Слепое наследство.

Слепое наследство

Максим не верил в мистику.
Это было важно — иначе он бы не согласился на имплант.

Наследственная дегенерация сетчатки почти полностью лишила его зрения ещё в детстве. Мир для него всегда был размытым и честным: если ты чего-то не видишь, значит, этого нет. Поэтому, когда врачи предложили экспериментальный протез ARV-9, Максим не думал о последствиях. Он думал о форме букв, о лицах, о том, как выглядит дождь.

После активации зрение вернулось сразу — слишком резко, слишком подробно. Реальность словно перестаралась, компенсируя годы слепоты.

А на третий день появился дед.

Он стоял у окна общежитской комнаты, спиной к свету, и курил — хотя дым не поднимался.

— Ты плохо распоряжаешься возможностями, — сказал он, не оборачиваясь. — Это у нас семейное.

Максим сначала решил, что это галлюцинация. Потом — что это стресс. Потом — что мозг, наконец, сломался.

Дед представился пра-прадедом. Говорил сухо, без нежности, без ностальгии. Не задавал вопросов — делал выводы.

— Ты учишься неправильно.
— Ты общаешься излишне вежливо.
— Ты боишься быть неприятным. Это мешает.

Максим хотел возразить. Но дед был прав.

Он подсказывал решения задач, которые Максим не понимал даже после объяснений преподавателей. Он предугадывал реакции людей с пугающей точностью. Он советовал, от кого держаться подальше, а кого использовать.

Постепенно Максим перестал проверять советы. Он начал действовать сразу.

Жизнь стала удобнее. Чище. Люди — проще.

Но вместе с этим пришли странности.

Иногда дед замолкал посреди фразы. Иногда повторял сказанное. Иногда смотрел сквозь Максима.

Максим начал разговаривать с ним вслух. Он ловил на себе взгляды и раздражался.

— Они тебя замедляют, — говорил дед. — Не обращай внимания.

Сны путались с реальностью. Иногда Максим не мог понять, чьи это мысли.

Когда университет объявил о диагностике импланта, дед впервые занервничал.

— Этого нельзя допустить.

Максим начал собирать мастерскую. Он сам не до конца понимал зачем.

В ночь переноса Максим уже не различал, где заканчивается его воля.

Когда он вытащил имплант, мир погас.

Тьма была абсолютной.

— Процесс завершён, — сказал дед.

Голос звучал снаружи.

Максим рассмеялся.

— Тогда кто ты? — прошептал он.

Пауза.

— А это принципиально? — ответил голос.

Максим вспомнил слова врачей: сенсорная перегрузка, психоз, деперсонализация.

Когда его нашли, он сидел в подвале, слепой, обнимая разобранное андроидное тело.

Выписка из клинического журнала

Пациент: М., 20 лет

Диагноз (предварительный):
Острый психотический эпизод, индуцированный нейросенсорным стрессом после имплантации ретинального протеза.
Элементы диссоциативного расстройства личности.

Техническая экспертиза:
Следов автономного искусственного интеллекта не обнаружено.

Дополнение (приложение А):
В дампе памяти обнаружена одиночная строка, не соответствующая формату диагностических сообщений.

07:14:22 | фоновый контур | состояние: нестабильно | маркер: G-ARCH | комментарий: «наблюдение завершено»

Примечание врача:
Пациент задаёт повторяющийся вопрос:
«Если это был не он — откуда он знал то, чего не знал я?»

Вопрос расценивается как часть бредовой системы.