Сквозь зеркало судьбы

Дождь стучал по подоконнику моей крохотной квартирки с упорством, достойным лучшего применения. Каждая капля отбивала ритм моего идеально-отвратительного дня. Нет, идеально-отвратительной жизни. Слово «жизнь» звучало слишком громко для того, чтобы обозначать существование между четырьмя стенами офиса, заставленными чахлыми кактусами, и такими же четырьмя стенами дома, где главным украшением был след от протечки на потолке.

В руке зажат телефон. На экране — улыбающееся лицо Даши, моей лучшей подруги, и Ильи, моего парня, вернее, уже бывшего лучшего парня. Фотография сделана в ресторане, где мы должны были отмечать нашу годовщину. Со мной. А не с Дашей. Подпись в сетях говорила же: «Нашлось наконец-то что-то по-настоящему ценное. Люблю!»

«Нашлось». Я и была этой "потерей" благодаря которой произошла "находка". Ненужной, затерявшейся где-то на обочине их стремительной и успешно развивающейся жизни. Как глупо верить кому-то, забыв о своих желаниях и своей жизни. Ведь за целых пять лет отношений я во многом научилась себе отказывать, а кто-то не отказывал, а просто жил и выбирал лучшее для себя. Все, конец - Я лучшее для себя. Точка.

Стеклянная дверь душевой кабины предательски блестела, натираемая до этой самой точки, пока мысли пробегали в голове. Я потянулась за сухой тряпкой, чтобы убрать влагу, хотя какая разница? Лестница-стремянка стояла под самым потолком, кривоватая ненадежная, как и все в этом доме, а наверху зияло пятно от конденсата, которое никогда не высыхало. Хозяйка, та вообще советовала «просто не смотри на него, Милочка, и пятно само рассосется». Да, конечно, как и предательство подруги, потянулась я убрать излишние капельки "жуткого невысыхающего пятнища".

Я вздохнула и... Еще одно маленькое падение в моей личной яме. Неуклюжее, унизительное. Пятно действительно было почти не достать. Я встала на цыпочки на предпоследней ступеньке, протянула руку… И почувствовала, как нога соскальзывает с мокрого металла.

Пространство вокруг взорвалось белым светом. Это не был свет лампочки или вспышка за окном. Это было что-то огромное, физическое, выжигающее изнутри. Звук разбивающегося стекла слился с оглушительным гулом в ушах. Я не падала на холодный кафель ванной. Я проваливалась. В никуда. В бесконечный, ослепительный тоннель, где не было ни верха, ни низа, ни времени.

Меня крутило, бросало, выкручивало наизнанку. Мысли путались, обрывались. Лицо Даши. Улыбка Ильи. Скучный отчет на рабочем столе. Пятно на потолке. Все это смешалось в клубящийся вихрь и улетало прочь, оставляя лишь первобытный ужас и тошнотворное головокружение.

А потом — тишина. Глубокая, оглушительная. И боль. Дикая, раскалывающая боль во всем теле. Я лежала на чем-то мягком и влажном, уткнувшись лицом в землю. Пахло не городской пылью и хлоркой, а сыростью, прелыми листьями, хвоей и чем-то свежим.

Я пыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми. Сквозь щель между ресницами пробивался зеленоватый свет. Не неоновый свет рекламы или свет люминесцентных ламп офиса. А теплый, живой, играющий пятнами. Солнечный свет, пропущенный сквозь густой полог листвы.

Сознание медленно, с жутким скрипом возвращалось. Каждая мышца, каждая косточка ныла и кричала о протесте. Я с трудом перевернулась на спину, и мир опрокинулся.

Надо мной простиралось небо. Но не пасмурное, серое, как из моего окна сегодня, а бесконечно синее, ясное, с двумя маленькими пушистыми облачками. И солнце... их было два. Одно было огромное красное. Другое же совсем маленькое и как будто излучающее золотое сияние. Воздух обжигал легкие своей чистотой и свежестью. Я сделала глубокий, жадный вдох, и голова закружилась уже не от боли, а от этого опьяняющего коктейля запахов: хвои, цветов и влажной земли.

Я медленно села, опираясь на руки, и огляделась. Сидела я на толстом ковре из мха в центре небольшой поляны, окруженной деревьями невиданной высоты. Стволы были толщиной с автомобиль, а листья на верхушках отливали серебром. Вдалеке доносилось журчание ручья. Никаких домов. Ни дорог. Ни следов цивилизации. Одна лишь первозданная, величественная и пугающая тишина, да буйство природы.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Где я? Что произошло? Удар? Кома? Сон?

Я ущипнула себя за руку. Больно. Слишком больно для сна.

— Алло? — хрипло крикнула я. Голос звучал чужим и слабым. — Есть тут кто?

В ответ щебетнула какая-то невидимая птица, и ветер прошелестел листьями. Идеальная, нетронутая идиллия. Которая через секунду превратилась в кошмар полной беспомощности.

Я попыталась встать, но нога подкосилась, отдавая резкой болью в голеностопе. Растяжение. Отлично. Просто замечательно. Я заползла к ближайшему дереву и прислонилась к нему, пытаясь унять дрожь в руках. На мне были все те же домашние леггинсы и просторная футболка с котиком. На ногах — разноцветные носочки. Совершенно не по погоде. Здесь было тепло, но не жарко, а с приближением вечера уже чувствовалась прохлада.

Мысли метались, как пойманные птицы. Я посмотрела на свои руки. Царапины, синяк на запястье. Никаких следов от падения в ванной. Значит, это не галлюцинация. Это… реальность.

— Так, Мила, соберись, — прошептала я сама себе, закусив губу. — Паника тебя не спасет. Нужно… нужно понять, где я. И что делать.

Вариантов было немного. Сидеть и надеяться на то что меня найдут (кто? хищники?), или пытаться искать признаки жизни - людей . Я выбрала второй. Опираясь на дерево, поднялась, осторожно наступила на больную ногу. Больно, но терпимо. Можно идти.

Я выбрала направление наобум, туда, где, как мне показалось, лес редел. Шла медленно, ковыляя, цепляясь за стволы деревьев. Мой костюм для выживания в дикой природе был смехотворен. Леггинсы моментально промокли от росы, а носочки были в грязи насквозь и собирали на себя каждую травинку и хвоинку.

Шла я, наверное, час. Солнце заметно склонилось к вершинам деревьев, и в лесу стало темнеть и холодать. Отчаянная, животная тревога начала подниматься из глубин души. Я голодна. Я хочу пить и есть. Я замерзаю. И я абсолютно одна.

Именно в этот момент я услышала звук. Не природный. Металлический. Лязг. И крики.

Надежда, острая и болезненная, ударила в виски. Я бросилась на звук, забыв про боль в ноге, продираясь сквозь кусты. Я вышла на опушку леса и замерла.

Внизу, в небольшой долине, шла схватка. Трое мужчин в грязных, потертых доспехах, с жестокими лицами, теснили одного. Он отступал, отбиваясь длинным мечом. Его одежда — темно-синий кафтан, сапоги до колен — говорили о том, что он не простой крестьянин. Но против троих ему было тяжело.

Я прижалась к стволу дерева, сердце колотилось где-то в горле. Что делать? Кричать? Но я только привлеку внимание. Убегать? А если этот один — хороший? Он выглядел… благороднее. Хотя в этой ситуации кто его разберет.

Решение пришло само. Один из нападавших, здоровенный детина с секирой, зашел сбоку и занес оружие над головой незнакомца. Тот был занят парированием удара другого и не видел опасности.

Я не думала. Сознание отключилось, сработал чистый инстинкт. Рука сама нащупала на земле увесистый камень. Я не целилась, просто изо всех сил швырнула его в сторону нападавшего с секирой.

Камень не попал в него. Он со звоном угодил в металлическую пластину на его плече. Этого было достаточно. Нападавший вздрогнул, отвлекаясь на долю секунды. Но этого хватило. Незнакомец резким движением увернулся, и секира вонзилась в землю рядом с его ногой. В следующее мгновение меч незнакомца описал изящную дугу и плавно вошел в незащищенный подмышечный провал в доспехе нападавшего. Тот с хрипом рухнул на колени.

Теперь их было двое против одного. Расклад изменился. Незнакомец воспользовался замешательством, его движения стали стремительными и смертоносными. Еще пара ударов — и второй бандит упал. Третий, увидев, что дело пахнет жареным, бросился наутек и скрылся в лесу.

Все стихло. Слышно было только тяжелое дыхание незнакомца и мое собственное, частое и прерывистое. Он повернулся, и его взгляд точно обнаружил меня.

Я вжалась в дерево, внезапно осознав всю глубину своего идиотизма. Я вмешалась в смертельную схватку! Кто он? Он сейчас ко мне повернется, и…

Но он не напал. Он медленно вложил меч в ножны на поясе и сделал шаг в мою сторону. Теперь я могла разглядеть его получше. Высокий, стройный, с темными волосами. Черты лица — утонченные, аристократические. А глаза… глаза были цвета теплого янтаря. И в них читалось не кровожадность, а крайнее изумление.

— Эмилия? — произнес он на чистейшем русском, но с легким, мелодичным акцентом. Его голос был низким, приятным баритоном. — Но как?.. Мы думали, ты… мы искали тебя повсюду!

Я не понимала. Он знает меня? Эмилия? Это мое полное имя, сокращенно - Мила, как все меня и называли дома. Но меня давно так никто не звал, с самого детства.

— Я… вы… — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

Он подошел ближе, и его лицо озарилось самой обаятельной, самой искренней улыбкой, какую я когда-либо видела. В ней было столько тепла и неподдельного облегчения, что моя паника была заткнута глубоко внутрь и понемногу поступило расслабление.

— Прошу прощения, я вас напугал, — он говорил мягко, почти нежно, как с испуганным ребенком. — Вы ранены? Позвольте.

Он снял с плеча темный плащ, изрядно потрепанный в драке, и бережно накинул на мои плечи. Ткань была теплой от большого мужского тела и пахла древесиной, кожей и чем-то похожим на амбру — дорогим мылом или одеколоном. Этот запах почему-то окончательно меня успокоил.

— Я Каэл, — представился он, слегка склонив голову. — Лорд Каэл из дома Вал’Мори. И я бесконечно рад, что нашел вас, леди Эмилия.

— Мила, — прошептала я. — Меня зовут Мила.

— Мила, — повторил он, и мое имя в его устах звучало как музыка. — Что вы здесь делаете в одиночестве? И в таких… — он тактично отвел взгляд от моих носков, — в таких одеждах?

Что я могла ответить? Что я упала с табуретки в ванной и провалилась в белую дыру? Он подумает, что я сумасшедшая или незнаю, я точно не знаю что в этом мире делают с такими как я, может я не единственная такая, были ли другие?

— Я… я не знаю, — призналась я, и голос мой задрожал. — Я не понимаю, где я и как здесь оказалась. Я просто… упала.

В его янтарных глазах мелькнуло что-то — то ли недоумение, то ли интерес. Но оно исчезло так же быстро как и показалось, что я решила, что мне просто показалось.

— Ничего, — сказал он мягко. — Теперь вы в безопасности. Я отвезу вас в свое поместье. Вы сможете отдохнуть, прийти в себя. Все объясню когда приедем. Обещаю.

Он предложил руку. Я колебалась всего секунду. Вариантов все равно не было. Сидеть в лесу и замерзать или довериться этому красивому незнакомцу с добрым и нежным взглядом. Я положила свою дрожащую ладонь на его. Его пальцы такие теплые и изящные, оказались по мужски крепкими, на внутренней же стороне ладони покрытыми жёсткими мозолями — отметила я для себя, что это ладони человека, который не боится работы или оружия.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Это мне следует вас благодарить, — он улыбнулся снова. — Ваше неожиданное появление и… э… меткий бросок очень своевременно отвлекли этого негодяя.

Он повел меня по тропинке, поддерживая под локоть, когда я спотыкалась о больную ногу. Его забота была такой естественной и ненавязчивой, что я начала расслабляться. Сквозь шок и страх подрагивая от холода, пробивалось странное чувство облегчения. Кошмар одиночества закончился. Меня нашли.

Мы вышли на дорогу — просто накатанную грунтовую колею, где стояли две лошади. Одна — вороной жеребец, мощный и беспокойный, принадлежал, очевидно, Каэлу. Вторая же, поменьше и поспокойнее лошадка, была привязана к дереву — вероятно, принадлежала одному из бандитов.

Каэл обернулся, взглянув на меня, отвязывая своего коня, - Подождите, вы вся дорожите, - и так плавно снял свой плащ, легко грациозно с безупречной осанкой, подойдя ближе за спину, его дыхание коснулось моей шеи, что вызвало приятные чувства, я одна, наедине с могучим незнакомым мужчиной который одевает на меня свою теплую одежду, такой простой жест заботы, но такой интимный, что рой мыслей в голове совсем меня обескуражил. Он также легко вскочил в седло и протянул мне руку.

— Держитесь крепче. До поместья совсем недалеко.

Я никогда в жизни не ездила на лошадях. Мой городской транспорт — это метро и маршрутки. Я с опаской и неким волнением взялась за его руку, а он, ловко будто перышко, приподнял меня и усадил перед собой в седло. Так близко. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, слышала его ровное дыхание. Мне стало неловко и… странно спокойно, так тепло на душе.

Лошадь тронулась, и я невольно вжалась в него, схватившись за могучую мужскую тренированную руку.

— Простите, — пробормотала я, краснея.

— Ничего, — он рассмеялся, и смех был тихим искренним, разряжающим обстановку. — Держитесь, сколько угодно. Для меня это большая честь — быть вашим защитником, леди Эмилия.

Мы ехали в тишине. Мысли никак не хотели успокаиваться. Лес в то время постепенно редел, уступая место холмистым лугам. Вдалеке показались огни. Не электрические, а теплые, желтые, мерцающие — огни факелов или свечей.

— Это Айвенгард, — мягко сказал Каэл. — Мое родовое поместье. Ваше пристанище на ближайшее время.

Я смотрела на приближающиеся огни, и по щекам текли слезы. Не от горя. А от переизбытка чувств — страха, боли, невероятного облегчения и какой-то щемящей, непонятной надежды.

Въезжали мы через массивные деревянные ворота во внутренний двор, вымощенный булыжником. Нас встретили люди — слуги в одинаковой простой одежде. Их лица выражали неподдельное изумление при виде меня.

Каэл легко соскочил с лошади и помог мне спуститься. Мои ноги подкосились, а он подхватил меня на руки, с такой лёгкостью и задором, что я невольно смутилась.

— Элис! — позвал он, держа меня на руках. Из дверей главного дома вышла пожилая женщина в темном платье и белоснежном чепце. — Приготовь комнату для гостьи. Самую лучшую. И принеси теплой воды, еды и мазь от ушибов.

Женщина по имени Элис, оценивающе взглянула на меня, на мой жалкий вид, на плащ лорда на моих плечах, и без лишних вопросов кивнула.

— Слушаюсь, милорд.

Каэл понес меня через весь двор в дом. Я не сопротивлялась, но внутри бурлили смешанные чувства. У меня не осталось сил даже на стыд. Я просто закрыла глаза, прижавшись головой к его плечу, и позволила ему нести себя.

Он внес меня в просторный холл с огромным камином, где уже пылали поленья, и усадил в глубокое кресло с высокой спинкой, обитое темно-бордовым бархатом. Тепло огня обожгло мою замерзшую кожу.

— Ещё немного и вы сможете отдохнуть, все в порядке, — пообещал он, опускаясь на одно колено передо мной и внимательно глядя в мое лицо. Его янтарные глаза в свете огня казались жидким золотом. В них было столько участия и доброты, что мне снова захотелось плакать. — Вы в безопасности. Я даю вам свое слово.

В дверях появилась Элис с кувшином и небольшой чашей. За ней шла девушка-служанка с огромной охапкой простыней.

Каэл поднялся.

— Отдохните. Элис позаботится о вас. А утром мы все обсудим. — Он снова улыбнулся, и эта улыбка была как луч солнца в моем личном апокалипсисе. — Добро пожаловать в Айвенгард, Эмилия.

Он вышел, оставив меня на попечение служанок. Элис молча принялась обрабатывать мои ссадины влажной тряпицей. Вода была теплой, а ее прикосновения — умелыми и аккуратными.

— Выпейте, дитя, — она поднесла к моим губам чашу с чем-то дымящимся. Это был травяной отвар, горьковатый, но согревающий изнутри.

Меня переодели в длинную мягкую ночную рубашку из грубого, но чистого льна. Потом Элис повела меня по прохладному каменному коридору в небольшую, но уютную комнату с кроватью, застеленной шкурами. Окно было закрыто деревянными ставнями.

— Это ваша комната, можете отдыхать, — коротко сказала она и вышла, притворив за собой дверь.

Я опустилась на кровать. Тело ныло, мысли путались. Лорд Каэл. Айвенгард. Бандиты. Лес. Два солнца? Нет, наверное мне показалось. Янтарные глаза, полные тепла и обещаний. «Вы в безопасности».

Я была чиста, накормлена, в тепле. Меня будто ждали. Меня, Милу, которую все звали Эмилией и которую здесь, в этом странном месте,кто-то искал. Кто-то был рад меня видеть. Кто-то спас.

Это была последняя связная мысль перед тем, как я провалилась в глубокий, исцеляющий сон, полный образов летящих листьев, золотистых глаз и ощущения крепких, надежных рук, несущих меня к спасению. Я была никем в этом мире. Я пришла из ниоткуда. Но здесь, возможно, у меня был шанс стать кем-то. Начать все заново, по другому.

Если бы я знала, что это чистый лист уже исписан чужими чернилами, а моя благородная спасительная гавань — обманчива в своем спокойствие, я бы, наверное не расслаблялась, зная где нахожусь. Потому что иллюзиям бывает свойственно исчезать, а мы женщины любим находиться в иллюзиях.