Следы на рукояти

Ночью Брэйвену снился огонь.

Он горел сам — руки, ноги, грудь — и не чувствовал боли. Только тепло, ровное, уютное, как от печки в мороз. А вокруг плавали льдины, и на каждой льдине стояла Нэя в своей высокой шапке и смотрела на него вороньими глазами.

— Ты горишь, — говорила она. «Горишь, горишь» — раздавалось со всех ртов.

— Я знаю.

— Это неправильно. «Правильно» — раздавалось со всех ртов.

— Я знаю. — Брэйвен пытался отвечать спокойно

— Но мне не страшно. «Но, но, но…»

— А мне страшно, — хотел ответить он, но не успел.

Проснулся от того, что мать трясла за плечо.

— Вставай, соня. Проспишь всё на свете.

Брэйвен сел. В комнате было серо, за окном едва брезжил рассвет. Он ощупал себя — руки целы, ноги целы, никаких ожогов. Сон, всего лишь сон.

— Ты чего такой бледный? — мать вгляделась в лицо. — Заболел?

— Нет, мам. Нормально.

— Не похоже. Может, не пойдешь сегодня? День отдохнешь…

— Пойду. Кто мне заплатит, если не пойду.

Парень встал, натянул одежду. Уже обычная. Кирка стояла в углу, прислоненная к стене. Брэйвен взял ее и замер. На деревянной рукояти, там, где он держался вчера, остались темные следы. Ожоги. Будто рукоять нагревали долго и сильно.

— Что это? — спросил он вслух.

— Чего? — отозвалась мать из кухни.

— Да нет, ничего. Кирку смотрел.

Парень провел пальцем по следам. Дерево почернело, но не обуглилось — именно оплавилось, как пластик, которого здесь отродясь не водилось — только у дворян. Брэйвен поежился. Магия. Вчера он держал кирку, когда жег червя. Неужели жар был такой силы, что дерево потекло? Вообще возможно ли такое?

— Есть будешь? — крикнула мать.

— Ага.

Брэйвен вышел в кухню, сел за стол. Мать поставила перед ним миску с кашей — сегодня с кусочками мяса, праздник. Сама села напротив и уставилась на него тем же взглядом, что и вчера, и позавчера.

— Мам, хватит смотреть.

— Не могу, — сказала она тихо. — Ты меняешься, Кукушонок. Я вижу.

— С чего ты взяла?

— Лицо другое. Взгляд. Раньше ты был… ну, как все. А теперь будто светишься изнутри.

— С голодухи свечусь, — буркнул Брэйвен, утыкаясь в миску.

Мать вздохнула, но ничего не сказала.

На остановке молодой скольщик встретил Нэю. Она стояла, вжав голову в плечи, и куталась в старый тулуп. Шапка на этот раз сидела особенно широко — будто Нэя специально ее нахлобучила поглубже, чтобы спрятаться.

— Привет, — сказал Брэйвен, подходя.

Нэя вздрогнула. Обернулась. В глазах — всё тот же страх, что и вчера.

— Привет, — ответила еле слышно.

— Ты чего?

— Ничего. Всё нормально.

— Не похоже.

Девушка отвела взгляд. Гравитранспорт как раз подошел, они загрузились в летающий вагон. Ехали молча, стоя плечом к плечу. Брэйвен чувствовал, как Нэя дрожит. От холода или от страха — непонятно.

В конторе их встретил красный нос.

— О, герои! — ухмыльнулся он. — Слышал, вы вчера червя завалили на Третьем Южном?

— Откуда? — насторожился Брэйвен.

— Стивен рассказал. Он всегда всё знает. Молодцы, кстати. Тот червь старый был, опасный. Давно его надо было…

— Мы сегодня туда же, — перебила Нэя. — Добивать. Добирать. Скалывать.

— Добивайте, добивайте. Свитков побольше берите. Стивен выдаст.

Подростки спустились вниз. Смотритель Стивен сидел в своей будке и читал книгу — на этот раз какую-то потрепанную, с непонятными значками на обложке.

— А, Кукушонок, — сказал он, не поднимая глаз. — Нэя. Как спалось?

— Нормально, — буркнул Брэйвен.

— А мне вот не спалось, — Стивен поднял глаза. Странные у него были глаза — желтоватые, с вертикальным зрачком. Брэйвен раньше не замечал. Или это свет так падает? — Думал о вас. О тебе, Кукушонок, особенно.

— Обо мне?

— О тебе. Ты вчера силу показал. Силу, которой у людей не бывает. И теперь думаешь, что делать дальше.

Брэйвен напрягся. Нэя рядом замерла, вжала голову в плечи.

— Я не знаю, о чем вы, — начал Брэйвен.

— Знаешь. — Стивен перебил мягко, но уверенно. — И Нэя знает. Она вчера видела. И теперь боится. Боится тебя, боится за тебя, боится того, что будет дальше. Правильно, Нэя?

Нэя молчала. Только сильнее вжала голову в шапку.

— Не надо бояться, — продолжил Стивен. — То, что в тебе просыпается — это не проклятие. Это дар. Просто дар, с которым надо научиться жить.

— Откуда вы знаете? — выдохнул Брэйвен.

— Я много чего знаю. — Стивен захлопнул книгу. — Иди работайте. Потом поговорим.

Смотритель снова уткнулся в чтение, давая понять, что разговор окончен.

Брэейвен и Нэя пошли в темноту. Долго шли молча, пока не углубились в Третий Южный настолько, что голоса сверху стихли. Здесь, внизу, пахло гарью — вчерашний червь еще дымился где-то в глубине. Никак не хотел снизойти на нет.

— Он прав, — вдруг сказала Нэя.

— Кто?

— Стивен. Я боюсь. Не тебя — того, что будет.

— А что будет? Выгонят меня?

— Не знаю. — Она остановилась, повернулась к нему. В темноте ее глаза светились странным светом — отражали далекие огоньки. — Ты вчера червя сжег. Голыми руками. Я такого никогда не видела. Даже Цикары, которые к нам спускаются, свитки жгут. А ведь они телепаты, сверхслышащие. А ты — сам.

— Я не знаю, как это вышло… Но я не Цикар. Точно.

— А если выйдет снова? Если ты случайно меня сожжешь? Или кого-то другого?

Брэйвен промолчал. Он и сам об этом думал.

— Я не хочу тебя бояться, — тихо сказала Нэя. — Ты единственный, кто… кто смотрит на меня как на человека. А не как на дуру в дурацкой шапке.

— Ты не дура. Ты красивая — Брэйвен ляпнул не подумав.

— Я знаю. Но все так думают. Что… — Она вспыхнула — я…

— Не дура — повторил Брэйвен.

— Вот это я и не хочу терять.

Нэя подошла ближе. Совсем близко. Брэйвен чувствовал ее дыхание — теплое, частое.

— Пообещай мне, — сказала она.

— Что?

— Что не станешь другим. Что останешься собой. Даже если вся эта магия… даже если ты окажешься кем-то великим… пообещай, что не забудешь, кто я.

— Нэя… Что ты…

— Пообещай. — Девушка пыталась казаться взрослой.

А он смотрел в ее вороньи глаза и видел в них отражение своего лица. Своего и еще чего-то — чего-то, что горело изнутри, как вчерашнее пламя.

— Обещаю, — сказал Брэйвен.

Хоть сам не знал, сможет ли сдержать слово.

Добивать червя оказалось проще, чем они думали. Вернее, добивать не нужно, только убрать. Тушa лежала на дне провала, скорчившись, обугленная. Брэйвен спустился по веревке — Нэя страховала сверху — и поджег остатки одним касанием. Пламя вырвалось само, без усилий, будто только и ждало команды.

— Получается? — крикнула Нэя.

— Ага. Горит. Вкусно пахнет

— Поднимайся давай. Жутко тут.

Брэйвен поднялся. Они еще несколько часов скалывали лед по краям провала, укрепляли стенки, чтобы не обвалилось. Работали молча, но молчание было спокойным, почти уютным. Брэйвен то и дело ловил на себе взгляды Нэи — изучающие, но уже не испуганные. Так смотрят на новый гравитранспорт или кабинет.

К вечеру, когда подростки вымотались так, что еле стояли на ногах, Нэя вдруг сказала:

— А покажи.

— Что?

— Ну, это. Магию. Как ты это.

Брэйвен огляделся. Вокруг только лед, темнота и редкие магические светильники на стенах.

— Зачем?

— Хочу увидеть. Не в бою, не когда страшно. А просто… красиво.

Брэйвен поднял руку. Сосредоточился. Представил огонь — маленький, ровный, как пламя свечи. И на ладони вспыхнул огонек. Желтый, с синей сердцевиной, совершенно живой.

Нэя замерла. Смотрела не дыша.

— Красиво, — выдохнула наконец. — Вот бы мне…

— Держи.

Он протянул руку. Огонек перепрыгнул на ее ладонь. Нэя вздрогнула, но не отдернула. Смотрела, как пламя танцует на ее коже, не обжигая.

— Как ты это делаешь?

— Не знаю. Просто хочу — и получается.

— А больно?

— Нет. Тепло.

Нэя поднесла огонек к лицу. В его свете ее глаза казались бездонными, а бронзовая кожа светилась изнутри.

— Красиво, — повторила девушка. И посмотрела на Брэйвена. — Ты тоже красивый.

Он смутился, отвел взгляд. Вот ещё. Мужчины не красивые.

— Ладно, хватит, — сказал, забирая огонь обратно. — А то свитки есть.

Нэя усмехнулась:

— Тебе-то зачем свитки? У тебя свои силы.

— Свои не всегда удобно. Если все узнают — проблем не оберусь. Просто убьют. Срединник с магией это не шутка.

— А кто узнает? Я молчу. Стивен, кажется, и так знает. Остальные… остальным не до нас.

Бригадирша была права. Внизу, в темноте, среди льда и нечистот, им никто не мешал. Здесь был их мир — маленький, вонючий, опасный, но молчаливый.

Наверх поднимались, когда смена давно закончилась. Красный нос уже ушел, контора закрылась. Только Стивен сидел в своей будке и читал при свете магического фонаря.

— Задерживаетесь, — сказал он, не поднимая глаз.

— Работали, — ответил Брэйвен.

— Вижу. — Стивен поднял голову. Посмотрел на них долгим взглядом. — Нэя, иди. Мне с Кукушонком поговорить надо.

Нэя замерла. Вцепилась в Брэйвена взглядом.

— Серебряный — Стивен бросил девушке серебряную монету.

Та с жадностью поймала… Но не отвела взгляд от Брэйвена.

— Иди, — тихо сказал он. — Я догоню.

Нэя ушла. Брэйвен остался стоять перед будкой.

— Садись, — Стивен указал на ящик рядом.

Брэйвен сел. Стивен закрыл книгу, отложил в сторону.

— Ты знаешь, кто такие Цикары? — спросил он.

— Правители. Высшие.

— Не совсем. Цикары — это те, у кого сила проснулась. Но не все из них — высшие. Есть те, кто застрял.

— Застрял?

— Есть путь, Кукушонок. Путь развития. Человек может стать Цикаром. Цикар может стать Икаром. Икар может стать Каром. Правителем правителей. Но не все проходят этот путь. Многие остаются на полдороге — соблазняются властью, деньгами, почетом. И застревают навсегда.

— А я?

— А ты — в начале пути. Твоя сила проснулась рано. Очень рано. Обычно это происходит позже, после обучения, после подготовки. А у тебя — само, в бою.

— Это плохо?

— Это не плохо и не хорошо. Так вышло и тебе жить так. Теперь надо учиться. Контролировать. Иначе сила сожжет тебя изнутри. Бам! И нет Кукушонка.

Брэйвен молчал. Слова Стивена падали в душу тяжелыми камнями.

— Кто вы? — спросил он наконец. — Почему вы это знаете? Вы Цикар?

Стивен усмехнулся. И вдруг — Брэйвен готов поклясться, что это не игра света — его глаза вспыхнули золотом. На мгновение. А потом снова стали обычными.

— Я тот, кто смотрит, — сказал он. — Тот, кто ждет. Тот, кто помогает таким, как ты, не сломаться на старте.

— Таким, как я? Нас много?

— Достаточно. Но ты особенный. Я это сразу понял. Кукушонок может стать орлом даже в гнезде грызунов. Запомни эти слова.

— Я их уже слышал… Не помню где…

— Значит, запомни еще раз. Иди. Нэя ждет. И не бойся своей силы. Бойся того, что ты с ней сделаешь.

Брэйвен встал. Напоследок обернулся:

— Стивен… вы грифон? В сказках грифоны все знают, охраняют — парень смеялся со своих слов — Правда они совсем звери.

Но Стивен замер. Потом медленно поднял голову. Улыбнулся — широко, почти хищно.

— Догадливый, — сказал смотритель. — Я много знаю — он закивал головой — и если не слушаться — зверь. Иди, Кукушонок. Увидимся.

Наверху ждала Нэя. Она стояла на морозе, вжавшись в стену, и дрожала.

— Что он сказал? — спросила сразу.

— Много чего. В том числе глупости. Потом расскажу.

— Ты… ты в порядке?

— Да. Кажется. Сам тоже… назвал его грифоном — Брэйвен посмеялся.

Нэя подошла, взяла его за руку. Рука у нее была холодная, но пальцы сжимали крепко.

— Проводи меня, — попросила тихо.

— Провожу. Девушек же стоит провожать.

Подростки пошли через ночной город. Редкие гравитранспорты проплывали в вышине, освещая улицы призрачным светом. Нэя жила далеко как и он — в старом доме на краю рабочего квартала.

У подъезда остановились.

— Зайдешь? — робко спросила Нэя.

— Поздно уже.

— Мать спит. Она все равно ничего не слышит. Ничего не думает. Как овощ. Классный сожитель, да? -Нэя не то шутила, не то жаловалась.

Брэйвен колебался. Что-то в ее голосе было… зовущее. И пугающее.

— Не сегодня, — сказал он. — Завтра работа.

Нэя кивнула. Отпустила руку.

— Ты обещал, — напомнила она.

— Помню.

— Не забывай.

Девушка скрылась в подъезде. Брэйвен постоял еще немного, глядя на темные окна. Потом развернулся и пошел домой — пешком, через район.

В кармане звенели медяки. Хоть и не серебряный, но тоже хорошо. В груди горело пламя. Сознание крутило слова Стивена: «Кукушонок может стать орлом даже в гнезде грызунов».

Он не знал, что это значит. Но чувствовал — скоро узнает.

От автора

Давно хотел опубликовать Брэйвена. Только сейчас решился