Слишком много драконов

Иссиня-черный, словно ночное небо, волк настороженно следил за небольшой группой всадников, остановившихся на ночлег рядом с Волчьим озером. По крайней мере, так это озеро называли во всех ближайших селениях. Волк принюхался, фыркнул и нырнул в густые заросли папоротников выискивая что-то.

— Ему лучше? — с надеждой осведомился один из воинов, спешиваясь возле костра.

На влажном прибрежном песке, в стороне от лагеря, лежала на расстеленном плаще беспокойно бьющаяся в бреду фигура. Лунный свет окрашивал бледное, усыпанное испариной лицо мертвенной зеленью.

— Нет, — коротко ответил проводник, хмуро ворочая обструганным прутом угли в костре.

— Помрет, — добавил его напарник, седой коренастый толстяк из сельских. — А не помрет — так лучше б вам, чтобы помер!

— Ты, мурло, думай сперва, а потом говори! — прикрикнул на него десятник. — Лучше... Молись, харя немытая, чтобы не помер! Ты у меня живо следом отправишься! Эй, знахарь! Как там молодой господин? Можем ли мы с парнями чем-то помочь?

— Если б его просто ранили, — покачал головой высокий жилистый мужчина, смешивая на кленовом листе какие-то порошки, — укус упыря – почти стопроцентная смерть. Я могу только облегчить его боль. Да не смотрите так, я не предлагаю его убивать! Но, видит Лаэнтилл, я делаю все, что могу. Подержите его, чтобы не бился. Я обработаю рану.

Десятник кивнул двоим молодцам из своего поредевшего отряда, те осторожно приблизились к раненому, стараясь не выказывать страха. Это были храбрые воины, многое повидавшие на своем веку, но, как и почти все простолюдины, суеверные до крайности. И хотя они не дрогнули бы в бою перед лицом самой лютой опасности, сейчас другой страх — первородный, животный страх человека перед нечистью одолевал их.

Проводники, видя это, только качали головами.

— Выхаживайте, выхаживайте... — себе под нос пробурчал толстяк. — Выходите упыреныша!

Десятник сделал вид, что не слышал этих слов, и, опустившись на колени рядом с молодым господином, крепко прижал его запястье к земле и положил вторую руку, тяжелую, как дубовый ствол, на беспокойно блестящий лоб. Стряхнув вязкие путы страха, воины последовали примеру командира и умоляюще воззрились на знахаря. Тот без тени страха приблизился к воину и высыпал на рану целую горсть бурого порошка.

— Теперь осталось только ждать. Может быть, он выживет. Но, сразу предупреждаю, шанс мал. Куда меньше шанса того, что ваш господин станет упырем.

— Не каркай ты! — беззлобно, скорее с досадой выдохнул десятник. Лагерь погрузился в унылое молчание. Проводники раскуривали трубки, охранители сгрудились у костра, то и дело косясь на привязанного к стволу ивы пленника. Рядом с ним толкались в полусне кони, всхрапывая и тревожно вдыхая прохладный ночной воздух.

Наконец десятник поднялся, прошагал к дереву и в который уже раз вынул кляп изо рта пленного:

— Плюнешь — затолкаю в глотку целиком, — предупредил он сразу. — Ну что, по-прежнему будешь упрямствовать или, может, расскажешь что-нибудь?

— Да иди ты, — прошипел всклоченный парень, на вид лет пятнадцати, — я ничего не знаю, — мальчишка сверкнул желтыми глазами и вновь зло зашипел, будто змея. Что, впрочем, было недалеко от правды.

На берег, осторожно ступая, вышла черноволосая девушка. Причем присутствующие так и не поняли, откуда она появилась. Девушка была стройна и весьма привлекательна, и тем более не было понятно, что такой девушке понадобилось ночью в лесу. При виде девушки знахарь изменился в лице (стал чуть ли не бледнее умирающего), но тем не менее поприветствовал ее кивком.

— Я могу чем-нибудь помочь? – скромно поинтересовалась нежданная гостья.

Десятник ошалел настолько, что даже забыл вернуть на место кляп. Уцелевшие воины его десятка повскакивали и взялись за оружие. Толстяк-проводник едва ли не ползком отступил за их спины, напарник же его остался совершенно невозмутим и даже не поднял глаз, тыкая обугленным прутом в огонь.

— Можешь, — медленно произнес десятник. — Для начала скажи — кто ты и что здесь делаешь?

— Это местная травница, — медленно проговорил знахарь, — лесная ведьма.

— Так меня называют, — поправила его девушка, — по-настоящему ведьмы — это сварливые старые бабки, к тому же вся их магия заключается в том, кто знает больше сплетен, ну или умеет их выдумать. Меня зовут Полынь. Я пришла сюда, почувствовав тут какое-то беспокойство. — Девушка перевела взгляд на мальчишку-пленника, — о Элули! Это же ламия!.. Точнее, полукровка. Где вы его взяли? И почему он привязан?

Воины боязливо переглянулись и на всякий случай отступили от пленника.

— А пускай, почтенная Полынь, этот упыреныш поганый расскажет, за что его связали, — с недоброй ухмылкой проговорил десятник.

Проводник, что глядел в огонь, только хмыкнул и помусолил прут. Девушка выжидающе уставилась на мальчика. Тот очень неохотно, но вроде бы не в силах молчать, начал рассказывать:

— Вчера ночью я пытался их обокрасть, — поморщился мальчик, — эти идиоты кинулись за мной, оставив своего господина и пару воинов на поляне. На поляне рядом с гнездом упырей. Я удивился, когда их увидел вблизи от гнезда, а потом решил, что эту ночь они не переживут и просто решил забрать парочку вещей, пока их не испортили упыри! А они бросились за мной. Оставили его. И упыри пришли, и убили. Они всегда так делают. А эти решили, что я специально их увел от костра. Глупцы. – Полукровка продолжил бормотать что-то, но слов было уже не разобрать.

Полынь перевела взгляд на десятника.

— Выродок упыриный! — сплюнул тот. — Так ничего умнее и не выдумал.

— Интересно... Я вижу, у вас есть раненный...

— Да. Это наш господин, его... укусил упырь. Эй, знахарь, можно ей посмотреть?

— Пусть смотрит. Хуже ему не станет, — махнул рукой знахарь.

— Так, — Полынь подошла к умирающему и опустилась на колени рядом с ним, — вы, знахари, совершенно не умеете с таким работать. Твой порошок его не спасет. Как, впрочем, ничто другое. У него есть лишь один шанс на жизнь — превращение.

Знахарь побледнел еще больше. Парень-ламия насторожился.

— Чего она говорит? — ошалело переспросил десятник.

— Она предлагает позволить вашему хозяину стать упырем, а затем победить в себе демона, чтобы оставить свой разум и душу. Она сумасшедшая.

— Спасибо, дорогой, — хмыкнула девушка.

— А он... ну... победит? — робко осведомился кто-то из воинов после недолгой паузы.

— Это зависит от него, но я буду помогать.

— Что надо делать? — спросил десятник твердо, окончательно позабыв про пленника и отшвырнув кляп.

— Просто ждать. Кстати, могу я узнать ваши имена? Чтобы обращаться, если что, — девушка улыбнулась.

— Меня зовут Малорн, я десятник охранения. Эти четверо — мои люди, все, кто уцелел после нападения упырей, — то, что кому-то интересны имена простых воинов, не могло прийти ему в голову. — Господина нашего зовут Исандр, он — владетель замка Эмерисс... Вы, конечно, не знаете, где это. Это далеко. Как зовут этих — понятия не име... Эй! Где твой дружок?!

— Понятия не имею, — невозмутимо развел руками проводник. — А зовут меня Красс, если кому интересно.

— Пр-роклятье, неужели сбежал?! — десятник огляделся кругом.

— Я Лорк, — добавил знахарь невпопад.

— А я Ишш, — встрял пленник.

— Вот и чудно. — Девушка наклонилась над Исандром и прислушалась к его дыханию.

Юноша дышал тяжело, неровно, с хрипами, шевеля губами и едва слышно постанывая. Похоже, он пытался сказать что-то сквозь забытье или просто бредил, но сил у него уже не оставалось. На какой-то миг его глаза распахнулись, мелькнули расширенные зрачки, явно осмысленный взгляд скользнул по лицу Полыни и снова погас.

— И долго нужно ждать? — спросил Малорн негромко.

— Вообще, говорят, что пробуждение зверя наступает в полнолуние. Ошибаются. Оно наступает в любую фазу луны. Так что, думаю, недолго. И отойдите, пожалуйста, подальше. Вам с ним не справиться без мечей. А вы же хотите, чтобы он жил.

Воины попятились и вперили напряженные взгляды в раненого господина. Только Красс по-прежнему ворошил угли, не поднимая головы, и вроде бы что-то негромко проговаривал себе под нос снова и снова, если только это был не треск веток в огне.

Лунный свет стекал по лицу Исандра мертвенными подтеками, расплываясь по глади озера бледной лужицей серебристого сияния. Тени на бледном лице раненого заострили его черты, впавшие глаза казались слепыми провалами, и во всем облике его проступило что-то настолько могильное, что даже давний страх охранителей минул, уступая место мучительному нетерпению: ну когда же он наконец начнет биться в конвульсиях, рычать, извиваться выброшенным на берег угрем, обращать к недавним товарищам по походу жуткий невидящий взор и тянуть к ним костлявые пальцы?

Но ничего такого не было. Просто в какой-то момент мучительная судорога пробежала по лежащему телу, как будто камешек метко бросили в отражение на воде. Глаза Исандра вновь открылись, он со всхлипом глотнул ночного воздуха и приподнялся на локте, дико озираясь.

— Где я? — взгляд юноши почему-то остановился на травнице.

— Сейчас начнется, — одними губами прошептал самому себе проводник и отложил каленый прут.

Полынь напряглась, но на вопрос ответила:

— Ты на берегу Волчьего озера, со своими воинами. Я – Полынь, травница.

— Травница? — глуховато переспросил Исандр. — Зачем ты здесь?

— Чтобы помочь тебе, Исандр.

Красс только покачал головой и снова что-то бормотнул.

— Мне не нужна помощь, — улыбнулся раненый, усаживаясь.

— Вы в порядке, господин мой? — не выдержал Малорн, устремляясь к нему.

— Нужна, — уверила его травница, — Малорн! Стой!

— Но... — начал десятник, впрочем, мгновенно замерев на месте.

— Я правда... в полном... порядке, — Исандр вновь содрогнулся всем телом и тут же успокаивающе улыбнулся. В движениях его не осталось ни капли дрожи, ни капли слабости, глаза были полузакрыты, а улыбка, узкая и неживая, словно прилипла к лицу. Очень медленно он откинул ладонью волосы со лба.

— Все в стороны! – крикнула травница.

Малорн отшатнулся — но недостаточно быстро в сравнении с тем, что метнулось к нему в следующее мгновение. Это был уже не Исандр, это вообще не напоминало живое существо. Все, что успел увидеть десятник — сполох белых, как у древнего старика, волос перед самым лицом и быстрые, цепкие кроваво-алые огоньки глаз. Неизвестно, что спасло в тот миг Малорна, но смертельная хватка разжалась, едва он оказался на земле, а то, что было недавно — и, возможно, еще оставалось хоть на малую толику — Исандром, оттолкнулось от него и бросилось к Полыни.

Черная тень метнулась в сторону. Никто так и не успел понять, куда делась девушка, только напротив Исандра, оскалившись и задрав хвост, стояла черная волчица с серебряной серьгой в ухе, на которую было нацеплено красное перышко. Волчица кинулась прямо на упыря, попытавшись сбить его с ног.

Жутковато выгнулась обрисованная лунным светом фигура Исандра — так, как никогда не суметь человеку. Это была не отталкивающая гуттаперчевая гибкость мертвеца, а изумительная звериная грация хищника. И вот два хищника сцепились — «новорожденный упырь», словно уже опытный убийца — даже слишком опытный для одной жизни — навалился на нападающего зверя, с удивительной для легкого и гибкого тела силой подминая под себя, пытаясь прижать к земле, но не пуская покуда в ход страшных пальцев-когтей. Пользуясь мигом преимущества над противником, этот новый Исандр неожиданно улыбнулся, приподняв тонкую верхнюю губу и обнажив клыки, способные составить конкуренцию волчьим.

— Перестань, травница, — глухо, но вкрадчиво, без замогильных хрипов и стонов посоветовал он. — Я помню... тебя. Мы уже боролись однажды. Отдай его мне, к чему тебе вечно вступаться за чужие души? Свою бы не проглядеть...

— Попр-р-робуй отними, — прорычала волчица и в ту же секунду из-под упыря выпорхнула серая сова, взметнулась куда-то вверх, и прямо с ночных небес на Исандра рухнула здоровая огненно-рыжая рысь, придавив его к земле, — пош-ш-шол прочь! Оставь его! Исандр-р-р! Бор-рись! – рысь вроде бы говорила по-человечески, но в ее речи проскальзывало мурлыканье и шипение разъяренной кошки.

Шипел упырь не хуже рыси, но вывернуться из-под нападающего оборотня оказалось делом нелегким. Поизвивавшись и сделав несколько ленивых выпадов, он расслабился и снова оскалился в лицо — или морду — противницы.

— Ну, что будешь делать? — прошипел он как можно непринужденнее, хотя чувствовалось, что упырю еще с трудом дается управление собственным телом. Где-то там, за этой неживой ухмылкой, в неравной схватке с пожирающей душу силой снова и снова сходился прежний владелец оного тела, совсем еще мальчишка, хотя, нельзя не признать, живучий...

Снова судорога, и на губах упыря проступила кровь, которую он радостно слизнул, сдавленно расхохотавшись.

— Ну, кто-нибудь... хочет... проткнуть меня осиновым... колом?..

Воины Малорна молчали, не в силах даже лишний раз выдохнуть. Сам десятник все лежал на земле, ошалело шевеля губами. И только проводник Красс все отчетливее что-то шептал себе под нос, проводя ладонью над костром:

«Сиах натль, ар корнукус наира... Сиах астль...»

— Очнись, Исандр! И бор-р-р-рись! Бор-рись! – шипела рысь, — я помогу!

Юноша, все еще цепляющийся за свое сознание, почувствовал, будто рядом с ним очутился кто-то. Будто рядом с его душой появился пушистый страж, который мог бы вытащить его из темного водоворота, затягивающего сущность. Но в то же мгновение он почувствовал чье-то присутствие и по другую сторону незримой баррикады. Словно кто-то старательно, до хруста наступал на слабеющие пальцы, вцепившиеся в краешек сознания.

Красс уже не шептал и не бормотал — говорил надрывно и в голос, пронося ладонь сквозь гудящее пламя.

— Полынь! — наконец обрел дар речи Малорн. — Полынь, что нам-то делать? Чем помочь?!

— Заткните Красса! — взревела рысь.

«Борись, Исандр», — шептал страж.

Охранители, стряхнув оцепенение, бросились на странного проводника, и тот, понимая, что уже бессмысленно таиться, рукой смахнул угли в сторону. Под ними на земле алел колдовской знак, начертанный пылающими бороздами в земле. Красс, поднявшись в полный рост, рванул за руку первого из нападавших и легко, словно ребенка, перекинул через себя. Остальные словно напоролись на невидимую стену — это перед лицом чародея взметнулись полупрозрачным маревом тени костра. Красс же в смятении обернулся на огненный символ, что начал стремительно угасать, и снова забормотал:

«Сиах калль, ар корнукус...»

И все же душа Исандра не оставляла борьбы, рвалась, металась в давящем облаке непроницаемого мрака, и упыриное тело извивалось, воя и сплевывая темную кровь. Последними усилиями воли юноша тянулся к расплывчатому образу стража, хотел поймать его за руку, за лапу, получить хоть какую-то опору... В плечо юноши впились невидимые клыки, причиняя боль, но вытаскивая его из непроницаемой тьмы. Зверь уперся всеми четырьмя лапами на несуществующую опору и тянул Исандра на себя.

«Сиах...»

Рукоять меча ткнулась Крассу под ребра, и тот, не удержав равновесия, завалился на бок.

Тело упыря — нет, уже скорее тело Исандра — мучительно сжалось, исторгая слабеющий двухголосый стон.

Четыре тела легли навзничь, и в ладонь «проводника» прыгнул памятный каленый прут, обернувшись резной ореховой тростью с выкидным лезвием. Лезвие это метнулось к Полыни, метя в глаз — но наткнулось на клинок подоспевшего десятника.

— А ну назад, колдунишка драный! Зашибу!

Тонкая ладонь с пальцами, плавно перетекающими в смертоносные когти-лезвия, дернулась и разжалась, обмякла. Распластанный на земле Исандр медленно выдохнул...

...в то же мгновение громко выругался Красс, ударом трости пронзая гаснущий символ и выкрикивая напоследок что-то краткое, невнятное. Чародейский знак полыхнул синеватым огнем и истаял, зашипев не хуже рыси, упыря или всеми позабытого Ишша. А в следующий миг стремительный выпад Малорна пронзил пустоту.

Полынь откинулась на спину и устремила взгляд в ночное небо. Подоспевший знахарь уже пытался чем-то лечить травницу, но та лишь отмахнулась и кивнула на Исандра, мол, им займись.

— Утек... — с досадой бросил десятник, ковырнув мечом потемневшую от колдовского жара землю. Впрочем, он тотчас же и думать забыл про Красса, бросившись к своему господину. Тот лежал неподвижно, слабо и ровно дыша. Его волосы, некогда черные, как мокрый уголь, разметались по траве снежной белизной тысячелетней старости. Алое пламя в его глазах сменилось чернотой тлеющей золы, хотя в глубине еще теплилась неугасимая искорка. Из-под верхней губы выглядывали аккуратные клыки правильной кинжальной формы, от когтей же не осталось и следа — разве только ногти стали чуть длиннее и заостреннее. В мощной и стройной фигуре переводящего дух юноши сложно было распознать щуплого и нескладного молодого Исандра, и все же было очевидно — это все теперь человеческое, не упыриное. Новый хозяин недолго успел попользоваться этим телом, но уж он-то знал, как привести его в порядок... в чистый упыриный порядок.

— Слышь, командир... Этот-то тоже сбег... малой, — сообщил один из охранителей, только пришедших в себя после схватки с Крассом.

Действительно, веревки до сих пор опоясывали старую иву, но мальчишки там больше не было — воспользовался, не будь дурак, тем, что о нем все позабыли. Малорн только сплюнул и сел рядом с господином и Полынью, положив на колени меч.

— Он победил, да?

— Я не знаю, — честно ответила девушка, — я старалась вытащить его душу. Надеюсь, это у меня получилось.

— Где я? — глухим потусторонним голосом осведомился Исандр, приподняв голову. Старый десятник подскочил на месте, его воины отшатнулись, как от чумного, лихорадочно нащупывая оружие. Юноша звонко расхохотался: — Повелись, ага!.. Нет, ребятушки, теперь это я, это правда я, это снова я! — он попробовал вскочить, повинуясь радостному порыву, но не успел — Малорн, просияв, заключил его в объятия и стиснул так, что затрещали даже пережившие схватку с волком и рысью ребра. Секундой позже десятник спохватился, торопливо отшатнулся и что-то виновато пробормотал, но Исандр только вновь рассмеялся и похлопал его по плечу. Взгляд его уже был устремлен мимо Малорна — на травницу, которой он был обязан много большим, нежели просто жизнью.

— Спасибо, — просто сказал спасенный, неловко пряча клыки. — Я могу чем-нибудь... ну... отблагодарить тебя, отважная травница? Или это у вас тут обычное дело и не стоит благодарности?

Полынь напряженно вгляделась в глаза спасенного, через мгновенье облегченно выдохнула и неуклюже поднялась с земли.

— Думаю, мне ничего не нужно. Я привыкла вытаскивать людей из передряг, правда не из таких глубоких, — попыталась пошутить травница и тут же рухнула на колени, тяжело дыша.

— Тебе плохо? — обеспокоенно встрепенулся Исандр. — Эй, знахарь, посмотри, что с ней такое! Да оставь ты уже меня, я здоров, как сто быков, и, ради всех богов, помоги уже ей!

— Не-не, — поспешно отмахнулась Полынь от метнувшегося к ней Лорка, — с этим мне не поможет никто.

— С чем? — прямолинейно спросил Малорн.

— С моими демонами, — просто ответила девушка, мило улыбаясь, будто сообщила о том, что завела котенка.

— А, — серьезно кивнул Исандр. — Досаждают?

— Нет, они мирные. Но сегодня такая встряска для сознания. Колдун этот, упыри. — Полынь так и осталась сидеть на земле. — А водички мне никто не принесет?

Все четверо Малорновых молодцов наперегонки бросились к озеру, но у берега столкнулись нос к носу со своим господином, с довольным видом завинчивающим фляжку. С пару секунд они молча смотрели друг на друга, потом наконец Исандр, похоже, сообразил, что именно не так, и резко помрачнел. Потом посмотрел на свое отражение в воде. Покрутил ладонью перед носом. Размял плечи. Показал клыки. И... рассмеялся:

— Ай да я! Просто-таки самый упыристый упырь! — с этими словами упыристый упырь в два прыжка оказался рядом с травницей и протянул ей флягу.

Та с опаской приняла предложенную воду и с удовольствием ее всю выпила.

— Как ты себя чувствуешь?.. Собой? — поинтересовалась девушка, наклонив голову.

— Нет! — радостно сообщил Исандр. — Упырем! Ш-ш-ш! Прошлой ночью я видел упырей, но они по сравнению со мной были какие-то слабаки и уродцы! На меня тогда напал самый-самый главный упырь, вожак ихний, здоровенная злющая зверюга! Ну уж я ему крепко вмазал, если б не еще двое сзади...

Юноша азартно рубанул воздух ладонью и, похоже, остался впечатлен собственной силой и быстротой. Попружинив на полусогнутых ногах, он еще пару раз коротко ударил воображаемого противника и просиял.

— Я упырь! Упы-ы-ы-ырь! Ар-р! — и Исандр принялся носиться вдоль берега, неистово молотя воздух, прыгая, вставая на руки и делая головокружительные кувырки. — Я упы-ы... ох...

Тут бравый упырь приземлился спиной на землю, не совладав-таки с ее притяжением в очередном прыжке-выпаде, но тут же вскочил как ни в чем не бывало и смущенно улыбнулся зрителям.

— Мальчишка, — с отеческой теплотой протянул Малорн.

— Уф, вроде, все нормально, — успокоилась Полынь, — теперь сможете продолжать свой путь.

— Э-э-э... только это... коней-то у нас свели! — неожиданно объявил один из охранителей. И с ним трудно было не согласиться. Вместе с конями пропали дорожные мешки, что были на попечении сбежавшего проводника — все, кроме знахарского, с которым Лорк не расставался, да походной котомки Малорна.

— Значит, не сможем, — легкомысленно заключил Исандр. — К тому же мы остались без проводников, а значит, нам придется вновь воспользоваться твоей помощью, прекрасная и великодушная травница! — едва ли не пропел он. — Иначе мы тут пропадем, сгинем, погибнем... или я просто с голодухи сожру знахаря. Мы, упыри, это можем.

— Но-но! Я попрошу! – запротестовал Лорк.

— Ладно, давайте за мной, доведу вас до ближайшей деревни, там и лошадей сможете купить, — и перед мужчинами на песке сидела уже не девушка, а памятный черный волк. Превращения никто не заметил, будто как раз в этот момент все дружно моргнули. Полынь почесала задней лапой ухо и выжидающе уставилась на Исандра и его свиту.

— Так это что же, пешком попрёмся? — пробурчал Малорн, но, махнул своим парням, чтобы собирались. Благо, много вещей брать не придется...

Все же несмотря ни на что настроение в отряде было приподнятое. Да, пешие, обворованные, поредевшие, но господин жив — и это главное! А господин уже свешивался вниз головой с дерева в отдалении:

— Куда идем-то? — проорал он во всю глотку, вспугивая и без того растревоженный ночной лес.

— Пойдем в Бесов Лог, есть тут деревня неподалеку. Ее жители, между пр-р-рочим, меня лесной ведьмой не зовут, — в укор знахарю сказала волчица.

— Зато деревню Бесовым Логом, видимо, неспроста назвали, — нашелся мужчина.

Травница лишь махнула хвостом и потрусила вдоль песчаного берега.