты же обещал, что вернешься, Джей, — не переставая, шептала молодая женщина, не помня себя от горя. Тэа смотрела вниз, видела, как суровые, холодные волны разбиваются о твердые неприступные камни… Она сделала шаг вперед. Она почти решилась, но вдруг сзади послышался тихий голос:
— Не делай этого, Тэа. Не совершай ошибку.
— Я не могу без него, не могу. Я хочу к Джею, — ответила Тэа, не оборачиваясь, лишь по голосу узнав Фрею, вёльву, жившую в их поселении.
— Ты все равно не встретишься с ним, духи не уносят души самоубийц к душам воинов. Ты только навечно разминешься с ним, лишив себя шанса воссоединиться с любимым.
— Шанс? Ты о чем?
— Души приходят в мир раз в тысячу лет. Камни сказали мне, что вы встретитесь в следующем воплощении.
— Но как? Как я найду его? — Тэа повернулась к ведунье и смотрела на нее глазами, полными отчаяния.
— Я не знаю, ты почувствуешь это сама.
— И что мне делать?
— Живи. Живи и бери власть в свои руки, девочка. Твой отец и твой муж не для того жизни положили и отстояли земли, чтоб сейчас Вестланд погряз в междоусобицах. Ты дочь конунга, жена его первого советника, в тебе течет королевская кровь, Тэа. Ты сможешь, я вижу. Не сдавайся своему горю. Сделай Вестланд процветающим во славу Харальда и Джея.
— Как я смогу? — она стояла, опустив голову, руки безжизненно свисали вдоль тела.
— Камни говорят — сможешь. Только возьмись. И еще. Тебя вызовут на бой.
— На бой? — Тэа вновь перевела на ведунью заплаканные глаза. — Зачем? Кто?
— Я этого не знаю. Поживем — увидим. И когда это случится, попроси отцовский меч. Силы Харальда перейдут к тебе, и ты справишься.
— А Джей?
— Какова бы ни была ваша любовь, он тебе не кровный родственник. И помочь тебе в битве не сможет, — произнесла тихо Фрея и, помолчав, добавила: — Слушай, что я тебе говорю, девочка, и все будет хорошо.

***

После того, как все почести погибшим были оказаны, и все обряды проведены, старейшина, выбранный народом Гласом закона на ближайшие три года, объявил о необходимости сбора внеочередного тинга. Ждать год не представлялось возможным, необходимо было срочно выбрать и утвердить нового конунга. И хотя уже много десятилетий власть передавалась по наследству, утвердить это на народном собрании было необходимо. В назначенный час все свободные люди племени собрались на тингстеде. Это была открытая площадка, где можно было выразить свое мнение, заслушать показания, вынести вердикт. В этот раз вопрос был один, и все понимали, что собрание будет недолгим. Тэа любили люди, видели в ней свою защиту, ее отца уважали, поэтому оспаривать ее права на трон никто не собирался. Церемония посвящения шла своим чередом, но в определенный момент, в ответ на обычный в таких ситуациях вопрос старейшины о том, все ли согласны с выбором, на поляне раздался зычный мужской голос:
— Я. Я против.
— Как ты смеешь, Олаф, противиться нашим традициям? — возмутились старейшины.
— Я знаю традиции, к счастью, свод законов никто не переписывал. И то, что последние конунги были родственниками, это чистая случайность. Любой, кто считает себя достойным и подходит по положению, может предложить себя на роль конунга.
— Ты был другом моего мужа, ярла Джея. Почему сейчас ты выступаешь против меня, его жены? — вступила в разговор Тэа.
— Потому что негоже женщине руководить такими огромными землями. Что сможет твой ум? Как сможешь ты защитить народ, если твое место на кухне и в постели мужчины?
Толпа зашумела, послышались неодобрительные выкрики. Тэа улыбнулась народу, но подняла руку, попросив их замолчать. Те повиновались.
— Ах, так ты мстишь мне, Олаф? За то, что отказалась стать твоей женой и разделить с тобой бремя власти? Насколько же ты желал ее, что готов был жениться на той, что никогда не полюбит тебя? — ехидно спросила Тэа.
Викинг стоял, понурив голову, и лихорадочно соображал, что делать дальше. Он не ожидал, что Тэа заговорит о его предложении перед всем тингом.
Теперь его нечестное поведение и истинные цели были обнародованы, и он понимал, что привлечь сторонников вряд ли получится. И Олаф пошел с козырей, с традиций предков, которые всегда свято чтились в народе.
— Если на место конунга два претендента, закон гласит, что должен быть поединок.
— Ты в своем уме? — воскликнул старейшина. — Ты хочешь биться с женщиной?
— Если она женщина, я сказал, где ее место. А если она хочет быть конунгом, пусть забудет о том, что она носит юбку, и сразится со мной.
Толпа опять заволновалась, и снова Тэа подняла руку, чтоб успокоить людей. Предсказание ведуньи начинало сбываться. С одной стороны, Теа было страшно, а с другой… Если сбывается это, значит сбудется и встреча с Джеем? Эта мысль пронеслась в голове Тэа и она гордо подняла голову, будто почувствовав прилив сил.
— Принесите мне меч отца, — громко произнесла девушка. — Надеюсь, нигде не написано, что я не имею на это права?
— Меч отца по праву переходит к его наследникам, здесь все верно, — послышались голоса из толпы.
Кто-то ушел за мечом, кто-то принял из рук Тэа подбитый песцом плащ, висевший до этого на ее плечах. Стоящий рядом парнишка, младший брат Джея, испуганно спросил, прижавшись к Тэа:
— Ты что, будешь биться с ним? Он же вдвое больше тебя.
— Не переживай, Эрик, — обняла за плечи и притянула к себе мальчика Тэа, потрепав ласково по голове. — Тупая сила не всегда залог победы. Я справлюсь.
Она подняла голову и нашла глазами провидицу. Та смотрела на нее, и поймав взгляд молодой женщины, незаметно кивнула головой и прикрыла глаза в знак поддержки. Тэа почувствовала исходящие от ведуньи волны, поверила, что силы добра, духи земли и неба сейчас на ее стороне.
Как и говорила Тэа, сила зачастую бессмысленна, если ей противостоят ловкость, ум и хитрость. Так вышло и на этот раз. Женщина искусно владела мечом, и хоть и была намного меньше соперника, довольно быстро уложила его на лопатки и, приставив меч к горлу, произнесла:
— Ты хотел честный бой, Олаф — ты получил его. Ты доволен?
— Да, госпожа, — хрипло ответил тот.
— Отлично. И знаешь, что, Олаф, прежде чем делать такие громкие заявления, лучше бы вспомнил, что я уже давно не ношу юбку, и не тебе указывать мне на мое место.
— Да, госпожа, — твердил как заведеный поверженный противник Тэа.
— Вставай, — Тэа убрала меч от горла Олафа. — Думаю, тебе стоит покинуть нас, пока тебя не изгнали на этом тинге общим решением. Иди, я не держу на тебя зла.

Тэа управляла своими землями пятнадцать лет. Она, действительно, приумножила богатства и влияние Вестланда во славу своего отца и мужа. Ее гибкий и изворотливый ум находил выход из, казалось бы, совсем отчаянных ситуаций. Народ боготворил и прославлял ее. И всегда рядом с ней был Эрик, брат Джея, которого она считала своим сыном, потому что этот ребенок был единственным, кто связывал ее с погибшим мужем. Этот мальчик постоянно находился возле Тэа и впитывал в себя все тонкости управления территориями и людьми. И наступил момент, когда Тэа поняла, что он вырос и возмужал, что он готов. Готов стать новым конунгом, новым правителем Вестланда, их с ярлом наследником. А ее время заканчивалось. Она ждала лишь одного. Встречи с Джеем.

***

Ким Тэан, сколько себя помнила, всегда увлекалась историей. Она изучала прошлое своей страны, взахлеб читала исторические романы о славных подвигах эпохи Корё, но по-настоящему эта наука захватила ее, когда она познакомилась с европейским средневековьем.
Началось все далеко не банально, а очень даже драматично. Тэан начала видеть один и тот же сон. Она рассказала об этом родителям. Сначала те отмахнулись от нее, мол, ерунда, всем сказки снятся, а когда сновидения стали систематическими, потащили девушку к врачу. Психиатр отклонений не нашел, только выписал снотворное для крепкого сна, свалив все на переутомление и излишнюю любовь к истории. И после этого Ким стала хитрее. Родителям про свои видения она больше не говорила, дабы избежать неприятностей, но брату все же рассказала, не смогла утаить. Тхан был на восемь лет старше, и год назад закончил школу, сейчас жил и учился в Штатах и приезжал только на каникулы. Тот и сам заметил странности в поведении Тэан и однажды спросил:
— Тэа, что с тобой происходит?
— А? Что? — не поняла младшая.
— Ты стала часто уходить в себя, будто реальная жизнь тебя не интересует, ты будто выпадаешь в астрал, Тэан.
— Да нет, все нормально, оппа, — попыталась съехать с темы Тэан.
— Что тебя гложет, расскажи, вдруг я смогу помочь? С родителями, как я понял, ничего не вышло?
— Не вышло. Не поверили они мне, к врачу таскали.
— А был повод?
— Оппа, я не хочу, чтоб получилось как с родителями, чтоб ты посчитал меня сумасшедшей.
— Тэа, я же прекрасно знаю, что ты не такая. И никогда тебя такой не посчитаю. Ну, что у тебя там стряслось, говори давай, оппа переживает! — всплеснул руками Тхан, собрав брови домиком.
Девушка тяжело вздохнула и опустила голову, прикидывая, что можно сказать, а что нет. В принципе, Тхан был хорошим братом, всегда помогал и заступался за младшую, а бывало, брал на себя плачевные результаты ее проказ, чтоб избавить Тэан от наказания. Так что не доверять или опасаться объективных причин не было. Был только страх, что все пойдет по тому же сценарию, что и с родителями.
— Хорошо. Только у меня будет одно условие.
— Валяй, — махнул рукой Тхан. — Что у тебя там за условие?
— Если тебе все это покажется странным, если ты не поверишь мне и тебе захочется покрутить пальцем у виска, забудь все, что услышишь. Забудь и, главное, не говори родителям. Я им больше ничего не рассказываю, они думают, что таблетки помогли и все прошло.
Тхан удивленно поднял бровь, но, подумав, согласился.
— Хорошо, Тэа. Обещать, что забуду — не могу. Но родителям не скажу, — а потом рассмеялся и добавил, ущипнув Тэан за бок:
— Если мне что-то не понравится, я сам тебя достану.
Тэан взвизгнула и отскочила от сидящего рядом Тхана, однако, этот маневр старшего свои плоды принес — младшая засмеялась.
— Ладно, все, я больше не буду, иди, садись ближе, рассказывай.
Атмосфера разрядилась. К слову, это был потрясающий талант Тхана. Там, где находился этот человек, всем всегда было комфортно. Он знал, что сказать и когда сказать, как поддержать человека, которому трудно. А если возникала неприятная ситуация в компании, мог сгладить углы, сморозив такую глупость, что все присутствующие падали со смеху и забывали про свои разборки
Тэан села ближе к брату, поджав одну ногу под себя, и развернулась полубоком, так, чтоб было удобнее смотреть на того.
— В общем, мне очень часто снится один и тот же сон. Я не могу с точностью уловить события, которые вижу. Я их не понимаю. Но действие, если можно так выразиться, происходит явно очень давно. И точно не в Корее.
Тэан замолчала и перевела взгляд на брата, боясь увидеть разочарование или страх. Но ничего подобного не ощутила. Тот лишь внимательно смотрел на нее, кивнул головой и подбодрил:
— Говори, Тэа, не бойся ничего.
— Это будто какая-то деревня. Но не такая, к какой привыкли мы. Люди светловолосые, и там много оружия.
— Оружия? Какого?
— Очень простого. Топоры, копья.
Тэан опять замолчала.
— Что еще ты видела?
— Дом. Огромный, длинный. Там много людей, все живут в одном помещении. Потом появляется какой-то мужчина, я знаю, что его зовут Джей, но не вижу его, мне протягивают кольцо… Потом какой-то утес, обрыв… и все.
— А этот мужчина, его кто-то назвал по имени?
— Никто, оппа. Я просто знаю и все.
— А кольцо? Оно какое? — уточнил Тхан.
— Красивое. С фиолетовым камнем.
— Да уж, сестренка, ну и сны у тебя.
— Не сны, оппа. Сон. Один. Он все время и повторяется. Я так устала. Я каждый раз пытаюсь рассмотреть подробности, но нового ничего не происходит, или я не помню. И еще там, во сне, я чувствую себя сначала очень счастливой, а потом, когда вижу обрыв, накатывает отчаяние…
— Обалдеть, — только и смог сказать Тхан. — Подумай, Тэа, может, все-таки есть еще что-нибудь? Неужели вообще больше ничего?
Тэан чуть замялась, но продолжила:
— Еще слова, я не знаю, на каком языке они говорятся, я просто понимаю, что они означают.
— Что? — чем больше Тэа говорила, тем больше удивлялся Тхан и чувствовал, что все, что рассказывает сестра, очень серьезно.
— «Ты найдешь его».
Тхан вздохнул и снова внимательно принялся разглядывать младшую.
— Знаешь, Тэан, если б я верил в сверхъестественные силы, я бы подумал, что это что-то похожее на переселение душ, и что ты помнишь свою прошлую жизнь, что это реинкарнация. И это бы все объяснило. — Старший провел рукой по волосам и озадаченно продолжил: — Но дело в том, что я в это не верю, поэтому будем искать другое объяснение.
— Какое, оппа? — с надеждой в голосе спросила Тэа.
— Надо подумать, но первое, что приходит в голову, порыться в исторических источниках и хотя бы определить, ЧТО тебе снится. А уж потом будем думать, ПОЧЕМУ.
— И как мы это сделаем?
— Тащи ноутбук, сейчас оппа разберется, — потирая руки, воодушевленно произнес старший Ким.
Своим развеселым тоном Тхан хотел успокоить сестру, но умом понимал, что есть во всем этом что-то непонятное, мало того — загадочное. И все-таки сверхъестественное.

Просидев за ноутбуком вечер, Тэан утвердилась в мысли, что то, что она видит, это Европа. Без всякого сомнения, древняя, очень древняя, но Европа. Никакие другие картинки, которые выискивал и показывал ей Тхан, похожи на ее сон не были. И Тэа с новой силой принялась за изучение теперь уже мировой истории, а конкретно — истории Европы. Шли годы, она становилась старше, сон уже преследовал ее не так часто, но забыть о нем Тэа не могла. Это было трудно объяснить, но она будто была не на своем месте, будто должна была выполнить какое-то дело, но не знала, какое именно.

Когда пришло время выбирать профессию, Тэа, не задумываясь, подала документы на исторический факультет. К тому моменту она уже владела огромным количеством информации, и всему этому нужно было придать форму, систематизировать, иными словами, получить академическое образование. Немногочисленные друзья, хоть и не удивлялись ее выбору, все же пытались переубедить Тэан, направить ее любовь к истории в более практичное русло, предлагали юриспруденцию, политологию, то, где история вроде бы нужна, но где можно было показать себя и взобраться по карьерной лестнице. Но Тэа посмеивалась и не воспринимала их слова всерьез. Ее интересовала только фундаментальная наука, она жаждала познать все и надеялась, в конце концов, познать себя. Она все так и не теряла надежду, что поймет наконец значение своих сновидений, и они отпустят ее.
И вот однажды, на третьем курсе, на лекции по истории Скандинавии, когда преподаватель рассказывал про быт и уклад жизни викингов и показывал студентам соответствующие слайды, Тэа замерла. Ее глаза расширились, и она забыла, как дышать. На экране она увидела дом. Такой, какой снился ей все эти годы. Длинный, со слегка выгнутыми стенами, и без окон. Слайды менялись, преподаватель рассказывал дальше, а в голове Тэан набатом стучало только одно слово: викинги. Она с трудом дождалась окончания пар и помчалась домой, чтоб углубиться именно в эту тему. Тэа читала, рассматривала, изучала, понимая, что это то самое. Ее сновидение. Осталось только разобраться, почему оно преследует ее.
Глаза лихорадочно блестели, а руки дрожали, когда она набирала номер брата. Тот взял трубку быстро.
— Оппа, оппа, ты можешь говорить? — заполошно тараторила Тэан.
— Да, Тэа, что случилось? Почему ты такая взволнованная? — забеспокоился Тхан.
— Оппа, я нашла, нашла! Это викинги, оппа, и дом этот длинный, викингов.
— Ты дома? — озадаченно спросил Тхан.
— Да. А что?
— Не уходи никуда, сейчас приеду, — попросил старший и сбросил вызов.
Тхан, отучившись в Америке, вернулся в Корею и уже давно работал в одной из крупных промышленных компаний страны. Успешная карьера не мешала ему быть прекрасным семьянином и оставаться заботливым сыном и братом. Он все так же опекал свою «мелкую», хотя Тэан в свои двадцать три года была уже вполне разумна и самостоятельна. Но тем не менее старший всегда чувствовал свою ответственность за сестру, тем более, когда речь шла о таких вещах, о которых кроме него, Тхана, младшая Ким поговорить не могла ни с кем.
И он действительно приехал и уже через каких-то полчаса сидел вместе с Тэан, разглядывая иллюстрации и слушая сбивчивый рассказ сестры.
Честно говоря, Тхану было страшно. Сначала просто из-за того, что творится с Тэа, а сейчас, когда оказалось, что все, о чем она рассказывала, не просто сказка и фантазия, а подтвержденная реальность, стало еще страшней. Потому что теперь Тэан точно не отступится и будет копать дальше. И к этому сведется вся ее жизнь. Тхан очень переживал, что у девушки было не так уж много друзей, она редко выбиралась на вечеринки, а про отношения вообще забыла. На нее часто обращали внимание парни. Потому что на самом деле не заметить такую необычную красоту было невозможно. Мало того, что она обладала идеальными чертами лица, так вдобавок природа подарила ей светлые волосы и голубые глаза, что для Кореи было вообще необычайной редкостью.
Тэан пыталась встречаться, пыталась строить отношения. Но все было не то. Она чувствовал себя не в своей тарелке, и до конца сблизиться ни с кем так и не смогла. Каждый раз, когда девушка намеревалась пойти на свидание, в голове помимо ее воли всплывала одна единственная фраза «ты найдешь его», и она теряла всяческий интерес к человеку, с которым находилась рядом. А потом вообще перестала реагировать на романтические намеки со стороны заинтересованных лиц. Так и жила, занимаясь лишь учебой и более глубоким изучением интересующих ее предметов.
Брат и сестра сидели до поздней ночи. Тхан даже позвонил жене и предупредил, что задержится, а возможно, останется с младшей до утра.
— Я не знаю, что с этим делать, Тэа, честно, не знаю. Но это все слишком затянулось. Не представляю, как ты справляешься.
— Знаешь, оппа, сейчас это уже не мучает. Это как часть меня, я привыкла. Мне просто интересно разобраться, что к чему, а так все нормально.
Тхан с сомнением поднял взгляд на сестру. Тэа уловила эмоцию брата и добавила:
— Честно, оппа, я правду говорю.
— Хорошо, если так, Тэа, — задумчиво произнес старший. — Я так думаю, тебе бы съездить в те места, вдруг бы что-то поняла, почувствовала.
— Ты тоже так считаешь? — вытаращила на брата свои голубые глаза Тэан.
— Тоже? — чуть нахмурился Ким старший.
— Я тут прикинула, через полтора года я закончу университет. Что, если мне продолжить обучение в одном из университетов Норвегии?
— Дельная мысль, Тэа. Думаю, так и надо сделать, — согласился Тхан и, подумав, добавил: — А пока учи языки.
— Языки? — переспросила Тэа, не совсем понимая, что имеет в виду брат, потому что английский она и так знала неплохо.
— Да, норвежский и исландский.
— Оппа, исландский-то зачем? — удивилась Тэан.
— Как зачем? Будешь всякие рукописи расшифровывать. Вот, смотри, — и Тхан подал в руки сестры телефон. — Викинги говорили на древнескандинавском, а тут написано, что это очень похоже на современный исландский, что этот язык за тысячу лет почти не изменился. Короче, разберись с этим сама, что может пригодиться, и найди курсы. Я помогу тебе их оплатить.
— Оппа-а, — жалобно и с благодарностью протянула Тэа, обнимая брата.
— Ну что, что, я уже двадцать три года оппа, — расчувствовался Тхан и похлопал сестру по спине, отвечая на объятия. — Все, Тэа, все, давай спать, поздно уже.

Тэан поступила так, как ей посоветовал Тхан. А именно, нашла хорошие онлайн-курсы и стала заниматься еще и языками. Она упорно шла к своей цели и, закончив университет, подала документы в аспирантуру университета города Берген. Тэа долго выбирала, читала информацию о лучших учебных заведениях Норвегии, но потом решила довериться интуиции. И ее потянуло на юго-запад страны.

Тэан знала, что Берген — второй по величине и, возможно, самый красивый город Норвегии. Но ее привлекло совсем другое. Именно в этих местах в те давние времена, которые интересовали девушку, находилось королевство викингов Вестланд, где проживали самые лучшие и отважные воины. И Тэа чувствовала, что ей нужно попасть именно туда.

В университете были удивлены желанием кореянки продолжать образование так далеко от родины и изучать совершенно чужую страну, естественно, истинные свои мотивы она никому не сказала. Но, познакомившись с девушкой поближе и оценив по достоинству ее знания, мнение свое преподаватели очень быстро изменили. Именно из таких дотошных, вдумчивых людей и получаются настоящие профессионалы. Получив на вступительных испытаниях максимальный балл по всем дисциплинам, Ким была зачислена, наконец, в аспирантуру. В течение следующих нескольких дней она обустраивалась на новом месте. Ей выделили комнату в общежитии, которая вполне устроила девушку. Там было все необходимое для жизни и учебы, свежий ремонт, новая мебель, продуманная инфраструктура внутри студенческого городка. Одним словом, Тэан все понравилось, и она приступила к занятиям. Первые три недели Тэа слушала лекции на установочной сессии. График был такой плотный, что она едва успевала перерабатывать поток нахлынувшей информации. По вечерам все так же работала — выполняла заказы по переводу различных текстов и давала онлайн-уроки по истории. С последним, правда, пришлось повозиться, подстраиваясь под корейское время, но Ким справилась, клиентов не потеряла. А потом аспирантам предстояла практика на археологических раскопках. Молодых людей распределили по имеющимся и уже работающим лагерям археологов. Научным руководителем Ким Тэан значился профессор археологии Джейкоб Бернхард.

***

Тэан собралась достаточно быстро. У нее был небольшой, но мобильный гардероб, подогнанный именно под такие цели, как поездки и походы. Все уместилось в одну большую сумку. Остальное обеспечение аспирантов брал на себя университет, провизия и все необходимое завозилось в лагерь централизовано.

Дорога до места заняла в общей сложности три часа, но девушка этого даже не заметила. Почти все время она, не отрываясь от окна, разглядывала необычные для жителя Кореи потрясающе красивые пейзажи за окном. Живописные фьорды, окруженные зелеными скалами, сверкающие озера и спящие вулканы, древние ледники и бурные водопады. Красоты Норвегии настолько впечатлили Тэан, что ей казалось, будто она находится на грани реальности и фантастики.

И вот Тэан, наконец, добралась до побережья и станции археологов. Ее встретили, проводили к приготовленной палатке, помогли разместиться и познакомили с расписанием. Дежурный пояснил так же, что руководитель в данный момент отсутствует и с ним можно будет познакомиться ближе к вечеру.

Спустя час Ким обустроилась в своем временном жилище и смогла, наконец, пройтись и осмотреться.

Тэан отошла чуть дальше палаточного лагеря и обомлела. Посреди абсолютно ровной площадки стоял дом. Именно такой, какой она видела во сне. Большой, очень длинный, с выгнутыми стенами и не имеющий окон. Девушка прошла дальше, оглядываясь по сторонам. Пейзаж был тоже очень похожим, но внимание Тэа привлек обрыв, который было видно издалека.

Это был очень крутой, скорее даже нависающий, с обратным уклоном, утёс. Тэан подошла ближе и осторожно ступила на каменистую поверхность. Прохладный ветер повеял ей навстречу, сдувая пряди волос с лица и заставляя щуриться. Над головой раскинулась синева небес, сливаясь за горизонтом с водной гладью. Внизу, метрах в ста, бились о скалы могучие морские волны. Тэа стояла, пораженная увиденным в самое сердце. При каждом взгляде с обрыва вниз у девушки слегка кружилась голова и захватывало дух. Она вновь вернулась в мыслях к тем ощущениям, что преследовали ее много лет, которые стали ей уже совсем привычны. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и… ощутила спокойствие. Она нашла. Нашла то самое, что искала…

В этот момент сзади послышались чьи-то шаги и раздался мягкий, чуть хрипловатый голос:
— Не подходите так близко к краю, пожалуйста. Это опасно.
Тэан развернулась, еще не до конца возвратившись в реальность, и застыла, словно громом пораженная, глядя на говорящего мужчину:
— Джей… — помимо воли вырвалось у Тэа знакомое имя.
— Простите, что? Нет, Вы, вероятно, ошиблись. Я Джейкоб Бернхард, руководитель экспедиции.
Тот протянул девушке руку, но с места не сдвинулся, ожидая, что она отойдет от края утеса в менее опасное место.
— А Вы, вероятно, Ким Тэан?
— Да, совершенно верно, — Ким заставила себя отреагировать вежливо, ответила на рукопожатие.
— Как Вы устроились? Все в порядке? — поинтересовался профессор.
— Да, спасибо. Мне все показали.
— Тогда завтра в восемь жду у палатки руководителей на общем сборе. И приятно было познакомиться. А сейчас, простите, у меня много дел.
— Да, мне тоже. Спасибо, — еле выжала из себя Тэа, только ради того, чтоб ее не посчитали неадекватной. Притворяться в присутствии этого Джейкоба Бернхарда получалось откровенно плохо. Вернее, совсем не получалось. Тэан действительно чувствовала, что нашла то, что искала, что сейчас она как никогда близка к разгадке своего таинственного сновидения. Но Тэа не знала, что делать дальше. Это ее накрыло понимание, это она ощущала своё, а мужчина, как видела Ким, не почувствовал абсолютно ничего. И что делать в таком случае, девушка не знала. Такой расклад даже не всплывал в ее голове, когда она раньше размышляла на эту тему.
Тэан не могла придумать ничего дельного, поэтому решила не торопиться и присмотреться ко всему. И действительно, ее поиски подошли к концу и увенчались успехом. А вываливать на мужчину всю ту информацию, которая у нее была, Тэа не хотела. Она здраво рассудила, что в любом случае будет в проигрыше. Тот либо отмахнется от нее, либо решит, что Ким ненормальная, и посоветует обратиться к врачу. Оба варианта не устраивали Тэан, поэтому она привычно задвинула эту часть себя подальше и с присущим ей рвением принялась за текущие дела. По работе она часто общалась с профессором, и тот с каждым днем нравился ей все больше. Впервые Ким испытывала настоящие чувства, желание находиться рядом с конкретным человеком, помогать ему и даже оберегать.

Профессор Бернхард оказался очень интересным человеком. Серьезным, строгим, но добрым. Много знающим, умным, но умеющим признавать свою неправоту и принимать другую точку зрения, если ее грамотно аргументируют. Он был на восемь лет старше Тэан, поэтому юношеский максимализм давно его отпустил. А еще профессор был очень красив. Темные, волнистые, довольно длинные волосы обрамляли лицо, идеальная линия челюсти подчеркивала стальной характер, но большие и выразительные черные глаза смотрели на окружающий мир по-доброму и с любопытством. Он редко улыбался, по большей части был всегда серьезен, но, когда по-настоящему радовался и дарил окружающим свою потрясающую очаровательную улыбку, преображался. Из строгого профессора тот превращался в озорного мальчишку, готового на всякие шалости и сумасбродства.

Шло время. Профессор и аспирантка часто находились вместе. Иногда Тэа замечала на себе долгий изучающий взгляд Джейкоба, но расшифровать его правильно не могла. Ей казалось, что она видит там интерес и какую-то затаенную грусть. Но тот молчал, а Тэан боялась, что ей лишь кажется. Так прошел целый месяц. В работе девушке нравилось все. А вот в личном плане она не сдвинулась ни на йоту.

***

Все сидели вокруг костра и вели неторопливые беседы, восстанавливая силы после трудового дня. По традиции здесь собирались желающие отдохнуть, и приходили они сюда уже после ужина и водных процедур, в чистой и почти нарядной одежде. Кто не хотел – оставался в палатках и занимался своими делами. Тэа пришла. Но на душе у нее было тяжело. Она была уверена, что нашла того, кого искала, но что делать дальше — все так же не понимала. Профессор не подавал никаких знаков, даже намека не было на то, что он тоже чувствует что-то необычное. Значит, варианта два — либо тот ничего не помнит, либо вовсе Тэан ошиблась. И она не знала, что предпринять дальше, как поступить, ощущала внутри себя полнейший раздрай, поэтому порывисто встала и направилась к кромке скал.
Не прошло и пяти минут, как позади себя Тэа услышала движение, и тихий, с хрипотцой, голос спросил:
— Почему ты ушла?
— А какое это имеет значение? Сейчас у всех свободное время, все вольны делать, что хотят.
— Ты права. Но… мне некомфортно, когда ты вот так… одна… Мне в такие моменты кажется, что я, как руководитель экспедиции, недодаю участникам чего-то, и они страдают от неудобств. Обычно ребята говорят, если что не так, и мы исправляем. А ты молчишь. Я же вижу, что тебя что-то тревожит.
Тэан вздохнула и опустила голову, засунув руки в карманы джинсов.
— Тэан, поговори со мной, — попросил Джейкоб и подошел ближе.
— Все хорошо, господин Бернхард. Меня все устраивает, — сухо ответила Тэа.
— Поговори со мной. — Мужчина протянул руку и, робко взяв Тэан за предплечье, осторожно потянул на себя, желая развернуть. Ким не сопротивлялась. — Посмотри на меня, — попросил он. – Расскажи, что у тебя на душе? Что ты скрываешь? О чем молчишь? Я же вижу, какие взгляды ты кидаешь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. Я их просто чувствую, Тэа.
Девушка подняла на него свои голубые глаза и спросила:
— А что еще Вы чувствуете?
— Я первый задал вопрос…
— Но все же…
— Спокойствие. Умиротворение. Будто рядом с тобой я на своем месте. И это так странно…
— Почему странно? — спросила Тэан, не вырываясь из рук мужчины и слушая его. Она рассматривал лицо Джейкоба, такое близкое, такое родное, и удивлялась тому, как ей сейчас вдруг стало хорошо.
— Я никогда подобного не испытывал, — вдруг заговорил профессор Бернхард, глядя вдаль, куда-то в темноту ночи, но не выпуская из рук Тэан, — у меня никогда не было необходимости в присутствии другого человека. Более того, я не нуждался в близком общении с кем-либо. Мне было как-то все равно, есть ли рядом со мной кто или нет. А когда в лагере появилась ты, все изменилось. Внутри меня будто что-то оттаяло, расцвело. Я не знаю, как это объяснить. Потому и говорю, что это странно.
Джейкоб замолчал. Тэа слушала его, в изумлении широко раскрыв глаза и не решаясь перебивать. Но когда тот перестал говорить, все же спросила:
— А что-нибудь еще странное было в вашей жизни?
Профессор смотрел на девушку и чувствовал, что нужно ответить на ее вопрос. Нужно хоть кому-то рассказать наконец о словах гадалки, произнесенных много лет назад. Он перехватил руку Тэа, взял ее изящную ладонь в свою и кратко, но уверенно произнес:
— Пойдем.
Тэа не сопротивлялась. Она была бессильна перед этим человеком и приняла бы от него все, что он смог предложить. Джейкоб привел ее к себе в автодом.
— Ничего себе, какие хоромы, — оглядывая все вокруг, удивленно проговорила Тэа. — Зачем тогда Вам палатка?
— Палатка руководителя должна располагаться в лагере, оттуда удобнее отслеживать ход работ и фиксировать результаты. Да и ребятам меньше мороки, не надо бегать туда-сюда, — ответил профессор, проходя дальше, вглубь помещения. — Здесь я бываю по необходимости и в свои выходные, когда хочу отвлечься или, наоборот, подумать. Ты присаживайся, выбирай, где нравится.
Тэа еще раз оглянулась. В вагончике было все нужное для жизни, только довольно миниатюрное. Даже диван и мягкие кресла, в одном из которых она и расположилась. Тэан не чувствовала страха или напряжения в присутствии этого мужчины, даже с учетом того, что они были наедине и достаточно далеко от основного лагеря. Более того, она впервые ощущала себя так расслабленно и тоже была наконец на своем месте. Впервые. И даже ей самой это ощущение казалось необычным.

Джейкоб, поколдовав немного в кухонном уголке, вернулся с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелочка с печеньем.
— Вот, угощайся. К сожалению, большого разнообразия у меня здесь нет. Я неприхотлив, а гостей не ожидал, — мужчина поставил поднос на небольшой столик и сам уселся в кресло напротив девушки.

Тэан немного смутилась, но решила не акцентировать внимание на этих словах Бернхарда. Было видно, что тот тоже волнуется. И это было удивительно. Невозмутимый, спокойный, уравновешенный Джейкоб Бернхард, которого Тэа считала непробиваемой скалой, волнуется.
— Зачем Вы привели меня сюда, господин Бернхард? — задала вопрос Тэа. — Вы хотели мне что-то рассказать?
— Вообще, да. Ты спросила, не было ли в моей жизни чего-то странного… Но мне захотелось показать тебе мое пристанище, побыть рядом, угостить кофе. Тебе не нравится? — вдруг обеспокоился Джейкоб и внимательно посмотрел на Тэа.
— Нравится, господин профессор.
— Тэан… Можно тебя попросить? Давай перейдем на ты, хотя бы когда мы вдвоем, и зови меня по имени.
Девушка завороженно смотрела на профессора и не верила своим ушам.
— Хорошо, Джейкоб, — тихо ответила она, опустив глаза и спрятав милую улыбку за чашечкой кофе.
— Так вот, а теперь поговорим о странностях… — профессор по-доброму усмехнулся, глядя на такую довольную и улыбающуюся аспирантку. — Я расскажу тебе одну историю, которая приключилась со мной.
Джейкоб помолчал пару секунд и продолжил:
— Много лет назад мы с друзьями решили завернуть к гадалке. Нас было трое, мы были студентами, ветер гулял в головах, и я уже не помню, что сподвигло нас на такой поступок. Любопытство или простая дурость, но это уже и не важно. Мои друзья с хохотом вываливались из избушки гадалки, и я был, в общем-то, настроен повеселиться. Только вот то, что там услышал, не развлекло, а озадачило меня.
— Что она сказала? — напряглась Тэан.
Джейкоб оперся локтями на колени и, опустив голову, немного помолчал, будто собираясь с мыслями или вспоминая тот странный разговор…

— У тебя особая судьба, Джей, но узнаешь все ты только тогда, когда встретишь своего человека.
— Что ты имеешь в виду? Как это — своего?
— Это не первое твое воплощение, Джейкоб, и ваши души прошли через тяжелое испытание, но я не вижу подробностей. И ты не видишь. Но та, другая, знает больше. И она узнает тебя. Не пропусти ее. И не оттолкни. И еще. Вот, возьми. — Гадалка протянула парню перстень с фиолетовым камнем.
— Что это?
— Это перстень королевы викингов, жившей в здешних местах. Древние руны говорят, ее звали Тэа, дочь Харальда.
— И зачем ты отдаешь его мне?
— Камни говорят, оно должно быть у тебя. Это все. Больше я ничего не вижу.

— И она отдала мне это кольцо. Сначала я посчитал все это бредом, и оно валялось в шкатулке несколько лет. А потом я занялся археологией и вспомнил о нем. Показал специалистам и тогда уже по-настоящему удивился. Такие перстни, по их данным, изготовляли в Византии, за тысячи километров от наших мест. Я подумал было, что это все сказки гадалки, подделка, но перстень на самом деле оказался из золота и с драгоценным камнем.
Чем дальше рассказывал профессор, тем больше становились глаза Тэан. Она сидела ни жива ни мертва, но у нее хватило сил произнести:
— Это аметист? Фиолетовый камень?
Джейкоб удивленно вытаращил глаза на девушку.
— Откуда ты знаешь?
— Покажи мне его, — не отвечая на вопрос, попросила, даже потребовала Тэан. – Надеюсь, он у тебя с собой?
Бернхард, не говоря ни слова, встал и направился к шкафчику, открыл ключом маленький ящик и достал оттуда коробочку.
Тэан уже подскочила к мужчине и стояла рядом.
Джейкоб снял с коробки крышку, достал оттуда перстень и показал девушке.
— Вот он. Правда красивый? — профессор поднял глаза на Тэан как раз вовремя, потому что в этот момент девушка безвольной куклой стала оседать вниз. Если бы в помещении не было так тесно, она бы с грохотом свалилась на пол, но сейчас Джейкоб успел подхватить ее одной рукой, быстро положив перстень в ящик, удобнее перехватил Тэа и отнес ее на ближайший диванчик. Он суетился, испытывая страх и непонятное волнение от произошедшего. Профессор подложил подушку под ноги Тэан, приоткрыл окно, и, обеспокоенно глядя на лежащую без сознания девушку, похлопал ее ладонью по щеке, нависая над ней.
— Тэан, Тэа… Очнись, прошу тебя!
Джейкоб хотел уже звонить в медслужбу экспедиции, но вдруг веки Тэан задрожали и через пару секунд она открыла глаза.
— Тэа, ты меня так напугала, — прошептал мужчина, тяжело вздохнув, и ласково провел пальцами по щеке девушки. Та сумела поднять руку и положила ее сверху на ладонь Джейкоба, слегка притеревшись щекой.
— Джей, — протянула она, расфокусированно глядя куда-то сквозь пространство и сквозь мужчину. Потом она моргнула, слегка дернулась и уже осмысленно посмотрела на профессора. — Что произошло, Джейкоб?
— Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо, правда, извини меня. Я… я хочу сесть, — оглядываясь вокруг себя, произнесла Тэан.
— Уверена?
— Да.
— Хорошо, только давай медленно. Я тебе помогу, — просто сказал Джейкоб и заботливо приобнял Тэа за плечи, поднимая ее.
Он усадил девушку, удобно обложил подушками, принес ей теплый чай и сел рядом:
— Я думаю, разговор надо перенести, — озадаченно глядя на Тэа, произнес профессор.
— Нет, нет, ни в коем случае, — отрицательно покачала головой Ким. — Давай поговорим сейчас. Я… Я не могу больше носить это в себе, не могу молчать.
Джейкоб удивленно уставился на аспирантку, но быстро взял себя в руки, не желая пугать Тэан, и, чтобы не сделать ей хуже, согласился.
— Хорошо, если ты думаешь, что так будет лучше, давай, все же, поговорим, — Бернхард сидел рядом с Тэа и смотрел прямо в ее глаза. — Ты упала в обморок после того, как увидела мой перстень. Почему? Что вызвало такую реакцию?
— Я объясню. Но… я могу еще раз посмотреть на него?
— Конечно, — мужчина поднялся, достал перстень и сел обратно к Тэан. — Точно хочешь? Не свалишься больше?
— Не должна.
— Тогда смотри, вот он. — Профессор разжал ладонь. Там действительно лежал перстень. Старинный. Красивый. На удивление, очень хорошо сохранившийся. — Возьми его.
Тэан подняла на Джейкоба глаза, во взгляде промелькнуло сомнение и вопрос, а профессор, прищурив глаза, очень внимательно наблюдал за девушкой.
— Бери, говорю. Можешь даже на палец нацепить, — улыбнулся он, заметив, что Тэан осторожничает. — Это же не артефакт с раскопок.

Ким робко, с трепетом, взяла кольцо из рук мужчины. Она внимательно рассматривала его, бережно держа на ладони. Это было именно то, что она часто видела в своих снах. Кто-то, кого зовут Джей, и на кого так сильно похож Джейкоб, дарит ей эту вещь. Слезы навернулись на ее глаза, когда Бернхард, в каком-то непонятном для себя порыве, взял руку и надел ей это кольцо на палец. Подошло идеально, и это было так правильно и так красиво!

Джейкоб держал Тэа за руку и не отпускал. Мужчина смотрел ей в глаза, второй рукой аккуратно смахнув предательские слезы, все-таки скатившиеся с глаз девушки.
— Почему ты плачешь, Тэа? — тихо спросил он.
— Я не знаю.
— Ты такая красивая, — глаза профессора бегали по лицу девушки, взглядом обласкивая ухоженные брови, красивой формы нос, пухлые капризные губы со слегка опущенными вниз уголками. — Такая красивая… Я хочу поцеловать тебя, можно?
Тэан ничего не сказала, она смогла лишь кивнуть головой в знак согласия и провалилась в чувства. Свои к Джейкобу и те, непонятные, которые были в ее сне. Джейкоб целовал нежно, мягко перебирая губами мягкие и податливые губы Тэан. Им обоим было непривычно такое близкое общение друг с другом, но оба чувствовали потребность именно в этом, необходимость именно в этих глазах, этих губах, этих руках. Тэа села удобней, чуть развернувшись к мужчине и положила ладони тому на плечи. Джейкоб не думал долго, он моментально обхватил девушку одной рукой за талию и притянул ближе к себе, а второй зарылся в ее светлые локоны. Они не говорили слов любви, им не требовалось подтверждение взаимности собственных чувств, они просто ощущали единение на каком-то высшем уровне и объяснить происходящее никто из них не мог. Будто каждый из них вернулся после долгого путешествия домой, будто каждому из них вернули частичку себя.
— Останься сегодня со мной, пожалуйста, — попросил Джейкоб, заставив себя оторваться от Тэан.
Он не очень надеялся на положительный ответ, но просто не мог не попросить об этом. Но в ответ прозвучало тихое:
— Хорошо.
— Я ничего не сделаю, что тебе может не понравиться, просто… не хочу отпускать и оставаться один, я хочу держать тебя в руках, прижимать к себе, чтоб кожа к коже, целовать твои губы, твои руки, Тэа… — пытался объяснить свою поспешность Джейкоб, но Ким перебила его.
— Я останусь. И ты можешь делать, что захочешь. Я твоя. Мне в этом мире больше никто не нужен в качестве пары, я тебя с детства ждала. А уж дальше ты сам решай, сможешь ли ты принять меня в свою жизнь, нужна ли я тебе.
— Ты нужна мне, только ты, Тэа, — ответил Джейкоб, завороженно глядя в сияющие глаза обретенной пары. Он нутром чуял, что все то, что с ними происходит — неспроста. Профессор знал, чувствовал, что видел раньше этот взгляд, но не мог понять, где именно. А сейчас осознал… Гадалка не ошиблась, и эти глаза смотрят на него сквозь века, он любил их тогда, тысячу лет назад, и полюбил вновь, сейчас, в этой реальности.
— Звезда моя! — прошептал Джейкоб и невесомо дотронулся ладонями до лица Тэа. — Как хорошо, что ты нашла меня! Похоже, гадалка была права. Я все еще не до конца понимаю, что значит все происходящее и как это объяснить, но я так рад, что это оказалось правдой, и что я не упустил тебя.

Сколько времени они провели в объятиях друг друга, никто из них сказать бы не смог. Наконец Бернхард заставил себя оторваться от сладких губ Тэан, чуть отклонился и произнес:
— Тэа, расскажи мне о себе. Почему ты дважды назвала меня Джеем? Меня так звала только мама, когда я был маленьким. И откуда ты знаешь об этом перстне?
— Это долгая история, ты готов ее слушать?
— Я готов вечность вот так сидеть и слушать тебя, Тэа, — ответил Бернхард и снова притянул девушку ближе к себе.
Тэан обняла Джейкоба за талию, положила голову тому на плечо, глубоко вздохнула и расслабилась в нежных руках, чувствуя абсолютную защищенность, и тихо произнесла:
— Хорошо, Джей, я тебе расскажу.

Молодые люди расположились на диване, жалюзи были опущены, приглушенный свет по периметру помещения создавал уютную атмосферу. Маленькие размеры автодома нисколько не смущали пару, им не нужно было сейчас пространство, они сидели, прижавшись друг к другу. Рука Джея была закинута на плечи Тэа, а сама Ким почти полулежала на груди у своей обретенной, наконец, любви.

Тэан рассказывала. Долго и подробно, все, начиная с подросткового возраста, когда начала видеть свой непонятный тогда сон. Она описала реакцию родителей, с благодарностью вспоминала участие брата и такую нужную и своевременную помощь и поддержку того. Ким говорила о том, как изучала историю, как решила поступить в аспирантуру в Норвегии, как была рад, что ей выпала практика именно в этих местах, о том, что почувствовала, когда впервые увидела Джейкоба. И, конечно же, самое интересное и самое важное для них. То, что она видела и слышала. Тэан повествовала тихо и размеренно, для нее все пережитое стало уже привычным, и она не заметила, как постепенно округлялись глаза профессора. Под конец рассказа Джейкоб сидел, потеряв дар речи. Но он, все же, заговорил:
— Получается, я — это Джей?
— Похоже на то, — согласилась Тэан, подняла наконец голову и посмотрела на мужчину.
— А ты — Тэа, дочь Харальда?
Тэан помотала головой и пояснила, с улыбкой глядя на озадаченного таким открытием профессора:
— Ну не совсем так. Ты — это ты, Джейкоб Бернхард, как и я — Ким Тэан. И скорей всего, мой брат был прав, когда произнес это слово — реинкарнация. Да и речи твоей гадалки подтверждают это.
Джейкоб задумался.
— Получается, когда‐то давно, этот Джей и Тэа любили друг друга, — рассуждал мужчина, склонный к систематизации всего благодаря своему роду деятельности.
Тэан кивнула
— Потом случилось что-то нехорошее…
Тэан снова кивнула.
— И Тэа пообещала найти Джея в следующей жизни. Так?
Тэан в третий раз кивнула, соглашаясь с выводами профессора.
— Обалдеть, — только и мог сказать Джейкоб. Он посмотрел на девушку и крепче прижал ее к себе.
— И ты нашла, — заключил профессор и заулыбался. — Получается, что и кольцо это — твое?
— Вероятно, Тэа получила его в подарок от своего возлюбленного. Поэтому гадалка и вернула его тебе.
Джейкоб кивнул и продолжил мысль Тэан:
— Чтоб я снова смог подарить его и предложить своей любви разделить со мной эту жизнь. Ты примешь мое предложение, звезда моя?
— Конечно, я так долго шла к тебе, Джей, — просто ответила Тэа, с любовью глядя тому в глаза.
— Как я рад, что это оказалось правдой, что я смог встретить тебя и не упустить, — не сводя взгляд с лица Ким Тэан, добавил Джейкоб.
Позже, когда они все так же сидели и обсуждали то, что произошло с ними, профессор, будто рассуждая сам с собой, спросил, разглядывая украшение на тонком пальце Тэа:
— Почему именно аметист, как ты думаешь?
— Этот камень — символ преданной любви, — объяснила девушка. — А еще он прогоняет тревожность, оберегает от сглаза и порчи, дает защиту от негативного влияния окружающего мира. Вероятно, древние знали толк в камнях…
— Ты и это изучила? — изумился профессор, брови того удивленно взметнулись вверх.
— Конечно, — хмыкнула в ответ Тэа. — Когда тебе во сне все время дарят кольцо с фиолетовым камнем, то рано или поздно ты начнешь искать информацию о том, что это такое. Мне брат помог собрать материал, я только картинки искала. Мне тогда было тринадцать лет.
Джейкоб только покачал головой, устав удивляться, но, тем не менее, задал еще один вопрос.
— А вот интересно, где Джей взял этот перстень? Викинги же не делали изделия с камнями, и это явно византийская работа.
— На ярмарке, скорей всего, — беспечно ответила Тэа, любуясь подарком.
— На какой? Тут в округе ничего похожего нет, — озадачился ответом Бернхард.
— Да здесь недалеко, километрах в тридцати, был город, Бирк, там всегда шла оживленная торговля, — абсолютно невозмутимо выдала Тэа.
— Что?
— …
— Откуда тебе это известно?
Тэан замерла, глаза ее забегали в поисках ответа, которого не было.
— Я не знаю, Джей… — тихо сказала Тэа и с опаской посмотрела на профессора. Тот уставился на девушку и молчал, но быстро взял себя в руки.
— Да ты у меня ясновидящая, — хохотнул он. — Мы с тобой такими темпами столько открытий в археологии сделаем, закачаешься! Думаю, мы отправим туда экспедицию.
— Рада помочь, господин профессор, — подыграла тому Тэан, улыбаясь и просясь в объятия мужчины.
— Поздно уже, пора спать, — тон Джейкоба вдруг сменился, а руки обвили талию Тэа. — Ты останешься, не передумала? — решил уточнить мужчина.
— Я никогда не передумаю. И уйду, только если ты прогонишь меня, но и в этом случае буду жить у тебя под дверью, имей в виду.
— Родная моя, как же мне тебя не хватало, — Джей притянул Тэан к себе и повел в другой конец автодома. Там, за раздвижной дверью, находилась импровизированная спальня. Опять же, места было мало, но двуспальный матрац был самый настоящий, с виду дорогой и очень удобный. Мужчина откинул плед, и уже спустя пару минут молодые люди забрались на белоснежное белье и утонули среди многочисленных подушек.
Их чувства были свежими и пронзительными, им страстно хотелось долго-долго смотреть на свою обретенную любовь, неотрывно, ненасытно смотреть. Не было абсолютно никакой неловкости, они хотели проявить свое влечение, открыто его выразить, они не скрывали свое волнение, им не надо было больше изображать равнодушие.
Джей нежно прикасался губами к плечам, шее, прошёлся дорожкой поцелуев по животу Тэан, а потом вновь вопросительно взглянул в ее глаза. Девушка, без слов, мгновенно обняла того за шею, притянула к себе, и никакие ответы уже никому не требовались.

Тэа доверилась и начала отвечать на ласки Джея. Это было так восхитительно! Глаза того горели, и не только горели, они манили Тэа, она утонула в них, растворилась. Настойчивые ласки мужчины доводили ее до исступления, и Тэа, не отдавая себе отчета, выгнулась тому навстречу. Она не испытывала дискомфорта, хотя все это для нее было впервые, она просто окунулась в волшебную ночь любви, которая укрыла их двоих своим одеялом. Они парили где-то далеко в своей нежности и страсти, радуясь, что нашли друг друга.
И они оба знали, что этот день останется самым удивительным и необычным в их долгой совместной жизни, но также самым счастливым, ибо он подарил им ни с чем не сравнимое блаженство, и их страдающие души обрели наконец, спустя века, друг в друге потерянные покой и любовь.