Следующий, заходите!

Скачущие по стенам пятна света Артур разглядел издалека, и сразу же пошёл крадучись, чтобы не спугнуть ночных визитёров раньше времени. Заброшенная поликлиника на отшибе всегда привлекала подростков, и бегать за ними, сопровождая погоню грозными окриками, было утомительно и бесполезно: легконогие мальчишки и девчонки моментально разрывали дистанцию и бесстрашно прыгали в лишённые рам окна. И что характерно, ни один за время работы Артура охранником даже не покалечился! Хотя старшие коллеги поговаривали, что им доводилось вытаскивать труп-другой из-под обвалившихся лестниц и из пустых лифтовых шахт.

Припомнив, как расположены кабинеты в восточном крыле, Артур ухмыльнулся. Так и есть! Очередное паломничество к кабинету Ларисы Чернопольской – врача и психопатки. Подросткам возле него как мёдом было намазано. Или на что там такие искатели приключений слетаются?

Бесшумно приблизившись к повороту коридора, Артур присел, скрытый выступом стены, и прислушался к тихому разговору. Всё было именно так, как он и ожидал. Кто-то дрожащим от едва сдерживаемого возбуждения голосом вещал о «подвигах» доктора.

— Чего странного, что терапевт убивала? Ну и что, что не хирург? Как будто только хирурги убивать могут… Она психолог знаешь какая была? А такая, которой все доверяют! Умела как-то подход находить ко всем. Советовала всякое.

Рассказчик прервался, чтобы отхлебнуть из бутылки, и продолжил:

— Вот придёт к ней бабка какая-нибудь. Ох, говорит, вот у меня тут бок колет, а тут рука немеет к жаре… А Лариса с ней побеседует, про пенсию послушает, про внучка-раздолбая… — раздался взрыв тихого смеха, но парень перекрыл шум, чуть повысив голос: — А потом она бабке и говорит! Есть, мол, народное средство. Ты, старушка, выпивай по утрам… ну, не знаю… Ну, допустим, по полстакана керосина! Или по столовой ложке.

— И что? — поинтересовался кто-то, усмехаясь.

Смех был натянутым, не до конца искренним, но рассказчик всё равно обиделся. Цыкнув зубом, он резко ответил:

— А то, что бабка начинала пить. И травилась медленно. И помирала. А на терапевта кто подумает, что это она такую хрень посоветует? Лариса и сама ещё попричитает: что же, мол, эти дуры делают? Кто же их надоумил?..

— Жесть… — растягивая гласные, протянул девичий голосок. — И много она так?..

— Человек пятьдесят вроде бы…

Второй парень, недавно смеявшийся над рассказом, тут же вмешался:

— Да какие пятьдесят? Лариса не меньше восьмидесяти до могилы довела! Я читал вот в газете, что она и своими руками бывало…

Подростки принялись спорить о количестве жертв, и Артур понял, что настало время действовать. Скоро незваным гостям наскучит торчать посреди гулкого коридора и они отправятся дальше бродить по зданию. Зло улыбаясь, охранник юркнул на лестницу.

Присев на корточки возле щербатых ступеней, он дождался, пока голоса в коридоре смолкнут и, достав из кармана фонарь в металлическом корпусе, постучал им по полу. Раз, два, три, четыре, пять… Размеренно, будто кто-то шагал с верхнего этажа.

Тут же раздался ожидаемый вопрос:

— Вы это слышали?..

Похоже, рассказчик, недавно пытавшийся пугать друзей историями о Ларисе-душегубке, сильнее всего напугал себя самого. Голос ощутимо дрожал, и Артур едва не залился смехом, представляя вмиг побелевшее лицо «сталкера». Ему пришлось даже укусить себя за запястье, чтобы сдержаться.

— Как будто… — неуверенно протянула девчонка. — Как будто на каблуках кто-то прошёл? Нет?

— Да откуда тут каблуки… — возразил «главный скептик» троицы, но сделал это так неуверенно, что не смог скрыть за возражением подступающую панику.

Выдержав небольшую паузу, Артур снова постучал фонариком и сразу же, ухватив рукой за единственную уцелевшую створку двери в коридор, с размаху грохнул ей об косяк. Девчонка завизжала. Кто-то из парней выматерился и, судя по звукам, уронил на пол стеклянную бутылку. И тогда Артур сделал финальный ход, не давая подросткам вернуть утраченное на миг самообладание. Набрав воздуха в лёгкие, он захохотал, визгливо и пронзительно, подражая ведьмовскому смеху из фильмов ужасов.

После такого завопили уже все трое. Не раздумывая, ринулись в противоположный конец коридора, к окнам. Благо, кабинет знаменитого в маленьком городке врача-убийцы находился на втором этаже. Не давая своим жертвам опомниться, Артур кинулся следом, громко топая ботинками по полу и пискляво выкрикивая бессвязные фразы. Когда он домчался до окна, смог различить лишь три фигуры, стремительно удаляющиеся от заброшенной поликлиники через кусты акации.

Охранник расхохотался снова, на этот раз по-настоящему, обычным своим голосом. Сунув руки в карманы форменных брюк, он метким пинком пустил в полёт через коридор оброненный одним из подростков фонарик с разбитым стеклом и, насвистывая весёлый мотив, направился обратно к лестнице.

Вот только дойти до неё не смог. Замерев на половине пути с поднятой для очередного широкого шага ногой, Артур пристально вгляделся в коридор и медленно тающие перед глазами разноцветные пятна. Пятна, оставленные вспыхнувшей на миг и тут же погасшей лампой в круглом плафоне. Той самой лампой, которой врачи зовут к себе в кабинет пациентов.

Той самой, под которой валялась оброненная подростками бутылка, из которой неторопливо вытекали остатки пенного напитка. Артур шумно сглотнул и опустил ногу на пол.

— Так…

Парень повертел головой, осматриваясь. В здании стояла тишина. Как обычно. Только шумели на ветру кусты, недавно потревоженные убегающими подростками, но то на улице.

— Блин… — выдохнул Артур, вспомнив, что старое здание уже много лет стоит без электричества. — Сам же фонарь пнул, вот он и мигает, наверное.

Разом повеселев, охранник расправил плечи… и всё равно постарался ускорить шаг. Не бежать. Просто пройти чуть быстрее обычного. Он же не испугался этого странного мигания, в самом деле! Просто фонарик моргнул, когда какие-нибудь контакты в нём замкнулись, и…

Лампа вспыхнула снова, залив коридор белым светом. Погасла и вспыхнула снова, коротко, три раза подряд. Как бывает, когда врач в кабинете теряет терпение и бьёт по кнопке, изо всех сил привлекая внимание пациентов. Артур замер, испуганно глядя на дверь кабинета номер 24. Того самого, в котором когда-то вела приём пациентов Лариса-душегубка, терапевт-психопат. Знаменитость Грачёвска.

Пригнувшись, охранник попытался тихо пробежать по коридору, прижав руки к груди и шепча молитвы, но мертвенный свет, снова брызнувший на стены, пригвоздил его к месту. Он едва не расплакался, когда из кабинета раздался голос. Вполне обыкновенный женский голос. Даже в чём-то приятный, несмотря на нотку лёгкого раздражения.

— Следующий, заходите! Заходите-заходите.

Артур захныкал, по-детски вытирая нос рукавом форменной куртки. Идти в кабинет было нельзя. Но и не идти отчего-то вдруг стало невозможно. Выпрямившись в полный рост и даже отряхнув одежду от пыли, парень направился к двери. Он вытянул вперёд руку, и его пальцы едва не свело судорогой, когда он коснулся металлической ручки. Одинокая слезинка скатилась по небритой щеке и капнула на куртку. Артур толкнул дверь…

Он сразу же узнал женщину, сидящую в кабинете. Она, та самая. О которой несколько месяцев подряд трубили все новости, от мелких газет до федеральных каналов. Врач, погубившая десятки жизней без всяких оснований. Застреленная при задержании прямо у себя в кабинете. Говорили даже, будто оперативник, ворвавшийся в кабинет, нарушил все возможные правила безопасности, открыв огонь прямо поверх головы сидящей перед терапевтом старушки. Старушки, организм которой был уже отравлен дрянью, которую она принимала по совету Ларисы…

— Ну, входите уже! — прикрикнула женщина в белом халате.

Артур шагнул внутрь… и замер на пороге, потеряв дар речи.

За окном кабинета весело чирикали птички. Яркие солнечные лучи заливали помещение, поблёскивая на стеклянных дверцах шкафов. Сквозь запах пыли и медицинского спирта едва пробивался слабый сладковатый аромат гнили… а может, и каких-нибудь экзотических духов. Перед глазами охранника на миг ожили картины из прошлого, которых он не мог видеть в реальности: тело женщины в белом халате, забрызганном кровью и мозговым веществом, отброшенное угодившими в затылок пулями, ударяется об оконное стекло. Оно не выдерживает и взрывается тысячами осколков, звонко стучащих о широкий подоконник. Воет упавшая на пол старуха, от страха не совладавшая с собственным кишечником. Густой металлический аромат крови смешивается со смрадом дерьма…

— Артур Камаринов, правильно?

Голос женщины разрушил морок. По крайней мере, один из них. Залитый ярким солнечным светом кабинет остался на месте.

— Ну, присаживайтесь!

Рука Ларисы-душегубки качнулась в воздухе, указывая на скрипучий стул. Охранник непроизвольно отметил аккуратный маникюр женщины, гармонирующий с неброским макияжем.

— Ко мне были какие-то подростки записаны, но их, я так понимаю, нет перед кабинетом?

Врач замерла, устроив подбородок на сцепленных пальцах, и Артур, успевший устроиться на стуле, беспокойно заёрзал.

— Ну, я их… Это… — парень прочистил горло. — Прогнал.

—Ясно, ясно… — терапевт вздохнула и пошуршала бумагами, раскиданными по столу. — Значит, приму вас вместо них, что уж теперь. А прогонять ребят зачем понадобилось?

— Ну, я же… Охранник?

Чем дальше заходил разговор, тем менее реальным казалась Артуру его прежняя жизнь. Он прогнал ребят, потому что он охранник. Но ведь они записаны к врачу? К какому ещё врачу, ведь он охраняет заброшенное здание… Но, если здание заброшено, откуда взялся этот светлый кабинет? И почему врач, погибшая несколько лет назад, сидит тут, как ни в чём ни бывало? Парень обхватил голову руками и сгорбился, упершись локтями в колени. Всё было таким зыбким...

— Голова болит? — участливо поинтересовалась женщина в белом халате.

— Не…

— Ну, на что в таком случае жалуетесь?

— Да я… — голос Артура звучал глухо. — Да ни на что не жалуюсь…

Врач всплеснула руками, откидываясь на спинку кресла.

— Как это? А на работу свою разве не жалуетесь?

Парень вскинул голову, удивлённо взглянул на врача. Мысли в голове путались, но подкинутая Ларисой-душегубкой зацепка вдруг заслонила их все. Артур мазнул ладонью по вдруг онемевшим губам и пробормотал:

— Ну, я же универ бросил в Питере ради этого, ради того…

— Ради того… — подхватила доктор.

— Ради того, чтобы за мамкой ухаживать. Она болеет у меня сейчас.

Лариса-душегубка понимающе покивала, поощряя парня продолжать рассказ.

— Вот… И пришлось работу искать…

— Поняли, что задержитесь тут?

— Ну да, я… Поначалу-то думал иначе будет всё. Планировал вернуться в Питер, отучиться, квартиру там купить, работать пойти…

Охранник замялся, глядя в пол и крутя пуговицу на рукаве форменной куртки. На глаза парня навернулись слёзы. Он не собирался продолжать рассказ, но доктор снова подтолкнула его:

— Артур, давайте серьёзно! С врачом – как на исповеди, всё до конца рассказывать!

— Да я просто… Просто… Думал, мамка быстро того…

— Что того? Что того, Артур?

— Ну… — парень задержал дыхание, как перед прыжком в холодную воду, и выпалил: — Помрёт!

Он вдруг разрыдался, размазывая сопли и слёзы по щекам.

— Да я не то имел в виду! Это, конечно, хорошо! Но вы и меня поймите… Она лежит, сама себя не обслуживает. Я с работы прихожу – и сразу за утку! А потом начинается: помой, покорми, прибери… А мне двадцать три года, между прочим!

— Гулять хочется? — понимающе спросила женщина и вдруг погладила Артура по затылку.

Охранник вздрогнул, но тут же расслабился. Пальцы врача оказались тёплыми и мягкими, прикосновения дарили покой и утешение. Он поспешно вытер глаза и повернулся к своей собеседнице.

— Хочется… — прошептал парень.

— И девочку красивую хочется, да? И работу приличную? Машину, квартиру…

Артур кивнул, чувствуя, что готов снова разрыдаться. Снова осознав, чего он лишается, проводя лучшие годы своей жизни с лежачей матерью, он ощутил такую горечь, что даже выразить её словами не мог.

— Ты не переживай, — проворковала Лариса, не переставая поглаживать его по затылку. — Это всё, конечно, сложно… Но нет ничего, с чем не могла бы справиться медицина!

И она улыбнулась. Широко и искренне. И Артур как-то сразу поверил, что именно так и есть. Что медицина поможет. Как бы там ни было.

— У тебя классический случай на самом деле.

Лариса отняла руку от затылка Артура, и он едва сдержался, чтобы не рвануться следом за ней, по-собачьи выпрашивая ласку. Но врач уже писала что-то в медкарте, которую подтянула к себе на столе, поскрипывая дешёвой ручкой в прозрачном корпусе.

— Ты, Артур, — продолжала она, не отрываясь от бумаги. — Слишком много на себя взял. Из лучших побуждений, но… но тут нужно, как минимум, двое, согласен? Один работает, второй ухаживает за лежачей матерью. Так нагрузка распределена примерно поровну, иногда можно меняться.

Парень, не удержавшись, громко хмыкнул. Разочарование было слишком уж сильным.

— Я понял… Только у меня нет денег на сиделку. И родных больше не осталось, кроме матери. Кого мне пригласить на помощь по-вашему?

Лариса снова улыбнулась и, отложив ручку в сторону, посмотрела на Артура так же, как родители смотрят на малышей, меряющих взрослые проблемы своей детской меркой.

— Я же сказала, что тут нет ничего, с чем не могла бы справиться медицина. Медицина, а не экономика или социология!

Артур, всё ещё не понимая, пожал плечами. Лариса вздохнула. Её руки скользнули под стол, она коротко пошарила в узком пространстве между столешницей и тумбочкой с бумагами. Лицо врача осветилось радостью, когда она извлекла на свет скальпель. Совершенно новый, ярко блестящий в лучах полуденного солнца.

— Вот, как раз на месте! — врач повертела инструмент в руке, демонстрируя Артуру его совершенную форму. — Вот с чем мы будем работать.

— Эм…

Охранник поёжился. Отголоски каких-то странных воспоминаний о коридоре заброшенной поликлиники, залитом белым светом сигнальной лампы, вспыхнули в мозгу, вызвав приступ тревожности, но тут же пропали, сметённые мягким голосом.

— Нам же нужно, по сути, два Артура, не так ли?

Парень неуверенно кивнул, принимая инструмент. Рукоятка легла в руку удивительно удобно. Металл ещё хранил тепло руки Ларисы, и Артур невольно улыбнулся.

— Ну, мне… — парень неуверенно взглянул на женщину в халате.

— Рекомендую резать вдоль… — доверительно прошептала она.

И Артур полоснул себя по животу сверху вниз, пропоров куртку и футболку. Разрез, к его удивлению, оказался совершенно сухим, ни единой капли крови не выступило. Боли тоже не было, только лёгкое тянущее ощущение в самом низу раны. Охранник глянул на врача, и та ободряюще ему кивнула: продолжай!

И Артур продолжил. Его руки замелькали вверх и вниз, полосуя кожу, жир и мышцы. Не было крови. Не было боли. Не было ничего, кроме чувства восторга, освобождения, и жаркого шёпота терапевта, склонившейся прямо над Артуром:

— Так… Так… Давай…

И Артур давал. Он резал и резал, то плавными долгими движениями, то, наоборот, короткими резкими ударами. Рана становилась всё глубже, так что парню приходилось даже придерживать разрезанную плоть пальцами, чтобы дотянуться лезвием до новых и новых слоёв своего тела.

Ему показалось в какой-то момент, что он почти достиг своей цели. Оставалось ещё немного – и дыра в животе стала бы сквозной. А там и до двух Артуров оставалось совсем немного. Охранник повернулся к Ларисе, чтобы похвастаться своими успехами… и замер, непонимающе уставившись на женщину. Она вся была в крови. Череп имел неправильную форму, и парень сразу понял, что это последствия попадания в голову терапевта пули. Поглядев на парня своими мутными мёртвыми глазами, врач-убийца улыбнулась.

Мир мигнул, когда иллюзия рассеялась. Болевой шок был так силён, что Артур не сразу осознал, что случилось. Он вдруг снова оказался на дежурстве. Сидел, крепко сжав в кулаке осколок оконного стекла. Охранник лишь раз глянул вниз, чтобы увидеть, как его кишки, будто медленно разматывающаяся верёвка, ползут из огромной дыры в животе по коленям, и его сердце остановилось. Парня обнаружили утром, сидящего в той же позе и с выражением бесконечного удивления на лице.