Слёзы Аары

20 тысяч лет назад…

— Зверёныш, — от боли зашипел исполин, отодрав от запястья бешеного человеческого мальчишку. С силой швырнул его в клетку, потом пожалел, что так грубо, ведь мужская особь в этом роде последняя. Но заметив, как ловко парень кувырнулся и встал в агрессивную позу, готовый защищаться, усмехнулся и решётку закрыл.

Сбежать не получится. В пещере выход один, и между прутьями расстояние небольшое, точно не вылезут.

— Пап, отдай его мне, — дочь исполина огромная и толстая с восторгом рассматривала чернявого мальчишку из рода человеческого.

Он был похож на живую игрушку. Смуглый, голова как уголь чёрная, и сложен ладненько так. Сам чуть ниже её.

— Нельзя, последние. Нам повезло, что женщина и мужчина, разводить будем, потом их детей продавать подороже. Сейчас в городах поймут, что нет больше людей, станем богатыми.

— Во, суки, видали! — Дрёма показал им свой член, под тряпкой на бёдрах, потом изобразил его рукой. — Я не размножаюсь в неволе!

— Никуда не денешься, — усмехнулся исполин. — Я вас кормить буду, иначе сдохните.

Исполины ушли, Дрёма поправил свою набедренную повязку. Долговязый, широкоплечий и худой, он зарос своими сумрачными волосами. Борода ещё толком не росла, так, пушок над верхней губой. Пронзительный чёрно-синий взгляд раскосых глаз заметил движение на другом конце пещеры. Его глаза неспроста начали приобретать синий цвет, Дрёма – колдун. Несильный. Увы, все, кто его обучал, были выловлены и замучены до смерти. Но глаза парня успели выцвести от постоянных занятий с энергией мира.

И даже обладая такими силами, не спастись от исполинов.

Вначале парень хотел что-то дерзко кинуть другому человеку, но поперхнулся своими словами, просто потому что там девушка сидела. И первое, что бросилось в глаза – это стог кудрявых светлых волос. Потом можно было рассмотреть большие круглые глаза цвета ясного неба. На ней сарафан серый, грязный и порванный в нескольких местах. Тощие ножки в глине по колено.

Она смотрела напуганным ребёнком на него и держала руку женщины. Саму женщину не было видно под шерстяным одеялом, только рука и немного синей ступни.

Дрёма совсем растерялся. Точнее он был во всеоружии, оглянулся по сторонам, но к решётке никто не подходил. Уже вечерело, и становилось немного холодно.

В душе полное смятение, настоящее расстройство, и сердце как-то стучало в груди слишком заметно и явно, что сбивалось дыхание.

Ведь девушка!

Его рода-племени!

Давно не видел… Вообще, если честно, никогда. Взрослых женщин видал, мама была, бабка. Младше его вроде и не существовало, всех истребили.

И что с ней будет? Ладно был бы он один, но её… Такую красивую и хорошенькую… Исполины не пожалеют.

— А там кто? — стараясь говорить тихо и как можно нежнее, спросил парень, указывая на одеяло.

— Мама, — тонким голоском ответила незнакомка, продолжая смотреть на него во все глаза.

От её слабого, нежного голоса, ком в горле встал, и парень ослаб. Вроде сильный физически, а вроде и нет…

— Она умерла, — констатировал Дрёма.

— Изнасиловали, — голос её словно угас, она отвернулась, продолжала держать холодную руку убитой матери.

Исполины жестоко с людьми поступали... Теперь можно говорить в прошедшем времени. Это правда, никого не осталось. Женщинам не повезло совсем, их особенно «любили».

Дрёма подошёл ближе. Девушка боялась, поджала к себе ноги.

— Я не обижу. Это я, — прошептал он, присаживаясь рядом с ней.

— Кто ты? — она опустила голову.

И хотя волосы особенно ему понравились, в этот момент он бы предпочёл, чтобы их не было, и можно было бы смотреть на её лицо.

Он потянулся, чтобы откинуть их, но она боялась.

— Ты чего? — искренне удивился он, когда девушка мышонком шмыгнула от него и спряталась за тело убитой женщины. — Я же свой.

— Я не знаю тебя.

— Я Дрёма.

— Как?! — усмехнулась она. — А почему так смешно зовут?

— А тебя как?

Вообще Дрёма был забиякой, нетерпеливым, дерзким и наглым парнем, но сейчас не обиделся на её слова. У него всё сознание рядом с ней перевернулось. Он прекрасно слышал, что говорил исполин – они последние в своём роде.

А это означало, что они – муж и жена.

Он обалдел от этой мысли!

Вообще не задумывался всю свою семнадцатилетнюю жизнь, что у него хоть когда-то будет пара. А вот есть. И, естественно, как отец маму, он обязан будет беречь её.

— Радость.

— Ра-адость, — опьянённо протянул Дрёма, не отрывая от девушки взгляд. — Холодно, я обниму тебя, и станет теплее.

Он протянул к ней длинные руки. Но она не пошла.

— Почему? — расстроился он.

— Я не буду размножаться.

Дрёма тут же оторвал от неё взгляд и закинул голову к своду пещеры.

А она права. Конечно, очень хотелось всего попробовать. Как же здорово он себя почувствовал рядом с женой. Но потом… Толком ничего и не знал, но точно будут дети. На продажу?

От этой мысли зуб на зуб не попадал.

Дрёма перебирал все варианты побега. И очень неплохой был вариант подманить дочь исполина. Предложить поиграть или на что она там надеялась. И вырвать часть её горла. Лишь бы клетку открыла, тогда они с Радостью спокойно сбегут. И надо бежать в лес. Как бы страшно и тяжело там не было жить, только в лесу можно протянуть хоть сколько-нибудь. Среди исполинов нельзя. Они убивают с особой жестокостью.

Радость сама подсела ближе. Долго боролась со своим страхом, но холодало сильно, а он действительно был горячим. И так она славно в его объятия влилась, что парень почти не дышал. Ситуация плохая, а он улыбался, потому что её кудряшки щекотали его лицо. Он дул на локоны, и они разлетались. У неё нежные плечи, у неё приятный запах, и мягкая кожа. От её присутствия кровь становилась горячей внутри и текла по направлению к паху. И орган встал. Девушка ничего не понимала, села, жёстко так отодвинув член в сторону острой коленкой.

Дрёма зашипел.

— Это вообще-то детородный орган, если что. Не надо его так.

— Извини. А посмотреть можно?

— Нельзя. Сбежим, покажу.

Он, не выпуская воробушка из рук, потянулся до трупа, и стащил с него одеяло.

— Ей не нужно, а нам очень, — сказал Дрёма, когда Рада возмутилась.

Тепло становилось.

На нём лежала девушка! Это невероятный восторг! Его губы целовали её висок. Ему так нравилось. Розовые щёки теряли краски в темноте, и волосы светлые становились серыми. Отчётливо было видно, какие густые у неё ресницы. Радость сложила ладошки вместе и удобно устроилась у него на груди.

И не было Дрёме никогда так хорошо.

— Взяли, всё испортили. Исполин идёт, — прошептал недовольно, девушка испугалась.

А он не хотел, чтобы она боялась.

Здоровая фигура в плаще нагнулась к клетке. Это взрослый исполин как тот, который выловил его.

— Милая, — позвал густой голос, но был он женский, у мужчин-исполинов ещё грубее.

— Мама умерла, Аара, это ты!

— Радость, девочка, быстрее, иди ко мне, я спрячу тебя от них.

Радость вскочила на ноги, ухватила за руку Дрёму и потащила за собой.

Оглядываясь по сторонам, исполин открыла двери и протянула к девушке свои страшные ручищи.

Дрёма сунулся защищать.

— Не бойся, это наша добрая благодетельница.

— Залезайте же быстрее, детки.

Аара оттянула свой плащ, и Радость первая забралась в сумку, которая получилась из ткани. И насильно тащила туда недоверчивого парня.

В целом, это было лучше, чем соблазнять и обманывать дочь исполина.

****

Аара унесла людей далеко в лес, углубилась по старым дорогам на юго-запад. Она вначале была белой кобылой, и Дрёма с Радостью верхом сидели. А потом, когда дороги закончились, расправила крылья дракона, в сумке-переноске спрятав людей на холодной чешуйчатой груди.

И вот добрались они до густого леса, который поглотил древний город, но остался стоять один дом из белого камня. Тут и поселились. Не люди строили, исполины, поэтому всё огромное, и потолки высокие. В окнах некоторых сохранились стёкла, крышу прохудившуюся пришлось заменить. Долго так обустраивались, но Дрёма в восторге каждый день. И на рыбалку ходил, по дому помогал. Он всё делать был готов, лишь бы Радость сильно не напрягалась. Такая она худенькая и маленькая, что только охранять её и беречь.

Но девушка тоже в стороне не осталась. Вот с медведицы Аары, в которую она перекидывалась, шерсти счесала, напряла, связала Дрёме красивую одёжу с рукавом, узоры толстые, переплетающиеся. Так, что Дрёма часа два сидел разглядывал и от чувств слова сказать не мог, а потом выловил красивую свою жену и расцеловал.

Носил её подарки гордо.

Она ещё ткани делала, обустраивала комнату их, где в очаге не потухал костёр.

Он, конечно, и расчёску ей сделал, и боты вырезал. Аара подсказала и помогла.

Зверьё разное заглядывало, Аара защищаться учила. Год прошёл. Другой начал тянуться, а он свою мечту не осуществил: девушку не взял и в зверя не перекинулся.

Всё вроде хорошо, но вот эта способность большой колдуньи покоя ему не давала.

После очередного дня спала Аара, морду с чёрным носом от него прятала. Радость лежала сверху огромного зверя, утомившись за день хлопот. На ней шерстяное платье нежного голубого цвета, она ещё и краски добывала. Иногда с помощью колдовства, иногда с помощью природных ингредиентов.

— Как ты это делаешь? — торопливо спрашивал Дрёма, обходя большую белую медведицу, сунул руку в её шерсть, мешая спать. — Скажи как.

— Не сможешь, — пробасила медведица.

— А я постараюсь.

— В древности могли колдуны природой управлять, потому что весь мир нам был подарен. Злоупотребили. Отобрала Природа такую способность. Жалкие знания остались.

— Скажи мне, как это?

— Это когда ты колдовскую сущность от простой человеческой сможешь отделить. Когда звериную от простой человеческой выделить сумеешь, тогда и получится.

— Ничего не понятно!

— Не кричи! — рыкнул зверь, и Дрёма отпрыгнул в сторону.

Радость почесала медведицу за круглым ушком, и старая колдунья уснула.

Сама же девушка спустилась с крутой её спины и, стуча деревянными башмаками, направилась в другую комнату старинного дома.

Шла впереди, а Дрема послушно за ней.

— Зачем с ней так споришь? — тихо спросила его жена, в зале подкинула в огонь ещё дров. — Устаёт она, потому что старая.

— Пусть делится. Спасать мало, надо ещё и обучить. Если её не станет, как мы с тобой жить будем?

Он печально смотрел, как она нагибалась. Красивая она, оформилась по-женски. Попка у неё круглая стала, груди выделялись. И коса толстая кудрявых светлых волос ниже пояса свисала.

Терялся он, когда вот так: тепло, света мало, и девушка его рядом. Руки будто мхом набиты, в ногах ветер, в голове горячие источники били, а между ног камни твердели.

Он приблизительно знал, что делать… Нужно было у Аары спросить, как… А у кого ещё? Старая исполиниха любила Радость очень сильно, ей можно было доверять.

Дрёма подошёл к девушке. Радость выпрямилась и встала к нему лицом.

И стояли так, краснели, в жар обоих кидало. Дрёма голову на бок склонил и в губы её поцеловал. Ресницы белые дрогнули

Тёплые её губы ароматные, затуманивали его разум.

И в дрожь кинуло тела. Он её попробовал языком, а она прикоснулась к горячей руке, скрестила их пальцы.

Дрёма девушку к себе потянул, а потом услышал, именно услышал лёгкий писк, будто что-то внутри предупреждало его об опасности.

Он отпрянул от Радости, и она даже немного обиделась.

— Аара! — закричал Дрёма и побежал в другое помещение, где спала белая медведица.

Но медведицы уже не было, старая колдунья стояла в своём плаще, лицо её страшное закрывал капюшон, в тени которого горели синие глаза.

— Как же нашли они нас, — шептала она удивленно.

Дрёма следовал за ней по тёмным коридорам. Мимолетом поцеловал Радость в губы.

— Спрячься, — попросил её.

Дверь распахнулась, они вышли из дома в тёмную ночь. Совсем недавно выпал снег.

Встала Аара во дворе и подняла голову к звёздному небу. Дрёма сделал то же самое. Колдовским зрением посмотрел, весь небосклон исчерчен мановыми путями, но что-то было не так.

— Чего-то не хватает сегодня, — растерялся маленький колдун.

— Что заметил , мальчик мой? — спросила Аара, глядя на него сверху вниз.

— Мановые пути изменились.

— И что же в них изменилось?

— Нет чёрного манного пути, — догадался он.

— Плохой признак, — сказала Аара.

Дрёме без одежды было легче, он разделся до гола. Холод пронизывал его тело, но так лучше, он чуть оторвался от земли, не оставляя следов, и пропал в темноте.

Не так далеко от входа в дом лежали ножи и меч, а ещё трезубец. Много оружия у него было, кое-что здесь нашёл, наточил, восстановил. Теперь не с пустыми руками встречал нежданных гостей.

В сторону отошёл, чтобы напасть со спины.

Пришло исполинов десяток. Аара плащ подвязала, вытащила рунный меч свой из ножен тяжёлых и вступила в битву с колдунами.

А вокруг пришлых исполинов метался Чёрный туман, как сумрак живой, прислуживал хозяевам.

Чёрный туман этот страшный, словно видел, что прятался в темноте маленький человеческий мужчина, и пытался подловить его. И нельзя ножом с ним справиться и не кольнуть трезубцем, не разрубить мечом. Только колдовством сильным, сеткой светящейся к земле прибить, и то на время. Кусался, мучил человека.

Аара прогнала его. Зашипел Черный туман, унёсся в лес.

Дрёма накинулся на исполина, по спине его залез и воткнул в позвоночник с размаха меч. Исполины сильные, исполины огромные, но неповоротливые. А он маленький, юркий, то в колено трезубец вбил, то пять пальцев на руке отрезал.

Конечно, если бы не было Аары, они бы его выловили и убили. Точнее не убили, а замучили бы до смерти, как они любят делать, долго издеваясь и насилуя. Уродливые они. Он их с ненавистью, на отчаянии животном бил. За жизнь яростно сражался, стараясь выпустить в себе зверя, а человека отделить и спрятать. Так лучше, так не страшно.

Всех уложили.

Аара, хромая, вернулась обратно в дом, быстро начала собирать вещи. И взяла она с собой два сосуда, которые нашли они в этом доме. Один из них был сделан из белого мрамора, каменная ваза. А другой сосуд из стекла, с острыми гранями.

Покидали они дом быстро. Колдунья не церемонилась, сунула в переноску маленьких людей, обернулась саблезубой тигрицей и убежала в лес, потому что те, кто пришёл к жилищу были посланы на разведку, а остальная армия шла следом.

Нужны ли были исполинам люди? Конечно же нужны, особенно узнав, что они последние, много охотников собралось на эту пару. Но и Аара величайшая из колдуний, носительница древнего колдовства, многие властители мира знаний её жаждали, а она хотела схоронить их в себе навсегда.

В тёмном лесу далеко-далеко от каких-либо поселений остановились они. Ходили страшные монстры вокруг и жрали друг друга. Жуткие животные, огромные, в два и в три раза больше чем Дрёма, рыскали рядом. А они в темноте у маленького костра, под сенью огромного дерева.

Плакала раненая Аара, слёзы её сияли в темноте, их она аккуратно собирала в стеклянный сосуд.

— Потерпи, Дрёма, я немного обижу Радость. Больно будет, но чуть-чуть

Исполиниха схватила девушку за руку.

— Стой! — возмутился парень.

Колдунья расстегнула ворот платья, и со всей силы стеклянный сосуд вогнала в грудную клетку человеческой девушки.

Дрёма рванул вперёд, в руку жирную воткнул ножи и укусил исполиниху, вырвав свою жену из чужих рук, и спрятал в своих объятиях.

Текли ручьи крови, пропитывая шерстяную одежду.

— Что ты сделала?

Радость тяжело дышала, слабела на глазах.

— Это слёзы Аары, таких знаний тебе не отдам, шустрый больно. Но раз твари безбожные создали с помощью чёрных мановых путей Туман с разумом, я сделаю то же самое, только с белой энергией. И тебе подарю. Туман этот сможешь отдавать сыновьям своим, и обратно забирать при необходимости, а вот Слёзы Аары последней дочери передадутся, иначе никак. Сила Белого тумана и Слёз Аары только в единстве, разойдётесь, Сумрак распоясается.

Аара распахнула своё платье, а на большом старом теле раны гноящиеся, и видно, что пыталась себя подлечить колдунья, но заклинание сильное было наложено.

— Задержу их, а вы уходите ещё глубже в лес. Чёрный туман, Сумрак этот искать тебя будет, а ты не бойся его.

— Погоди! У меня вопросы.

— Быстро!

— Как детей делать, и кто Чёрный туман придумал?

Аара загоготала, хватаясь за свои раны.

— Придумал скорее всего Багар – самый сильный из исполинов-колдунов. Бойся Багара, он нашёл эликсир бессмертия. А детей делай так: целуй Радость и ласкай, в губы и груди. И гладь между ног, пока мокрая не станет, а как станет, так между ног орган и вставляй, пока не полегчает.

— И всё?!

— Всё. Неугомонный какой.

И совершила Аара последний свой ритуал. Светло было в тот момент в лесу, когда сдирала Аара пути мановые с небосвода. И в вазу каменную падала мана белым туманом. Из неё пил Дрёма.

Много сказала она Дрёме, и когда Радость в себя пришла, ей тоже было сказано слово наставническое.

И побежали они, чтобы выжить, чтобы суметь продолжить род. В глухих лесах хоронились, сражались и старались вынести все превратности судьбы.

****

«Это когда ты колдовскую сущность от простой человеческой сможешь отделить. Когда звериную от простой человеческой выделить сумеешь, тогда и получится».

Дрёма щёлкал языком. Сплюнул собравшуюся слюну. Не ел почти неделю, только корой и водой питался. Последний раз жуков насобирал и девочке своей скормил. Радость не отошла от подаренных Аарой слёз, а такой голод. От зверей жутких еле спасались. И огонь однажды потух, жена не могла его поддерживать, потому что не вставала. В плаще Аары лежала на ветках среди корней дерева. Сколько раз он приходил, а её какие-то твари пытались вытащить, чтобы сожрать.

Исхудавший, заросший бородой и лохмами, он ещё носил остатки шерстяной одежды, что с любовью ему вязала Радость. И не было ещё между ними ничего кроме поцелуев и любви настоящей. Любви истинной.

Стоял на ветке большого дерева, ножи свои воткнул в сук и смотрел на рысь, что подползла к нему. Охотилась на него, а он хотел на неё.

Убрал человека – он зверь. Слух обострён, нюх тоже. Сил мало, но были. Сейчас или никогда. Сейчас или умрёт его жена, и не будет ничего в этом мире для Дрёмы.

Они уйдут в закат истории исполинов.

Или впишут свою.

Сосредоточился, поражаясь своему спокойствию.

Хищник, он настоящий хищник. Колдовская часть от людской отделялась. Внутри появилась пустота, её заполняла пещера, это его колдовское подсознание, в нёй горели огни – личная энергия. И рычал лютостью зверь.

Под ним на земле появился заяц, не заметивший, что рысь и человек сверху.

Рысь перевела взгляд на добычу покрупнее, тем более человек неведомое существо, и что ждать от него неизвестно. Мягкие лапы ступили на ветки, кошка размером с Дрёму упала вниз на зайца.

Заяц тоже не маленький, с ушами так в два раза выше человека, моментом отреагировал и задними лапами по морде кошачьей зарядил, так что рысь кувыркнулась в воздухе и дала драпу тяжело раненой.

Забыв про нож, в этот момент Дрёма упал на зайца, не упустив добычу.

— “Убить!” — мысленно приказал он своему зверю.

— “Я понял, человек”, — отзывался утробным басом внутри него настоящий хищник.

Его второе я, его помощник внутренний.

Руки увеличились. Ноги вытянулись и по-животному загнулись. Покрылась смуглая кожа густой чёрной шерстью.

Раз заяц, значит волк.

Дрёма распахнул широченную пасть, полную клыков и, упав на зайца, вцепился в шею. Острые зубы клинками впились в шкуру, добрались до мяса, и потекла сладкая, приятная кровь по пасти голодного оборотня.

Вгрызаясь в шею зайцу, Дрёма лакомился плотью и выпивал кровь. Когтистыми лапами, которые напоминали человеческие руки, он выдавил зайцу глаза, и когда жертва чуть дёргалась, умирая, закинул в окровавленную пасть глазные яблоки.

Вышла к нему стая волков, настоящих, злых. Он крупнее их намного.

Между когтей заиграли молнии. Волки кто успел, лапы унесли, остальных Дрёма загрыз. Сожрал волков, зайца только частично. Оставив падальщикам обглоданные кости, поспешил в убежище, чтобы накормить Радость.

— Я никогда не буду один.

— "Никогда", — подтвердил зверь.

Между корней он не влез, обернулся парнем и затащил в их убежище тяжёлую тушу зайца.

Она лежала, укутанная в старые ткани и шерсть, совсем похожая на скелет. Ему не нравилось так, он хотел видеть попку и грудки, чтобы щёки были, и волосы не выпадали.

Ветки собрал, и там, где раньше кострище было, развёл огонь. Ножи забыл на дереве, пришлось когти свои выпустить. На губах хищная улыбка, он рассматривал свою руку.

— Что это? — слабый голосок заставил оглянуться. Он убрал руку.

— Я обернулся в зверя, как умела Аара.

— А в какого?

— В волка. И убил нам зайца. Сейчас я накормлю тебя.

— Да, я хочу кушать.

— А когда поешь, мы сделаем ребёнка. Теперь можно. Теперь я не просто выживу, род свой оборотный продолжу. И мне нужны будут сыновья, много сыновей, Радость. Исполины мне, твари, за всё заплатят, я же выйду из леса, или не выйду, но и к себе не пущу. У меня такие планы!

— Корми.

****

Долго они путешествовали, и в первый раз он такой настойчивый был. Почувствовал себя хозяином, добытчиком. Молодой мужчина с голодом волчьим смотрел на неё.

— Научишь оборачиваться? — Радость от сытости опьянела, залезающего на неё Дрёму гладила во всех местах.

— Я тебя, — задыхался он, — в сумке носить буду.

— Нет, хочу с тобой бегать, — шептала она в его губы.

— Здорово! Вместе мы загонять зверя сможем.

— Сможем.

Покраснели от смущения, целовались долго, мягко и с напором. Разделись, жарко стало от костра, сытости и страсти.

И неожиданно запахи сменились, лесными стали, словно Природа начала их прятать.

Поцелуи колючие, а руки его крепкие лоно тронули. И обрушились на Радость эмоции. Слабость накрыла, девушка стала отрывисто хватать ртом воздух.

— Нравится? — прямо в ушко горячим дыханием дыхнул Дрёма.

Нравилось до безумия.

— Да, — выдохнула она и глаза закрыла.

Между ног жар пульсировал, уже не в силах даже говорить. Девушка ногами обхватила парня и чуть подсела вниз, но через мгновение испугалась. Тогда Дрёма стал возбужденно её зацеловывать, вводить член в её узкое лоно.

Радость испытала боль и чувство наполненности своим мужчиной. Она бы закричала, но он не дал, укрыл рот своим и не отпускал, входил в неё, старался глубже, вбивался с силой. Он застонал, оторвавшись от поцелуя, уткнулся в её растрёпанные белые кудри и взорвался прямо внутри любимой жены горячим семенем.

Вынул член из влажного лона, но не отпустил Радость, к себе прижал.

Бились бешено сердца, слипались вспотевшие тела, хотя ледяной ветерок поддувал.

— Спи, — задыхался он. — Спи, тебе нужны силы, — Дрёма покрывался мехом. — Согрею, — уже утробно сказал он ей.

Волк чёрный еле влез под корни дерева, чтобы хвост не спалить, затушил костёр. И внутри клубка, в который свился зверь, спокойным сном спала удовлетворённая и зализанная Радость.

Пока не получалось у неё в зверя перекинуться, носил её Дрёма в сумке у себя на груди. И на охоту брал, сил она ему придавала и лечить умела так, что ни одна рана не была страшна.

А ближе к лету перекинулась она белой волчицей, закрепили они пару зверями. На охоту вместе бегали. Осенью рыбачили змеями в реке, летали совами над горами. Родила Радость двух сыновей и двух дочерей. На тот момент хорошее место они выбрали для дома и больше не голодали.

Из первого потомства выжил только сын, остальных Сумрак сожрал. Но прошло двести лет, Дрёма только в молодость в свою вошёл, а у него стая мощная и сильная. Многоликими их прозвали. Исполины ещё лет через триста вынуждены были мириться, что оборотни существуют, и никуда от них не деться.

Тысяча лет, другая. Борьба Сумрака и Белого тумана стала легендой. И сколько бы Сумрак не пытался скрыться, почти уничтожил его Белый туман.

Потоп случился на земле, Многоликим же предлагалось покинуть этот мир и уйти в Лес, где для оборотней приготовлено Природой место. Но в тот мир Сумрак просочился и исполины.

На тот момент Дрёма уже умер, отдав свой Белый туман достойному. Умерла и Радость, последней дочери отдав Слёзы Аары.

Только вот вышла ошибка и не были вместе Слёзы Аары и Белый туман, не муж и жена, не единое целое. Потеряли Многоликие многоликость, став двуликими, растерялись силы.

«Сила Белого тумана и Слёз Аары только в единстве, разойдётесь, Сумрак распоясается».

И Сумрак начал поглощать мир.

Произведение принадлежит циклам про оборотней. Тёмное, жёстое фэнтези, с закрученным сюжетом, подробным описанием кровопролитных битв и эротических сцен.