Слаще мёда

Умереть в сорок было точно так же, как умереть в восемьдесят, только на сорок лет раньше.

Обидно жуть. Ино хорошо ощутила момент собственной смерти: её голову раздавило, по телу прошла судорога боли, а потом всё стало таким незначительным и лёгким, что на секунду Яманака растерялась. Это ощущение было сродни наркотической эйфории; Ино хорошо знала, как тело реагирует на наркотики, потому что долго тренировала свою невосприимчивость к ним.

Ей нравилось убивать, видя блаженную улыбку на лице жертвы.

Вообще-то, если честно, Ино не должна была умирать в этот день. На её месте могла стоять Сакура — та самая Сакура, которая за день до выхода в бессильной злобе на мужа напилась до зелёных демонов перед глазами. Естественно, ни о какой миссии и речи быть не могло. Чакросистема подруги Ино пришла бы в норму дай боги только через три дня, а сроки задания переносить оказалось нельзя.

Может быть, будь на месте Ино Сакура, Харуно бы не умерла. И голова Ино осталась бы целой. Но вышло как вышло, теперь уж ничего не поделаешь.

Состояние эйфории сменилось лёгкой тревожностью. Яманака, привыкшая к контролю собственного сознания, отмахнулась от этого чувства, как от назойливого насекомого. Нет уж, спасибо, такого счастья ей не надо. Ещё в посмертии она будет нервничать. Держи карман шире!

Вокруг ничего не было. Ино тоже не было, она стала чем-то вроде концентрированного сознания без рук, ног или хотя бы хвоста как у сперматозоидов, раз уж она теперь была сферическим разумом. Ни-че-го. Из-за этого Ино не могла ни двинуться вперёд, ни проползти назад.

Оставалось ждать.

Зрение было странным, тоже сферическим. Наверное, примерно так же смотрели Хьюги: во все стороны сразу и при этом никуда конкретно. Будь у Ино голова, обязательно заболела бы; головы не было, так что Яманака некоторое время разглядывала ничто вокруг.

Это быстро приелось. Ино даже глаза не могла закрыть, потому что их не было. Так что ей ничего не оставалось кроме работы с сознанием.

Принятие собственной смерти прошло быстро и безболезненно. Во-первых, Ино была первоклассной куноичи, готовой вступить в чертоги Шинигами в любой момент. Во-вторых, Ино воспитывалась в клане менталистов, и образование получила соответствующее.

Это в свою очередь влекло другое во-первых: Ино умела настраивать любой разум, как сямисэн(6). И другое во-вторых: Ино так часто связывала своё сознание с умирающими людьми, что уже не раз переживала опыт смерти. Можно сказать, что она была бывалой умиральщицей.

Хотя Сакура говорила, что она просто отбитая.

Первым делом Ино позволила себе насладиться чувствами. Да, они были негативными, — опасение, скорбь, злость, — но они были. Яманака знала многих шиноби, лишившихся способности чувствовать, и это было крайне печальное зрелище. Так что своими эмоциями она дорожила.

На переживания она дала себе условные пять минут. Восприятие времени в этой хмари страдало, так что условная минута могла длиться годами.

Когда обещанное время вышло, Ино, мысленно поправив перчатки на руках, принялась за перекройку сознания. Она же менталист, в конце концов, умеет копаться в чужих головах. Так почему бы не поправлять время от времени винтики в собственной?

Опасение она легко перевернула в предвкушение: за горизонтом маячила новая жизнь, новое перерождение. Каким будет её новое тело? Останется ли Ино человеком, или же будет птицей, рыбой, кошкой? Ино не хотелось бы становиться животным, но на её руках было столько крови и ещё больше изуродованных душ, что мечтать о чём-то особенном всё равно не стоило.

Скорбь по оставленным друзьям, мужу и ребёнке Ино просто отсекла. Она не хотела горевать по тем, кто всё ещё жил, так что без сожаления уничтожила эту часть себя. Нет уж, пусть Сай, их дочь и подруги Ино живут дальше. И здравствуют. А она будет помнить их улыбки, веселиться от этих воспоминаний и иногда желать им хорошего посмертия — лет через пятьдесят, не раньше.

Злость за бездарно оборванную жизнь и на Сакуру, топившую горе в алкоголе, Ино перешила в злорадство. Теперь-то Харуно зашьётся, никакого саке. Так ей и надо, а то взяла моду с учительницы. Чуть что — алкоголь! Тьфу, а не медик.

Закончив с сознанием, Ино удовлетворённо хмыкнула… ну, мысленно. Шарики не издают никаких звуков, даже если они в прошлом были невероятно крутыми и прекрасными куноичи.

Кстати о прошлом. Благодаря полевой работе и копанию в мозгах других людей Ино отточила свой инстинкт самосохранения до небывалых высот. И сейчас он истерично верещал, что Яманака стоило бы заткнуться и спрятаться так, чтобы и Орочимару не нашёл.

— Так-так… что тут у нас?

Ино едва успела схлопнуть сознание в точку и прекратить всяческий анализ, прежде чем её-шарик подняли. Ощущение было гадким: у кого-то, — Шинигами! — оказались ледяные и очень когтистые руки.

Бог смерти никак не воспринимался. Фигура из черноты. Если бы Ино не заморозила саму себя, она бы наверняка истерично завизжала от душной энергии разложения, что витала вокруг этого существа.

Её сознание было в стазисе. Так что Ино продолжала быть тем самым крошечным неразумным шариком.

— Что там, Господин?

— Душа. Потеряшка… уже очищена, как я слышу. Ни единой мысли.

Потом, когда Ино вновь станет собой из крошечной точки, она будет смеяться: обвела самого бога смерти вокруг его когтистого пальца!

Сейчас она — шарик.

— Потеряшка? — удивился спутник Шинигами. — Почему не на перерождении?

— Я вижу здесь связь… четыре линии, хм. Душа, связанная с другими.

Линии? Об этом надо подумать позже.

Ино-шарик ощутила, как другая рука существа провела по тем самым линиям, словно пробуя на ощупь дорогую нить перед покупкой. Ощущение было так себе: как будто Ино под юбку залез мужик в идзакая(1), а сделать ты ничего не можешь.

К несчастью, она точно знала, какое это чувство.

— Линии ведут в другой мир, — продолжал Шинигами задумчиво. — Видимо, одну из связанных душ призвали.

— И что нужно делать, Господин? Поместить все души в один мир?

Шинигами совсем по-человечески фыркнул.

— Этого ещё не хватало. Четыре таких души в мире того типа? Мы с тобой с ног собьёмся, пытаясь удержать его от распада и самоуничтожения. Да и душ тогда вылетит немеряно.

— Значит… другой мир?

— Другой мир, — мягко согласился Шинигами. — Близкий, потому что нити могут не выдержать напряжения. Посмотри, какая красота. Давно я подобного не видел, да… У нас есть свободное тело, друг мой?

Зашуршали страницы. Странно, но Ино-шарик, несмотря на своё сферическое существование, совсем не видела собеседника бога.

— Есть, Господин. Чистый мир, без излишних магических излучений. Ровная структура. Душа покинула тело из-за… нервов? Буквально умерла от стресса.

Шинигами рассмеялся и взвесил шарик в когтях; Ино оставалась собрана в точку.

— Отлично. Перемести эту душу туда. И не забудь соединить нити души и память, чтобы не было, как в прошлый раз.

— Господин, как можно…

Ино-шарик кинули в пустоту. Пустота её поймала.

— Иди, Тэнгу(2). Я устал от тебя.

— Как скажете, Господин.

Шинигами ушёл, судя по тому, что энергии стало меньше. Ино всё ещё висела в пустоте, очевидно, поддерживаемая духом ворона.

Тенгу, ну надо же! Ино знала, что та же Сакура иногда общалась с Нэко, но Тэнгу — это что-то совсем другое. К тому же, у Харуно были больше нин-Нэко, а не духи типа Нэкоматы.

Пусть Тэнгу и был духом, аккуратностью он не отличался. Примерившись куда-то, невидимый для Ино помощник смерти размахнулся и запустил ею в окружавшую хмарь. И только отлетев от духа на достаточное расстояние, Ино наконец услышала горестный вой ворона:

— Про память-то я забы-ыл!..

***

(1) Идзакая - кабак или трактир в Японии, обычно под навесом, а не в здании.

(2) Тэнгу - В японских верованиях представляется в облике мужчины огромного роста с красным лицом, длинным носом, иногда с крыльями. Тэнгу очень часто носит одежду горного отшельника, он наделён огромной силой. Может быть проводником душ между миром живых и мёртвых.

(3) Нэко - дословно с японского - кошка. Здесь - духи кошек.

(4) Нин-Нэко - Призывные животные из мира Наруто. Кошки, только разумные и часто умеющие говорить.

(5) Нэкомата - Двуххвостый дух кошки, обычно мстительный и злой.

(6) Сямисен - японский щипковой музыкальный инструмент.