Слепая Птица

Охотник подошел к городу на рассвете. На мгновение залюбовался тем, как играет рассветный луч на флюгерах высоких каменных башен. Но потом спохватился и уверенно ступил на мост, что вёл через дымящийся утренним туманом ров. Каждый шаг по деревянному настилу вызывал гулкое эхо в это спокойное утро, и потому он не удивился, когда привратник открыл смотровое окошко, стоило ему только постучать.

– Цель визита?

– Охота.

Привратник кивнул и захлопнул дверцу. Послышались удаляющиеся шаги, и на некоторое время все стихло. От нечего делать охотник глянул на носки своих стоптанных сапог, потом рассмотрел ладони, покрытые шрамами от порезов и ожогов. Он был хороший охотник, а постоянная работа с лезвием и порохом хочешь не хочешь оставляет отметины. Послышался натужный скрип и грохот барабана. Ворота медленно приоткрылись. Он дождался, пока щель увеличится настолько, чтобы можно было спокойно войти, и шагнул за стены города.

По пустой булыжной мостовой, что убегала в утренний туман между аккуратными двух- и трехэтажными домами, ветер гонял листья и лепестки цветов. Где-то далеко залаяла собака, хлопнули ставни. Чужак повёл носом: в воздухе плыл запах свежего хлеба. Город излучал спокойствие и благополучие. Так необычно для места, где живёт чудовище…

– Надолго к нам?

– А?.. – он успел позабыть про привратника, который терпеливо топтался рядом.

– Три серебряных за вход. Надолго, говорю, к нам?

Охотник достал из кармана кошель с монетами, отсчитал три серебряника.

– Как пойдёт.

– Ясно, – кивнул привратник и, спрятав деньги в карман, махнул рукой вверх по улице. – Добро пожаловать.

Охотник кивнул в ответ и не спеша зашагал вверх по улице. Туда, где над черепичными крышами возвышалась тонкая каменная башня.

Город просыпался. Хлопали двери, открывались окна. Мимо, вежливо улыбнувшись, прошла молочница. Мальчишка-газетчик выскочил из подворотни и, едва разминувшись, умчался в сторону ворот: “Свежие новости! Свежие новости!”

Охотник задумчиво поправил ружьё на плече и огляделся. Запах свежей выпечки был так силён, что стало невозможно его игнорировать. Тем более на пустой желудок. Тем более, если последнюю неделю, добираясь сюда, ты ел только размоченное в дождевой воде вяленое мясо. Неподалёку над одной из дверей болталась вывеска с задорным крылатым кренделем. Он немного помялся в нерешительности – не хотелось тратить время, но можно ли считать пищу напрасной тратой времени? К тому же, а что, если удастся что-нибудь разузнать? Охотник принял решение и толкнул дверь трактира.

В скромном зале было пусто, в очаге едва теплился огонь. За стойкой стоял худощавый бородач и листал какую-то книгу.

– Доброе утро, – сказал охотник, подходя.

– Доброе, – не стал спорить трактирщик и поднял взгляд от потрёпанных страниц. – Чего изволите?

– Завтрак. И кофе. У вас есть кофе?

– Конечно. Матильда, слышишь? – бородач обернулся в сторону кухни. – Завтрак и кофе господину. Матильда?

Он повернулся к охотнику:

– Прошу прощения, я буквально на минуту.

И исчез за дверью кухни.

Охотник сел за стойку и аккуратно поднял край потёртой обложки, чтобы рассмотреть заголовок. “О кухне большой и малой. Записки странствующего кулинара”.

– Тоже интересуетесь кулинарией? – трактирщик вернулся незаметно.

Охотник смущенно улыбнулся и убрал руку от книги.

– Мне не стоило. Надо было спросить.

– Ну что вы, мелочи. К тому же, если вы вдруг и правда интересуетесь вопросами кухни, то я буду только рад встретить единомышленника!

Охотник усмехнулся и покачал головой.

– Нет, я скорей другим интересуюсь, – он показал пальцем на ружьё за спиной.

– Ааа, – протянул трактирщик. – Вы, небось, охотник?

– Он и есть.

Трактирщик кивнул, достал тряпку из-под стойки и начал задумчиво протирать и так блестящую поверхность. Охотник некоторое время наблюдал за его неторопливыми движениями, и наконец решился:

– Может, вы знаете…

– Конечно.

– Что? Простите?

– Конечно, я знаю. Знаю всё, что вы хотите спросить. – Трактирщик улыбнулся. – Вы ведь далеко не первый охотник в этих краях. Давайте я сэкономлю вам немного времени и отвечу на вопросы, которые задаёт любой человек с ружьём, пришедший в наш город?

Охотник кивнул. Трактирщик встряхнул тряпку и продолжил:

– Итак. Да, это город Слепой Птицы. Да, она живёт в той башне, что видна из любой точки города. Да, Птица не правит городом, у нас есть магистрат и всё такое. Нет, мы не чувствуем враждебной магии. Нет, мы не зачарованы… Да, так говорит любой зачарованный, но как вы проверите? Никак, вот именно. Что там дальше… Да, Птица знает, что вы пришли за ней. Знает про Большую Охоту… Что-то я забыл?

– Как попасть в башню?

Трактирщик пожал плечами:

– По винтовой лестнице внутри. Дверь на лестницу никогда не запирается.

– Почему?

– Потому что Птица никого не боится.

– Почему она не боится?

Из кухни показалась женщина с подносом, на котором стояла тарелка и дымящаяся кружка. Запахло едой. Охотник сглотнул.

– Спасибо, Матильда.

Женщина присела в легком реверансе и снова скрылась за дверью.

– А чего ей бояться?

– Вроде как любое чудовище боится охотников за чудовищами, разве нет?

Трактирщик удивлённо поднял брови.

– Чудовище? Ну вы скажете тоже. Приятного аппетита, господин. Как перекусите – пойдите и гляньте сами. Говорю же, двери на башню всегда открыты. Хорошего дня.

Трактирщик захлопнул книгу, кивнул гостю и скрылся на кухне.

Завтрак был непревзойдённый. Простая яичница с гренками и кофе – а сколько вкуса и тепла. Охотник на даже несколько секунд отвлёкся от обдумывания дальнейших действий, поглощённый приятными ощущениями. Но потом взял себя в руки. Странно, рассуждал он, подбирая хлебом остатки желтка с тарелки, горожане совсем не выглядят как кто-то, находящийся под гнётом. Ему чётко было сказано, когда он брал заказ: чудовище, уродующее умы и сознание людей. Но трактирщик явно не вёл себя, как изуродованный человек. И помощница его тоже. И молочница. И привратник… Действительно, стоит подняться в башню. Возможно, это такие хитрые чары, которые искажают зрение и ты видишь вещи не такими, какие они есть на самом деле? Ничего, он разберётся. Не впервой ему сталкиваться с мороком и чарами, такое уже было, когда он охотился на крылатых змей в пещерах залива. Головы змей он по итогу нанизал на веревку и приторочил к седлу, потому что в седельные сумы все не влезли. Он хмыкнул, вспомнив то приключение, и допил кофе. Хозяин так и не вернулся, поэтому охотник положил на стойку несколько монет и вышел из трактира. Осмотрелся и уверенно направился в сторону башни, что и правда видна была с любой улицы города.

Башня стояла посреди оживлённой площади. Туда-сюда сновали люди и повозки. Никого, казалось, не интересовало, что там, наверху, затаилась опасность. Охотник некоторое время понаблюдал за башней издали, не заметил ничего подозрительного и в конце концов решил приблизиться.

Дверь нашлась без труда и была действительно не заперта. Он оглянулся. Казалось, никого на площади не интересует, что вооруженный человек собирается зайти внутрь. Ну что ж. Он сделал шаг к лестнице и аккуратно прикрыл дверь за собой.

Каменные ступени были немного стёрты посередине, как будто раньше многие прошли этим путём. И в то же время ни пыли, на паутины. Можно подумать, что тут регулярно убирают. Охотник передёрнул плечами. Его всегда впечатляло, до каких крайностей может дойти служение мороку или существование под чарами.

Но на этом сюрпризы не закончились. Поднявшись на верхнюю площадку башни он замер в удивлении. А, собственно, что он ожидал тут увидеть? Гнездо, полное разорванных тел и костей? Улей? Пустую пыльную комнату с гробом в центре?

Что угодно, но не просторный и ухоженный, даже по-своему уютный зал. В стенах башни были большие, в пол, окна, украшенные парчовыми шторами. Там, где не стояли заполненные книгами шкафы, висели цветастые гобелены с пейзажами. Пол устилали мягкие ковры и шкуры. У дальней стены расположился тяжёлый письменный стол, заваленный книгами и свитками. Почти всё помещение заливал яркий свет утреннего солнца. Внутри, казалось, никого не было.

Охотник медленно стянул с плеча ружьё и осторожно двинулся вдоль стены. Подошёл к окну и, не удержавшись, коснулся штор. И правда, парча. Ну и дела.

– Доброе утро.

Он резко развернулся на голос.

Из-за стола поднялась женщина. Он не заметил её в тени, за стопками книг. Невысокая, худая, в простом платье. Тёмные волосы собраны в тугой пучок и обвязаны лентой.

Охотник привычным жестом бросил ружьё к плечу и прицелился. Женщина на мгновение замерла, но потом спокойным, обыденным жестом подняла со стола стопку книг, подошла к полкам, и, ловко перебирая пальцами корешки, расставила свою ношу по местам. После вернулась к столу, вытерла от чернил перо, убрала в ящики листы бумаги. Он молча наблюдал.

Закончив прибираться на столе, она повернулась к нему:

– Может, хотите присесть?

Указала на тяжёлые кресла с резными подлокотниками, что стояли по другую сторону стола.

– Вы по какому-то вопросу города? Или у вас личное обращение?

Он в недоумении слегка опустил ствол.

– Вы из магистрата?

Женщина не ответила, подошла к ближнему окну и широко его распахнула.

Охотник, стараясь не терять фокус на подозрительной незнакомке, ещё раз бегло осмотрел комнату.

– Прощу прощения, наверное, вышла нелепая ошибка. Меня направили в башню, но, возможно, я был невнимателен…

Он продолжал приглядываться к ней. Жещина спокойно кивнула.

– Так вы по какому вопросу?

– Эм… Ну, собственно, я искал чудовище.

– Простите?

– Ну, чудовище.

– Острые клыки, длинные когти, кровожадный нрав?

Он прищурился.

– Скорей обманчивый вид, изворотливый ум и способность к магии.

Она снова кивнула, продолжая как будто вглядываться куда-то вдаль, в синее небо.

– Понимаю вас. Нынче чудовища на удивление малодушны. Могли бы сразу предупредить нерадивую жертву о своей сути, так нет же. Прячутся за обыденными, порой миловидными масками.

– И не говорите, – ответил он и снова поднял ружьё к плечу. – Я ищу Слепую Птицу.

Женщина пожала плечами.

– Это я.

Он медленно и тихо вдохнул, потом так же неспешно выдохнул. Прикрыл один глаз, плавно наводя прицел. Положил палец на спусковой крючок… И вдруг замешкался. В сердце? Или в голову? Куда стрелять? Черт побери, в сердце или в голову, почему он не может выбрать?

Она отвернулась от окна и неторопливо, легкими шагами приблизилась. Охотник стоял, как истукан, чувствуя, что на лбу выступает испарина: в сердце? В голову? Черт!

Птица остановилась за ладонь до нерешительно дрожащего ствола ружья. Расслабленная, спокойная. Улыбнулась.

И тут охотник заметил, что она и правда слепа. Мутные белые бельма закрывали её зрачки. Она улыбалась, и морщинки в уголках глаз - неровные, ломаные – выдавали тонкие старые шрамы.

– Вы действительно слепая.

– А вы думали, это метафора?

– Отойдите.

– Зачем?

– Иначе я выстрелю.

– Стреляйте. Вы разве не за этим пришли?

Сердце? Голова? Чёрт, чёрт!

Это чары! Точно, чары!

Он резко отбросил ружьё в сторону и схватился за голову. Упал на колени.

– Как вы это делаете?!

Она склонилась, будто разглядывая его своими невидящими глазами.

– А вы не похожи на тех, кто приходил раньше.

– Ммм… – промычал он в ответ. Под черепом нарастало давление, такое сильное, что ему казалось, что если он отнимет ладони от головы, та разлетится по всему помещению мелкими ошмётками.

Женщина немного постояла над ним, размышляя. Потом небрежным жестом отряхнула невидимую пыль с юбки, вздохнула и отошла. Боль сразу поутихла. Он глянул на ружьё.

– Прошу вас, не стоит. Иначе вам снова разболится голова.

Она стояла к нему спиной, слепая. Она никак не могла видеть. Неужто он так предсказуем?

– Да, все охотники действуют приблизительно одинаково.

– Вы читаете мысли?

– Нет. Нечего тут читать, вы и думаете схожим образом.

Она села в кресло у окна, протянула руку к чайному столику, что-то с него взяла.

Охотник хотел было подняться, но передумал. Сел прямо на полу, подобрав под себя ноги и время от времени поглядывая на ружьё. Оно лежало в паре метров, доли секунды - и будет в руках. Но боль еще не ушла до конца, красная пелена перед глазами не рассеялась. Сначала стоит прийти в себя. А пока… Ну, пока можно и поговорить.

– Что случилось с остальными?

– Простите?

– С другими охотниками.

Женщина осторожно развернула на коленях сверток из ткани.

– Ничего. Часть из них живёт в городе, вы могли встретить их на улицах. Правда, ни у кого нет ружья.

– А вторая часть?

– Вторая часть уехала.

– Куда?

– Кто куда.

– Почему?

– Не нашли причин остаться.

– Но… – он и не заметил, как втянулся в беседу. – У них ведь была причина сюда прийти.

– Всё верно, – женщина вытянула из ткани иголку с цветной шёлковой нитью, провела пальцами по поверхности основы, осторожно воткнула иглу, поддела ткань, вытянула иглу снова… – Они пришли сюда, чтобы добыть голову Слепой Птицы.

Точно, подумал он, в голову нельзя стрелять. Голова нужна.

– И что же пошло не так?

– Они передумали.

– Вы их подкупили?

– Что? Боги, нет конечно.

Она вышивает, вдруг понял охотник. Слепая женщина вышивала. Уверенными, точными движениями.

– Откуда у вас эти шрамы?

– Вы о чем?

– Вокруг глаз. Они заметны, когда вы улыбаетесь. Вы же не с рождения слепая?

– Нет.

– Вы получили их, когда ослепли?

– Можно и так сказать.

– А почему вы ослепли?

Женщина вздохнула и отложила вышивку.

– Вы на удивление болтливы для охотника.

– Я любопытный.

– Я заметила. Хотите чаю?

Он чуть было не согласился, но подозрительность взяла верх.

– Нет, спасибо. Я позавтракал в городе.

– И как вам наш город?

“Наш,” – отметил про себя охотник. – “Не “мой””.

– Вполне себе. Эээ, чистый. Спокойно на улицах. Кормят вкусно.

– А где вы завтракали?

– Я не обратил внимание на название. Там вывеска была с крылатым кренделем.

Птица улыбнулась.

– Удалось вам поболтать с трактирщиком?

– Приятный человек.

Она кивнула.

– В целом, да. Талантливейший кулинар. Из самых простых продуктов готовит такое, что не верится.

– Точно. Вы бы знали, какая сегодня была яичница с гренками.

– Поверю на слово. Он бывший палач.

– Что?

– Трактирщик - бывший палач. Несколько десятков казней. Официальных. Сколько неофициальных - никто не считал, он сам в том числе.

Охотник попытался осмыслить новый факт. Вспомнил доброго бородача из трактира.

– Да ну. Вы шутите, небось.

– Ни капли.

– Такие не становятся трактирщиками. Мясниками - я поверил бы. Но кулинария…

Женщина откинулась в кресле.

– Удивительно, как часто люди ничего о себе не знают.

– Например?

– Например, палач всегда мечтал о собственной кухне.

– Прекрасно. И в какой момент его настигло просветление?

– В тот самый, когда он, как и вы, вломился без стука в мое обиталище и наставил на меня ружьё.

– Меня настигла только жуткая головная боль. Даже немного обидно.

– Ну, я же сказала, вы не похожи на остальных.

– А вам, значит, всё про всех видно?

Она повернула в нему своё слепое лицо.

– Вы даже не представляете насколько.

– Очень хотелось бы узнать.

– Ваши слова не доведут вас до добра.

– Если я верно понял ваши угрозы, я не выйду отсюда тем, кем зашёл. Так что мне терять?

– Я вам не угрожала.

Охотник кивнул.

– Если смотреть на слова, то да. Но, согласитесь, угроза витает в воздухе.

Она демонстративно принюхалась.

– А по-моему, пахнет свежей сдобой.

Он хмыкнул.

Женщина помедлила, словно размышляя о чем-то, потом поднялась и подошла. Охотник инстинктивно сжался и закрыл глаза, ожидая новой волны боли, но ничего такого не произошло. Вместо этого он ощутил её ладонь на своей голове. Тёплую маленькую ладошку.

– Ну так смотрите, любопытный, что видит Слепая Птица.

Это было похоже на взрыв.

Тысячи мыслей и видений в одно мгновение заполнили его голову. Дальние и ближние земли, знакомые и незнакомые лица, все мысли сразу, все языки, все звуки. Он чувствовал все эмоции и ощущения одновременно. Кажется, он кричал. Но не смог после вспомнить точно. Возможно, это только казалось, а на деле он не сумел разжать сведенных судорогой челюстей.

Это длилось вечность. А может, всего секунду, и именно оттого, что вечность поместили в секунду, она и взорвалась в нём с такой силой.

Он упал на пол, когда она убрала руку. Он плакал и скулил. Он свернулся, как младенец, обхватив колени.

Птица стояла и смотрела на него слепыми глазами. А потом, когда судороги утихли, накрыла его пёстрым пледом. Положила под голову подушку. Села в кресло и продолжила вышивать.

Он очнулся, когда стемнело. Ветер задувал через окно, трепал огоньки свечей. В открытых ставнях виднелись звёзды.

Пошатываясь, цепляясь за стену, он поднялся.

– Вы можете взять ружьё.

Она всё так же сидела у окна. Лунный свет серебрил её кожу, делал волосы ещё темнее.

Охотник оглянулся, не сразу различив ружьё в неверном свете. Поднял его, повесил на плечо. Привычная тяжесть приятно оттянула руку. Он молча постоял несколько секунд, потом развернулся и зашагал вниз по лестнице. Прочь от этого дурного места, от этой слепой женщины с тысячей вездесущих глаз, от этой нелепой башни. Прочь из сумасбродного города, где палач готовит лучший на свете кофе, и любой желающий может зайти в логово своей погибели. Он шёл вниз, почти бежал, толкнул дверь и считай выпал в свежую летнюю ночь, полную звёзд и звона цикад. И замер.

Город спал. Площадь пустовала. Нежно бормотала вода в фонтане.

Чувствуя непомерную усталость, что вдруг опустилась на плечи, он подошёл и сел на каменный парапет. Опустил руку в воду. Мимоходом отметил, что вода чистая, но дна не видать. Сонные рыбы лениво ткнулись в ладонь холодными шёлковыми мордами.

Он медленно дышал. Вода искрилась. Мимо пролетела летучая мышь.

По коже пробежала дрожь: вспомнилось. Несметные потоки слов и мыслей. Все чувства мира в один миг. Как она живёт с этим? Кто она?

А потом внутри стало тихо. Умолкли слова, обнулились чувства. Как никогда: тихо, бесшумно, по-храмовому торжественно. Он смотрел на верх фонтана. Капли, срываясь, рушились вниз. Блестела в чёрном небе Луна.

Он глубоко и медленно вздохнул. Снял ружьё с плеча и, повинуясь тишине внутри, неспешно опустил его в тёмную воду.

Лёг на парапет и уснул.

– Свежие новости! Новости! – мальчишка-газетчик пробежал мимо, шаги его гулко разнеслись по пока ещё пустующей площади.

Раннее утро. Где-то молочница звякнула бутылками. Пропел петух.

Бывший охотник сел, размял шею, протёр глаза. Посмотрел на башню. Потом встал, отряхнулся и уверенным шагом направился к двери, что никогда не заперта.

Он шёл и не знал, кто он. Но знал, где он нужен.

Уходя от фонтана, он и не подумал оглянуться. А если бы всё же оглянулся и, проявив прежнее любопытство, заглянул в воду, то увидел бы, что там, глубоко, сильно глубже тех глубин, на которых живут теплолюбивые рыжие рыбы, дно бассейна покрыто оружием.

Она сидела за столом и переписывала старый свиток на чистые листы. Заслышав его шаги, подняла голову. Улыбнулась.

– Доброе утро. Хорошо, что ты вернулся.

– Ты ведь знала.

– Знала, – не стала спорить Птица. – Но знать и быть уверенной - разные вещи.

– Кто я теперь?

– Ты - это ты, – она снова улыбнулась и отложила перо. – Пришло время вспомнить твоё настоящее имя.