Славная Охота

Старина Ро проводил свой день в бесцельном прозябании. Это его, конечно, тяготило и в то же время радовало: он уже в возрасте и статусе, потому мог себе позволить ничего не делать и, что ещё больше грело его душу, мог перенести бремя своих обязанностей на младшее поколение. Боги даровали ему двух сыновей, за что он им был несказанно признателен, но, увы, ни одной дочери, а именно они представляли из себя ценный ресурс.

Издревле повелось, что именно дочери служили верным способом укрепления связей между семьями, а он — Ро — желал этого всем сердцем. У главы клана имелся сын, как и у шамана, и уже в бытность свою молодым и дерзким охотником Ро грезил, как любимая подарит ему двух дочерей, которые и обеспечат родство и статус в селении. Не сложилось. У судьбы, видать, оказались несколько иные планы на его счет, вот только какие именно, старуха так и не желала сказать.

Сыновья — тоже неплохой задел. Уже почти взрослые, готовые перенять у него знамя охотника и начать собственный путь к славе. Ро прикрыл глаза, повернулся к солнцу, что ломилось через окно, и стал перебирать всех дочерей соплеменников. Предстояла нелёгкая игра — подобрать подходящую партию. Так уж повелось, что невест выбирали из семей статусом ниже, дабы никого не обидеть и излишне не сгущать кровь. И что же в этом случае делать ему — отцу своего небольшого клана? Путь наверх навсегда закрыт, разве что сыновья подарят внучек, но будет это нескоро, очень нескоро. Не доживёт он до того момента, когда его будут принимать в чертогах главы клана и играть пышную свадьбу.

Не увидит, да, но помечтать-то ему никто не запрещал. Его губы тронула довольная улыбка. Но тут же исчезла, сменившись гневной гримасой. Ро открыл глаза, развернулся в кресле, уставившись на своего младшего отпрыска. Тот застыл, со страхом сжимая в руках мешок, содержимое которого продолжало высыпаться на пол с грохотом, скрежетом, треском.

— Ли, — протянул Ро, стараясь держать себя в руках. Его супруга не любила, когда он кричал на младшего, не имея на то достаточно веского повода. «Слишком опекает, — сетовал Ро, — делает из него неженку, а такие качества не подходят настоящему охотнику». — Скажи, радость моя, зачем ты принёс в дом это барахло?

— Я… — запнулся парень, уловив в голосе отца нотки уж никак не радости, — хотел смастерить кое-что. Я сейчас же всё уберу, прости, что потревожил твой сон.

— Я не спал, — с нажимом ответил Ро и тут же поморщился, припомнив, как любимая на днях назвала его брюзжащим и мелочным, — настоящий охотник не спит днём, не я ли тебе втолковывал эту простую истину? Слушал ли ты меня?

— Конечно, отец, — с гордостью ответил Ли, опустился на колени, стал быстро собирать принесённый хлам, поглядывая на отца. Сорванец, конечно, ждал подвоха, как на тренировках, когда посреди мирной и праздной с виду беседы Ро мог метнуть в отпрыска нож или камень. Может, тот действительно чему-то да научился? — Я тебя всегда внимательно слушаю, только…

— Только? — напрягся Ро, подался вперёд, да так сильно, что едва не вывалился из кресла.

— Только уверен ли ты, что я гожусь в охотники?

— Ли, — тяжело вздохнул он, — Я Роран — самый искусный охотник селения, ты мой сын, кровь моей крови, и ты тоже станешь охотником, таким же прекрасным, как и я. Так заведено. Да и иначе быть не может, кем же ещё ты можешь стать? Это же просто дикость какая-то, чтобы сын охотника стал, скажем… фермером или рыболовом… — Эти слова он не произносил, а буквально выплёвывал, с презрением и отвращением. — Ты и сам понимаешь, насколько это противоестественно.

— Но были же времена, когда всё только начиналось, когда нас сотворили Боги и не существовало никаких призваний, не было ни охотников, ни шаманов, ни фермеров…

— Замолчи! — велел Ро, хотел было вскочить и отвесить отпрыску знатный подзатыльник, но передумал. Не стоила таких усилий обычная подростковая дерзость. Придёт время, когда малыш Ли образумится, выкинет из головы эту чепуху и превратится в крепкого и сильного охотника. Сам Ро надеялся дожить до этого момента. Пусть с каждым годом всё меньше в это верил.

Сын опустил глаза, молча продолжил наполнять мешок, всеми силами показывая своё несогласие. Тут были и резкие, остервенелые движения, взгляд исподлобья, а под конец в дело пошли и тяжёлые вздохи мучений, мол, никто его не понимает и как дальше жить с такими отсталыми родителями. Классические приёмы, которые Ро видел и у своего старшего точно в таком же возрасте. Ничего, подуется часок, надоест, и забудет. А через год-другой повзрослеет совсем и выкинет из головы всю эту чепуху.

Ро не стал досматривать спектакль, отвернулся, вытянул ноги, опустил голову на мягкую меховую спинку кресла.

Солнце, кажется, замерло, ожидая, когда он вернётся в его объятья. День, несмотря на небольшую ссору, всё же намечался хороший, скоро жена приготовит обед, затем сытый и счастливый охотник совершит прогулку по селению, заглянет к своим соратникам, вспомнит былые деньки, подвиги, потехи и вернётся домой только под вечер к ждущей супруге.

Значило ли это, что Ро стал слишком старым для новых подвигов? Отнюдь. В его жилах текла кровь настоящих охотников, многие поколения до него тренировались в этом искусстве и он, как вершина этой цепи, ещё полон сил, азарта и безрассудства, чтобы даже сейчас в этот самый миг сорваться с места и…

С улицы донёсся нарастающий рокот стрекокрыл. Ро приподнялся, вслушиваясь. Не положено стрекокрылам летать над селением, разве что случилось что-то. Он поднялся, морщась от навалившейся слабости после долгого, пусть и приятного сидения, встретился взглядом с застывшим Ли, что тоже навострил уши. Что же делается? На них напали? А может просто кто-то умер, например, старейшина?

Впрочем, зачем гадать, Ро сейчас отправится на площадь и всё узнает. Успеет вернуться к обеду и рассказать супруге последние новости.

Стрекокрыл затих совсем рядом, если не сказать практически на пороге. Охотник напрягся, поддаваясь тревоге от печальных новости и одновременно эйфории от возможностей. Что, если сейчас всё случится как в юности, когда разведчики приносили благостные вести о появившейся добыче? Как давно это было, когда он в последний раз охотился на что-то крупное, достойное его копья?

Послышались шаги, по ступеням застучали сапоги, и спустя долгий тревожный миг дверь распахнулась.

— Ро! Старина! Гиганты вернулись! —

Стаб так и застыл на пороге, сияя беззубой улыбкой и полными радости глазами. Ро внимательно смотрел на него, долго, страшась, что всё сказанное окажется не более чем шуткой — плохой, мерзкой, за которую следовало выбить из приятеля два оставшихся зуба. Но время тянулось, а собрат и не думал смеяться, извиняться, отступать, и у Ро забилось сердце, совсем как у подростка, впервые увидевшего первую красавицу селения. Он оскалился, обнажил клыки, всё ещё пытаясь осознать услышанное. Гиганты? Снова? После стольких лет?

— Вы не ошиблись, дядя Стаб? — подал голос Ли, мигом вернув Ро трезвость ума и вырвав из сладких грёз.

— Да последний зуб даю! — возмутился тот, демонстративно хлопнув себя по щеке. — Я это, делал облёт, собирался новичков натаскать, высматривал всякую животину несложную, кролика например, и тут такое… Я даже собственным глазам не поверил. Двое гигантов! Двое!

— И где ты их нашёл? — торопливо спросил Ро, сжимая и разжимая кулак — пока пустой, но готовый вновь схватиться за родное копьё.

— У реки, рядом с камнями, шли вниз по течению, не иначе выбрались из своих пещер. — Стаб махнул рукой в нужном направлении, провёл пальцами по растрёпанным волосам, почесал затылок, будто и сам до конца не веря свалившейся удачи.

— Стаб, — пророкотал Ро, — а не дуришь ли ты меня, часом?

— Ро, старина, да как ты мог такое подумать? Я же зубом поклялся, последним!

— У тебя их два, — поправил охотник и посмотрел на сына, потом на Стаба. — И что же, ты предлагаешь пойти на охоту? Или просто забежал похвастаться?

— Ро, это наш долг, наше призвание, священное право, смысл жизни, — воодушевленно начал тот, но, посмотрев на Ли, утратил запал, — жаль, молодёжь этого не понимает.

— А мы объясним и даже покажем. — Ро рассмеялся, поднялся, широкими шагами подошёл к стене, рывком снял с неё копье, повертел в руках, подбросил, воткнул в пол. — Собирай всех! И молодёжь, и наше поколение. Покажем этим птенцам, как работают настоящие орлы. Славная будет охота!

— Вот это я понимаю, вот это правильно, — едва не подпрыгнув, обрадовался Стаб и выскочил на улицу, бросив напоследок: — Соберу всех у стоянки.

Стрекокрыл взревел, через открытую дверь ворвались клубы пыли, и пару мгновений спустя звук затих, оставив напряжённую тишину. Ро посмотрел на Ли — растерянного, озадаченного, смущенного. Конечно, отпрыск никогда не видел гигантов, лишь слышал рассказы, пользовался их шкурами да ходил мимо костей, что оставили в центре селения в память былых сытых времён. Но ничего, он ему покажет и самих зверей, и как их убивать, и как разделывать. Ох, сколько всего селение получит даже с одного гиганта, а их там целых два. Главное, чтобы соседи не опередили и не утащили добычу.

— Ли, — обратился он к сыну, — беги, найди своего брата, скажи пусть срочно идёт домой. Понял? Что бы тот ни делал, как бы ни отпирался, тащи его сюда.

Юнец неохотно швырнул мешок к стене и поспешил на улицу, не став спорить и пререкаться с отцом. Ро же чувствовал в нём неуверенность и тревогу. Это хорошо, тревога перерастёт в азарт, да и бояться полезно, особенно в первый раз. Он и сам трусил, когда отец учил его охоте на гигантов, даже коленки тряслись. Сейчас вспоминать об этом было стыдно, но вот поглядите в кого в конечном счёте вырос тот нерешительный и застенчивый парень по имени Роран.

Трим — старший сын — появился минут через десять. Запыхавшийся и вспотевший, он вбежал в комнату, быстро осмотрел её, увидел отца, уже облачившегося в охотничью одежду, да ещё и с приготовленным снаряжением.

— Это правда? — взволнованно спросил юный охотник. — Гигант?

— Он самый, — кивнул Ро довольно улыбаясь. Как же давно он ждал этого момента, когда сможет преподать своим сыновьям основы охоты на самую крупную добычу, какую они могли встретить в окрестностях, — бери самое тяжёлое оружие и идём, мать я уж предупредил, она соберёт своих тёток и займётся разделкой. Сегодня вечером у нас будет пир!

Ни на секунду не задумываясь, Трим начал сборы, уверенно снимая со стены нужные приспособления, вешая их на пояс, пряча в подсумки и, наконец, беря в руки тяжелое копьё, что смастерил сам под присмотром отца.

— А куда Ли подевался? — Ро выглянул на улицу, устав ждать сорванца-сына. — Он же с тобой был.

— Он не хочет идти, — спокойно ответил старший, закончив приготовления, — сказал, что это не его призвание — гигантов убивать.

— Ах, вот оно как! — рассвирепел Ро. — Да что этот сопляк себе позволяет?! Где он? Где ты его оставил?

— Не знаю, думаю, он сейчас со всеми мальчишками смотрит, как снаряжают стрекокрылы, — пожал плечами Трим, не переняв ни капли отцовской ярости.

— А! Вот и отлично, там и подберу паршивца, прихвати с собой и для него копьё. — Ро вышел на улицу, гремя своим многочисленным снаряжением.

Спустился по лестнице, прошёлся по ветке дерева, на котором ютился его дом, перепрыгнул на соседнюю, а оттуда сбежал на землю и отправился прямиком на окраину селения.

Его провожали любопытные взгляды. Люди выходили из своих жилищ, шептались, показывали пальцами, многие желали удачи, хотя зачем ему — прекрасному охотнику — удача? Удача нужна разведчикам, и то, если это не слишком опытный разведчик. Ро никогда не полагался на эту переменчивую и капризную женщину, ему-то она зачем? Он охотник, и не один из многих, а самый лучший во всём селении. Его спутниками были опыт, сила, хитрость, внимательность и молниеносная реакция.

До стоянки стрекокрылов Ро добрался довольно быстро, пусть и не наведывался туда последние пару лет. Повода, увы, не представлялось, охота с каждым годом становилась всё хуже, добычи всё меньше, а голоса охотников в совете селения всё тише.

«Конечно, теперь там заправляют фермеры и скотоводы, что им до охотников. Только и знают в грязи копаться», — размышлял Ро, поглядывая на грузовые машины. Раньше они возили туши убитых зверей, теперь же овощи и травы. Он презрительно плюнул в сторону бригады изнеженных землепашцев, выслушал ответные ругательства, и, удовлетворённый, направился к месту главных событий.

Вокруг охотничьих стрекокрылов было шумно. Ро протиснулся сквозь толпу, впрочем, та сама расступилась, завидев его, встречая одобрительными криками и пожеланиями. Летающие громадины уже подготовили. Несмотря на то, что их давно не использовали, механизмы выглядели как новенькие — огромные, ощетинившиеся гарпунами, но пока ещё со сложенными крыльями. Когда-то и Ро начинал летать именно на них, в составе команды — дружной, слаженной, единой.

Так решил отец, сказав, что прежде чем стать «загонщиком», следовало заручиться уважением тех, без кого никакая охота на гиганта невозможна.

Он отдавал им должное каждый раз. Славным ребятам, в основном молодым, выбравшим своим призванием столь благородное и нелёгкое дело. На большие стрекокрылы набирали всех желающих, даже фермер мог войти в команду и в конечном итоге стать охотником, пусть Ро в это и не верил. Что же касалось «загонщиков», то ими могли стать лишь потомственные охотники, подготовленные к этому сложному делу с самого детства.

Тут требовалась не только сила и выносливость, но и острый глаз, и молниеносная реакция. И стрекокрылы у них были под стать — быстрые, манёвренные, лёгкие, как перо.

Ро проследовал к своей птичке, уже подготовленной, выведенной на свет и заправленной. При виде старого друга старина Роран едва не пустил слезу, сколько раз они вместе выходили на охоту, сколько принесли селению добычи, сколько славы разделили вместе. Он протянул руку, провёл по гладкому хищному корпусу, останавливаясь на каждой царапине, оставленной той или иной добычей.

Сколько замечательных историй можно было рассказать, только некому. Ро замер, сжал кулаки, резко развернулся и стал рассматривать толпу, выискивая того, кому следовало сейчас в этот волнительный и знаковый момент быть рядом с ним.

Ли он нашёл довольно быстро — парнишка вертелся вокруг второго большого стрекокрыла, заглядывая в его трюм и рассматривая оснащение. Что же, по крайней мере тот проявлял хоть какой-то интерес к профессии охотника. Ро тенью скользнул в его сторону, подобрался незаметно, обошёл с хвоста, успев приметить дефекты в оперении. Этих великанов обслуживали далеко не так хорошо, как машины «загонщиков».

— Вижу, тебе приглянулись наши «шмели», — сказал Ро, положив руки на плечи сыну.

Тот вздрогнул, обернулся. Охотник не собирался отчитывать отпрыска. Уже наученный горьким опытом, он предпочёл использовать метод куда более сложный, но более действенный — увлечь, заинтересовать и приманить.

— А почему «шмели»? — спросил Ли. В его глазах разгоралось любопытство, как раз то, что и было нужно.

— Из-за размера и неповоротливости, — пояснил Ро, — наши с тобой стрекокрылы называют «осами», мы быстро летаем и больно жалим, а вон те грузовики, — он кивнул на длинные, тучные транспортные стрекокрылы, из которых сейчас во всю выкидывали барахло фермеров, — «пчёлы», они усердно переносят добычу в наше селение.

— Как всё продумано, — восхитился Ли, вертя головой из стороны в сторону в тщетной попытке не упустить ничего интересного. Ро же знал, что это невозможно, во всяком случае с земли. Вот если подняться в небо…

— Всё в нашем деле продумано, в том числе и охота, и тебе пора начать постигать её основы.

— Ты меня этому уже учил, я всё знаю. — Юнец напрягся, сделал несколько шагов в сторону, но был тут же пойман за локоть.

— В том-то и дело, что лишь рассказывал, а сегодня будет практика. — Ро мягко, но настойчиво потянул сына за собой. Пока мягко. — Гиганты, Ли! Даже твой старший брат их никогда не видел, последнего убили ещё до его рождения. А сегодня, представляешь, целых два. Не просто какое-то там везение, это знак богов! Вы мои дети, моё главное сокровище и гордость, и именно вам предстоит убить этих созданий, добыв себе славу и уважение.

— А если мне не нужна слава? — задал совершенно странный вопрос отпрыск, и Ро даже на миг остановился, подумал, что ему послышалось, но детские глаза не врали.

— Брось эти игры, ты не маленький, — отмахнулся от тревог он. — Всем нужна слава, да даже самый замшелый землегрыз мечтает о славе, конечно, о какой-то особенной, доступной лишь его скудному умишку, но славе. А ты вдобавок мой сын, сын главного охотника. Ты не можешь подвести меня и брата. Понятно?

— Понятно, — едва слышно ответил Ли, опустил голову, замедлил шаг, так что его приходилось едва ли не тащить за собой, и старина Роран даже допустил неприятную мысль: а не заболел ли его младший.

— У наших стрекокрылов, — продолжил он, желая подбодрить ребёнка, вернуть ему интерес, — два места, для пилота и стрелка. Я всегда был пилотом, а Стаб — моими руками. Гарпунами он орудует мастерски. Ну а сегодня его место займёшь ты. Но не переживай, придёт время, и я уступлю тебе своё место и свой стрекокрыл, кстати, вот он, погляди, какой красавец.

Ро всегда относился к своему стрекокрылу как к живому и даже разумному существу. Почти члену семьи. Когда был ещё полон сил, охотник сам ухаживал и обслуживал машину, когда же силы стали подводить, а добыча практически перевелась, оставил птичку на попечение техников, каждый раз сдавая её с напутственными, требовательными указаниями.

Давно это было, очень давно, но он не забыл, как летать, и помнил каждый выступ на корпусе, как муж помнит каждую морщинку жены.

Подведя Ли к машине, Ро указал парнишке на заднее сиденье, повёрнутое спиной к пилоту и зажатое гарпуном.

Главное орудие казалось чересчур громоздким для столь лёгкого и изящного стрекокрыла, но за всё время полёта никаких проблем с этим не возникало. Конечно, находились безумцы, снимавшие его и довольствовавшиеся лишь носовыми гарпунами, но эта практика последних лет, когда добыча измельчала настолько, что даже землегрыз мог справиться с ней обычной лопатой. Однако в этот раз лёгким вооружением не отделаться.

— Смотри. — Ро похлопал по заряженному гарпуну. — Сегодня ты сделаешь последний выстрел, навалишься на этот рычаг и убьёшь своего первого гиганта, — «а может и последнего», — мрачно подумал он, подозревая, что появление этих существ лишь случайность, а никак не закономерность их восстанавливающейся численности.

— Как-то очень ответственно. — Отпрыск опустил глаза. — Может, пусть Трим это сделает, у него рука крепче.

— В том-то и дело. Все знают, что Трим сильный, и его слава придёт через год-другой, а вот тебе, мой младший, тренировка, а самое главное, внимание и охотничий опыт нужен куда больше. Ты сам ощутишь это сладкое переполняющее чувство, когда зверь повержен, когда на твоих руках его кровь, тёплая, пахучая. Это самое лучшее чувство из возможных, возможно, даже лучше первой ночи с женщиной.

— Отец. — Отпрыск поднял глаза, внимательно, как-то не по-детски серьёзно посмотрел на Ро. — А ты уверен…

— Ро, старина! — подбежал Стаб, остановился, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, отдышался.

— Всё готово, все собрались, мы готовы лететь. Как тебе это чувство? Ты снова поведёшь нас на большую охоту, я уже вдыхаю воздух победы.

— На славную охоту! — поддержал товарища Ро, сделав себе пометку расспросить сына, что же тот хотел сказать. Впрочем, точно ничего толкового. — Стаб, я возлагаю на тебя большую ответственность, полетишь с моим старшим.

— О, старина, это доставит мне отдельную радость, твой Трим — лучший охотник из молодых.

С этим заявлением было трудно спорить, да и сам Ро начистит морду любому, кто скажет обратное. Он воспитал старшего, передал ему все свои знания и хитрости, поделился вещами, которые не успел опробовать на практике, и теперь результат на лицо: даже в скудных угодьях именно Трим приносил самую крупную добычу. Но не только поэтому Стаб так хвалил отпрыска — напарник рассчитывал выдать свою дочь за него, и Ро считал это не самым худшим вариантом.

— И Стаб, — старый охотник подался вперёд, чтобы никто из посторонних не мог его услышать, — никакого жульничества, последний выстрел должен сделать мой сын, а который именно — решит старушка удача.

— Обижаешь, — возмущённо развел руками тот, — конечно, кто же другой. Без обид, но я ставлю на Трима, для твоего младшего это же и вовсе первый вылет, так? Ну что же. — Он наклонился к Ли, широко улыбнулся, потрепал его за плечо. — Юный охотник, я буду сильно удивлён — приятно, конечно, — если ты обставишь своего старшего брата.

— Здоровая конкуренция, — рассмеялся Ро, хлопнул юнца по спине, подтолкнул к отведённому для него месту на стрекокрыле и стал высматривать Трима.

— Что же, Ро, понеслись? — Стаб поправил закреплённое на спине копьё, проследил взгляд коллеги, помахал рукой своему напарнику, который уже занимал место в его машине. — Промедлим, и добыча уйдёт. Хорошо, если обратно в пещеры, а то ведь и на территорию соседнего селения может.

— Да ни в жизнь! Чтобы я упустил гиганта?! Запрыгивай в свой стрекокрыл и показывай мне путь, охота началась! — Ро приободрился, помог младшему закрепить ремни, показал, как пользоваться оружием, потрепал по голове, демонстрируя прекрасное настроение. Ли, к его удивлению, оставался мрачным и, более того, весь дрожал. Да, нелегко парню начинать свою первую охоту именно с гигантов. Волнение тут вполне оправдано.

Стаб не заставил себя ждать, быстро добежал до своей птички, запрыгнул, обмолвился парой слов с Тримом, вместе они выкрикнули приободряющую песнь охотников и в тот же миг оторвались от земли. Ро проводил их взглядом, ощущая себя снова молодым и сильным. Улыбка не сходила с его лица, он запрыгнул в стрекокрыл, подал питание, включил приборы. Сдвоенные крылья развернулись, встали в полётное положение параллельно земле, как у стрекозы. Одно нажатие кнопки, и они ожили, исчезли, превратившись в размытое облако, испускающее гулкое жужжание.

Машина дёрнулась, поднялась, тяжело качаясь, словно вновь училась летать, а затем рванула вверх. Старый охотник догнал Стаба, который наворачивал круги в ожидании соратника, и уже вместе они поднялись над кронами деревьев и помчались к охотничьим угодьям. Позади слышалось гудение «шмелей» — гулкое, отдававшееся дрожью в груди, но безумно приятное.

Ветер приятно холодил, развевал волосы, уже седые, конечно, наполнял лёгкие энергией, а кровь — томительным волнением. Внизу раскинулись земли их селения — бесконечный лес, в эту пору полностью утративший листву, что облегчало выслеживание добычи. Летели они к реке, что текла с гор и впадала в озеро уже на чужой территории. Ро посмотрел на горы, всё так же казавшиеся ему враждебными, опасными, бросающими вызов его смелости. Именно там, подозревал он, и прятались гиганты, смекнувшие, что на них охотятся.

Впрочем, в умственные способности своей добычи он не верил, но всё же отмечал, что порой те действительно казались удивительно смекалистыми. Иллюзия, не более.

Полёт занял минут двадцать. Солнце медленно, но верно клонилось к горизонту, и начинало холодать, тени удлинялись, и если им не удастся отыскать добычу до заката, то на этом охота и закончится. Ро, конечно, мог и в темноте накинуться на гиганта, однако пришлось бы бороться с ним в одиночестве, вернее, лишь средствами лёгких стрекокрылов, без помощи «шмелей», на чьё орудие и возлагались основные обязанности по обездвиживанию добычи.

Охотник обернулся, одобрительно кивнул — пухлые силуэты машин виднелись в осторожном отдалении. Перевёл взгляд на сына — бледного, сжавшегося в комок и дрожащего. Бедняга совсем продрог, и если заболеет, то нагоняя от супруги Ро никак не избежать.

«Хилое нынче поколение выросло», — подумал он и опустил стреколёт пониже, к самым кронам, распугивая быстрых птиц и медлительных насекомых. Ветер здесь должен быть слабее, но и обзора почти никакого не было, оставалось полагаться на Стаба, что летел выше впереди. Тот, словно почуяв взгляд старого охотника, резко повернул и пошёл вниз. Значит, добрались.

Ро повторил манёвр и уже через минуту вылетел на открытое пространство реки. Та, переливаясь через камни, бурлила, неслась вниз по склону, веляя и теряясь в зарослях. Теперь пришлось лететь прямо над водой, посматривать по сторонам, выискивая опытным взглядом мелькнувшую тень или необычно яркое пятно. Шкура у гигантов могла быть какого угодно цвета от совершенно несуразного, до очень даже практичного и скрывавшего их из виду полностью.

И вот наконец этот волнительный момент настал. Сердце у старины Ро ёкнуло, он даже привстал, будто пытаясь стать ещё ближе к добыче, но коварные ремни держали его, сковывали, душили. Взгляд его намертво вцепился в две мельтешащие точки среди зарослей, в два разноцветных пятна, в которые так хотелось верить, в двух гигантов, что стали реальностью. В горле скопился ком, и охотник тяжело сглотнул, покрепче сжал штурвал вспотевшими ладонями и резко повернул, вонзившись стрекокрылом прямо в стену деревьев.

Пусть Ро уже давно не летал, но навыки и реакции его не подвели. Машина послушно уворачивалась от стволов и веток, падала почти до самой земли и поднималась в кроны. Всё ради того, чтобы застать врасплох гигантов. И обогнать Стаба, естественно. Перед лицом сыновей Ро не мог выглядеть слабым и уж тем более оказаться на втором месте, уступив первенство своему возможному родственнику.

— Ли, готовься, — крикнул он младшему, на секунду сбавил скорость, обернулся и, не увидев желаемого, ударил сына рукой. — Соберись! Возьмись за рычаги и приготовься стрелять, они вот-вот появятся.

Ему не ответили, но Ро надеялся, что достучался до отпрыска и тот его не подведёт, а если подведет… Что будет, «если», он предполагать даже не стал.

Такого не могло быть, не с его сыном. Снова набрав скорость охотник начал вилять, огибая наиболее крупные деревья, предполагая, что если гиганты заметили Стаба, то могли разделиться и спрятаться в лесу, чего допускать нельзя. Он хотел заполучить их обоих.

Местность менялась, неприятно и опасно. Обзор стали закрывать кустарники, вместо облетевших лиственных деревьев всё чаще попадались хвойные, приходилось их облетать, терять направление и снова тратить время на возвращение. В какой-то момент на плечи Ро опустилась тяжёлая, холодная рука отчаяния, и он, стиснув зубы, убеждал себя, что не проиграет, не сдастся, не бросит охоту.

Добыча появилась совершенно внезапно для самого охотника, просто выскочила, едва не сбив стрекокрыл. Ро увернулся, победоносно замахал рукой и тут же выругался, когда мимо пронёсся Стаб.

Неслыханная дерзость с его стороны, и старый охотник никак не мог оставить это без ответа. Развернувшись, он, рискуя всем, в том числе и жизнью, помчался вдогонку, заставляя свою птичку выкладываться по полной.

Нагнать наглецов не составило труда и, уже было обрадовавшись, Ро приготовился начать непосредственную охоту, когда гиганты внезапно разделились. Он сбавил скорость, подлетел к Стабу, пригляделся к Триму. Тот держался уверенно, нетерпеливо ерзая на своем месте.

— За кем полетим? — торопливо спросил собрат. — Там самец и самка, причём самка, кажется, с детёнышем в нагрудной сумке.

— Вот так свезло, — оскалился Ро. Он одновременно радовался неслыханной удаче — сразу три гиганта — и выл от досады, что придётся выбирать кого-то одного. След второго они точно потеряют. — Давай за самцом, там мяса больше.

— И шкура интересней, — кивнул Стаб, мигом рванув с места. «Шмелей» они решили не ждать.

Ро снова пришлось догонять. У него даже закралась мысль: а не добавил ли хитрец что-нибудь к своему стрекокрылу, сделав тот более быстрым? Но нет, вероятно, всё сводилось к простой старости самого Ро, рефлексы становились куда хуже. Однако это совершенно не значит, что он собирался уступить — первый и последний выстрел будет за ним.

Долго ждать не пришлось, добыча уже порядком выдохлась, начала спотыкаться, едва не падая и практически останавливаясь. Более того, они снова оказались у реки, на открытом пространстве, где к стрекокрылам вернулась вся полнота их возможностей.

Ро подбодрил птичку, вырвался вперёд и, обогнав гиганта, резко развернулся. Из носа машины вырвались две стрелы с тросами.

Промах.

Ро не верил собственным глазам. Он промахнулся. Гигант его заметил и успел увернуться. Старый охотник, скрипя зубами, переводил дыхание, его переполняла досада и почти детская обида. Но охота только началась. Быстро подтянув и вернув гарпуны на место, его погоня продолжилась. На этот раз всё получится.

У Стаба дела обстояли куда лучше, охотнику удалось попасть, и теперь его стрекокрыл был прикован к шкуре гиганта, как рыба к удочке. Гарпуны закрепились на спине и добыча, как бы ни хотела, не могла их сбросить, разве что остановиться и попытаться дотянуться руками. Смертельная затея, даже для не шибко умного гиганта. И тем не менее погоня продолжалась, никто не собирался сдаваться. И вот тут инициативу перехватил Ро.

Старый охотник повторил свой трюк, обогнал и, воспользовавшись моментом, когда добыча отвлеклась на второй стрекокрыл, выстрелил. Попал ровно в плечо и тут же скользнул в бок, натягивая тросы. Гигант не успел среагировать и пресечь его манёвр, а дальше Ро уже всерьёз взялся за дело, с молниеносной скоростью нарезая круги и наматывая удавку на шее своего врага. Как бы самец ни вырывался, ни пытался дотянуться до стрекокрыла руками, всё было тщетно, исход уже был предрешён.

Сопротивлялся гигант довольно долго. Молодой, сил и энергии хватало с лихвой. Ро смотрел на это с нескрываемым удовольствием. Улыбка не сходила с его лица, а когда добыча, наконец, повалилась на колени, то позволил себе победоносно закричать. Охота действительно была славная, и она скоро завершится тем самым важным выстрелом, что достанется его младшему.

— Ли! Теперь твой черёд, приготовь гарпун, — Ро обернулся к сыну, недовольно сморщился. Отпрыск даже не держался за рукоятки, будто и вовсе не собирался стрелять. Слишком нежный, он перепугался. Возможно, рановато его Ро взял на охоту, но что поделать — такого случая может больше не представиться. — Возьми себя в руки! Сейчас самый важный момент!

Ро отвернулся, напряжённо, нетерпеливо глядя на гиганта. Ещё чуть-чуть, ещё максимум минута, и он повалится на землю. Главное — не медлить. Почуяв, что время настало, Стаб натянул свои тросы, заставляя добычу, поначалу неохотно вырываясь, заваливаться на спину.

— Ли! — Старый охотник отстрелил гарпуны, дав стрекокрылу свободу, рванул вниз, почти к самой к земле. — Давай! Вспомни, чему я тебя учил, ты прекрасно знаешь теорию!

Машина зависла, корма опустилась вниз, из-за чего стало трудно сохранять устойчивость. Ро, вцепившись в штурвал, ждал, ждал того самого звука, когда гарпун вырывается на волю, когда по корпусу проносится лёгкая дрожь, словно ликующий крик. Но ничего. Ничего не произошло.

— Гарпун заклинило? — Охотник повернулся насколько это было возможно, не утратив контроль за стрекокрылом. Ли сидел неподвижно, вцепившись в рычаги, именно так, как его учили, но не стрелял, а когда обернулся к отцу, то, кажется, и вовсе готов был разрыдаться. — Ли! Что с тобой? Стреляй же! Живо!

Раздался заветный звук, трос натянулся, когда гарпун вонзился в землю, и Ро, снова сосредоточившись на управлении машиной, повел её вперёд. Канат, что раскручивался с катушки, был куда прочнее и толще тех, что крепились на носу стрекокрыла, и предназначался лишь для одной цели. Охотник пролетел прямо над гигантом, с ювелирной точностью уводя машину к поверхности, резко остановившись в паре локтей от неё.

Ро стиснул зубы, когда до того послушный стрекокрыл ожидаемо вздрогнул, начал вихлять из стороны в сторону, поднимая клубы пыли крыльями. Сейчас было крайне важно оставаться на одном месте и при этом продолжать лететь. Он позволил себе обернуться и одобрительно ухмыльнуться, видя, как его канат прижимает к земле гиганта, впиваясь в шею. Добыча ревела, пыталась сдёрнуть удавку, но Ро уверенно держал свою птичку на месте. Пожалуй, самый лучший вид сейчас открывался с места Ли, тому несказанно повезло, в отличие от брата.

Сопротивление длилось не больше минуты. Трос перестал дёргать стрекокрыл, и охотник сначала сбавил обороты движка, выждал ещё немного и посадил машину. Пришлось томительно ждать, пака крылья перестанут двигаться и, остановившись, сложатся. И вот тогда…

Тогда Ро отстегнул ремни, выпрыгнул из стрекокрыла, схватил своё копье и бросился к гиганту. Сердце неистово колотилось, дыхание сбилось, но как же ему было сейчас хорошо. Как же давно он не испытывал этого сладкого, дурманящего ощущения победы, и не просто победы, а настоящей, бесповоротной, и над противником на порядок сильнее себя. Старый охотник подошёл ближе, всё же держась на некотором расстоянии, как велели правила и банальная осторожность, но, похоже, то было уже излишне, глаза добычи неподвижно смотрели в одну точку.

Охотник развернулся, намереваясь одарить младшего родительской улыбкой, но та мигом сошла с его лица. Ли так и сидел в стрекокрыле, даже не отстегнувшись, и смотрел, просто смотрел на гиганта. Испуганно, насколько мог понять Ро, что совершенно не годилось для его наследника.

— Ли! Что с тобой? Не хочешь ли ты сказать, что испугался? Ты? Мой сын? — накричал на отпрыска он, пыхтя от злости и сжимая кулаки. Ударить? Нет, возраст уже не тот, помогут лишь слова, вот только Ро не особо силён в этой материи. — А ну отвечай, что с тобой?!

Младший, наконец, ожил, заморгал, не без труда медленно перевёл взгляд на отца. Нет, там точно не было страха, в этих зеленых глазах было что угодно, кроме страха. Но что именно? Ро отстегнул ему ремни, жестом повелев вылезать, но отпрыск не пошевелился, что еще больше разозлило охотника, хотя куда уж больше.

Над головой пронёсся стрекокрыл, подняв пыль и заставив прикрыть лицо рукой. Машина сделала круг над тушей и неторопливо опустилась рядом.

— Ро, ты только погляди, какой красавец! — Стаб, едва выскочив из своего стрекокрыла, тут же бросился к коллеге, грозясь заключить того в объятия. — Сколько шкур мы с него сдерем, а сколько мяса! Я просто счастлив. И глянь, на нем еще и металл есть, вот же ж удача. Успеть бы только кровь слить.

— Это моё право! — прорычал старый охотник, чем озадачил Стаба и подоспевшего Трима. — Как завалившего добычу. Но сейчас это сделает Ли. — Он развернулся, протянул своё копье младшему. — Давай, сынок, спусти кровь.

Отпрыск не ответил. Он молча поднялся, обвёл всех рассеянным взглядом и вывалился на землю. Медленно поднялся, пошатываясь, подошёл, трясущимися руками ухватился за копьё, но Ро его оттолкнул, с силой воткнул оружие в каменистый грунт, сжал губы, пытаясь сдержать гнев, праведный и обоснованный.

— Отец, ты чего? — Трим встал перед старым охотником, будто прикрывая младшего брата от родительского гнева.

— Трим, старший мой, не мог бы ты… — Ро долго подбирал слова, заталкивая свою ярость туда, откуда она и пришла — в пламенное сердце. И, когда же это удалось, он тяжело вздохнул, опустил глаза, произнёс как можно спокойней: — Спроси у своего брата, почему он не выполнил свой долг! Долг охотника!

— Ли? — Юный охотник развернулся, подошёл, положил ладонь на плечо брата. — Что не так?

— Мы убийцы, — дрожащим голосом ответил тот, — мы убиваем равных себе, убиваем, хоть и не испытываем нужды в этом.

— Ты заболел? Никак горячку схватил, пока летели. — Ро озадаченно посмотрел на отпрыска, размышляя, как он не заметил болезнь сына и как теперь его повезёт обратно. На стрекокрыле точно не получится, продует ещё сильнее, и супруга ему не только голову оторвёт.

— Ро, старина, — протянул Стаб, — сдаётся мне, что твой младшенький не горячку подхватил, а нечто другое. Не иначе как заразился этим новомодным веянием…

— Это каким же? — вспылил старый охотник, посмотрел на товарища, крепко сжимая кулаки, хотя вовсе не собирался ими размахивать, скорее наоборот, боялся, что все увидят, насколько трясутся у него руки и пальцы в особенности. Тревога совсем одолела его, сделала раздражительным, а вся радость от охоты выветрилась, оставив неприятный отпечаток на сердце. — Ну, говори, Стаб, коли есть что сказать.

— Ро, старина, не кипятись, ты же знаешь, я за тебя жизнь отдам, но поверь моим глазам и чутью: твой сын наслушался россказней селян, ну тех самых, о запрете охоты, мол, незачем нам губить души гигантов, мол, они такие же, как мы, мол, имеют душу и ум.

Ро отпрянул от Стаба как от прокажённого. Верить услышанному не хотелось, да и больно это было, очень больно, словно полоснули по животу затупившимся ножом. Старый охотник не желал верить, что его младший повёлся на нелепые россказни землегрызов. Конечно, им это выгодно — убедить всех, что только они самые важные, что они одни способны прокормить селение и охотники больше не нужны. А про гигантов и вовсе чушь несли, он-то на своём веку их повидал много и почти всех убил.

— Ли, — наконец взяв себя в руки, сказал Ро, подошёл к отпрыску, оставил в запасе пару шагов, на случай если снова рассвирепеет и теперь уже серьёзно потянется намылить негоднику шею. — Ответь, ты и правда наслушался всех этих небылиц?

— А если и так, — сокрушённо ответил младший, слишком спокойно для охотника, для настоящего охотника, каким его хотел видеть отец. — Ты меня всё ребёнком считаешь, — с обидой заметил он, — но это не так, я способен сам делать выводы и думать могу сам. Мне не нужно кого-то там слушать и верить, как землегрыз, пустым словам.

— А-а, думать он умеет, — посетовал Ро, взяв интонацию, которой пользовалась его супруга, когда отчитывала сыновей за обычную, вполне невинную шалость, — ну поведай нам, ненужным охотникам, что же ты надумал.

— А какой в этом смысл? — скривился Ли. — Гигант уже мёртв и следующего уже может никогда и не быть. Он, возможно, был последний в своём роду. И ради чего?

— А я тебе скажу, — вмешался Стаб, скрестив руки на груди, — с этой добычи мы получим уйму мяса, да, невкусного, с горчинкой, но мяса. Более того, на нём отменная шкура, причём разная, тут и на крыши хватит, и на тент, на обивку мебели, да даже на одеяло для тебя самого. А ещё металл, в его подкожных складках куча невесомого камня, мне вот нравится круглый с отверстиями в центре.

— Я слышал, мяса нам и от скотоводов хватает… — подал голос Трим, будто пытаясь найти аргументы в поддержку брата.

— Значит, только из-за шкуры? — перебил его Ли, посмотрев с каким-то странным удивлением, сменившимся горьким разочарованием. — Убить думающее существо ради шкуры.

— Да с чего ты взял, что оно думающее?! Ли, кто тебе эту чушь в голову вбил?

— А ты глаза его видел? — неожиданно крикнул отпрыск. — Ты сидел там, раздавал команды и думал лишь о том, как бы его убить. А я все видел, видел взгляд гиганта, его боль, отчаяние и в конце принятие. Он понял, что умирает, осознавал это так же, как мы, молил о пощаде. И вот еще что…

— И что же? — фыркнул Стаб, нервно постукивая ботинком.

— Он спрашивал: «За что».

— Ну так пойди ему и объясни, нам нужна его шкура, — вспылил Стаб и, не став слушать дальше, перехватил своё копьё и направился к туше.

— Ли. — Ро вздохнул, медленно подошёл. — Зачем ты это всё сказал? Ты позоришь не только меня, ты позоришь всех нас.

— Отец, я говорю то, что вижу, то, что видел и чувствовал. Неужели у тебя ни разу не закрадывалась подобная мысль?

Ро отрицательно покачал головой, сжал губы. Нет, он никогда не допускал таких мыслей, да и не думал в подобном ключе. Да, про себя называл гигантов хитрыми, смышлёными, даже умными, но никогда не позволял ставить вровень с собственным племенем, так же как и наделять душой. Конечно, надо отдать должное, гиганты — самые смекалистые из всех зверей и не похожи ни на одного другого, но это не делает их особенными, неприкасаемыми. В конце концов его отец говорил: «Мы охотники, а это — наша добыча», и Ро неизменно следовал этому правилу.

— Чушь это всё, — побагровел старый охотник, — детская чушь! Вот что. — Он бросил взгляд на Стаба, тот лазал по туше, выискивая свои круглые камни и вытряхивая из кожаных складок металл различной формы и свойств. — Живо полезай в стреколёт, мы ещё не закончили, ещё осталась самка, её ты убьешь лично. Без этого охотником тебе не стать. Трим, полетишь за нами, поможешь загнать.

Старший утвердительно кивнул, младший же упрямо сверлил отца глазами, наивно полагая, что это может что-то изменить. В конечном счёте тот сдался, насупившись, забрался, скрестил руки на груди, но за гарпун так и не взялся. Ро махнул Стабу.

— Мы продолжим охоту, — крикнул он, — ты с нами?

— Я своё уже получил, — пыхтя, ответил тот, извлекая из кожной складки тяжёлый круг с вращающейся стрелкой — редкость по нынешним, да что там, по любым временам. Во всём селении таких диковинок было не больше пяти. Красивые и интересные приспособления, вот только их истинного предназначения никто до сих пор так и не понял. — Дождусь «шмелей» и организую разделку, а вы летите, славной охоты!

— Трим, запрыгивай в его стреколёт, полетишь один, — велел Ро, подбегая к своей птичке, — подстрахуешь нас.

Старший в одно мгновение оказался в машине, спустя ещё одно крылья исчезли в жужжании. Старому охотнику потребовалось куда больше времени, и не только чтобы не испугать разочаровавшего его Ли, но и потому что, как ни печально это признавать, но возраст брал своё, и реакция была уже не та. Совсем не та.

Стреколёт оторвался от земли, сделал круг над тушей и помчался вслед за Тримом, что выступал в роли ведомого. Ро надеялся, отчаянно надеялся, что удастся найти второго гиганта и наконец увидеть, как младший, одумавшись, прикончит его. Чего еще могло хотеть отцовское сердце, как не присутствия при взрослении сына.

Одно точное нажатие на гарпун, и Ли станет мужчиной, а затем спустит кровь, искупается в ней, как когда-то сам Роран. Кажется, те времена были лишь сном, уж слишком мир изменился. Зимы стали дольше, лето холодней, добычи кратно меньше, в особенности гигантов. Он ещё помнил, как загонял по три-четыре особи за раз и с наслаждением слушал рассказы деда, что когда-то их здесь было видимо-невидимо.

Охотники снова вернулись к реке. Ро доверял чутью сына, тот оказался прирождённым следопытом и теперь лишь дело времени, когда они нагонят добычу. Лишь бы она не добралась до озера. Озеро. Пресловутое озеро. Источник многих проблем. В первую очередь, это граница территорий. Их поселение кровью отвоевало эти земли, и теперь граница с двумя другими кланами проходила ровно по берегу, а нарушение могло обернуться не только потерей законного трофея и войной.

А ещё об озере ходили странные легенды, якобы на нём находился остров, где жили гиганты. Брехня, по мнению Ро. Он неоднократно пролетал над водами и никогда ничего похожего на остров не видел, как и самих гигантов.

Стреколёт Трима вильнул, завалился на один бок и выровнялся, сигналя об обнаружении цели. Ро потёр руки, покрепче ухватился за руль и прибавил скорости, обгоняя старшего. Сбежавший гигант показался почти сразу, среди облетевших деревьев светлое пятно шерсти довольно хорошо проглядывалось. Как и кромка озера. Да, добыче было куда трудней передвигаться, даже вдоль русла реки с её пологими, но каменистыми берегами. И тем не менее всё могло закончится плачевно.

— Лети вперёд, не дай добраться до берега, — крикнул Ро, поравнявшись с Тримом, — это наш последний шанс.

Старший кивнул. Его стреколёт тут же ушёл вниз, снизился почти до самой бурлящей глади и помчался, поднимая водяную пыль. Ро же, бросив тяжёлый взгляд на младшего, опустился к кронам — рискованный вблизи побережья манёвр, слишком много птиц и насекомых могло внезапно взлететь и угодить под крылья, а если упасть, то добираться до селения придётся очень долго, и можно околеть по дороге. Он пошёл на ещё больший риск, спикировал в подлесок, и всё ради того, чтобы Ли досталась его первая и, возможно, последняя добыча такого размера.

Опасения сбывались. Шум стреколёта спугивал множество тварей, тёмные тени взлетали к кронам, отпрыгивали в кусты, зарывались в опавшие листья, и всё это отвлекало, заставляло отводить глаза от дороги и оценивать степень угрозы. Ро, сжав зубы, вертел головой, сердце предательски билось слишком часто, непорядок для охотника. И тут прямо перед носом машины выскочил гигант. Старый охотник лишь успел вскрикнуть и выпустить гарпун.

Стреколёт тряхнуло, повело в сторону, и секундой спустя Ро с досадой и ненавистью смотрел на ствол дерева, куда угодил его снаряд. Отцепив канат, он полетел дальше, теперь оставались лишь задние гарпуны и Ли, который ещё неопытен и может опять промедлить. Старина невольно подумал, а не позвать ли Трима, чтобы наверняка поймать добычу. Сложный выбор: или дать урок младшему, но, возможно, остаться без трофея, или пусть старший всё сделает сам и гарантирует успех.

— Ли, — крикнул он через плечо, — готовься стрелять! И чтоб без этих твоих капризов, прицелился и выстрелил. Они еда! Обычная еда!

Младший не ответил, и тогда Ро махнул Триму, жестами передав приказ подстраховать и закончить дело в случае промаха. Именно что промаха. Исключительно промаха. Он просто отказывался верить, что Ли мог не нажать на спуск, мог как ребенок пожалеть этих зверей. Не его сын, только не его.

Машина сделала круг вокруг пресловутого дерева. Старый охотник оценивающе посмотрел на застрявший гарпун, признав его непригодным для дальнейшего использования, и направил стреколёт дальше, вниз по небольшому склону, прямиком к озеру. Именно туда мчался гигант, очевидно сообразив, что это его единственный шанс. Но не на того напал.

Ро не стал подниматься, наоборот — летел над самой землёй, делая своё передвижение наименее заметным, и вскоре его риск и старания вознаградились. Среди стволов показалась добыча. Медленная, измотанная и такая доступная. Он облизал губы, затем улыбнулся, обнажая клыки, и даже позволил себе высунуть раздвоенный язык. Давно позабытый азарт кипел в крови, стучал в висках, а в голове уже рисовалась картина их славной встречи после не менее славной охоты.

Зверь был всё ближе. Спокойно можно было разглядеть шкуру — добротную, с мешком на спине. Светлая шерсть, довольно длинная, станет настоящим сокровищем в селении, но в первую очередь он подарит прядь своей жене. А потом будет пир.

Стреколёт качнуло. С озера дул встречный ветер, и Ро не на шутку испугался: шанс упустить добычу возрос, и старый охотник просигналил Триму, чтобы тот умчался вперёд. Прошло ещё минуты две, тягучие и тревожные, и вот порыв ветра донёс звук выстрела. Гарпун старшего угодил точно в цель. Но, увы, не туда, куда следовало. Наконечник вошёл в спинной мешок, и гигант, лишь чуть замедлившись, сбросил его, обнажив спину на выстрел Ли.

Ро стиснул челюсти, выжал из машины всё, на что та была способна, и, промчавшись через густые ветви кустарника, вырвался на свободу. Его встретил холодный прибой, солёными порывами заставляя машину остановиться, вернуться обратно под защиту леса. Полоса пляжа тянулась насколько хватало взгляда, дугами уходя направо и налево, а впереди были лишь волны, бесконечные, теряющиеся в густом белоснежном тумане. И именно туда и направлялся гигант.

Охотник выругался, сплюнул, развернул стреколёт боком и медленно посадил его. После столь долгой погони добыча практически была у них в руках, и вот теперь единственной наградой стали глубокие следы на песке. Сам же гигант теперь смотрел на них, стоя по пояс в воде и держа детёныша в руках. Идти дальше, видимо, не осмеливался, боясь утопить отпрыска, но и прекрасно знал, что за ним не погонятся. Это верно. Смысла не было. Слишком опасно: или утащит за собой в воду, или машину просто перевернёт порывом ветра. Слишком затратно, туша окажется в озере, и её может просто унести течением. Остаётся лишь ждать «шмеля», тому вполне по силам поднять такой вес.

Ро выскочил, едва устоял на зыбкой почве и, наконец приноровившись, начал ходить из стороны в сторону, то и дело поглядывая на выжидающего гиганта. Надеется, что они уступят? Ага, запрыгнут в стреколёты и, поджав хвосты, улетят прочь, — подумал про себя охотник, скривился, запустил пальцы в пышную, но седеющую шевелюру. Рядом приземлился Трим, вышел, неспешно прошёлся, сел на песок.

Старший выглядел спокойно, и это несколько взбесило Ро: как тот может просто сидеть и ждать, когда добыча — вот она, на расстоянии полёта гарпуна? Так близко. И так недостижимо. Наконец охотник начал замерзать, натянул воротник куртки повыше, ещё раз взглянул на зверя, прикидывая, а не хватит ли сил двух стреколётов подтащить тушу к берегу. Увы. Он вздохнул, мотнул рукой и направился к лесу, собираясь выместить свою злобу вдали от сыновьих глаз.

Далеко уйти не успел. Из-за спины послышалась мелодия. Ро замер, прислушиваясь, не почудилось ли ему. Звук заглушали волны, шелест песка, но сквозь них точно угадывалось нечто похожее на мотив. Знакомый мотив. Колыбельная!.. Что-то похожее напевала жена, когда нянчила его сыновей. Старина Ро резко развернулся и застыл. Гигант всё так же стоял в воде, но теперь покачивал детёныша на руках, издавая те самые звуки.

Картина столь походила на виденное неоднократно убаюкивание ребёнка, что охотник даже открыл рот, не зная, мерещится ли ему это или всё происходит взаправду. На выручку пришёл Трим, тот неуклюже поднялся, покачивающейся походкой подошёл ближе к кромке воды, остановился, глядя на это странное, невозможное действо.

Ро медленно приблизился к сыну, замечая, что собственное дыхание сбилось, как и сердцебиение. Что больше его поразило: колыбельная, которую гигант никак не мог подслушать, или же сам факт того, что зверь, животное, еда, в конце концов, вообще так может? И что же тогда получалось, что Ли был прав?

— Цепляет, — прошептал Трим, и Ро вынужден был с ним согласиться, да и лучшего определения он и придумать не мог. Но что хуже, его — охотника — мир перевернулся с ног на голову, и добыча внезапно стала… подобрать нужное, правильное слово ему никак не удавалось, но в груди вспыхнуло давящее чувство вины, от которого хотелось убежать, запрыгнуть в стреколёт и помчаться обратно, в тщетной попытке вернуться в привычный, понятный мир.

Слишком много потрясений для старика.

Пока они смотрели, ветер утих, туман, что клубился в центре озера, осмелел и подполз ближе, едва не окружив гиганта, и в этом тумане было что-то необычное, настораживающее. За спиной зверя возникло тёмное пятно, грязной кляксой разрастаясь всё сильнее, пока из клубов не показалось чудовище. Ро машинально выставил руку, оттолкнув сына назад, и сам попятился, но не устоял на ногах и повалился на холодный, влажный песок.

Монстр остановился рядом с гигантом, и стоило подуть лёгкому ветерку, как охотник рассмотрел, что существо на деле ненастоящее. Нечто похожее на широкое плоское бревно тащило на себе ещё двух гигантов, и в качестве оружия у тех были палки, расширяющиеся на концах. На какую дичь годилось такое оружие, Ро даже представить не мог, возможно, только возможно, — на отбивание от стреколётов. Слишком сложное поведение для зверей… охотник осёкся, ещё раз напоминая себе, что они не животные, больше нет.

Гиганты же, издав несколько отрывистых звуков, забрали детёныша, а затем помогли самке забраться на бревно. Ещё минуту они смотрели на охотников, а охотники — на них. Мир вокруг исчез, растворился в тумане, оставив лишь так похожих друг на друга существ, о чём только сейчас задумался Ро. В один миг в голове пронеслось всё что он знал о гигантах, что видел и о чём лишь слышал, и всё это перевернулось, стало выглядеть иначе. Шкура стала одеждой, металл и странные кости — искусно созданными предметами, а шерсть, из которой чего только не делали, превратилась в волосы. По спине пробежали мурашки, и Ро всеми силами постарался избавиться от этих мыслей, от этой пугающей правды, что никто не должен узнать. «Никто больше не должен охотиться на гигантов», — родился в его голове простой и очевидный вывод.

Волна накатила на берег, и старина Ро поёжившись, поднялся на ноги, вглядываясь в расплывающийся силуэт озерного чудовища. Вероятно, тот самый остров существовал, и именно там жили эти звери и туда пытались попасть все эти годы. А палки… палки оказались нужны, чтобы плыть, а не охотиться.

— Ли был прав, — положив руку на плечо отца, сказал Трим, — поверить не могу, но это так.

— Ли? Ли! — Ро развернулся, бросился к своему стреколёту. Он совершенно позабыл про младшего сына, хотя должен был быть рядом уж в такой-то момент.

Отпрыск сидел в машине, и, когда отец подбежал, лишь оторвал увлечённый взгляд от туманного берега. Подросток, что с него взять. Ро опустился перед ним на колени, ухватил за плечи, потряс несильно, лишь чтобы вернуть мысли и обратить на себя внимание.

— Ты видел? Убедился, что они разумны? — дрожащим голосом проговорил Ли. Глаза его сейчас напоминали два чёрных колодца, огромных и бездонных. — Вот поэтому я не хочу их убивать и никто не должен.

— Сын… — Ро вздохнул, опустил плечи, обнял своего младшего. — Твоя мать будет рада, а вот остальные не поймут, но, думаю, тебе действительно не стоит быть охотником. Я стерплю этот позор. — На его плечо легла ладонь старшего. — И Трим тоже. Можешь выбрать любое дело, которое захочешь, только прошу, никогда не повторяй того, что сказал нам. Никогда не говори, что случилось на этом пляже. Хорошо?

— Ты правда меня отпустишь? — недоверчиво прохрипел отпрыск. — Не станешь заставлять?

— Не стану, — ответил Ро, — ты, пожалуй, прав, век охотников заканчивается, и сегодня был последний гигант, сражённый моей рукой. — Он, не выпуская сына, развернулся, разглядывая отступающий от берега туман.

«Твои слова, Ли, мы уже никогда не забудем», — подумал про себя старина Ро. Ему это далось тяжело — смириться, принять выбор сына и отпустить его, не проклиная, как это делали многие, чьи дети предавали семейные традиции. Его собственное время подошло к концу, и теперь единственное, что ему ещё было под силу, — так это передать право распоряжаться собственной судьбой детям. И в этом начинании Ро лучше других, он лучший охотник и станет лучшим отцом. Его славная охота закончилась, а у детей только начиналась, какую бы добычу они себе не выбрали.