Слава героям!

На городской площади собралась толпа.

– Сжечь ведьму! – выкрикнул бородатый мужчина, наблюдавший за действом из окна третьего этажа своего дома.

Он улыбался, как будто наблюдал за комедийным спектаклем с лучшего места в зале. Толпа сразу подхватила его фразу.

– Сжечь ведьму! – хором скандировал народ.

Их громкие крики выражали разные эмоции: кого-то забавило происходящее, в голосе других звучала ярость, иные же произносили слова, как вердикт справедливого суда, назначившего кару в соответствии с преступлением.

Лишь один человек, одетый в серый потрепанный плащ с капюшоном, стоявший позади всех, молчал. Он сильно выделялся на фоне толпы и явно был не из этих мест. За спиной мужчины, чье лицо полностью скрывала тень капюшона, виднелся большой двуручный меч, замотанный в ткань. Еще один клинок расположился на его поясе, но плащ скрывал его. Лишь малая часть дорогих ножен из кожи, обитых серебром и украшенных синими самоцветами, выглядывала из-под подола ветхой ткани плаща, покрытого неаккуратными швами и латками. Мужчина был высок и широкоплеч. Даже, несмотря на плащ, скрывавший детали, можно было сделать вывод, что он невероятно силен физически.

Из-под капюшона раздался глубокий вздох, затем незнакомец презрительно сплюнул на грязную брусчатку площади и сделал шаг вперед. Он медленно продвигался через скандирующую толпу, требующую зрелища, расталкивая и отодвигая представителей местного сброда. Никто не препятствовал его продвижению, так как вид незнакомца вселял страх. Никто не смел даже возразить ему, давая дорогу, отступая в сторону.

Наконец, мужчина оказался в первых рядах толпы и его взору открылась картина, заставившая его сердце сжаться: посередине площади расположился деревянный столб, под который несколько человек складывали хворост. К столбу была привязана обессиленная, израненная девушка. Она была почти голой, лишь изодранная набедренная повязка прикрывала часть ее тела, покрытого следами от плети и ожогов. Ее явно долго и жестоко пытали. Девушка не являлась человеком. Длинные заостренные уши и серая бледная кожа говорили о принадлежности к расе темных эльфов. Она тяжело дышала, безразличным взглядом наблюдая за копошащимися людьми, готовившими ее погибель в огне.

Мужчина в сером плаще сделал шаг вперед, прямо к эльфийке. Тут же возле него оказались двое представителей городской стражи, пытая оттолкнуть незнакомца обратно в толпу, но в миг оказались сбиты с ног. Еще двое, обнажив клинки, бросились к наглецу, посмевшему поднять руку на представителей правопорядка. Они замерли и сделали шаг назад, когда незнакомец сбросил капюшон. Они не рискнули связываться с ним, прекрасно понимая, что им не победить.

Один из лежавших на земле стражников вскочил на ноги и достал меч. Он бросился на незнакомца желая пронзить его в спину колющим выпадом. Широкоплечий мужчина крутанулся на месте, под плащом блеснул черный доспех и рука в кованной латной перчатке уже медленно убирала прекрасный клинок работы настоящего мастера в дорогие ножны. Только в момент, когда лезвие меча полностью вернулось в ножны, отрубленная голова стражника, катящаяся по брусчатке площади, остановилось у ноги одного из местных зевак. Раздались взволнованные голоса мужчин и женские вскрики. Все расступились и никто больше не смел препятствовать незнакомцу.

Мужчина подошел к столбу в центре площади и быстро извлек из-под плаща нож. Он срезал путы эльфийки и затем скинул с себя плащ, обнажая вид дорого черного доспеха. Укутав девушку в ткань, незнакомец взял ее на руки и медленным шагом направился прочь из города сквозь расступающуюся толпу. На ходу он прижался лицом к ее белоснежным волосам и тихо прошептал сдавленным грубым голосом:

– Прости, Нариэль, это все моя вина.

– Ты повзрослел, Кейн, – собрав силы, ответила эльфийка и после потеряла сознание.

Мужчина продолжал идти, неся девушку на руках, удаляясь от города. Он шагал по дороге между пустых полей, где когда-то колосилась рожь. Теперь земля была голой и безжизненной. Он прошел по мосту, под которым когда-то давно весело журчал ручей, а теперь в зловонной тине квакали мерзкие жабы. Его путь лежал к лесу, некогда шумящему зелеными кронами, а сейчас представлявшему из себя сухие гнилые стволы деревьев, торчащие из земли. Больше в этих местах не пели птицы, все казалось мрачным и унылым. Кейн помнил эти края совсем иными, но все это было много лет назад.

Остановившись в чаше мертвого леса, он аккуратно положил эльфийку на землю, снял из-за спины двуручный меч, окутанный тканью и разместил рядом с девушкой. Через несколько минут по поляне заплясали тени, мрак озарили языки пламени костра. Спустя еще несколько минут эльфийка открыла глаза от ударившего в ноздри запаха пищи. В крохотном котелке над костром бурлила похлебка из овса и каких-то приправ – скромная пища, но эльфийка ничего не ела уже очень много дней.

– Что произошло? – спросил мужчина, заметив, что девушка проснулась.

– Ты ведь видел, что стало с землей, лесом, ручьем?

Кейн кивнул в ответ.

– Моей силы не хватило, пришлось позаимствовать у природы, а затем… неурожай, голод, болезни…

Кейн отвел взгляд и сжал зубы.

Давным-давно, когда он был еще юным парнем, отправившимся в свое приключение с группой таких же отважных борцов со злом, дорога привела его в эти края. Именно здесь случилась его первое серьезное сражение с армией некроманта, желавшего захватить эти земли, превратив всех живых в нежить, сделав их своими рабами.

Эльфийка, которая сейчас лежала перед ним на земле, укутанная в его старый плащ и жадно поглядывала на кипящий котелок, в те времена была бессмертной, могущественной заклинательницей. Жители этих земель боялись и уважали ее, называя хозяйкой леса. Ее почитали, прося об урожае, защите от болезней, удаче в охоте и дарах леса.

Именно Кейн уговорил ее защитить людей, создав барьер, не позволяющий нежити ступать на эти земли. Нариэль провела древний ритуал, но ценой стала почти вся ее сила, бессмертие и жизненная энергия этой земли. Несмотря на то, что она все еще выглядела молодо, теперь ее годы были ограничены сроком жизни обычного человека.

Со временем люди забыли, что обязаны ей своей жизнью, обвинили во всех последующих бедах. Если бы не внезапное появление Кейна, то сегодня Нариэль сгорела бы на костре на потеху толпе.

– Мерзкие неблагодарные ничтожества! – выкрикнул Кейн, ударив кулаком по земле.

– Люди быстро забывают добро, им всегда хочется выплеснуть всю накопившуюся злобу на ком-то.

– Они просто не имели права, утром я вернусь в город и убью каждого за то, что посмели сделать с тобой такое!

– О-о, добрый и справедливый мальчик стал жестоким и мстительным мужчиной? – усмехнулась эльфийка.

– Справедливым, – пробурчал Кейн, – и, да, как ты уже сказала, я повзрослел.

– Оставь их, они сами себя погубят, – девушка приподнялась и приблизилась к котелку.

– Хорошо, если ты так говоришь, – мужчина протянул деревянную ложку эльфийке, – ешь.

Он молча смотрел, как Нариэль ест. По огрубевшей коже щеки, рассеченной шрамом, скатилась одинокая слеза.

– Трудно было победить некроманта? – спросила эльфийка, опустошив котелок.

– Да, – с кивком ответил Кейн, – многие погибли, – в его голосе чувствовалась боль.

– Что герой будет делать теперь, купаться в славе и почестях?

– Я не чувствую себя героем, а на пути домой вижу, что одна победа обернулась множеством поражений.

– Это только в сказках герой получат принцессу и полцарства, победив злодея, – усмехнулась эльфийка.

– Мне не нужна ни принцесса, ни полцарства, – также усмехнувшись, ответил Кейн.

– Когда угроза минует, люди быстро забывают о тех, кто их спас. За свою долгую жизнь я видела много подобных историй.

– Тогда почему ты пожертвовала своим бессмертием ради спасения этих неблагодарных людей?

– Возможно, просто не смогла отказать наивному мальчику, верующему в добро и справедливость, – Нариэль загадочно улыбнулась.

Девушка села рядом с Кейном и тихо произнесла:

– Царство обещать не могу, но вот принцессу…, – она подалась вперед и их губы соприкоснулись.

Она и правда была принцессой темных эльфов – последняя из своего народа, потерявшая свое королевство много тысяч лет назад в войне, в то время захлестнувшей весь материк.

***

Утро в мертвом лесу встретило влажной прохладой. Кейн открыл глаза и продолжил неподвижно лежать, глядя на эльфийку, прижавшуюся к нему, согревая теплом своего тела.

– Я думала, ты будешь более опытен, – усмехнулась она, не открывая глаз.

– Это был первый раз, – смущенно ответил Кейн и отвел взгляд, – не было времени на женщин.

– Это не упрек, – Нариэль снова улыбнулась.

Кейн посмотрел ей в глаза, не понимая смысла ее игры.

– Рада, что именно я сделала мужчиной мальчика, который понравился мне пятнадцать лет назад.

Вскоре в котелке снова кипела похлебка, а Нариэль помогала Кейну облачиться в доспех.

– Гномья работа, дорогие латы…, – произнесла она с неоднозначной интонацией, проводя пальцем по рунам на наплечнике.

– Я слышал, что эльфы и гномы враждовали в прошлом.

– Надо же, кто-то еще помнит это? – усмехнулась эльфийка.

– Чародей из моей родной деревни многое рассказывал, а в его башне куча старых книг.

Разговор был прерван шумом: лязг доспехов и хруст сухих веток под латными сапогами заполнил чащу. Через минуту двое были окружены сотней солдат.

– Уходите и я пощажу вас, – спокойно но громко произнес Кейн, сбрасывая ткань с двуручного меча.

Клинок источал тьму и ауру, внушающую ужас.

– Взять их живыми или мертвыми! – скомандовал командир в шлеме с алым плюмажем.

Кейн разочаровано вздохнул, принимая боевую стойку, он прекрасно понимал, что в одиночку легко одолеет их всех, ведь его демонический клинок пробивает даже самый прочный доспех как тончайшую бумагу.

– Не нужно, – спокойно произнесла Нариэль и встав на колени, коснулась ладонью земли.

В миг из почвы вырвались сотни лоз, покрытых шипами, обвивая солдат и прижимая их к земле, полностью обездвижив каждого.

– Ты же потеряла свою силу, – удивленно произнес Кейн.

– Не полностью и кое-кто помог мне немного восстановиться, – эльфийка игриво улыбнулась.

Кейн подошел к командиру отряда и, приставив острие клинка к его глазу, произнес:

– Не вздумайте нас преследовать, в следующий раз пощады не будет.

Он обернул меч в ткань и убрал за спину, протягивая руку Нариэль.

– Идем, у меня нет желания оставаться рядом с этими неблагодарными гадами, еще минута и я точно кого-нибудь из них прикончу.

Кейн и Нариэль уже пропали из вида, когда командир отряда нецензурно выругался, а после добавил:

– Да, что такое несет этот урод?!

Спустя минуту безмолвных попыток выбраться из пут, один из солдат ответил:

– Я же говорил вам, что не стоит этого делать! Эта эльфийка – хозяйка леса! Это она спасла наш город пятнадцать лет назад от армии нежити!

– Думал, что это всего лишь сказки, – отозвался другой солдат, тяжело дыша, он уже оставил попытки освободиться из колючих лоз.

***

Кейн и Нариэль долго шли молча, наконец, мужчина произнес:

– Спасибо, что не дала зарубить их, но ты слишком добра к тем, кто хотел тебя убить.

– Нет, просто ты стал жесток.

– Возможно, – Кейн остановился и задумчиво посмотрел на небо, сквозь сухие ветви мертвого леса.

– Ты ведь достиг своей цели? –эльфийка сменила тему.

– Почти, – мужчина потянулся к небольшой кожаной сумке на поясе и хотел открыть ее.

– Не надо, – Нариэль остановила его, – не хочу смотреть на эту мерзость.

В сумке лежало гнилое сердце некроманта – вещь, ради которой юный Кейн отправился в свое приключение много лет назад. Именно этот предмет был необходим чародею для спасения младшей сестры мужчины. Девочка оказалась заражена магической чумой, распространяемой чарами повелителя нежити. Чародей, живший в башне, недалеко от родной деревни Кейна, погрузил его сестру в сон и поместил в магическое поле, останавливающее течение времени. Он обещал спасение, если парню удастся добыть хоть частичку сердца некроманта.

Чародей редко появлялся в самой деревне, но никогда не отказывал тем, кто обращался за его помощью. Люди побаивались его, хотя и понимали, что многим ему обязаны. Лишь юный Кейн со своей младшей сестрой были частыми гостями в башне, развеивая одиночество седого волшебника. Девочка наводила порядок, чистила старые книги от пыли, а ее старший брат выполнял различные поручения для чародея, начиная от похода за покупками и заканчивая сбором ингредиентов для зелий и заклинаний.

За помощь в простых бытовых делах чародей читал детям старые книги. В тех письменах было множество знаний из ушедших веков: истории о древних богах, царях, героях, великих бедствиях и чудесах. Позже он обучил обоих грамоте, дал знания о целебных травах и методах лечения распространенных болезней.

Чародей привязался к ним и когда Кейн умолял спасти сестру, он не мог отказать, сделав все, что было в его силах, хоть и понимал, что шансы весьма малы. Тогда он и представить не мог, что юноша станет великим воином и довьется своего, но все же верил.

***

– Знаешь, я правда рада, что ты вернулся живым и с победой, – прервала царившее молчание эльфийка.

– При нашей первой встрече ты чуть не убила меня, – усмехнулся Кейн.

– Я бы не смогла, – вполне серьезным тоном ответила Нариэль, – но мне было необходимо испытать чужака, вошедшего в мой лес. Страх смерти открывает истинное лицо человека. Ты просил за других, а не за себя, несмотря на то, что будучи убитым не смог бы спасти сестру.

– Теперь я жалею об этом. Я виноват перед тобой, а тот город не заслуживал спасения.

– Возможно, ты был бы и правда мертв, ступив тогда в мой лес с другими намерениями, – тон эльфийки был все также серьезен.

– А ты не жалеешь, что выполнила мою просьбу, Нариэль?

– Данное слово принято держать и, в конце концов, ты вернулся, чтобы меня спасти.

– Я хотел снова увидеть тебя, но не ожидал, что наша встреча будет такой, – Кейн остановился и стиснул зубы, на миг в сознании возникла картина вчерашнего дня: привязанная к столбу Нариэль и люди, готовящие костер.

Длинная дорога вывела двоих к деревушке у подножья гор. Вдалеке, на утесе расположился монастырь. Ровно в момент, когда солнце коснулось горизонта, по долине разлетелся звон колокола.

Двое пересекли каменный мост, под которым бежал быстрый ручей. За мостом, слева и справа расположились возделываемые поля, на которых трудились крестьяне, собирая скудный урожай. Мимо прошла процессия монахов, на ходу возносящих молитвы Астгеосу, являвшемуся местным божеством света и плодородия. Процессию замыкали два рыцаря в блестящих латах, покрытых религиозными символиками и письменами.

– Где же был ваш бог и паладины в сверкающих латах, когда восставшие мертвецы убивали людей? – сквозь зубы прошипел Кейн.

Он был уверен, что его слова никто не услышит, но один из рыцарей обернулся и с надменным тоном произнес:

– Закрой свой рот, презренный! Или хочешь отправиться на костер за свою ересь?

– Простите его господин, – вмешалась Нариэль, пытаясь избежать конфликта.

В тот момент резкий порыв ветра распахнул ее плащ и рыцарь увидел клеймо на теле эльфийки – знак ведьмы.

– Ведьма и нечестивец! – воскликнул рыцарь, хватаясь за рукоять меча, – вы оба сгорите в очищающем пламени во славу Астгеоса!

– Вижу, в этих краях вошло в традицию отправлять на костер своих спасителей, – Кейн устало вздохнул, положив руку в латной перчатке на рукоять своего меча, висевшего на поясе.

Рыцари обнажили клинки, а монахи встали кольцом, вознося гимны своему богу и читая молитвы изгнания нечисти.

– Остановитесь, этот человек спас всех вас, он убил некроманта, остановив нашествие нежити! – закричала Нариэль, хотя и понимала, что ее слова не достигнут разума фанатиков.

– Слова ведьмы – ложь! – в ответ громко произнес один из рыцарей, – лишь волей Астгеоса было остановлено зло!

Монахи хором восхвалили свое божество после слов рыцаря.

– Прочь! – предупреждаю один раз, – со злобой в голосе произнес Кейн.

Нариэль закрыла глаза всего на миг, а когда вновь открыла, двое рыцарей уже лежали в дорожной грязи. Они были мертвы, а монахи в панике разбегались в стороны. Кейн сделал всего несколько движений, пока глаза эльфийки были закрыты: он быстрее молнии нанес по уколу в горло каждого из противников, где доспехи имели уязвимое место. Он не использовал свой демонический двуручный меч, ведь достать его из-за спины потребовало бы непозволительно много времени. Особым движением Кейн стряхнул всю кровь с лезвия прямо на белоснежные доспехи мертвецов.

– Я ведь предупреждал их, – он посмотрел в глаза эльфийке, ища подтверждения и та молча кивнула в ответ.

Изможденные крестьяне, чье внимание привлекло случившееся, сразу вернулись к своей работе, игнорируя путников и трупы на дороге. Они слишком устали от всего: сперва чума, затем ходячие мертвецы, потом монахи с паладинами, забиравшие у людей последнюю пищу. Некоторые из крестьян даже молча порадовались тому, что увидели миг назад, но не посмели проявить никаких эмоций, дабы не навлечь на себя беду.

Оказавшись в деревне, Кейн повел Нариэль к местной портнихе и вскоре девушка предстала перед ним в простой, но удобной одежде, которая была однозначно лучше, чем его старый, изорванный плащ.

Он протянул портнихе плату – большую серебряную монету, но женщина с морщинистым лицом и сединой в прядях волос не взяла ее.

– Мы все в неоплатном долгу перед тобой, мальчик, – с доброй улыбкой произнесла она, – а от серебра здесь все равно нет толку, паладины забирают все.

Кейн понял, что спустя столь долгие годы, несмотря на его погрубевшее и возмужавшее лицо, эта женщина вспомнила его.

– Он ведь не вернется? – с грустью спросила пожилая портниха, когда двое направились к выходу.

Кейн обернулся и моча покачал головой, оставляя женщину наедине со своими слезами.

Нариэль ничего не спросила у своего спутника, но мысленно сделал предположение о том, что, вероятно, сын этой женщины пятнадцать лет назад ушел с группой храбрецов, желавших победить некроманта.

Оказавшись в центре деревни, Кейн бросил взгляд на монастырь, стоящий на утесе.

– Даже не вздумай! – одернула его эльфийка.

Она была просто уверена, что ее спутник собрался вырезать всех монахов и паладинов, паразитирующих на крестьянах и так натерпевшихся горя.

– Не стану, – заверил ее Кейн, прекрасно понимая, о чем подумала Нариэль.

– Спасибо, – с облегчением произнесла она.

– В конце концов, мои попытки кому-то помочь всегда имеют обратную сторону, – он посмотрел в глаза эльфийке, в его зрачках дрожало чувство вины перед ней и многими другими, кому его поступки принесли в итоге горе.

– Не терзай себя, мир жесток, а многие поступки, совершенные во благо, могут обернуться куда большим злом, чем то, которого ты хотел избежать.

***

Долгий путь, занявший три недели, приближался к завершению. Преодолев горную гряду, пустошь и болотистый лес, двое вышли к деревне. Вдалеке, за деревьями, стоящими за дальними домами, виднелась каменная башня. Кейн ускорил шаг, но перед ним возникла красивая женщина в простой аккуратной одежде. Она узнал его, а он ее. Это была одна из подруг-ровесниц его младшей сестры. Женщина преградила путь Кейну, а по ее щекам потекли слезы. Он сразу заподозрил неладное и бегом помчался к башне чародея. Нариэль поспешила за ним.

Старая башня частично развалилась, а недалеко от нее расположился прогнивший деревянный крест, на котором висел распятый скелет. Кейн ворвался в башню, несмотря на риск ее обрушения. Он замер в ужасе, ему стало трудно дышать, а из глаз потекли слезы. На сгнившей старой кровати лежал скелет девочки. Вокруг стояли кристаллы на подставках, которые должны были концентрировать поле останавливающее время, но они потускнели и потрескались. Все надежды обратились прахом.

Руки Нариэль легли на плечи Кейна, эльфийка молча плакала, осознавая весь ужас произошедшего. Они долго стояли неподвижно, а их слезы стекали по щекам.

Крики людей, донесшиеся снаружи, вернули обоих к реальности. Нариэль поспешила к выходу, а Кейн последовал за ней. Он вышел из башни в ту секунду, когда арбалетный болт пробил грудь эльфийки, выбежавшей чуть раньше. Кейн подхватил умирающую Нариэль, опускаясь на колено. В его глазах вспыхнула боль, затем отчаяние, а после гнев. Он аккуратно положил ее на землю, понимая, что не в силах спасти. Кейн встал и закрыл лицо руками, когда на него обрушился арбалетный залп. Тяжелые арбалетные болты били больно, но сталь их наконечников не могла пронзить доспехи гномьей работы. С болью каждого удара его ярость росла. В миг, когда солдаты принялись перезаряжать свое оружие, Кейн окинул взглядом деревню: дома горели, мужчины лежали убитыми, а солдаты насиловали рыдающих женщин.

Кейн достал меч из-за спины и сдернул ткань. Клинок, источавший тьму, излучавший ауру отчаяния, на миг ввел солдат в ступор. Этого хватило для преодоления расстояния до первой цели. На землю рухнуло тело, разрубленное пополам вместе со стальным доспехом. Демонический меч преодолел сталь и плоть, как раскаленный нож проходит через масло.

Кейн яростно кричал, что убьет всех, нанося удар за ударом. Каждый взмах меча нес смерть, а сам мечник с демоническим клинком молнией перемещался от одного противника к другому, разя жестоко и эффективно. Казалось, что его броня вообще не сковывает движений и с каждым новым павшим противником Кнейн становится лишь быстрее и сильнее.

Умирающая Нариэль со слезами на глазах следила за происходящим. Она плакала вовсе не от боли, причиняемой арбалетным болтом, пробившим ее грудь насквозь и не от страха скорой неминуемой смерти. Ее слезы были по душе Кейна, которую разрушал демонический клинок с каждым новым убийством. Эльфийка прекрасно понимала природу этого оружия, взимавшего непомерную плату в обмен за даруемую силу. Человек, который при первой их встрече, пятнадцать лет назад был справедливым, самоотверженным, верующим в добро юнцом, теперь сам обречен стать порождением зла.