Следствие вели...

Первым, что увидел Джон, была прядь волос. Из перекрученных на концах светлых волосков торчал обрывок ленты из тончайшего кружева. Если наклониться совсем близко, еще можно было ощутить тонкий аромат духов, но он терялся в смраде, заполнившем помещение. Джон не стал ничего трогать, выпрямился и пошел дальше по коридору. Он был странно пуст: ни портретов на стенах, ни оттоманок, чтобы гости могли дать отдых ногам.

На первый взгляд, здесь давно никого не было. Панели из темного дерева, покрывавшие стены от середины и до пола, в некоторых местах поседели от пыли. В одном таком пятне Джон скорее угадал, чем увидел отпечаток мужской ладони. А на ковровой дорожке с коротким ворсом заметил крошечный уголок игральной карты рядом с крошками пепла. Еще через три шага ворс сильно примялся в месте, где кто-то долго стоял на коленях.

Джон помедлил перед вмятинами, достал из кармашка жилета зубочистку и сунул в рот. Настоящие джентльмены носили в таких кармашках часы, но Джон первым поднял бы на смех любого, кто решит так его назвать. Да и часы в лесу не самая важная вещь. А вот зубочистки… Тонкая палочка впивалась острым концом в язык, мешая заснуть на охоте, а среди людей напоминала, что лучше лишний раз промолчать.

Коридор вывел Джона в большой зал, где его уже ждали: подтянутый мужчина в расшитом камзоле, белых чулках и длинном завитом парике по старинной моде. Особенно Джону, который четвертый день не мог даже побриться, не понравились чулки. Он перекинул зубочистку из одного угла рта в другой и ничего не сказал. Если грубить нанимателям, они могут и не заплатить.

Чулочник манерно кивнул Джону и жестом пригласил идти следом.

В этом зале убрались тщательнее. Паркет на полу блестел, краска на стенах не до конца просохла, но пахло здесь так же, как в коридоре – серой и дымом. Джон скривился; предупреждал ведь, что на экзорцизм больше не выезжает. Но через пару шагов широкая колонна перестала загораживать вторую половину зала, и Джон едва не сбился с шага.

В обитых бархатом креслах на позолоченных изогнутых ножках сидели трое. Справа блондин, закутавшийся в белоснежную ткань, слева брюнет в черном камзоле, который казался просто дырой в темноту. В центральном кресле сидел скелет.

Стоило Джону показаться из-за колонны, и костлявая рука поднесла к лицу линзу монокля.

– Это он? – прозвучал скрипучий голос, а челюсть скелета дернулась.

– Представитель горячей крови, – сказал чулочник, и Джон понял, что это представили его.

Провожатый показал, куда встать, и у невидимой черты перед креслами Джон увидел еще одного участника этого странного собрания. Шатен на полголовы обогнал Джона в росте и был одет с иголочки. Правда, Джон никогда не видел подобной одежды. Кожаные штаны обычно носили охотники, ходившие в земли индейцев, но материал этих брюк был выделан невероятно тонко. Обувь казалась слишком короткой для сапог, но высокой для туфель, и вообще на них не походила. Черный камзол был положенной длины – до колен, но из слишком толстой ткани, а вместо шелкового шейного платка незнакомец носил вязаный шарф.

Джон поймал взгляд шатена, чьи глаза на миг сверкнули рубиновым огнем. Вампир? Джон однажды ввязался в охоту на вампира и с тех пор старался держаться подальше от таких заказов.

– Стороны на месте, начнем, – просипел скелет.

Костяная ладонь взлетела и опала, у входа в зал послышалась возня. Джон обернулся. Пара скелетов ввела в зал трех рогатых демонов в изорванных рубахах. Джон отшатнулся, но за спиной предупреждающе зашипел вампир – Кожаные Штаны, и пришлось застыть на месте, собрав волю в кулак. Демонов толкнули на колени в двух шагах от Джона.

– Подсудимые обвиняются в сговоре, результатом которого стали азартные игры с целью завладения душами. Проигранные души не поступали ни в рай, ни в ад, то есть их вывели из-под учета, – проскрипел скелет.

Его коллеги в соседних креслах молча кивнули.

Один из демонов тонко заскулил, согнулся в три погибели, ударил лбом об пол.

– Свидетели, – спокойно сказал скелет в кресле и поднес монокль к пустой глазнице.

Джон обвел взглядом лица судей, не понимая, чего от него ждут. Сопровождавший его чулочник вполголоса подсказал:

– Можете подтвердить, что в этом месте проводились азартные игры?

Джон собрал все увиденное в одну картинку и снова повернулся к суду. Уважительно вынул изо рта зубочистку.

– Да, все признаки. Здесь было много людей, игры продолжались не один час. В коридоре жгли долговые расписки, участники дрались за карты.

– Подтверждаю, что все пострадавшие обращены в вампиров, – спокойно произнес Кожаные Штаны. – Членов клана, приложивших руку к организации игр, уже казнили по нашим обычаям. Новообращенные распределены по разным гнездам для адаптации.

Некоторые слова Джон раньше и не слышал, но суть понял: новых членов сообщества спрятали.

– Поторопились, – цыкнул зубом скелет. – Ну да ладно. Вина подсудимых доказана.

Правый и левый судьи вновь кивнули без лишних слов.

– Подсудимые приговорены к высшей мере, – бесстрастно огласил приговор скелет.

Тут уж заскулили все трое демонов. Тот, что первым ударился от пол, приложился к паркету еще несколько раз, уже сильнее, будто хотел проломить себе голову. Но скелеты-охранники вздернули демонов на ноги и потащили в центр зала. Демоны то перебирали ногами, скользя по паркету, то безвольно обвисали в руках конвоиров. За окном во всю стену полыхнуло, и Джон невольно повернулся в ту сторону.

Фасад напротив уже мало напоминал здание: из-под кровли по стенам лилась кровь прямо в гигантские языки пламени. В месте, где кровь и огонь встретились, возникло алое сияние. Его тонкие лучи протянулись через улицу, разлиновали оконное стекло и достигли демонов. Те распахнули рты в крике, но звука не было. Джона ослепила красная вспышка, а, когда он проморгался, в центре зала стояли только скелеты-конвоиры.

– Алчность этих двух видов нужно наказать, – заявил вдруг приятным баритоном судья в черном и указал на Джона и его соседа.

– И мы не можем пропустить столько душ мимо учета, – чуть нараспев добавил судья в белом.

– Тогда предоставим им самим добыть для себя прощение или кару. Представители горячей и холодной крови получают звания следователей, – подвел итог скелет и обратился напрямую к бывшим свидетелям. – Вам надлежит найти всех пропавших и восстановить их будущую прописку. Пока наводите порядок, даю вам чрезвычайные полномочия. Но не затягивайте.

Джон хотел возразить, но вспомнил демонов и передумал. Не успел он и рта раскрыть, чтобы попросить отсрочку, как все вокруг заволокло дымом. Джон привычно задержал дыхание, пытаясь рассмотреть за густой пеленой хоть что-то, но даже его острый глаз не помог. Легкие начали гореть от нехватки воздуха, Джон вдохнул… и туман – не дым – липкими щупальцами пролез в горло. У него не было запаха, и дышать он не мешал, но пропитывал все тело, делая его странно чужим.

Из серой пелены выступил чулочник, одобрительно посмотрел на Джона и тут же велел вампиру:

– Вдох.

Тот послушно втянул в себя порцию тумана; сразу поморщился. Видимо, поглощение разлитой в воздухе гадости было обязательным условием для работы. Потому что сразу после этого чулочник протянул новоявленным следователям по кругляшу. Джон сначала решил, что это монеты, но никакой дурак не станет делать монеты из стекла. Кожаные Штаны покрутил в пальцах тонкий прозрачный кругляш, а Джон не решился даже крепко сжать пальцы, чтобы не повредить вещицу. Похоже, она принадлежала самой Смерти: в центре тускло мерцало полупрозрачное изображение черепа. Джон не представлял, какой краской можно нарисовать такое.

– Прижмите к запястью, – сказал чулочник.

Джон покосился на вампира. Тот повернул руку тыльной стороной вверх и придавил кругляш повыше черного браслета из странного материала. Череп вспыхнул, кругляш растворился, и рисунок оказался прямо на коже.

Чулочник с ожиданием посмотрел на Джона, и он решился. Руку слегка обожгло; кругляш вовсе не растворился, а ушел под кожу. Раны не было, кровь не текла, даже след от ожога не появился, но Джон ощущал эту чужеродную блямбу. Череп мигнул и сменился тремя парами нулей, разделенными точками. А сверху и снизу этого ряда появились черный и белый кружки.

– Как только найдете упущенную душу, прикоснитесь к ней. Тело вернется в смертное состояние, и вы должны внести ее в один из списков.

Джон ожидал, что им дадут по листу бумаги – иначе, где составлять списки? Но чулочник только глянул на напарника Джона, видимо, проверяя, как тот усвоил задание. Дождался кивка и перевел взгляд на Джона. Он еще раз глянул на часы. Черная – в ад, белая – в рай? Похоже на то. Джон кивнул, что понял.

– На каждую душу вам даются сутки. Решение должно быть единогласным, – это чулочник произнес все тем же невыразительным голосом, но вдруг тон его сделался жестким: – И помните, это задание чрезвычайной важности.

Он шагнул назад и растворился в тумане. А Джону пришло на ум, что и они с Кожаными Штанами сами могут стать добычей красного луча, пожравшего демонов без остатка. Так что лучше послушаться чулочника и выполнить странное задание как можно скорее. Только как можно найти тех, кто уже даже не люди и кого так усердно спрятали?

Туман быстро таял, серая хмарь становилась прозрачнее, но вокруг ничего не появлялось. Даже зал с колоннами исчез окончательно. Вампир развернулся к Джону.

– Абердин, – представился он, но руки не протянул.

Имя показалось странным. Джон привык, что добрых католиков называли именами, взятыми из Библии. А это имя больше напоминало индейское, но он не мог припомнить, в каком наречии могло быть такое слово.

– Джон, – сказал он.

Напарник чуть скривил уголок рта.

– Абердин – это не имя. Город. Там живет тот, кто может знать адреса обращенных. Жил, – исправил сам себя напарник и внимательно оглядел Джона с головы до ног. – Или только будет. Из какого ты года, Джон?

То есть, в каком году родился? Что, будут выяснять, кто старше и кому командовать? Джон присмотрелся к напарнику. Лицо бледное, ни единой морщинки. Кожа не выглядит по-стариковски высохшей, но и сияния юности в ней давно нет. У мужчин с возрастом желтеют глаза от частой выпивки, и кончики пальцев – от постоянного курения, но у вампира не было ничего подобного. Значит, обратили его до того, как стал ровесником Джона. А сколько лет прошло с тех пор, знает только сам обращенный.

Спор с условно бессмертным может дорого стоить. Кто долго живет, тот и знает больше других. Вампир не особо удивился судилищу и штуке, которую выдал чулочник. Если он знает, как со всем этим управиться, может, до красного луча и не дойдет, а это Джону точно на руку. Так что он снова прикусил зубочистку и вместо ответа спросил:

– А ты?

– Из две тысячи тридцатого.

Такого Джон не ожидал. Еще раз обвел вампира взглядом. Теперь понятно, почему у него такой нелепый наряд. Джон невольно посмотрел на доставшиеся ему от не слишком удачливого военного сапоги, черные брюки из плотной ткани. Тяжелую кожаную куртку он расстегнул на выходе; шейный платок удачно прикрывал воротник почти свежей голубой рубашки. Его костюм совсем не походил на наряд вампира из будущего. Куда бы их не занесло с этим заданием, никто не скажет, что они действуют заодно. Но, может, это и к лучшему.

– Для удобства зови меня Адам, – сказал вампир.

Джон перегнал зубочистку из одного угла рта в другой. Не дождавшись ответа, вампир продолжил:

– Это должно действовать как хронограф, – он коснулся кончиком пальца светящегося черепа на запястье. – Выставим дату и начнем поиск.

Он прикоснулся еще несколько раз и повернул руку, чтобы Джон увидел, что нули сменились цифрами. Если он правильно понял слова Адама, искать список сбежавших душ предстояло в тысяча девятьсот девяностом году.