Слеза Эдема...

Слеза Эдема…

Мёртвое русло иссохшей реки

Пыльные скалы под зноем

Жёсткие вихри и сквозняки

Тоску и забвение воют.

Осыпи камня, глина, песок

Слепит глаза ярким солнцем

И по ущелью спотыкаясь идёт

Конь вороной клянча цокот

Древних коряг не осталось давно

Лишь одинокое древо

Вместо листвы полощет лоскут

В память идущим о предках.

Пыльное русло песчаной реки

Обитель для змей, скорпионов

Долинка, и скалы над нею сухи

Ни птицы, ни зверя, ни тени.

Солнце нещадно - всё это жжёт

Ночью нахлынет же стужа

Стонет тогда мир холодной луной

Ноет мольбами на звёзды.

Выйдет на русло голодный шакал

И кости давние гложет

Смех и хихиканье кликнет средь скал

В ответ же услышит лишь стужу.

Конь вороной при сбруе - одинок

Нет на нём всадника, сумки

Всё он оставил там где вышел разбой

Спас - лишь себя с господином.

Нет на нём сёдел, луки, попон

Всё прибрала в себя сеча

Только остался запряжён он уздой

Что по пескам русла влачит…

Шёл караван из далёких краёв

Но гибельный путь себе избрал

И сократил ход средь мертвых песков

Где и попал он в засаду.

Прямо на логова вышел вертеп

Где был посечен, разграблен

Всадник один лишь, что был на коне

Вышел из битвы той ранен.

Долго он скача в крови истекал

Бился достойно, но важность -

Он некой вещи побегом спасал

Когда лишь один он остался.

Конь вороной с сечи вывел его

Добрый, усердный, богатый

Но сам боец всё же кровью истёк

Как удалились далёко.

Никто им погони не создавал

Разбойники - и тому рады

Что суму свою беглец им сорвал

Ко всем тем тюкам каравана.

Две ночи, два дня - беглец в песках брёл

Страдая от глада и жажды

Когда же он понял, что век завершён

То срезал ремни и попоны.

Упал средь камней, успев повязать

На шею коню драгоценность

Как будто веля тому волю свою

Донесть к назначению ценность.

И кроток был конь, и верен, горяч

Последнего вздоха дождавшись

Он дале побрёл по древним костям

Ни разу воды не хлебавши.

И голоден был, и жажду имел

И змей, скорпионов боялся

И визг тот шакала - дрожью трусил

То пекся он, то в ночь остужался.

Но брёл он уверенно, русло держа

И цокот копыт раздавался

Как эхо пустыни по гальке в камнях

И мир в этот цокот вживался.

И вот он иссушен, и в высе орёл

Иль падальщик над ним уж кружит

Он дале других костей в русло забрёл

Текло что когда-то из кущей.

Почти до Эдема дошёл он в песках

Что некогда было всем раем

Теперь же там выла лишь неба тоска

Что Сад этот все потеряли.

Бессмысленный - стал он ненужен дождям

И русла всех рек оскудели

Теперь же его овевают ветра

Истлели остовы деревьев.

И вот конь с ущелья восходит наверх

В плато он тропой попадает

И замертво падает в дивный рельеф

Что ране могуч был садами.

И взором своим округленных глаз

Конь смотрит на некогда кущи

И вздохом последним слеза пролилась

И капнула в древние суши.

И вздрогнулся мир, и вырвался ключ!

И шею у трупа омыло

И семя на шее, почувствовав вод -

Себя в эти влаги раскрыло

Пробило оно завесы тряпья

Мешочек с шелков разорвало

И вырвалось корнем в воды ключа

И вот уж коня оплетало.

И вот уже древо растёт из него

Могучее, древнее, жизни

И щебеты птиц, жужжание пчёл

Разносят семян по вершине.

И к каждому - ключь пробивает недра

Взрываются новые стволы

И вот уж озёра средь цветущих полян -

Рельеф вновь под кущами сада.

Ручьи по нему сверкая журчат

Каменья во всех цветах радуг

В тех водах кристальных небес веселят

И тучно дышат ароматы.

Повсюду роса и дымка утра

И некие мощи проснулись

И вот уж олени, павлины и лань

В то утро глася окунулись.

И сад тот из семя, собрав все ключи -

По руслам иссохшим разлился

И вот уж в пустынях аравийской степи

Ковыль ветро-волнами бился.

Размяк горизонт, наполнился туч

И молний под громы сверкнуло!

И хлынуло ливнем в аравийскую степь

И в грозы мечты окунуло.

Восстали все кости, восстал с ними конь

Что долг свой до гроба исполнил

Всего лишь одной свершившись слезой

Весь мир что Эдемом восполнил…

СЁМИР СЁМИРУ