Славнодарские Рассказы

- Ответь мне, Отец небесный... Как освободиться от оков людских? Как найти свободу в душе своей? Где мне искать... Крылья?

...Но Он - был глух к моим молитвам. Не было ни дня, чтобы я не стоял на коленях у алтаря, в одинокой, забытой людьми и животными, поросшей мхом и травой церковью. Запах смолистых сосновых брёвен дурманил меня, дни сливались в единое полотно, недели, месяцы и целые года – проходили за миг. Тишина, проникала сквозь уши в моё чрево, да так, что я начинал слышать собственное дыхание и стук своего сердца - и лишь редкий дождь мог нарушить моё забвение.

Изредка я выходил наружу, но не смел отойти от церкви. В ней было спасение моё, моя надежда. Золотой крест на крыше ярко сиял в лучах рассвета. Он заставлял меня верить, что хотя бы Бог – ещё помнит об этом месте, помнит обо мне… Но вот, спустя десятилетие – не осталось больше в подвале хлеба и вина, как и не осталось больше в душе веры. Лишь обида и горечь наполняли меня.

Затвердела душа моя, как железом налилась – лица родителей вспомнить пытался, да не получалось. Лишь железный лязг, да крик рабочих отпечатались в моей памяти. Было лишь одно лицо, что я помнил - старик священник, что привёл всех сбежавших сюда. Как посадил он меня в подвал, да как сказал громко, чтоб все услышали:

- Лишь тот свободен – кто пожертвует всё!

Я стоял с лампадкой, в которой горело десятилетнее пламя. Тепло грело руки мои дрожащие. Уж и не вспомню, когда из церкви наружу ходил, а всё ж – настал день, когда оставаться внутри больше не мог. Душа моя блуждала во тьме, желая ответов. Поднёс я свечку, да горячий воск покапал на запястья мои. От боли зубы сжались, да затряслись руки.

- Господи, если грех я совершаю, если ошибаюсь в выборе своем… Дай знак хоть какой. Бог!

Отдал я пламени книгу святую, что прочитать так и не сумел, не обучившись грамоте. Огонь проглатил её и бушевать стал. Алтарь схватил, да на стены полез! Черный дым, едкий, злой, коварный - повалил из окон, пока из глаз моих начинали слёзы стекать. Неужто... Вера моя - обман?..

Гром раздался. Ливень страшный обрушился, да потушил огонь. Вознёс я руки свои к небу в надежде новой – не забыл Бог! Помнит!

- Бог! Ответь же мне, как стать свободным от оков?? Я ждал ответа твоего, так ответь же!

За собой, у двери, услыхал я звон цепей и свист. Смотрю - а у дверей бандиты стоят. Только вышел я к ним, как сказал старший мне:

- Мужик, твоя церквушка горела?

- Моя.

- Так чего ж руки к потолку тянешь? Спасал бы ценности церковные. А впрочем... Ай-да поможем тебе. Только парочку возьмем, а так - живи себе спокойно.

Страх овладел мной... Лишь на короткий миг. Вот оно. Ответ Божий.

- Помогите мне. Возьмите с собой. И можете - хоть всю церковь себе забрать.

Рассмеялись бандиты, да старшой руку мне на плечо положил и улыбнулся.

- Как родной нам станешь! Ай-да, братья! Завтра гулять бдуем!

***

Быстро дело сделалось. Иконы, подсвечники, да ткани понабрали и вышли мы с церкви. Тяжело было дом родной покидать, да как же иначе? Это ж всё – воля Божья. Знать, надо так - ради свободы.

Утро шли, день шли, а вечером привал разбили на опушке, да костёр развели. Подсел ко мне старший и давай спрашивать: Кто, Откуда, Звать как. А что отвечать ему? Мужик я простой. С шахт северных сбежал. Такой же разбойник, как и они, только по лесу не ходил. А зовут меня просто – Ангел.

- Кто ж имя такое тебе выдал, чудное? Они ж создания вообще придуманные. Не существует их.

- Старик мой. Он всех нас с пещеры той вывел, да спрашивает, как зовут. А я и знать не знал. Он и говорит, Ангелом нашим будешь.

- Да, знавал я старика этого... Хороший был мужик. Но, экий чудак ты, братец. Помотала тебя жизнь, хоть и на месте отсиживался. Да не раскисай, нас всех тоже – кто с шахт, кто с полей, кто с тюрьмы. Все мы – одно племя бандитское.

- Я с вами не просто так пошёл... Не жизни лучшей искать. Мне нужна - лишь она. Свобода. Вот её - где же мне искать? С кем?

- С нами и искать, Ангелок, с нами. Не держит нас ничто – захотели, да даже Бога за бороду возьмем и карманы вывернем!

- Но как же! Бог ведь всемогущ…

- Нет уж, ты тут не начинай. Мы в это не верим. Нам милее… Другие Боги.

- Другие?

- Да. Древние, могущественные, что на молитвы отвечают, да в трудную минуту спасти могут. Подумай на досуге… Часто ли Бог твой на молитвы отвечал.

- Так ведь вы и пришли по зову его!

- Ха! Мы на дым пришли. Давно про церковь слыхали эту, а найти не могли никак. Да и едва ли Он - станет помогать таким как мы.

Старший поднялся и спать почапал, а я – остался сидеть у костра, вместе с дозорными, да так всю ночь на огонь и потаращился.

Как жеш это... Не верить в Бога? Что ж за жизнь такая, без веры? Это ж зачем тогда десяток лет взаперти сидел я? Это ж почему тогда в шахтах жизнь моя началась, отчего родители мои погибли, отчего не спасся никто, окромя меня? Неужто Бог позволил всем им умереть за просто так?..

Коли Бог хотел создать идеальный мир – так не создавал бы иначе он свободу. Ведь между добром и злом выбрать может лишь свободный человек. Лишь свободный человек способен на грех. А что есть величайший грех, как не отречение от Бога?

Это ж, получается, и есть – Свобода?..

Фальшивое озарение осветило меня.

***

Пришли в город, дабы добытое продать. Смотрю: малютка девочка упала на мостовой, да ногу поранила, а все бандиты мимо проходит, ни один даже взгляда не кинет. Жаль стало ребетёнка – подошел, руку протягиваю, а она как завизжит, да как побежит прочь, что пятки сверкают.

Спрашиваю у старшего:

- От чего ж так? От чего не помогли ей и от чего не приняла она помощь нашу?

- Мы – бандиты. Нам добрые дела не положено делать.

- Да как же?! А где ж свобода тогда? Где ж выбор?!

- А выбор ты свой сделал, как к нам напросился. Поздняк метаться, Ангелок. Не бросишь жизнь теперь ты свою, ради поступка одного. Потому что – бандит ты теперь. А она – городская. Не с нашей стаи. Наша свобода… Ради другого дана.

- Но ради чего же тогда всё это?

- Мы подчиняемся лишь одной – Богине ветров и воли. Страфиль. Повелительнице всех птиц.

***

Узнал я в тот вечер о древних Богах поболее. О тех, что были до церкви и до городов первых; О тех, в чью честь реки и горы названы; О тех, чьи имена столь могущественны и страшны, что их старались стереть из истории и мира. Перун, что метает молнии с небосвода. Даждьбог, что солнцем ярким сияет с вершины мировой. Дивия, что ночью властвует над миром. И, о прекрасная, Страфиль – не-то птица, не-то дева, что царица для всех птиц, что командует ветрами, да ураганами.

Если кто и освободит меня - то только Она. Подошли мы к руинам храма старого, камням разбитым и забытым. Лёг я на алтарь, отвар из трав выпил, да стали вокруг меня песню водить, в бубен бить, да на домре играть. Уснул я, во тьму погрузившись, в мир Грёз - в мир Богов.

А во сне – прилетела ко мне Она. О прекраснейшая из птиц, о милейшая из дев - указала она крылом своим на небесный простор, по которому плыли облака, а меж них - сияли звезды, подобно искрам во тьме. На глазах слёзы мои навернулись – ведь этого и искал я! Красоты небес этих! Да только это ж сон был... Всмотрелся я в лицо Богини и с усилием прокричал:

- О, Богиня, скажи мне! Как стать таким же свободным как Ты? Где найти крылья? Как покорить небо?

Богиня обняла меня, прижала к груди пернатой своей и услышал я необычайной красоты голос, что прошептал мне:

- Лишь тот свободен – кто пожертвует всё.

***

Открыл я глаза, утреннею росой умылся, гляжу – все спят ещё. И не понятно, то ли был сон, то ли не было… Да и чем же жертвовать ещё? Бросил я церковь. Так что ль и братьев оставить надо?..

Видать – не найти мне иначе покоя. И стал я собирать вещи, как вдруг - хватает меня за плечо рука сильная:

- Куда ты пойдешь?! В лесу сгинуть собрался?! Ангелок, ты чего заладил «свобода-свобода», да сдалась она тебе! Что сказать тебе могла наша Страфиль, о чем мы сами не твердим тебе уж который день?

- Не отговаривай меня, старина. Богиня сказала так. Так и будет.

- Так ты ж… Наш. Как же мы бросим-то тебя? Ты и дня в лесу не проживешь. А к городским пойдешь – так со скалы сбросят. Брат, не дури!

- Это… Истина. Ваше братство – такие же оковы, как ваш титул. Я лишен такой привязи. Меня зовёт… Свобода.

***

Долго бродил я по лесу. Взяв лишь хлеба кусок, да воды бурдюк плутал я меж сосен и осин, ища то ли просветления, то ли искупления. На третий день не осталось ни сил, ни молитв. Лишь луна сияла на небе, будто следя за мною.

- Богиня ночи… Отзовись на мольбы мои – коль есть в ваших сердце твоём жалость. Где же свобода моя? Где она?..

Вышел я в ночи на поляну и вижу сову, что лучами лунными одета. Подхожу к ней, а она не боится – лишь головой крутит шустро, будто зовёт куда-то. Вдруг встрепенётся, взлетит бесшумно, да полетит вглубь леса. Откуда уж не знаю, да только силы во мне вновь пробудились - рванулся за ней из сил своих последних, овраги перепрыгивал, по холмам взбирался, да камни руками сбивал. И вот добежал я до обрыва, а в небе, надо мною – кружит сова. Вдруг уронит из лап своих что-то, да так, что в руки мне упадёт.

- Всё пожертвовать… - прошептали губы мои. В руках моих лежала мышь погибшая.

Маленькая, глупая мышь, что всю жизнь жила в маленькой норке. Но даже будь она соколом – не будет она свободна, покуда сердце бьется её.

Опустил я взгляд вниз, с небес. Обрыв высокий, а снизу – камни острые. У обрыва стою, на лес под ногами своими смотрю. Сколько ж по миру уже брожу... Сколько ж всего повидать успел... Коли конец это - так и не жалко. Но, только ногу над бездной возношу, как вижу крест золотой – сияет на крыше деревянной. Церквушка моя… Больно стало мне. Смотрел на камни острые, да представлял, как погибну и как погибнет церквушка моя… И тогда же развернулся я - и рванул к руинам обратно. С безумной идеей в голове.

***

- Пожертвовать Всё. Помоги мне, коль братом называться хочешь.

- …Ты рассудка лишился. Сжигать церковь – да это ж богохульство!

- Не вам, язычникам, упрекать меня. Лишь так я обрету свободу!

- Ангел, что отвергает Бога… Ох, да Поможет нам Страфиль! Ай-да, не бросим мы тебя, из всех нас – лишь у тебя, сердце ещё горит мечтой… Кто знает, куда приведёт нас эта дорога.

Мы стояли у церкви. Я слышал их шепот за своей спиной, я чувствовал их недоуменные взгляды на своем затылке, я сжимал в руке факел, ярко горящий в сумраке вечера. Бандиты кидали солому, лили вино и водку, пока старший с дозорными засели на деревьях.

- Господь… И вы, древние Богини… Даруйте же мне крылья.

Только произнёс я слова эти, как пара шальных искр с факела сорвались, упали на солому – и вспыхнула церковь в единый миг. Будто гнев Божий, снизошел на землю… Бросил я факел в огонь, а сам – завороженный, смотрел на его языки, пляшущие, чарующие, зовущие к себе…

Шаг сделал. Второй … Как схватит меня сзади рука стражника, как повалит на землю, да как померкнет свет вокруг.

***

Я – самый несвободный человек.

Я пытался вырваться и мне связали руки.

Я пытался сбежать и мне связали ноги.

Я пытался молиться и мне заткнули рот.

Цепи обвили меня, сковав не тело, но душу мою. Гниль и грех копотью скопились на ней. Рваная рубаха едва скрывала угасающее тело. Долго ли в заточении провел? Много ли ночей прошло? Я и считать не мог. Лишь об одном я думал… В какой же день – мне захотелось увидеть небо? Откуда эта глупая мечта в сердце моем?..

Я был ребенком, я кидал камни в телегу, а затем дёргал шнурок, чтобы зазвонил колокольчик на той стороне. Одну телегу увозили, другую привозили. Когда уставал – ложился спать, пока колокольчик не начинал звонить сам по себе. Тогда вставал и начинал работать снова. Однажды, посреди сна, услышал я странный шепот и очнулся. Прислушался, а по ту стену – старик читал молитву. Я постучал ему и он открыл мою дверь.

Седые волосы и густая борода, впавшие глаза и сияющий крестик на груди.

- Ох, что ж делается с церковью… - прохрипел он и, внезапно, заключил меня в объятиях своих. – Детей… Малых детей уже и тех кидают сюда… Ради чего же молился я, о Бог? От чего же… Все люди – не свободны?

С того дня стал я спать в другом месте. И работа у меня стала другая: старик давал мне особые мешочки, а к ним – спичку. Я клал их по углам пещеры, а затем проверял, чтобы правильные люди забирали их.

Я везде ходил со стариком, а он – ходил везде. Все здоровались с ним и все желали ему всего лучшего. Однажды, сел он на колени передо мной и полились слёзы из его глаз:

- Это всё моя вина… Эта шахта, это подземелье греха человеческого, гордыни и жестокости – всё это моя вина… Малыш, ты – ангел, посланный мне небом. Понял я… Понял грехи свои! Давай же, спасёмся. Я… Уж никогда не освобожусь от оков этих. Лишь тот свободен – кто пожертвует всё!.. Так стань же свободным.

И в тот же вечер – я сбежал.

В шахте прогремели взрывы. Тот порох, что он раздал людям – освободил всех из-под земли. Взяв меня, да самых преданных людей мы вышли к церквушке, которую старик построил в молодости, да там и остались. Затем, люди инквизиции пришли… И убили старика, а вместе с ним и тех, кто пошел за ним.

И лишь одно сказал мне старик, до гибели своей:

- Бог… Освободит тебя.

***

Я слишком долго верил в Бога и путь его. Слишком долго искал свободы, заковав самого себя в оковы.

Бог, коли есть ты, коли слышишь меня… Я отрекаюсь от тебя.

***

Обрыв. Толпа кричит за спиной. Впереди – бескрайний простор Славнодарского леса. По небу мирно плывут облака. Одинокая птица, летит высоко…

- …За сожжение Божьего дома, за разбойные нападения и греховную жизнь – эти люди, двадцать лет назад, сбежали из пещеры, где Бог мог исправить их души и освободить от грехов! Но они выбрали жизнь во грехе, жизнь отребья и ничтожеств. Так пусть познают они Божий гнев!

Ликование. Гнев. Ненависть. Воздух пахнет рассветом. Цепи вовсе перестали быть тяжелы. Полной грудью вздохнув, почувствовал я силы прилив. Подходил к концу путь мой. Мои поиски… Завершались. Люди, что когда-то были моими братьями и друзьями – должны были погибнуть… Это был последний мой шаг.

- Казнить!

Камни. Десятки камней полетели в нас. Один за другим – они срывались с края, пока не остался лишь я один. В низу, у скал, на острых камнях, я не увидел ни одного живого. Алая кровь окрасила камни.

И хоть камни попадали в меня, и хоть со щеки стекла красная капля, и хоть люди ненавидели меня – мой путь подошел к концу. Я – свободен.

Тут же вырывались крылья из спины моей, да разорвали цепи на осколки мелкие. Когда обернулся я к людям, не увидел в них ненависти и не увидел страха. Они все замерли… С надеждой в глазах.

- Внемлите же. Имя мое отныне Журавль. Я забываю свой дом, свою семью и себя. Коли вы ищете крыльев… Отправляйтесь за мною!

Шагнул я с обрыва, подхватили меня крылья – и улетел я, к небу, к птицам.

***

Мудрый и внимательный читатель сразу раскусит моё лукавство… Конечно же – не сам Ангел написал житие своё. Я – лишь один из многих, что восхитились жизнью такого великого человека и захотели обрести свободу. Я жил мелким писарем в столице, с превеликим удовольствием изучал древних Богов и их святилища, пока церковь не нашла записи мои и не сожгла их.

Эта кипа страниц, наспех перевязанная шнурком, последняя моя работа. Дань прошлой жизни, последнее деяние… Отброшу я грамоту и прописное перо, ради перьев в крыльях своих.

Я посчитал важным записать эту историю, для наших потомков. Такова история появления племени Дивов – самых свободных людей Славнодарии. История, что поведал мне Ангел лично, а я - лишь немного приукрасил.

После своего духовного воскрешения Ангел отправился к мировому древу, став защитником и охранником его, по повелению одной лишь своей души. К нему стали сходиться люди, да просить просвятить их, освободить.

И ежели ваша душа жаждет ответа на вопрос с начала повести этой – так отправляйтесь вы в путь. Найдите священную рощу. Отбросьте жизнь в оковах общества. И станьте – свободными!