Следы потухших огней

Группа археологов, как обычно, раскапывала поселение. Проникая слой за слоем, они обнаруживали новые скелеты, строения, предметы. Это целое поселение, и чем дальше раскопки, тем больше тайн открывалось исследователям. Команда стала обсуждать находку.

— Мы нашли что-то жуткое, — сказал председатель экспедиции. Поправив очки, тот осматривал осколки камней и строений.

— А как такое могло быть в глубокой древности? Бомба бронзового века?

— Главное, убедиться, что всем голову не напекло под палящим солнцем. Пойдёмте, отдохнём немного.— Ну вы видели, видели?! Мы ещё подобного не видели!

История, оставившая шрамы на земле, началась давным-давно… Когда ещё человек жил в единстве с природой. Ещё не было ни городов, ни письменности, но люди уже поклонялись духам и совершали обряды. В плодородной долине располагалось множество поселений, которые то торговали друг с другом, то боролись. И в одном из них жила девушка Мата. Уникальное создание, потому что после одного момента… всё пошло не так.

Мужчины племени охотились и пахали, а женщины вели хозяйство. Жизнь была тяжёлой, трудиться приходилось с рассвета и до заката, люди рано отправлялись в подземный мир… Если не погибали раньше при нападении других племён. Тем не менее, земля давала хороший урожай, и поселение понемногу развивалось.

Мата, как обычно, шила одежду, тем более, что многочисленным братьям требовалась постоянно обновлять поношенные одеяния. Однако шитьё прерывали сильные головные боли. В этот момент было невозможно думать ни о чём. Боль резко усиливалась, полыхая вспышкой в глазах, но затем постепенно ослабевала, покидая голову. Не помогали ни мази, что втирали в кожу, ни травы, собранные знахарками, запах которых разносился по всему дому.

Изнывая от боли, Мата пошла к самому мудрому человеку в окрестности. Шаман Кем-Тоол жил отдельно от всех на большом холме, дабы люди не мешали общаться с местными духами.

Взобраться на вершину холма было непросто, и Мата чувствовала себя выжатой. Шаман сидел на вершине и общался с кем-то перед костром. Все жители считали его странным, но… может быть, это единственный шанс на спасение?

Дождавшись, когда шаман обратит на неё внимание, Мата обратилась к нему:

— О, мудрейший Кем-Тоол, помогите мне!

— Садись, дочь моя. Рассказывай о том, что беспокоит, выверни всю душу, — спокойно сказал шаман.

— Меня беспокоит головная боль. Постоянно появляется как из ниоткуда, мучает меня, и затем затухает.

— Духи тела и души помогут нам, — сказал шаман, — Ко мне часто приходят те, кто отчаялся, а затем обретают надежду.

Бубен блеснул в руках шамана. Он начал что-то кричать и бить в него в такт хаотичным движениям. Наконец, тот остановился, перестал бить в бубен и обратился к Мате:

— Духи говорят, что это «проклятие болот», — сказал Кем-Тоол.
Мата не знала ни о чём подобном.

— Когда ты была на болотах? — пуская дым, спросил шаман.
Воспоминания нахлынули дико, с болью, со страхом.

— Да, это началось, примерно когда мне было пять лет, я пошла в лес с отцом. Но он отошёл от меня, и я заблудилась. Он не откликнулся на крик, но звери начали смотреть… как-то страшно! Я ходила по лесу, но земля стала засасывать… Едва не утонула в болотах, но меня спасли. И после этого, стала чувствовать настроение змей, ящериц, лягушек, и даже слышала, что говорили! Я до сих пор могу говорить с ними…

— Ого, как интересно. Спасибо, дочь моя, — ответил шаман.

Мудрейший Кем-Тоол снова стал бить в бубен, но теперь тот был повёрнут тёмной стороной, а не светлой.

— В каждом человеке есть светлая и тёмная сторона. И бубен тоже имеет две стороны. Нельзя надеяться лишь на белую, светлую сторону, и приходится обращаться к тёмной, чёрной стороне.

— Тёмный дух сознания гласит, что тебе нужно пойти на болота. Иди туда и услышь тех, кому нужна помощь.

Мата удивилась, но не подала виду.

— Благодарю вас, о мудрейший, — поклонилась Мата и ушла из юрты.

Небо затянуло тучами, пошёл дождь. Девушка боялась, что упадёт в грязь, так как холм стал скользким, но ей удалось остаться чистой. Мата пошла в лес.

В густых лесах было много дорог, животных и растений. И куда приведёт одна из таких дорог? Почти весь день Мата провела в лесу, вслушиваясь в звуки леса. Шелестели листья на ветру, тёк ручей, чирикали птицы. И всё же ничего, что бы напоминало крик о помощи.

Девушка подумала, что всё это бесполезно, и лучше идти домой, снова сесть за шитьё и кройку, но раздалось глухое «Спасите…».

Мата замерла, чтобы убедиться, что не послышалось. Но мягкий хриплый голос снова зазвучал. Она пошла на звук. И дошла до источника. Она увидела небольшого ящера, зажатого в складках змеи, сидящей на дереве, и готового, кажется, умирать. Имин, дух жизни, постепенно вытягивает душу из маленького тела. Но Мата полна решимости помешать убийству. Резким движением хватает змею за скользкий хвост.

— Аааааа! Больноооо!!! Отпусти, мразь!! — шипит змея, показывая острые зубы. К счастью, они не содержат яда.

— Отпусти его! Отпусти, и иди дальше, — заявила Мата.
Змея уползла восвояси, а на земле лежал маленький ящер, еле движущий лапами в воздухе. Выпуклыми влажными глазами он смотрел на свою спасительницу, а затем отключился.

— Держись! Скоро помогу. Отнесу домой, вы́хожу, — сказала Мата, беря его в руки. Он без труда поместился в небольшую женскую ладонь.

Мата побежала домой в свою деревню, разбрасывая грязь под капли дождя, хлеста ветра и ударов молнии.

Промокшая, усталая, она прибежала в хижину. Её встретил привычный плач братьев. Мата очень пожалела, что у неё нет ни одной сестры.

— Где тебя носило? — строгим голосом спросил отец, — Дождь повсюду, а братья не кормлены. Рядом лежала куча свежей рыбы, что принёс отец. Сам же он сушил грубые шкуры у костра, которые при помощи умелых женских рук превратятся в тёплую, удобную одежду.

Девушка не знала, что ответить. Можно было сказать, что ходила за травами…

— Скоро настанет зима. Нам нужно больше запасов мяса и ягод. Вот что это? — отец схватил ящера.

— Не трожь его! — крикнула Мата.

— Да этот хлипкий житель болот совсем бесполезен. Его ведь даже на мясо не разделаешь! — тряся животное в кулаке, гневно ответил отец.

— Пап, но он не предназначен для еды, — крикнула девушка. Ох, бедный ящер. Из огня да в полымя…

— Подумай лучше о нас, о братьях, о семье… — стал упрекать отец, но в дверь постучались. Послышался незнакомый Мате голос.

— Боже, у нас, кажись, проблемы куда посерьёзней, — выпалил отец и пошёл к двери.
Он бросил равнодушно животное на пол. Мата сумела поймать ящера в ладонь, распластавшись по полу.

Она зашла в угол, где лежали уже знакомые платки, нити и костяная игла. Мать же безмолвно разделывала рыбу. Когда её обработают в огне, та будет храниться дольше.

Мата думала о своём новом питомце. И о своём положении. Мужчины могли больший шанс не дожить до старости, а женщина была, по сути, приложением к мужчине.

А новости неважные. Вождь приказал всем мужчинам, способным держать оружие, собраться на рынке. Враждебное племя снова напало на деревню, и судьба проигравшего незавидна — смерть или увод в рабство.

— Настал тот момент, когда мужчины должны встать на защиту родной земли, — сказал отец, обнял жену, Мату, всех братьев.

Вит, как его звали, был ветераном нескольких битв. Его сила и слава была легендарной. Грузное тело по прошествии времени несколько одряхло, но говорят, что он мог поднять двух бойцов его же веса.

Все члены семьи, включая даже немощную тётку Маа-Кем, попрощались с ним. Тот взял бронзовый топор и деревянный круглый щит и вышел из дома, но все хранят, что он вернётся обратно.

Отец, уходя, как будто унёс часть жизни, а на его место пришла пустота. Тут Мата и вспомнила о своём питомце, которому нужно устроить пристанище, а заодно защитить от посягательств со стороны братьев.

Но как его назвать? Хорошее имя долго не приходило в голову, но наконец решила звать Баяром. Ящер получил название в честь её дяди, отошедшего в лучший мир. Тот постепенно пришёл в себя и уже обследовал комнату, обнюхивая всё вокруг. Мата почесала его ярко-жёлтое, как само солнце, брюшко, он забавно помахал чешуйчатыми лапами. Она дала ему рыбный бульон. Капля за каплей Баяр жадно глотал воду жизни.

Когда дождь закончился, девушка создала для него отдельный ящик, насыпала мягких трав. Пусть отдыхает.

Так прошло примерно полугода в заботах и делах. Нападение было отбито, и отец вернулся домой, с ранами и шрамами, но, к счастью, живым. Про ящера никто уже не вспоминал, считая странным увлечением, но не более того. Мата добросовестно исполняла обязанности по дому, собрала много урожая и ягод, а головная боль больше не появлялась. Баяр всё рос и креп, уже скоро его рост вышел за пределы среднего. Но он продолжал расти, встал на задние лапы, и ел всё больше насекомых.

Отец сообразил, что его можно использовать в качестве тягового животного. Он может вспахать огород, собрать урожай и не только. Казалось, что питомец принесёт весомую пользу. А Мата души не чаяла в нём, несмотря на то, что тот вскоре сравнялся с ней ростом. И как прокормить такого?

Диковинный питомец привлек внимание других жителей. Множество глаз вылупились около забора, чтобы посмотреть на пашущую гигантскую ящерицу. Баяр неаккуратно орудовал плугом, хотя в первый раз вообще едва не отсёк себе лапу. Скот опасался непонятного обитателя. Но несмотря на приручение, общаться он смог лишь с Матой. Остальные не могли его понять. Иногда он убегал в лес для прокорма, и у семьи возникли сомнения в пользе ящера. Однако жители селения оценили.

Однажды к воротам пришла знакомая с детства подруга Маты. Ящерица в её руках трепыхалась, тщетно пытаясь вырваться на свободу.

— Привет, Мата. Слава о тебе и твоём питомце разошлась далеко за пределы хижины. Я хочу, чтобы ты взяла вот этого прекрасного ящера. Помощник в хозяйстве очень пригодится, — сказала она красивым голосом.

— Я уже не уверена, Ана, — ответила Мата, — Попробуй прокорми его…
Мата потупила глаза.

— Но если ты желаешь, то конечно, возьму к себе, — неуверенно сказала девушка, беря животное. «А Баяр не станет ревновать?» — задержалась мысль у Маты.

То оказался желто-бурый геккон, мило дергавший язычком.

Дальнейшее было совсем неожиданным. Люди смекнули, что к чему, и стали давать всё больше ящериц и жаб на опеку. Но вскоре Мата перестала принимать зверей.
Братья помогали ухаживать за ящерицами, но рептилии убегали, гибли или просто отказывались расти больше, чем предначертано природой. Результат не оправдал ожиданий. Баяр относился к новым обитателям настороженно, но без опаски, видимо, желая найти друзей.

В дом его не впускали. «Животное должно жить среди животных!», — грозно бросил отец. Никто не пререкался с ним, ибо он — истинный хозяин дома.

Но чем дальше, тем хуже…

— Я голоден! Я хочу есть! — кричал Баяр, показывая на пасть. Он пнул забор, из-за чего тот покосился.

— Но мы не можем ничем помочь… — в расстройстве ответила Мата, — на болотах много еды, так или туда.
Баяр в ответ перекусил курице шею. Окровавленная пасть стала предзнаменованием зловещих событий.

Мата впала в оцепенение от случившегося. Даже вся ферма, до того весело галдевшая, затихла. Хлопнула дверь. Оттуда вышел отец. Топор в руках не предвещал ничего хорошего, а на лице повисла зловещая гримаса. Обуреваемый яростью, он крикнул: «Пусть чудище валит на болота! Ему у нас не место!». Мата не знала, что делать. Отец бежал на Баяра.

— Подождите! Не надо! — отчаянно крикнула девушка со слезами на глазах.
Ящер почувствовал угрозу, вырвал дверь сарая, намереваясь использовать её как щит. Вилы послужили оружием. И тут уже не ясно, кто опаснее. Вит резко остановился на расстоянии вытянутой руки от Баяра. Отец блеснул от пота, грузное тело уязвимо перед оружием. Ящер был настроен серьёзно, Мата готова проваливаться под землю.

— Ну что? Устроим дуэль? — спросил отец, — Мата, раз ты умеешь общаться с этим существом, скажи, что после полудня состоится дуэль, раз сам не хочет уходить.

— Пап, ну так не должно быть, я не перенесу этого, я же люблю вас… — Мата не понимала, что делать. С тяжёлой душой та повалилась на землю. Сверху её осматривал гусь, но ей было всё равно.

— …пойду лучше воевать! — глухо донесся голос Баяра.

Кое-как она дошла до дома. Но теперь он не казался чем-то родным, хотя со вчерашнего дня ничего не изменилось.

Старушка Маа-Кем беззаботно покачивалась у камина.

— Иди ко мне, кровинушка моя, — слабо послышался голос.

Мата медленно подошла к ней. Тётя была единственным родственником, кому девушка безраздельно доверяла. Казалось, она всегда была старой, как только Мата помнит тётю. Маа-Кем любила рассказывать истории. Говорили, что тётя была посвящена в премудрости шаманского искусства.

— Тебе удалось неосознанно пробудить малоизученную магию аватаров. Когда-то волшебники любили выращивать больших и страшных животных, вкладывая туда эмоции. Например, ярость. Такие питомцы были страшными чудовищами, наводившими ужас на жителей окрестных селений.

Тётя рассказывала самым спокойным голосом, который только мог быть в мире. Казалось, что даже пыль не шевелится, только язычки пламени гуляют в печи.

— Знай, что ты вложила свою любовь к нему, — ответила тётя.

— А почему же он вырос злобным? — спросила Мата.

— Он не злой, ему просто здесь неуютно. Он не привык жить среди людей. Да, природа для него — лучшее место.

Мата задумалась.

— А как его отпустить на свободу? — спросила она.

— Это и просто, и одновременно сложно для слабого духом человека… Надо перестать вкладывать в него мысли и эмоции, и тогда… Он уйдёт, оставив добрые воспоминания.
Мата просто сидела перед костром. Чешуйки пламени плясали танец, отражая само непостоянство и движение жизни. Всё может измениться в любой момент.

Солнце встало совсем высоко. Мата с величайшим трудом встала и медленно пошла.

— Погоди, ещё кое-что… — вспомнила Маа-Хем.

Мата вслушалась.

— Я чувствую некую тёмную сторону вокруг Баяра. Он может быть сам не свой. Будь осторожна.

Наступил полдень, и вот подходит обещанная битва. Битва, после которой останется только один выживший. На одном конце лужайки — ящер с острыми зубами и когтями, а с другой — Вит, отец Маты, в кожаном доспехе и с топором.

Девушка только смотрела на подготовку к битве, изнывая от бессилия. Один из друзей отца выступил секундантом. Братья разжигали огонь, чтобы посвятить эту битву верховному духу крови.

Пока проходит подготовка, Вит подошёл к дочери.

— Мата, к тебе есть важный разговор. После битвы обсудим.

Неподалёку, за забором, Мата увидела Ану, ту, что давала ей геккона на приручение. Но и он не мог скрасить горечь положения.

— Отец, может, не надо? — спросила дочь, — Я готова отпустить его. Там, на природе ему будет лучше.

— Нет, надо. Сотни, тысячи лет мы боролись против чужаков. Так и мы не посрамим память предков! — отец был непреклонным.

Мата поняла, что пора действовать. Надо обратиться к вождю, чтобы он забрал Баяра к себе и воспитал как воина. И Ана, дочь командира, очень бы помогла.

— Привет, Ана, — сказала Мата.

— Привет… — Подруга одобрительно улыбнулась.

— Сейчас мне, как никогда, нужна помощь, — попросила Мата, — Баяр бы мог с доблестью защищать нашу землю, а теперь они убивают друг друга. Пусть вождь их остановит!

— Хорошо, я скажу ему, — заверила Ана.
Мата не могла не думать, как она изменилась. Круглое лицо стало более угловатым, смуглые чёрные волосы придавали неотразимый шарм. Только вот несколько зубов пропало. Впрочем, это обычное дело в поселениях.

«Теперь мне под силу управлять событиями, защищать любимых», — подумала Мата. Эта мысль придала ей сил. Много раз её мнение засовывали под сапог, но не сегодня! Теперь же нужно выиграть время до прихода командира, пока они не перебили друг друга. Но… что сейчас делать?

Мата побежала в дом, достала зеркало. Солнце ярко сияло на чистом небе.

На поле уже выстроились зрители. Некто в богатых одеждах расхаживал среди них.

— Кто победит? Ставки на исход боя! Ящер или человек? Такого ещё никто не видел! Выбор за вами! Не толпитесь, сейчас всех запишу, — кричал тот на всё поле.

Люди один за другим давали ему какие-то камешки. Белые — за человека, а чёрные — за ящера. Каждый камень обозначал определённый объём зерна, но в основном были только белые.

Гудок рога ознаменовал начало битвы. Вит и Баяр долго ходили кругами, ожидая, пока один из них оплошает. Но тут ящер махнул когтём. Орудие скользнуло без вреда. Размах топора, промах. Ящер отходит, и тут вилы врезаются в щит.

Силы не равны, но никто не сдаётся. Зеркало никак не работает. Тучи угрожающе надвигаются на солнце, пока бойцы движутся в смертельном танце. «Надо быстрее, быстрее».

И тут… Да! Солнечный зайчик появляется на голове зрителя. Аккуратно, аккуратно…

Обстановка на поле боя серьёзно поменялась. Вит с алой ногой пытается двинуться навстречу Баяру. Попытка сбить Вита хвостом. Он не упал, но замешкался. Точный удар, и всё кончено, но внезапный луч света ударяет в глаза. Промах ящера, и отец в шоке. У Вита кровавая дыра в доспехе.

За секунду до тучи луч светит в отца, но тот отвернулся. Разгневанные зрители рисковали разорвать Мату на части, но всё закончились, когда вошёл командир с солдатами. «НЕМЕДЛЕННО ПРЕРВАТЬ БОЙ!!». Зеваки разбежались кто куда, внося ещё больше беспорядка.

Ящер тут же побежал с поля боя, а Вит остался. Как солдат, он не мог игнорировать приказы.

С сердца девушки словно камень упал, но на его место пришла смутная тревога. Она пыталась найти подругу, но её рядом не было.

Солдаты задержали Вита. Двое мужчин взяли отца за руки и понесли, как конвой. Дальнейшая судьба ящера не ясна, да и судьба отца под вопросом.

— Жди меня. Скоро вернусь, — бросил отец, проходя мимо. Он отвернулся от Маты.

Поле стало пустым, словно не было ничего. История сделала круг и вернулась к тому же, что было в начале. Братья смотрели на неё. Пора бы вернуться к хозяйству.

Отец вернулся спустя три дня. О ране живота напоминал только нашитый безобразный шов.

— Вот и всё. Твой Баяр пошёл в армию. Теперь его хорошо кормят, и он счастлив, — сообщил отец.

— Я счастлива это слышать, пап, — Мата слегка улыбнулась.

— Да, а теперь надо поговорить, — строго взглянул отец. — Как известно, тебе уже исполнилось шестнадцать лет. Настал тот возраст, когда надо выходить замуж.

Девушка почувствовала себя плохо. Словно грудь обхватила змея, и дышать стало нечем.

— Новый брак станет важной вехой в укреплении наших родов, — заверил отец.

— Но я не хочу! — завопила Мата.

— Это не обсуждается! — крикнул отец, — Наша семья собирала приданое целых три года, вот и пришло время! Эй, вернись!

Мата просто выбежала из дома в слезах. Она действительно не желала выходить замуж, хотя жених был на редкость хорош, и таких мало где найдёшь. Баяр был, как ни странно, предвестником лучшей жизни и свободы, но что она сделает? За душой ни гроша. Именно безысходность давит на неё. Ей ничего не осталось, кроме как пойти домой.

Следующий месяц прошёл в подготовке к свадьбе. Ана периодически заходила к ней домой, и они обсуждали новости.

— Баяр показал себя несносным воином. Он наводит страх на людей, но в солдаты не годится, приказы не исполняет, никто его не понимает, кроме тебя. Он так и остался животным, и не стать ему в ряды людей. Вот как ты умудряешься его понять? — спросила подруга.

— Я с детства умею общаться со змеями, лягушками, ящерицами. Я нашла его в удушающих объятиях змеи, когда он умирал и просил о помощи. Я… я не думала, что всё так обернётся, — задумчиво ответила Мата. После некоторого молчания дополнила:

— Но это произошло после наставления шамана.

— Хм, шамана… Да, тут стоит подумать, — почёсывая подбородок, ответила Ана.

— Но, возвращаясь к теме. В общем, теперь он заточён в клетку, — шокировала дочь командира.

— Что, правда? — Мата вне себя от услышанного.

— Да. Но его нормально кормят, так что беспокоиться не стоит, — уверила та.

— Что? Он там сгинет, бедненький! Ох, неуважение…

Мата занимается расшивкой тряпок и другими заботами для подготовки к свадьбе. Это должно быть как великое, так и великолепное событие! В целом, жизнь вернулась в привычное русло.

Однажды Мата пошла в лес, туда же, когда нашла ещё маленькую ящерицу. Весна постепенно освобождала реки от оков льда, набухали почки, лес возвращался к жизни после долгого сна. «Возьми меня к себе», — гласил хор шипящих голосов. Но ей было все равно.

Мата почувствовала скользящий холод. Змея обвилась вокруг ноги. Девушка пыталась стряхнуть её с себя, но тварь никак не двинулась, поднимаясь всё выше и выше. Дойдя до груди, та легко вошла в сердце. Уткнулась до конца и бесследно исчезла. Только зудящий холод остался в груди. «Что это было?». Никаких следов.

Девушка дошла до маленького озера, куда стекали капли с листьев. «Не стоит идти», «Остановись», — гласят хором десятки шипящих и храпящих голосов.

Мата умыла лицо. В воде оно было всё также светящимся от счастья, а в голубых глазах виднелась непотухающая сила. Только зрачки стали узкими, словно наконечники стрел. Мата решила окунуться в прохладную водицу.

Только когда обнажённое тело отразилось в воде, Мата заметила неладное. Вместо сердца зияла тёмная дыра. Мата сразу же вспомнила Баяра. «Тогда всё было прекрасно, а что сейчас?». Всё здесь показалось чуждым, и Мата постаралась сразу же выползти из воды, но её что-то держит… Волна паники быстро охватило всё тело. Нечто черное, в тёмных рваных одеждах приблизилось к берегу, уставившись алыми шарами. Так, говорят, выглядит сама Смерть. «Всё ещё не решено…». Нет, теперь всё кончено…

Внезапно голову пробила мощнейшая вспышка боли, и девушка проснулась. Мата обнаружила себя лежащей на траве около леса, отключившись совершенно внезапно. «Что же случилось?». Но ни ветер, ни листья не могут дать ответ. Не может дать и орёл, гордо летящий в небе.

Вдалеке блеснул знакомый силуэт. «Да это ж брат!», — неожиданно для себя обрадовалась Мата. Он увидел сестру и побежал навстречу. Она сразу же забыла все противоречия, померкшие в тени наваждения.

— Как ты, сестра? Мы давно ищем тебя, — сказал младший брат. Ох, ну и прилетит от отца!

Они пришли обратно домой.

— Итак, три дня. Я считаю три восхода солнца, — рассказывает мать жениха отцу Маты.

Девушка хотела просто понять, что всё это значит. Она пошла на окраину посёлка, где можно достать немного охры — краски оранжевого оттенка.

Мата рисует на камне нечто, похожее на Смерть. Краска скользит по гладкой поверхности, рисунок выглядит нечётким, похожим на прямоугольник. А рядом виднеется орёл, символ удачи. Почему они идут вместе? Когда смерть — удача?

Внезапно послышался громкий щёлк. Каменная стена дворца пошла трещинами, оглушительный треск заставил обернуться окружающих. Попытки аккуратно нарисовать косу пошли прахом, вместо них возникло размытое пятно.

Камни кладки отлетели с невероятной скоростью, лишив жизни нескольких зевак. Один из них прилетел в огород Маты, потревожив скот.

«Я ПРИШЁЛ УБИВАТЬ!!» — раздался знакомый голос. Баяр? Его было не узнать. Потемневшее перекаченное тело сильно потемнело, красные глаза не выражали ничего, кроме безумия.

Зверь набросился на тележку с фруктами, прохожие и торговцы разбежались в ужасе, заполнив криками всю деревню. Мату обуял жуткий страх, что он вернётся к ней… Вернётся и спросит, почему забыла про него.

Она побежала к Ане в хижину — её шанс на спасение. Рынок, где зверствует Баяр, находится в десяти минутах ходьбы от неё.

Разрушения пошли дальше после небольшого перерыва. От рынка, где продавцы раскладывали фрукты, овощи и орехи, остались только воспоминания.

— Какой ужас… — задыхаясь, сказала Мата, — Мне страшно.

— Мне тоже, — сказала Ана и слились в объятиях. До Маты только доходит весь ужас ситуации. Глаза блестят от слёз, речь превращается в нечленораздельное хлюпанье.

— Я… я ни памним… не знаю, где… где… раднмные. Когмда вожждь разм… бир… ёцо с…

— Бааааааяяяяяяяяяяяяяяяяяяр!! — закричала Мата. Близкие подруги даже вздрогнули.

Мать Аны подошла к Мате.

— Сейчас, сейчас разберутся и всё наладится. Успокойся, — мать подруги даёт салфетку, которой Мата вытирает слёзы.

Вскоре удалось вернуть разум, но Ана лишь смотрела у окна на разрушения.

— Выбора, по сути, нет. Нам суждено погибнуть, если я с ним не разберусь. Может, в нём осталось что-то светлое?.. — раздумала Мата.

— А может, не осталось? — твёрдо ответила Ана.

«Это самоуби…». Но было поздно. Мата выскочила из дома. Когда Мата поняла, что её близким угрожают, она не могла остаться в стороне. «Все боятся, мне же страх неведом».

Было слышно, как мужчины бились с Баяром, но теряли бойцов один за другим. Один из них приземлился в крышу соседнего дома, другой истекал кровью от многочисленных порезов.
«ВЛАСТЬ!!» — послышалось издалека.

Но взгляд зацепился за другое. Шаман Кем-Тоол, который сидит у окраины посёлка. Он неистово бил в бубен. Инструмент был повернут чёрной стороной. А это значит… Тёмная сторона шамана. Складывается неприглядная картина…

Мата решила забрать его сердце, взобравшись на чью-то лошадь. Теперь их было множество, они ходили сами по себе, без хозяев.

— Ну! — поскакала лошадь, превращая землю в пыль грозным топотом. Но шаман был не так уж прост. Резкий взмах, лошадь бешено затрепетала, сбилась с пути и врезалась в стену, выбросив девушку из седла. Чудом она ничего не сломала. Сама Мата не боялась шамана, ведь её защищал талисман из далёкого Ольхона.

— Маски сняты, — заявила Мата, — Зачем тебе это?

— Ты не поняла ЕЩЁ, — гулко ответил шаман, — Что звероящер был частью плана по захвату власти? Ты накормила его любовью, но принадлежит мне и только МНЕ! И от тебя скоро избавлюсь, зверь прикончит тебя, как муху! Как раз вовремя появилась!

Рядом с ним стоит обтёсанный камень, исписанный рунами. Это менгир, усиливающий мощь шамана. Ярко-фиолетовым светятся руны на камне.

Мата заметила орла и только сейчас осознала, к чему все те знаки. Орлы, ящеры, образ Смерти… Загораживая солнце, птица планирует вниз.

Нужно уничтожить менгир, но шаман под магической защитой не даст подойти к камню.

В полёте орёл толкает шамана. Подлетает к Мате, прижав спину к земле, адским криком оглушает пространство. Уже ничего не остаётся, как сесть. Птица взмывает вверх. На земле всё становится меньше и меньше, сужаясь в точку. «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!» — закричала Мата, держась за пикирующую птицу, которая исчезала перо за пером, пора ничего не осталось.

Талисман засветился ярко-фиолетовым перед смертельной встречей. Столкновение, ослепительная вспышка, всё было кончено. Осталось только пустынное поле.

большой зверь испарился, словно и не было его никогда. Небольшая ящерица, напоминавшая Баяра по расцветке, побежала в лес.