Слезы Амити

– Детка… – поспешила ко мне и осторожно коснулась теплой ладонью моей щеки Октавия.

Она почти не обратила внимания на блуждающий огонек, который настырно крутился над ее головой и требовательно вспыхивал – Октавия только яростно от него отмахнулась, точно от назойливой мухи, и, когда тот обиженно ринулся к профессору Джулиусу, опустившись ему на руку, вновь обратилась ко мне:

– С тобой все хорошо?

Я неуверенно кивнула и опять закусила губу, ощутив очередную волну эмоций в груди. Прикосновение Октавии, забота в ее голосе, взволнованный взгляд и тонкий аромат сушеных трав отчего-то так напомнили мне бабушку, что показалось: закрой я глаза – и окажусь в глубоком детстве, где нет ничего страшнее моих ночных кошмаров. Однако это ощущение быстро улетучилось, стоило Октавии убрать свою ладонь.

Она что-то еще мне сказала, на что я опять кивнула и сунула в руки пузырек, который я быстро осушила и ощутила, как былое напряжение чуточку отпустило. Даже мои плечи немного расслабились, однако флакон из рук я так и не выпустила, продолжая цепляться за него, точно за спасительную соломинку. Да и Октавия не стала его забирать и, сказав, еще успокаивающих слов, отправила меня к ребятам, которых не пустил ко мне профессор Джулиус, зыркнув на них строгим взглядом и оттолкнув потоком ветра – ребята чуть не попадали в снег. Профессор Яд подле него оставался все таким же меланхоличным и безучастным, точно его не волновала возможная трагедия в Академии. Но стоило мне пройти мимо, как он впервые пошевелился, окинув меня внимательным взглядом. На мгновение между его черных бровей промелькнула морщинка, которая быстро разгладилась, после чего он вновь упулился в дверь, а профессор Октавия наконец-то уделила внимание блуждающему огоньку: его с хмурым видом поднес ей профессор Джулиус и начал что-то тихо говорить.

– Лав…

– Лав! – вновь услышала я голоса ребят, как только миновала всех профессоров.

Первым рядом со мной оказался Ник. Он хотел, было, меня коснуться, но передумал, когда его взгляд пробежался по моей немного обгоревшей и порванной форме. Опустив руки, он несколько раз изменился в лице, отразив беспокойство, облегчение и на мгновение ярость.

Дамиан тоже сделал ко мне несколько шагов, но остановился и, больше не двигаясь, стиснул кулаки, когда его случайно толкнули оказавшиеся позади после порыва ветра профессора Джулиуса Хост, Лекс, Торбальт и Юджи, которые сломя голову кинулись ко мне:

– Лав ты цела? Не ранена? – быстро произнес бледный Торбальт.

– Я исцелю тебя, Лав! – почти крикнул Юджи и чуть не шлепнулся лицом в снег, когда его дернул за пиджак Лекс:

– Исцелялка еще не отросла. Подвинься!

Но всех их опередил Хост, который со слезами на глазах метеором пронесся через ребят и прохныкал: «Ты жива!» Шмыгнув носом, он кинулся мне на шею. Я даже охнула от такого поворота и выронила флакон Октавии, а еще порадовалась, что Хост был невысоким и довольно щуплым, а то бы сшиб меня с ног.

– Ла-а-ав, я так за тебя переживал! Я так… – договорить он не успел, как его за шкирку оторвал от меня злой Ник:

– Куда распускаешь руки? Ей же больно!

– Прости… Прости! – красный, точно помидор, и со слезами на глазах выдавил из себя Хост, пытаясь разжать крепкую хватку друга.

А Лекс, в чьих глазах сверкнул мягкий золотой свет, вздохнул и произнес:

– Успокойся, Ник. Она не ранена.

На его лице отразилось понимание с печалью, и уже тише он добавил:

– Физически.

Взрыв… Стоило ему произнести это слово, как я ощутила в душе взрыв, который назревал все это время. Я и так дрожала от холода, но теперь меня затрясло с новой силой, и чтобы хоть как-то устоять под напором взбунтовавшихся чувств, я сделала шаткий шаг навстречу Нику и, оказавшись рядом, уперлась ему лбом в грудь.

Ник слегка вздрогнул и тут же выпустил барахтающегося Хоста, а я прикрыла глаза, вдохнув аромат, порожденный магией огня, точно мотылек потянувшийся к свету, но даже так меня не переставало трясти, как вдруг на мои плечи опустился пиджак.

– Ты дрожишь, – ощутила я вибрацию от груди Ника, когда он заговорил.

– Спасибо, – осипшим голосом произнесла я, и стиснув окоченевшими пальцами пиджак, спросила: – Я еще немного так постою?

Ник вновь напрягся, но после недолгого молчания, его теплая ладонь осторожно легла мне на спину, и он немного хрипло выдохнул:

– Да.

– Всем ученикам пройти в кабинеты, которые я назову, и ждать дальнейших распоряжений, – раздался громкий голос Октавии. – Факультет Колдовства в кабинет зельеварения, факультет Поддержки – кабинет чар, факультет… – продолжала она говорить, а я, сильнее стиснув пиджак Ника, произнесла:

– Я видела Несс.

Рука Ника на моей спине дрогнула.

– Сенжи смог ее поднять?

– Да, – слегка кивнула я и, пожевав губу, добавила: – Смог.

– Понятно, – произнес он после недолгого молчания, а его ладонь на моей спине надавила чуть сильнее, притягивая меня ближе, но тут же замерла, когда Октавия произнесла:

– Боевой факультет – в кабинет боевой теории!

– Идем? – немного вымученно улыбнулся Ник, когда я подняла голову и на него взглянула.

Я кивнула, и впервые огляделась, подмечая, что на улице были не все ученики, как и не все преподаватели. Из профессоров за нами присматривали только Октавия, Джулиус и Яд, а из групп, пожалуй, только наша была в целом составе, во главе которой сейчас был Дамиан, продолжающий стоять, точно предводитель, со сжатыми кулаками и хмурым взглядом, направленным на собственные ботинки. Несколько ребят из-за его спины бросали на меня быстрые взгляды, например, Мирай. Силика же в шаге от Дамиана почти не спускала с меня открытого взора. Но многие все еще отходили от шока, как например Аника рядом с Силикой – на ее плече виднелся разрыв, но следов крови я не заметила – и им было не до кого. А Раст принципиально меня игнорировал.

Из всех групп а меньшинстве оказались с факультета Алхимии – только трое ребят в зеленой форме, среди которых я узнала рыжую макушку взволнованного Джоджи, а некромантов вовсе не было видно.

– Где Джесси и Мэй? – так же хрипло спросила я у ребят, еще раз поискав взором девушек.

– Была перемена, поэтому нас вех разделили, чтобы мы быстрее покинули здание, – пояснил Лекс. – Мэй и Джесси скорее всего на заднем или во внутреннем дворе. Блуждающий огонек как раз туда полетел.

Я оглянулась и, правда, увидела, как на фоне снежных облаков мерцает золотистый огонек, напоминающий слабую искру, после чего наконец-то вошла в холл Академии.

– Еще раз спасибо, Ник, – постаралась я улыбнуться, стягивая с себя пиджак, но Ник меня остановил:

– Оставь, – с порозовевшими от холода щеками произнес он. – Вернешь, как переоденешься.

Я смущенно отвела взор и сильнее запахнулась в пиджак, все еще хранивший аромат огненной магии, отчасти напоминающий запах раскаленного песка на солнце, будто надеялась в нем спрятаться от людских взоров, которые по дороге в кабинет боевой теории то и дело останавливались на нашей группе. Оно и не удивительно – мы сейчас напоминали бывалых воинов, еле выбравшихся из страшной передряги: исцарапанные, обожженные, мокрые, с порванной одеждой…

На протяжении всего пути Ник держался рядом, а Юджи и Торбальт оставались позади, тем самым отрезав меня от большинства ненужного внимания. Однако шепот учеников то и дело до меня доносился:

– Что случилось?

– Почему они все раненые?

– Это из-за них объявили чрезвычайное положение?

Многие ученики, кто не был с нами у главного входа в Академию, не знали, что именно случилось. Однако постепенно сливаясь и перемешиваясь с другими группами, сведущие быстро рассказывали о произошедшем, отчего голоса становились громче, а внимание к нашей группе – пристальнее. Поэтому когда мы наконец-то добрались до нашего кабинета – все невольно облегченно выдохнули.

Кабинет боевой теории был большим, и когда наша группа проводила в нем занятия – оставалось много свободных мест, однако сейчас, когда здесь собирались ученики четырех курсов Боевого факультета, они стремительно закончились. Из-за этого люди начали занимать места на ступеньках и тихонько обсуждать последние события, гадая, какое объявление должен будет сделать декан. И только, пожалуй, наша группа, занявшая места за столами благодаря участливости старших – мы выглядели настолько помятыми, что нас пожалели – угрюмо молчала. Старшие поначалу пытались расспросить кого-то из ребят о подробностях в подземелье, но видя наши лица, они быстро отказались от этой идеи.

Более-менее успокоившись, а точнее, впав в какое-то меланхоличное состояние, я впервые оглядела присутствующих в кабинете, и мне пришло осознание, ребята со старших курсов были какими-то другими. Не в плане того, что взрослее или опытнее. И даже не в молчании наших ребят, а в том, что мы просто отличались, будто атмосфера вокруг каждого из нас изменилась. Еще вчера я могла бы сказать, что мы такие же, как они, но сегодня я осознала – мы стали другими. Пережитая опасность сильно изменила наши взгляды и лица. Кто-то просто был серьезен, например: Дамиан – он словно бы повзрослел лет на пять или шесть, догнав своего брата. Кто-то просто хмурился, например: Силика – она что-то тщательно обдумывала. Кто-то пребывал в ужасе, например: Аника, Эдиль и Брэм, чьи лица все еще сохраняли пепельные оттенки. А кто-то на первый взгляд казался прежним, однако что-то неуловимое в нем поменялось, например: Раст, чья напряженная осанка была невероятно прямой, а плечи воинственно расправлены. Казалось, он был невероятно горд собой, точно волк, одолевший тигра в неравном бою. Лишь, пожалуй, Зан, оставался привычно невозмутимым, однако даже в его глазах появился странный блеск. Все мы темп или иным образом поменялись, словно узнали некий секрет, перевернувший наш мир с ног на голову.

– Эй! Ник! – донесся голос с задних рядов. – Давай к нам!

Я бросила украдкой взгляд назад, заметив светловолосого парня с лисьими чертами лица, в которых так и чувствовались хулиганское озорство с надменностью и хитростью.

– Отвали, Лайл, – бросил ему не оборачиваясь, Ник, который сидел на ступеньках подле меня.

Он без раздумий занял это место, когда я опустилась рядом с Мирай, слева от которой сидели еще две девушки с другого курса. Все мы – первый курс прибыли одними из первых, поэтому постарались рассесться по своим местам, а так как два места на нашем ряду пустовали – здесь сидели Несс и Сенжи – Мирай предпочла подвинуться ближе ко мне и уступить свободные места другим ученикам.

– Опять отбиваешься от коллектива? – не отставал от Ника парень с лисьей физиономией. – А, Ник?

– Я лишен стадного инстинкта, поэтому повторяю в последний раз, – все-таки обернулся он. – Отвали.

Лицо Лайла на мгновение неприглядно исказилось, и он хотел сказать что-то еще, но тут его хлопнул по широкому плечу сидящий рядом брюнет и нарочито громко произнес:

– Действительно, Лайл, отвали ты от него. Видишь же, наш волк одиночка сторожит девушку, – и усмехнулся.

Лайл тоже рассмеялся, но тут вдруг спохватился:

– Кстати, а ни эта ли случайно первокурсница была с Ником, когда пегас Холлера оприходовал всех кобыл в конюшне?

Вздрогнув, я в очередной раз сильнее запахнулась в пиджак и постаралась больше не смотреть по сторонам, чувствуя, как после упоминания Холлера и инцидента с пегасом в меня впилось несколько взглядов.

– Да ну, вряд ли это она, – уже вполголоса зашушукались ребята, отчего получалось улавливать лишь обрывки разговора:

– Она-она! Точно вам говорю, я часто видел их вместе…

– С виду такая мелкая…

– И слабенькая…

– А бросилась пегасу под копыта…

– Чокнутая, что ли?

«Я спасала Котю!» – мысленно возразила я и закусила губу, стараясь абстрагироваться от разговоров, но они так и лезли в мои уши. Наверное, потому что в кабинете стало заметно тише.

Скорее бы декан пришел. А то что-то он задерживается.

– Холлер теперь в ярости.

– До конца года будет ее кошмарить…

– То-то Волчонок от нее не отходит.

– Сторожит!

Опять раздались смешки, отчего мне захотелось сползти под стол и от всех скрыться.

– И что он в ней нашел? – фыркнула девушка.

– Ревнуешь Волчонка? – хмыкнул Лайл.

– Да пошел ты!

– Или переживаешь, что из-за нее его Холлер отделает?

– Еще слово и я…

– Кстати, а где Холлер? – прервал угрозы девушки брюнет.

– Скорее всего, не придет.

– Думаешь, все еще раны зализывает?

– Ага, душевные! – рассмеялся Лайл и вдруг резко замолчал.

Дверь в кабинет резко распахнулась, и через порог шагнул Холлер.

Его голова была перевязана, а левую руку придерживали бинты, да и вообще он выглядел помятым – видать, сильно ему досталось от пегаса. Холлер остановился, когда все присутствующие резко замолчали, и, неспешно оглядевшись, остановил свой взор на месте, где сидели я и Ник.

– А вот и он, – тихо произнесла собеседница Лайла.

Стоило стихнуть ее шепоту, как повисла гнетущая тишина, которую вскоре разорвали тяжелые шаги приближающегося к нам Холлера. Сердце у меня в груди дрогнуло, и я посмотрела на Ника, который казался безразличным. Он не поднял своего взора, даже когда Холлер остановился ступенькой ниже.

Удостоив Ника лишь толикой внимания, он обратил свой хмурый взор на меня, и я почувствовала невероятное давление, будто меня опустили на дно гигантского водоема.

Напряжение возросло, приковывая к нам все взгляды. В отличие от Ника, который все также оставался расслабленно сидеть на ступеньке и смотреть на свои руки, Дамиан поднялся из-за стола на первом ряду. За ним последовала на удивление Силика, а еще сидящие немного впереди Юджи и Торбальт, который обернулись и выглядели так, будто приготовились в любой момент соскочить со своих мест и броситься в бой. Однако Холлер лишь протяжно и низко хмыкнул, точно прорычал, после чего так же молчаливо продолжил подниматься.

Раст позади меня резко вскочил на ноги, уступая ему место, но Холлер его полностью проигнорировал, направившись туда, где сидели одногруппники Ника, после чего схватил за рубаху Лайла и выкинул его с места.

– Эй! Ты чего? – возмутился Лайл, поднимаясь на ноги.

– Мое место занято, – коротко бросил Холлер, садясь туда, где недавно был Лайл – его друзья тут же посторонились, точно Холлер был заразным.

– Это тоже было занято!

– Поэтому я его освободил. Или ты что-то имеешь против?

– Я… – начал с перекошенным от бешенства лицом Лайл, но, встретившись с суровым взглядом Холлера, резко замолчал и выругался.

«Трус», – подумала я, наблюдая за тем, как Лайл, запихнув свою гордость куда подальше, спустился по лестнице между рядами столов и сел на ступеньку позади Ника.

– Эй! – услышала его шепот. – Тебя же Лаветта зовут?

Я не обернулась.

– Ты меня слышишь?

– Будешь приставать, – раздался мрачный голос Ника, – и полетишь с лестницы.

– Да ладно тебе, Ник! Она же самая настоящая звезда! Даже Холлер явно ее опасается. Я познакомиться хочу. Или мне нельзя?

Вопрос Лайла явно был адресован мне, но ответил на него Ник:

– Нельзя.

Лайл хмыкнул, после чего выдал:

– Ты ее парень?

Мои щеки вспыхнули.

– Нет, – немного помолчав, ответил Ник, выдержке которого я уже завидовала.

– Тогда какого фига ты за нее решаешь: знакомиться со мной или нет?

Ник тяжело вздохнул:

– Лайл, – он наконец-то к нему обернулся. – Я сейчас тебя точно скину с лестницы.

– Какой же ты урод, Ник, – фыркнул Лайл, но, похоже, все-таки бросил попытки со мной познакомиться, а Ник усмехнулся его грубости и, отвернувшись, парировал:

– Уж лучше быть уродом, чем тобой.

– Тц! – только и возразил на это Лайл, а я покосилась на Ника, который вновь принял расслабленную позу и, опустив голову, уставился на свои руки.

«Ник тоже отличается…» – подумала я, искоса за ним наблюдая.

Раньше мне это как-то не бросалось в глаза, но после сегодняшних событий, я словно бы открыла новую страницу в своей книге восприятия. И теперь я видела: в сравнении с другими ребятами и даже Холлером Ник тоже был другим. Можно сказать, он был в чем-то похож на нас, но при этом все равно отличался. Особенно сейчас. Сидя вот так вот непринужденно, он казался особенно одиноким и печальным, как обычно выглядят люди, которых не понимают или не принимают. Хотя рядом с Ником всегда были Лекс и Хост, а сейчас рядом сидела я, но все равно казалось, будто его окружает неприступная стена.

Погрузившись в мысли о Нике, я не заметила, что уже долго и открыто на него смотрю, а он, словно почувствовав мое внимание, вдруг поднял голову и, встретившись со мной взглядом, улыбнулся. Я тут же смущенно отвернулась и, опустив голову, нахмурилась.

«Наверное, дело в смерти, – подумала я. – Мы все лишь немного с ней соприкоснулись, а Ник ее пережил. Его же оживлял некромант…»

Именно к такому выводу я пришла, после долгого раздумья, и это объяснение показалось мне самым подходящим. Ведь если смотреть на ребят из других групп, то никто из них еще не сталкивался с настоящей опасностью, поэтому они и кажутся стрелой без острого наконечника, который им еще предстоит в будущем наточить. Даже Холлер начал мне казаться каким-то игрушечным, точно вся его суровость была жалкой имитацией – совсем не похожей на ту, что была у Реджеса, воистину закаленного в сражениях.

«Интересно, а я изменилась?» – посетила меня угрюмая мысль спустя некоторое время философских размышлений, но не успела я в нее углубиться, как дверь в кабинет снова открылась, и на этот раз вошел декан.

Все ученики разом смолкли и затаили дыхание. На лицах многих отразился шок, потому что на декане все еще была обожженная одежда, через прорехи которой можно было увидеть травмы от огня и острых обрубков костей нежити. Я тоже невольно сглотнула и неотрывно за ним смотрела, пока он шел к своему столу, держа в израненных руках свернутый пергамент.

– Небеса… – выдохнула рядом со мной Мирай, чье лицо еще сильнее побледнело.

Но декан шел так, будто не замечал всеобщего изумления и боли от ран. Кинув на стол пергамент, он окинул всех нас внимательным взором, после чего произнес:

– Вижу, все в сборе. Это хорошо.

Убрав руки за спину, он вышел в центр перед доской и, на мгновение встретившись со мной взглядом, продолжил:

– У меня два важных объявления. Первое: сегодня случился инцидент. В подробности вдаваться не буду, дам только краткую информацию. Во время практики первого курса Боевого факультета ученик с силой некроманта потерял контроль и почти превратился в лича.

Все присутствующие, кроме нашего первого курса, ахнули и зашептались, отчего декану пришлось повысить голос:

– Однако благодаря совместным усилиям преподавателей и учеников трагедию удалось предотвратить. Сейчас с некромантом все хорошо. Директор оказал ему необходимую помощь и, придя в себя, он больше не показывает признаков перевоплощения.

Я облегченно выдохнула, почувствовав, как с меня сполз плотный слой напряжения. Слава Белладонне, с Сенжи все хорошо! От радости у меня даже слезы на глаза навернулись, которые я поспешила утереть.

– В связи со случившимся все занятия на сегодня отменены, и так как опасности больше нет, никакие ограничения вводиться не будут – вы можете свободно перемещаться по академии и готовиться к завтрашним урокам, но все равно попрошу всех не терять бдительности и быть готовыми к эвакуации. Также пострадавшие в инциденте могут обратиться к мадам Святосток. Она уже ожидает вас у себя в медпункте, готовая предоставить все необходимые снадобья и залечить раны, поэтому после нашей беседы рекомендую не откладывать и сразу отправиться на лечение. Всем все понятно?

– Да, – хором ответили мы.

Декан довольно кивнул.

– Теперь перейдем к другому объявлению.

Вернувшись к столу, он взял свиток и развернул его.

– Джури Раст, Флоренс Лаветта, поднимитесь, – произнес он будничным тоном, от которого у меня сердце подпрыгнуло к горлу.

Руки похолодели, а ноги, словно стали ватными, когда в мою сторону и Раста обратилось множество взглядов. Однако я нашла в себе силы подняться и, вцепившись в край стола, с нарастающим волнением посмотрела на декана.

– Джури Раст, за победу в практическом занятии вы награждаетесь триумфальным баллом.

Стоило декану упомянуть триумфальный балл, как ученики в кабинете взорвались возгласами. Кто-то поздравлял, кто-то захлопал в ладоши, а кто-то удивлялся, я же немного поникла. Получается, Раст победил…

«Надо же», – усмехнулась я, подивившись тому, что после всех событий оказалась еще способна расстраиваться из-за подобной ерунды. Но, после укола разочарования, меня быстро настигло непрошибаемое спокойствие, граничащее с усталостью. Проиграла – ну и Белладонна с ним… Главное, что с Сенжи и остальными ребятами все хорошо.

– Флоренс, – произнес декан и замолчал.

Я же, опьяненная собственным чувством спокойствия (похоже, все еще действовало лекарство Октавии, иначе больше никак мое состояние не объяснить), вяло посмотрела на декана. Наверное, объяви он сейчас о моем отчислении, я просто кивну и без возражений отправлюсь в комнату собирать вещи.

– По распоряжению директора…

Я прикрыла глаза, слушая равнодушные и текучие слова декана.

– Вы тоже награждаетесь триумфальным баллом.

«Да ладно!» – я резко распахнула глаза и встретилась взглядом с деканом, чей уголок губ дрогнул в мимолетной улыбке, стоило ему заметить, как от изумления вытянулось мое лицо. Ученики вновь пораженно зашумели и принялись аплодировать. Обернувшиеся Юджи и Торбальт стали меня поздравлять, а Ник радостно улыбнулся.

– Благодаря вашему смелому решению отправиться в кокон смерти, удалось остановить некроманта от перевоплощения, поэтому Академия АМИТИ выражает вам благодарность за проявленную самоотверженность и награждает вас триумфальным очком.

Вновь послышались аплодисменты, а декан, склонившись над столом, провел ладонью над узором чар, и в его руке со вспышкой оказалось перо. Он поднес его к пергаменту, чтобы подписать, но вдруг его рука дрогнула, и перо вдруг выпало. Пусть его правую ладонь защищала зачарованная перчатка, совсем от травм она спасти его не смогла – начиная от запястья и выше, были видны сильные ожоги. Однако декан даже бровью не повел – он вновь подхватил перо и уверенным движением поставил подпись, после чего пергамент растворился в золотом свечение, которое разделилось на два огонька, подлетевших ко мне и Расту.

«Зачислен 1 триумфальный балл», – начертал передо мной золотой огонек, а декан, выпрямившись, вновь заговорил:

– Напоминаю, что Вы можете потратить их сейчас или позже на любое ваше желание, касающееся учебы и будущего развития, вплоть до обнуления штрафных очков.

Пока декан говорил, я точно завороженная подняла руку и коснулась пальцем надписи передо мной, она тут же отозвалась, вспыхнув чуть ярче, а меня охватила дрожь эйфории.

– Профессор… – вдруг начал за моей спиной говорить Раст, но я его опередила:

– Профессор Реджес! – громко произнесла, чтобы перекрыть шум возбужденных учеников.

Все снова стихли, а Реджес вновь на меня посмотрел и с долей настороженности сказал:

– Да, Флоренс?

Чувствуя, как навязанное снадобьем спокойствие борется с нахлынувшим на меня сильным волнением, я стиснула кулаки.

– Я… Я хочу использовать свой балл.

– Уверены?

Я кивнула.

– Так, – сузил глаза декан, который явно ожидал какой-то подвох. – И что же вы хотите?

А я, набрав побольше воздуха, четко произнесла:

– Увеличить количество ваших дополнительных занятий со мной.

Услышав мое желание, Дамиан резко обернулся, пристально на меня посмотрев, а кто-то даже удивленно присвистнул. Декан же, опустив голову, усмехнулся:

– Впервые в жизни вижу, чтобы ученик тратил триумфальный балл на продление собственного наказания, – он вновь поднял на меня пронзительный взгляд. – Жалеть я вас, Флоренс, не стану, поэтому спрошу еще раз: вы уверены?

– Да.

– Даже если условием будет: занятия пять дней в неделю?

– Да.

Его губы растянулись в жутковатой улыбке, которая не предвещала ничего хорошего – будто меня принимали в рабство, отчего я внутренне содрогнулась, однако не испугалась и не пошла на попятную.

– В таком случае ваше желание исполнено, Флоренс.

Стоило ему это сказать, как надпись передо мной раскололась и осыпалась искрами.

– Жду вас сегодня после ужина для согласования вашего нового расписания. Опоздание неприемлемо. А теперь, можете садиться.

Выдохнув и немного подрагивая от пережитого волнения, я точно во сне опустилась на стул, но не успела перевести дыхание, как декан снова заговорил:

– Джури, вы что-то хотели?

Осознав, что говорили не со мной, я обернулась, чтобы посмотреть на Раста, который продолжал стоять, а его щека чуть подрагивала, точно от сдерживаемого гнева.

– Нет, – отрывисто ответил он и тоже поспешил сесть.

– Тогда на этом закончим собрание. Можете быть свободны, – отвернулся от нас всех декан и первым пошагал к выходу.

А я на мгновение встретилась со взглядом Раста, от которого у меня в душе все похолодело.