Слёзы, которых никто не видел

«Слёзы, которых никто не видел»

(Повесть из цикла «Хроники Смотрителей Равновесия»)

Пролог: Тот, кто слышит тишину

В городе, где даже стены помнили чужие секреты, самым странным местом считалась контора на улице Потухших Фонарей.

Табличка на двери гласила: «Лия Сандова. Смотритель Равновесия. Приём по предварительной договорённости или внутреннему зову». Ниже кто-то приписал мелом: «Ищет ваши потерянные сны», а ещё ниже, уже чернилами: «И кошек. Особенно рыжих».

Сама Лия сидела на подоконнике, болтая ногами в разноцветных носках (один — с совами, другой — с кактусами), и пила чай из огромной кружки с отбитой ручкой. За окном шумел мегаполис Элтарис — город небоскрёбов, летающих трамваев и миллионов человеческих историй, которые сплетались в невидимую паутину над крышами.

— Лия, — раздалось из угла, где ворочался в кресле её напарник Кей. — Ты опять думаешь о нём?

Кей Новак был полной противоположностью Лии. Высокий, вечно хмурый, в неизменном сером свитере с закатанными рукавами. Бывший инженер систем безопасности, который теперь чинил не механизмы, а разорванные связи между людьми. Его дар — видеть сбои в узорах реальности, словно битые пиксели на экране.

— О ком? — Лия сделала глоток.

— О том парне. Из двадцать третьего квартала. Ты всю ночь ворочалась, я слышал сквозь стену твои «эмоциональные всплески». Кстати, у тебя опята на носках цветут.

Лия посмотрела на носки. Действительно, на кактусах появились крошечные жёлтые цветочки — побочный эффект её дара. Чем сильнее она сопереживала чужой боли, тем ярче и живее становилось всё вокруг неё. Даже носки.

— Его зовут Марк, — тихо сказала она. — Он потерял не сны, Кей. Он потерял способность плакать. Два месяца. Врачи говорят — депрессия, выгорание. Но это не то. Я чувствую... там что-то другое. Как будто его слёзы кто-то забрал.

Кей перестал хмуриться. Это означало, что он заинтересовался.

— Слёзы? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, буквально?

— В нашем мире всё буквально, если знать, где искать, — Лия спрыгнула с подоконника. — Помнишь Закон Причинности? Всё, что не выплакано, становится камнем внутри. А камень давит. Душит. Ломает узоры вокруг.

Она надела потрёпанное пальто, которое когда-то было зелёным, а теперь напоминало осенний лес после дождя.

— Идём. Я угощу тебя кофе в «У Выключенного Модуля». По дороге расскажу, что успела накопать.

— Я не пью кофе, — буркнул Кей, вставая.

— Знаю. Но ты пьёшь мятный чай и делаешь вид, что тебе всё равно. Идём. Это дело пахнет не просто выгоранием. Это пахнет Серебряной Слезой.

Кей замер.

— Ты серьёзно? Тех, кто крадёт эмоции, не было уже лет десять. С тех пор как...

— С тех пор как закрыли тот проект в «Эморике», — кивнула Лия. — Знаю. Но Закон Взаимозависимости говорит: если где-то что-то исчезает, значит, где-то это появляется. Вопрос — где и у кого.

Они вышли в серый утренний город, и где-то над крышами, в сплетении проводов и антенн, на секунду блеснула странная тень — словно кто-то смотрел им вслед глазами, полными непролитых слёз.

Глава 1. Кофе с мятой и привкусом чужой тоски

«У Выключенного Модуля» располагался на первом этаже старого жилого комплекса, который местные называли «Улей». Когда-то здесь был серверный центр, потом — антикафе для гиков, а теперь — уютнейшее заведение во всём Элтарисе.

Хозяйка, тётушка Мира, варила кофе на песке и знала о каждом посетителе больше, чем его мать. Её даром было чувствовать намерения — ещё до того, как человек их осознавал.

— Лиечка, золотце! — всплеснула она руками при их появлении. — А я тебя ждала! Твой столик свободен, у окна. И мятный чай для ворчуна уже заваривается.

Кей фыркнул, но промолчал. Они сели за маленький деревянный столик, на котором кто-то выцарапал сердечко и надпись: «Драконы тоже любят».

— Рассказывай, — Кей взял чашку.

Лия вытащила из кармана пальто потрёпанный блокнот, перевязанный бечёвкой.

— Марк Вебер. Двадцать семь лет. Программист. Работал в стартапе «Эмпатия Тех», который разрабатывал нейроинтерфейсы для людей с алекситимией — те, кто не могут выражать эмоции.

— Ирония, — хмыкнул Кей. — Работал над эмоциями для других, а сам потерял свои.

— Не просто потерял, — Лия перелистнула страницу. — Посмотри.

Она протянула ему фотографию, распечатанную на дешёвой бумаге. На ней был молодой человек с очень светлыми глазами — такими пустыми, что казалось, сквозь них видно стену за спиной.

— Я сделала скан его ауры вчера, когда он проходил мимо, — пояснила Лия. — Смотри сюда.

Кей присмотрелся. Вокруг головы Марка на снимке действительно не было никакого свечения — только серая, плотная дымка, похожая на вату.

— Это не депрессия, — тихо сказал он. — Это... пустота. Как будто кто-то вынул из него все чувства и забыл положить обратно.

— Именно, — кивнула Лия. — И я проверила по базе «Смотрителей». Два месяца назад, когда это началось, в его районе фиксировали аномальный всплеск «эмоциональной энергии». Такой бывает, когда кто-то использует запрещённый артефакт.

— Серебряная Слеза, — Кей произнёс это почти шёпотом. — Легендарная штука. Говорят, их сделали всего пять штук. Умеют вытягивать из человека одно конкретное чувство и хранить его в себе. Как батарейка.

— Как тюрьма для эмоций, — поправила Лия. — Потому что то чувство, которое украли, не исчезает. Оно живёт внутри артефакта и мучается. Представляешь? Твоя собственная тоска заперта в стекляшке и не может выйти.

Кей помолчал. Он знал, что такое носить в себе чужую боль — его дар позволял видеть её, но не всегда исцелять.

— Кто мог это сделать? — спросил он наконец. — Кому нужны чужие слёзы?

— А вот это самый интересный вопрос, — Лия отпила кофе. — Я навела справки о том проекте в «Эморике». Знаешь, кто его финансировал?

Кей отрицательно покачал головой.

— Корпорация «Новый Рассвет». Те самые, которые строят идеальные города для идеальных людей. Помнишь их рекламу? «Живи без боли».

— Без боли — значит без чувств, — медленно проговорил Кей. — Если они нашли способ изымать негативные эмоции...

— То смогут создать поколение людей, которые никогда не грустят, не злятся, не тоскуют, — закончила Лия. — Звучит как рай. Но Закон Единства гласит: нельзя убрать часть, не разрушив целое. Человек без способности страдать — это человек без способности любить. Потому что это одно и то же.

В этот момент дверь заведения распахнулась, и вбежала запыхавшаяся девушка. Лет двадцати, растрёпанные рыжие волосы, глаза на мокром месте.

— Вы... вы Смотритель Сандова? — выдохнула она, подбегая к их столику. — Мне сказали, вы помогаете... когда случается что-то странное с чувствами...

— Садись, — Лия подвинулась, освобождая место на скамье. — Как тебя зовут?

— Ая, — девушка рухнула на скамью, и Кей заметил, что у неё трясутся руки. — Я подруга Марка. Мы вместе работали. И... я тоже начала что-то чувствовать. Вернее, перестала чувствовать. Не всё, только... только радость. Я больше не могу радоваться, понимаете? Ничему. Ни солнцу, ни тому, что котёнка спасла, ни даже тому, что Марк... что он жив ещё...

Она разрыдалась, но слёзы были какие-то странные — слишком солёные, почти обжигающие.

Лия и Кей переглянулись.

— Серебряная Слеза работает не с одним человеком, — тихо сказал Кей. — Если она забрала тоску у Марка, она должна была куда-то её деть. Переместить. Или...

— Или она ищет новую жертву, — закончила Лия. — Ая, послушай меня внимательно. Ты помнишь, когда именно ты перестала чувствовать радость?

— Неделю назад, — всхлипнула девушка. — Я задержалась на работе, делала отчёт... И вдруг поняла, что сижу и тупо смотрю в стену. А перед этим мне позвонил Марк. Он сказал, что нашёл какие-то старые файлы проекта. Те, что не удалили. Просил меня не открывать их, но я...

— Ты открыла, — Кей подался вперёд. — И что там было?

— Там были... — Ая зажмурилась, словно пытаясь вспомнить. — Там были схемы. Очень странные. Похожие на... на карту человеческого сердца, только в разрезе. И подпись: «Эмоциональный резонатор. Версия 2.0». А ещё там было написано: «Тестовый образец передан в Лабораторию Сновидений»...

Лия почувствовала, как у неё самой защипало в глазах. Это был дар — и проклятие. Она не могла оставаться равнодушной к чужой боли. Прямо сейчас, глядя на Аю, она ощущала, как её собственная радость начинает тускнеть, словно кто-то накрыл её стеклянным колпаком.

— Кей, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нам нужно в Лабораторию Сновидений. И чем быстрее, тем лучше.

Кей кивнул, уже набирая что-то на своём старом планшете.

— Лаборатория закрыта пять лет назад, — сообщил он. — Но здание стоит. В промзоне, около реки. Там сейчас ничего нет, кроме... кроме одной странности.

— Какой? — спросила Лия.

— Там до сих пор горит свет. В одном окне. На двадцать третьем этаже. Каждую ночь, ровно в полночь. Местные думают, что привидение.

Лия посмотрела на Аю.

— Ты с нами?

Девушка испуганно замотала головой.

— Я... я боюсь. Вдруг я там совсем перестану чувствовать? Вдруг я стану как Марк?

— Не станешь, — твёрдо сказала Лия. — Потому что ты пришла к нам. Ты борешься. А тот, кто борется, уже не пустой. Просто держись рядом.

Ая шмыгнула носом, вытерла слёзы и кивнула.

— Хорошо. Я пойду. Ради Марка.

Они вышли из кофейни в наступающие сумерки, и тётушка Мира перекрестила их вслед старой, забытой традицией.

— Храни вас Единство, — прошептала она. — Вам понадобится всё, что вы знаете о мире.

Глава 2. Башня, где спят сны

Промзона встретила их запахом ржавчины и тишиной. Раньше здесь кипела жизнь — работали заводы, гудели поезда, люди спешили на смены. Теперь остались только остовы цехов и бетонные коробки, в которых ветер выл, как брошенный пёс.

Лаборатория Сновидений возвышалась над ними тёмным силуэтом. Когда-то это было красивое здание из стекла и бетона, спроектированное знаменитым архитектором. Теперь стёкла были выбиты, бетон покрылся трещинами, и только одно окно на самом верху горело ровным, неестественным светом.

— Оно не мигает, — заметил Кей, вглядываясь. — Обычный свет так не горит. Это что-то другое.

— Эмоциональный резонатор, — тихо сказала Лия. — Я чувствую его. Там, наверху, что-то плачет. Очень громко и очень давно.

Они вошли через пролом в стене, который, судя по всему, сделали местные бездомные. Внутри пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то неуловимым — сладковатым, приторным, как перезревшие фрукты.

— Осторожно, — предупредил Кей, доставая фонарик. — Пол может провалиться.

Ая шла посередине, вцепившись в рукав Лииного пальто. Она мелко дрожала.

— Я чувствую, — прошептала она. — Там, наверху... это не просто свет. Это... это как будто кто-то зовёт. Тихо так, еле слышно. Но очень настойчиво.

— Ты слышишь зов? — переспросила Лия. — Это необычно. Обычные люди не слышат эмоциональные артефакты. Только Смотрители.

— Я не обычная, — Ая горько усмехнулась. — Я работала над этим проектом. Мы все там были немного... эмпатами. Иначе как понять, что нужно людям, которые не могут говорить о чувствах?

Лия кивнула. Это многое объясняло. Чем чувствительнее человек, тем легче его поразить — и тем важнее его защитить.

Они начали подниматься по лестнице. Ступени жалобно скрипели, перила кое-где отсутствовали, и приходилось держаться за стену. На пятом этаже Кей резко остановился, подняв руку.

— Тсс, — прошептал он. — Там кто-то есть.

Из темноты донеслись тяжёлые шаги. Две фигуры в чёрном появились на площадке выше — крупные мужчины с абсолютно пустыми глазами. Те самые «помощники» Вейса.

— Не двигайтесь, — одними губами сказал Кей.

Но Лия уже шагнула вперёд. Она подняла руки, и из её ладоней полился мягкий золотистый свет.

— Вы помните? — тихо спросила она. — Вы помните, что чувствовали раньше?

Первый охранник замер. Его лицо дрогнуло, и на секунду в пустых глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Я... — прохрипел он. — Я забыл...

— Вспомните, — Лия сделала ещё шаг. — Это не больно. Это просто правда.

Мужчина покачнулся и вдруг схватился за голову. Из его глаз потекли слёзы.

— У меня была дочка... — прошептал он. — Я обещал ей... что вернусь...

Второй охранник попятился, но Кей уже оказался рядом, положив руку ему на плечо.

— Всё хорошо, — сказал он неожиданно мягко. — Ты не один.

Через минуту оба охранника сидели на ступенях, обхватив головы руками, и плакали. Настоящими, живыми слезами.

— Идите, — сказала Лия. — Идите домой. К тем, кого любите. Вы свободны.

Мужчины поднялись и, шатаясь, побрели вниз. А Лия, Кей и Ая продолжили подъём.

— Это было... невероятно, — прошептала Ая. — Ты просто коснулась их — и они вспомнили.

— Не просто коснулась, — поправила Лия. — Я отдала им часть своей способности чувствовать. Теперь мне нужно будет восстанавливаться. Но оно того стоило.

Кей ничего не сказал, но на секунду сжал её локоть — жест, который у него означал высшую степень одобрения.

Они поднялись на двадцать третий этаж. Здесь лестница обрывалась, и дальше нужно было идти по узкому коридору, заваленному каким-то хламом.

— Свет оттуда, — Лия указала на дверь в конце коридора. Из-под неё и правда сочился странный, серебристый свет.

Они подошли. Дверь была приоткрыта.

Лия толкнула её, и они вошли в комнату, которая, казалось, выпала из времени.

Это была лаборатория. Чистая, стерильная, с работающими приборами. На столах стояли мониторы, горели лампы, тихо гудели вентиляторы. В центре комнаты возвышалось кресло, очень похожее на стоматологическое, только с огромным количеством проводов и датчиков.

А в кресле сидела девушка.

Она была прекрасна той неземной красотой, которая бывает только у очень больных или очень несчастных людей. Длинные серебристые волосы, бледная кожа, огромные глаза, в которых отражался свет мониторов. На вид ей было лет двадцать.

— Здравствуйте, — сказала она тихо, не поворачивая головы. — Я ждала вас.

Кей инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя Лию и Аю.

— Кто ты?

Девушка медленно повернулась. И они увидели, что у неё на коленях лежит небольшая стеклянная шкатулка, внутри которой пульсировало что-то живое — то светлое, то тёмное, то прозрачное, как слеза.

— Меня зовут Сера, — ответила девушка. — И я — та, кто хранит то, что люди выбрасывают. Их слёзы. Их боль. Их тоску. И... их радость тоже.

Она подняла шкатулку.

— Это Серебряная Слеза. Самая совершенная из всех. Я создала её, чтобы помочь людям. Чтобы они могли избавиться от страданий. Но я не знала... я не знала, что страдания — это тоже часть жизни. Что без них человек становится... пустым.

— Ты создала? — переспросила Лия. — Ты работала здесь?

— Я была главным инженером проекта, — кивнула Сера. — Пять лет назад. Мы хотели сделать мир лучше. Убрать боль. А потом я поняла, что мы делаем. И я... я забрала все артефакты. Спрятала их здесь. И осталась сама, чтобы следить за ними. Чтобы они не попали в плохие руки.

— Но Марк... — начала Ая.

— Я знаю, — перебила Сера. В её глазах блеснули слёзы. — Прости меня. Один из артефактов украли. Месяц назад. Я не уследила. И теперь он у того, кто хочет использовать его не для помощи, а для... для создания мира без чувств.

— Корпорация «Новый Рассвет», — сказал Кей.

Сера кивнула.

— Они хотят стерилизовать человечество. Убрать всё, что мешает эффективности. Грусть, тоску, страх, любовь... особенно любовь. Потому что любовь — это самая неэффективная эмоция. Она заставляет нас делать глупости. Жертвовать собой. Быть уязвимыми.

— И они крадут эти эмоции с помощью артефактов, — Лия подошла ближе. — Забирают их у людей. Как у Марка. Как у Аи.

— Да, — Сера протянула шкатулку. — Вот, возьми. Это последняя Серебряная Слеза, которая у меня осталась. Она не активна. Но она поможет вам найти украденную. Они резонируют друг с другом.

Лия осторожно взяла шкатулку. Внутри действительно пульсировало что-то тёплое, живое. И вдруг она услышала — не ушами, а сердцем — тихий, жалобный плач.

— Там чья-то тоска, — прошептала она. — Очень сильная. Очень старая. Она плачет.

— Это моя, — тихо сказала Сера. — Когда я поняла, что наделала, я поместила свою собственную тоску в эту шкатулку. Чтобы не чувствовать вину. Но теперь я понимаю... что без неё я тоже неполная. Я не могу плакать. Не могу жалеть. Я только... существую.

Кей, который всё это время стоял молча, вдруг шагнул вперёд и положил руку на плечо Серы.

— Ты можешь её вернуть, — сказал он. — Свою тоску. Если захочешь.

— Я боюсь, — прошептала Сера. — Вдруг она меня раздавит?

— Раздавит, — честно ответил Кей. — Но потом ты встанешь. И будешь целой. Закон Непостоянства: всё проходит. Даже самая сильная боль.

Сера посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула и взяла шкатулку из рук Лии.

— Помогите мне, — попросила она. — Я не знаю, как это делается.

— Просто открой, — сказала Лия. — И разреши себе чувствовать.

Сера открыла шкатулку.

На секунду в комнате стало совершенно темно и тихо. А потом раздался звук — такой, от которого у всех троих защипало в глазах. Это был не просто плач. Это была симфония всего, что Сера подавляла годами. Вина. Страх. Одиночество. И где-то глубоко внутри — надежда.

Сера зарыдала. По-настоящему, навзрыд, как ребёнок. Она плакала, и с каждым всхлипом её лицо менялось — становилось живым, настоящим, тёплым.

Ая вдруг тоже всхлипнула и бросилась к ней, обнимая.

— Я тоже... я тоже чувствую... — бормотала она. — Моя радость возвращается... она плачет вместе с тобой...

Лия и Кей стояли рядом, и Лия чувствовала, как по её собственным щекам текут слёзы. Но это были хорошие слёзы. Слёзы исцеления.

Когда всё стихло, Сера подняла заплаканное, но счастливое лицо.

— Спасибо, — сказала она. — Я снова живая. И теперь я помогу вам найти того, кто украл другую Слезу. Я знаю, где он.

— Где? — спросил Кей.

— В башне «Нового Рассвета». В центре города. Он носит её с собой как кулон. И каждую ночь питается чужими эмоциями, чтобы чувствовать себя живым. Потому что внутри он абсолютно пуст.

— Кто это? — спросила Лия.

— Директор проекта, — ответила Сера. — Мой бывший начальник. Человек, который научил меня, что чувства — это слабость. Его зовут Вейс.

Она замолчала, потому что в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, ритмичные, уверенные.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина в идеальном чёрном костюме. На его груди, на серебряной цепочке, висел кулон, внутри которого пульсировала тёмная, густая жидкость.

— Здравствуйте, Сера, — сказал он спокойным, лишённым эмоций голосом. — Я знал, что рано или поздно ты приведёшь ко мне гостей. И знаешь что? Я даже рад. Мне давно нужны были новые образцы.

Он улыбнулся, но в улыбке не было тепла.

— Позвольте представиться. Доктор Вейс. И это, — он коснулся кулона, — моя самая большая гордость. Слеза, которая хранит в себе всё, что мешает людям быть совершенными. И скоро таких станет много. Очень много.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Лия, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Вейс на секунду замер. Его взгляд упал на небольшой снимок, приколотый к стене лаборатории — старая фотография, где он, ещё молодой, обнимал женщину и девочку лет пяти.

— Это моя семья, — сказал он тихо. — Они погибли в аварии. И я понял тогда, что чувства — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Больше никогда.

— Ты не избавился от боли, — тихо сказала Сера. — Ты запер её. И теперь она мучает тебя изнутри.

— Я ничего не чувствую, — отрезал Вейс, но его рука дрогнула.

— Вы не понимаете. Это не тюрьма. Это спасение. И я подарю его всем!

Он швырнул кулон об пол.

Стекло разбилось, и комната наполнилась криком.

Это был не просто звук — это была боль тысяч людей, которую Слеза впитала в себя за годы. Она вырвалась наружу и заметалась по лаборатории, ища, кого бы заполнить.

Лия почувствовала, как что-то холодное и липкое вползает в неё. Тоска. Безысходность. Отчаяние. Она хотела закричать, но голос пропал.

Рядом упала на колени Ая, закрывая голову руками.

Кей стоял, сжав зубы, и пытался не дать тьме захлестнуть себя.

И только Сера шагнула в самый центр вихря, раскинув руки.

— Я принимаю это, — сказала она громко. — Всю эту боль. Всё это страдание. Потому что это — тоже жизнь. Это — тоже правда. И я не боюсь.

Тьма заколебалась. Крик начал стихать, превращаясь в тихий, жалобный плач. А потом — в шёпот. А потом — в тишину.

Сера стояла посреди комнаты, и её серебристые волосы теперь были просто пепельными. Она выглядела постаревшей на десять лет, но глаза её сияли.

— Я впустила это в себя, — сказала она. — Всю ту боль, что собрала Слеза. И знаете... я выдержала.

Вейс смотрел на неё, и в его глазах впервые за многие годы появилось выражение. Ужас. И что-то похожее на... надежду.

— Ты... ты сумасшедшая, — прошептал он.

— Может быть, — Сера улыбнулась. — Но я живая. А ты? Ты помнишь, как пахнет дождь? Как звучит смех твоей дочери? Какого цвета были глаза твоей жены?

Вейс отшатнулся, схватившись за голову.

— Замолчи...

— Ты помнишь, — тихо сказала Сера. — Ты просто запер это так глубоко, что сам перестал слышать. Но оно там. И оно ждёт, когда ты разрешишь себе чувствовать снова.

Вейс рухнул на колени, закрыв лицо руками. Из его груди вырвался звук — не то всхлип, не то стон.

— Я не могу, — прохрипел он. — Если я начну... я не остановлюсь...

— Остановишься, — Сера подошла и села рядом с ним на пол. — Потому что я буду рядом. Мы все будем рядом. Ты не один.

Она обняла его, и Вейс разрыдался — впервые за многие годы. Горько, навзрыд, по-настоящему.

Ая, всё ещё дрожащая, подползла к ним и положила руку на плечо Вейса. Лия и Кей стояли рядом, и в комнате больше не было тьмы — только свет, пробивающийся сквозь грязные стёкла.

Глава 2.5. Чай со вкусом тишины

Они спустились вниз только через час. Вейс, опустошённый и молчаливый, шёл, поддерживаемый Серой. На первом этаже, в бывшей проходной, кто-то когда-то оставил старый диван и электрический чайник. Лия, ни слова не говоря, включила чайник и достала из бездонного кармана пальто пакетики с мятой.

— Угощайтесь, — сказала она просто.

Они сидели в полумраке, пили чай из пластиковых стаканчиков и молчали. Это было то самое молчание, которое лечит лучше любых слов. Вейс сжимал стакан дрожащими руками и смотрел в одну точку. Сера положила голову ему на плечо. Ая прижалась к Марку, который всё это время ждал их внизу и теперь не мог поверить, что снова чувствует тепло её рук.

— Знаешь, — тихо сказала Лия Кею, — иногда мне кажется, что мы лечим не мир. Мы лечим друг друга.

Кей ничего не ответил, только кивнул и пододвинул к ней пачку печенья, которую тоже извлёк из кармана своего свитера. Оказывается, он всегда носил с собой печенье — на всякий случай.

— Для таких случаев? — спросила Лия, кивая на Вейса.

— Для любых, — буркнул Кей. — Ешь давай.

Где-то за окном начинался рассвет, и первый луч солнца упал на груду битого стекла, превратив её в россыпь бриллиантов.

Глава 3. Возвращение

Когда они вышли из лаборатории, город уже проснулся. Люди спешили на работу, трамваи звенели, дети смеялись по дороге в школу. Обычная жизнь, которая казалась сейчас чудом.

— Куда теперь? — спросил Кей.

— В таверну, — ответила Лия. — Нам всем нужно поесть и выспаться. А потом... потом будет новое дело.

— Ты про луну? — усмехнулся Кей.

— Ага. Грустные рыбы — это серьёзно.

Они зашли в таверну «У спящего грифона», и тётушка Грета, не задавая лишних вопросов, накрыла стол на всех. Даже Вейсу поставила тарелку, хотя он сидел с каменным лицом.

— Ешь, милый, — сказала она ему. — Горячий суп лечит любые раны.

Вейс медленно поднёс ложку ко рту — и вдруг его глаза наполнились слезами.

— Я... я забыл, какой вкусный суп, — прошептал он.

— Вкус возвращается, — улыбнулась Грета. — Как и всё остальное. Потихоньку.

Ая и Марк сидели рядом, держась за руки, и разговаривали так тихо, что слов было не разобрать, только счастливые интонации.

— Знаешь, — сказала Ая Марку, когда они вышли на крыльцо подышать воздухом. — Я боялась, что никогда больше не почувствую этого. Того, что чувствую сейчас.

— А что ты чувствуешь? — спросил Марк, глядя на неё с той особенной нежностью, которая бывает только у людей, переживших потерю и обретших снова.

— Всё, — Ая улыбнулась сквозь слёзы. — Я чувствую всё. И это так много, что даже страшно.

— Не бойся, — Марк обнял её. — Я рядом. Мы справимся.

Их поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём было столько жизни, что даже старый фонарь над крыльцом мигнул и загорелся ярче.

Сера сидела в углу, задумчиво помешивая чай.

— Что будешь делать? — спросила Лия, присаживаясь рядом.

— Не знаю, — честно ответила Сера. — Я пять лет не была в мире. Я даже забыла, как пахнет свежий хлеб.

— Останься, — предложила Лия. — В городе много работы для Смотрителей. А ты... ты особенная. Ты умеешь принимать боль. Это редкий дар.

Сера подняла на неё глаза.

— Ты правда думаешь, что я справлюсь?

— Я не думаю, — улыбнулась Лия. — Я знаю.

Вейс так и сидел, уставившись в одну точку, но когда Сера встала, чтобы уйти, он вдруг схватил её за руку.

— Не оставляй меня одного, — прошептал он. — Я... я не знаю, как жить с этим.

— Научу, — просто ответила Сера. — Пошли. Я знаю одно место, где варят самый лучший кофе. И там есть диван, на котором можно сидеть молчать сколько угодно.

И они ушли вдвоём в утренний город, и никто не знал, что их ждёт впереди. Но, глядя им вслед, почему-то хотелось верить только в хорошее.

Эпилог: Таверна «У спящего грифона»

Вечером того же дня в таверне «У спящего грифона» было особенно уютно. Хозяйка, тётушка Грета, поставила на столы свечи в разноцветных подсвечниках, а в камине весело трещали дрова.

Лия сидела за своим любимым столиком у окна и записывала что-то в потрёпанный блокнот. Кей, как обычно, хмурился над кружкой мятного чая. Ая и Марк занимали соседний столик и о чём-то шептались, держась за руки.

— О чём пишешь? — спросил Кей.

— Дневник Смотрителя, — ответила Лия. — Описываю сегодняшний случай. Чтобы не забыть.

— Зачем?

— Затем, что когда-нибудь я состарюсь и буду сидеть у камина, читать эти записи и вспоминать, какая у меня была удивительная жизнь.

Кей помолчал.

— Ты странная, — сказал он наконец.

— Знаю, — улыбнулась Лия. — И это прекрасно.

За окном падал снег — первый в этом году. Крупные, пушистые хлопья кружились в свете фонарей, и город казался огромной рождественской открыткой.

Где-то вдалеке зазвонил колокол.

— Это к добру, — сказала тётушка Грета, протирая стойку. — Колокол звонит, когда кто-то находит то, что искал.

Лия посмотрела на Кея, на Аю с Марком, на уютный зал таверны, на падающий снег.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Я ведь тоже сегодня кое-что нашла.

— Что?

— Себя, наверное. И ещё... подтверждение тому, что даже самая маленькая искра надежды может зажечь целый мир.

Кей ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел, как снег падает на город.

А за окном падал снег, и город Элтарис засыпал, укрытый белым одеялом, чтобы завтра проснуться и снова удивиться чуду жизни.

И где-то в этом городе Сера учила доктора Вейса лепить снежки.

И это было маленькое, но настоящее счастье.

Конец повести «Слёзы, которых никто не видел»

Послесловие от автора

Дорогой читатель!

Если ты дошёл до этих строк, значит, история Лии, Кея и Серебряной Слезы задела тебя хоть немного. И я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты есть. За то, что чувствуешь. За то, что не боишься плакать и смеяться.

А если вдруг станет совсем тяжело — знай: где-то в мире, может быть, в параллельной вселенной, а может, просто за углом, есть таверна «У спящего грифона». И там всегда горит свет, всегда заварен свежий чай, и всегда найдётся место для того, кто ищет покой.

Приходи. Мы ждём.

С любовью и верой в чудеса,
Смотритель Равновесия (почётный)

P.S. Следующая повесть цикла: «Тот, кто украл луну из пруда» — уже готовится к печати. В ней вы узнаете, можно ли подружиться с грустной рыбой и почему отражения иногда важнее оригиналов.