Сливы расцветают на закате

Цзяоцзы съешь сам.
Бульон раздели с другом.
Кастрюлю отдай врагу.

Конфуций этого не говорил.

Весной темнело быстро, и ночь рухнула на город шумом ночных рынков и набережных, уличными фонарями и запахом жареных кальмаров, который плыл над тротуарами, смешиваясь с выхлопными газами. Час пик давно прошел, но пробки все еще тянулись к центру красными змеями стоп-сигналов. Всеми оттенками пурпурного светился огромный рекламный щит с улыбающейся девушкой, которая рекламировала то ли зубную пасту, то ли новый смартфон.

Бай Чжанши сидел на краю крыши двадцать третьего этажа отеля «Солнце Сянгао», свесив ноги, и жевал баоцзы с мясом. Ветер трепал волосы, коричневую джинсовку, купленную на распродаже три года назад, и мысли, которые усталый и сонный капитан старательно отгонял, чтобы не задремать окончательно. В холодильнике осталась бутылочка персикового чая, а в корзине болтался заказ на креветок терияки и хрустящую сычуаньскую свинину. Бай Чжанши нервно сглотнул, протер глаза и прищурился. В окнах напротив практически везде горел свет, жители небоскреба возвращались домой, готовили ужин, играли с детьми и садились смотреть телевизор. У всех текла обыкновенная, размеренная жизнь, и никто даже понятия не имел о том, что через полчаса этот самый высокий небоскреб с дорогими элитными квартирами окажется в зоне риска под властью троих контрабандистов.

— Капитан Бай? — микронаушник вдруг ожил голосом дежурного. — Вы на месте?

— На месте, — ответил он, прожевав еще один кусочек сочной булочки. — Любуюсь видом. Красивый город, знаете ли. Жаль, что через полчаса исторический квартал, построенный иностранцами, взлетит на воздух.

— Капитан, у нас операция захвата, а не экскурсия.

— Я помню. Просто жду, когда этот идиот выглянет.

Бай Чжанши проглотил, наконец, свой баоцзы, с тихим шипением вскрыл баночку газировки и с наслаждением втянул холодную колючую пепси-колу. Наушник снова ожил и возмущенно зашуршал помехами:

— Капитан Бай, что происходит?

— Ничего, — спокойно отозвался он. — Я просто хочу пить. Сижу уже третий час.

— Как обстановка?

— Пока спокойно. Хэ Яньлин поднялся на лифте, зашел через подъезд, как обычный житель. В квартире, кроме него, его сын Хэ Цань, и скоро заявится подельник Мо Цзинь.

— Так что вы ждете, капитан! — полковник рявкнул прямо в ухо, и Бай Чжанши поморщился. — Где приказ группе?

— Жду покупателя. Еще пять минут, — отозвался капитан Бай и шумно отхлебнул еще пепси-колы. — Пусть начнут действовать. Хэ Цань наверняка захочет быть в доле, как положено соучастнику. Его отец будет против, потому что Хэ Цань для этих денег ничего не сделал, только поприсутствовал на важных переговорах. Делить тридцать миллионов долларов на три части намного хуже, чем на две. Мо Цзинь пригрозит им бомбой. Сначала они перегрызут друг друга, а потом чей-нибудь случайный выстрел взорвет пару-тройку верхних этажей. К счастью, квартиры пусты. Пусть проверят восемьсот шестую: там девушка с собакой.

— Капитан, откуда вы знаете?

— Я здесь три часа торчу, — проворчал Бай Чжанши. — Можно было за это время что-то да разглядеть.

С пункта наблюдения хорошо было видно, как один из боевиков в бронежилете позвонил в нужную квартиру. Молоденькая хозяйка испугалась, но ей все объяснили, и, ненадолго скрывшись в квартире, она вскоре вернулась и покорно последовала вниз за полицейским, который даже галантно помог вынести кудрявую собачонку.

Солнце наткнулось на пики башен и пролилось золотой краской в чернеющее море. Закат горел кроваво-красным, подсвечивался разноцветными неоновыми вывесками, внизу по-прежнему шумели машины и магазины, а здесь, наверху, на высоте птичьего полета, вдруг сделалось тихо – или просто микронаушник и пищащая рация одновременно смолкли. Покупатель, по данным перехвата, должен был прийти в восемь. Бай Чжанши поправил очки и бросил взгляд на часы: без пяти.

— Капитан, группа захвата на этаже. Ждем вашей команды.

— Сейчас, — запрокинув голову, Бай Чжанши вылил в себя остатки газировки, скомкал банку и засунул в карман. Можно было, конечно, и спустить с двадцать третьего этажа, чтобы не мешалась в погоне, но зачем мусорить?

Стрелка медленно дрогнула и остановилась: восемь часов. Из лифта вышел мужчина: короткая стрижка, серый деловой костюм, в тусклом свете подъездных ламп блеснули очки. Он двигался уверенно, как человек, который привык, что двери открываются перед ним сами.

Бай Чжанши вытер липкую руку о штаны, поднялся и присвистнул, оценивая вариант спуска на случай “лифт занят преступником”. Четыре этажа вниз по пожарной лестнице, прыжок на соседний балкон, пробежать по узкому карнизу, перекат под торчащей арматуриной — через минуту он стоял за углом лестничной клетки и даже успел услышать, как хлопнула входная дверь.

В наушнике вновь зашипело, и он отозвался раньше, чем полковник успел заворчать:

— Докладываю, Мо Цзинь вошел в квартиру. У него под пиджаком взрывное устройство. Кнопка встроена в ручку чемодана: он за нее не держится.

— Группа готова. Можем начинать?

— Погодите еще немного. Пусть начнут разговор. Иначе группа погибнет раньше.

Где-то там, на другом конце города, в безопасном офисе тяжело и устало вздохнули. Группа захвата нервничала, но спорить никто не рискнул: руководителя операции недаром прозвали Чжу Цзе — “железный бамбук”. Ему всегда удивительно везло, и, как бы ни давило и как бы ни ругалось начальство, он умел стоять на своем и всегда выходить победителем.

Ну, почти всегда.

Бай Чжанши прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Он слушал. Сквозь стену доносились приглушенные голоса, неразборчивое бормотание телевизора, с нижних этажей доносились звуки ремонта, у кого-то играла музыка. И вдруг наступила тишина — все звуки откатились куда-то вниз, и на верхних трех этажах, не занятых жильцами, стало до звона тихо. Холодком по спине, дрожью на кончиках пальцев, чувство интуиции и самосохранения включилось раньше, чем Чжанши успел что-либо подумать. Однако он привык ему доверять: когда он научился его слушать, это чувство спасло ему жизнь больше раз, чем у него осталось не переломанных пальцев.

— Группа, вперед! — рявкнул он в пристегнутый к верхнему карману микрофон и рванул к двери первым. От сильного удара она слетела с петель, мимо промчались черные фигуры полицейских в броне с автоматами, и острый слух капитана уловил тихий писк в глубине квартиры.

Раскаленная взрывная волна ударила в грудь, вышвырнула обратно в коридор, протащила по полу и со всего размаху впечатала в стену. Чжанши потерял сознание на несколько секунд — или минут, не понял. Очнулся от тихого звона в ушах и запаха горелого пластика.

Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на спине у стены, с которой тихо сыпалась штукатурка. Надрывно визжала пожарная сигнализация, кричали люди, где-то далеко выли сирены пожарных машин. Бай пошевелил пальцами — работают. Ногами — работают. Приподнял голову — не очень, судя по тому, как поплыли перед глазами разноцветные огоньки.

— Капитан! Капитан Бай! — в наушнике надрывались так, что закладывало уши. — Вы меня слышите? Вы живы? Ответьте! Отвечайте, вашу мать!

— Так… точно, — хрипло откликнулся он и прокашлялся, наглотавшись горького дыма. Наушник запищал с облегчением и отключился. Больше инструкций не будет: теперь осталась работа только для скорой помощи, медиков и пожарных. Впрочем, контрабандистам теперь не нужны даже медики: там, где совсем недавно была дверь квартиры, теперь зияла огромная, черная, дымящаяся дыра, за которой виднелось вечернее небо и огни города.

— Черт, — выдохнул Чжанши и сел, опираясь спиной на стену и потирая ушибленный затылок. Подождав, пока перестанет кружиться все подряд, он поднялся на ноги, пошатываясь, и осторожно подошел к пролому. Полицейские тоже были там: обескураженно смотрели на черную дыру и долетевшие до разлома остатки чемодана. На обугленную стену прилепился обрывок доллара и болтался на ветру. Бай Чжанши невольно прыснул и тут же прижал кулак ко рту, делая вид, что чихает. Все-таки преступники погибли, взорвав сами себя и разрушив дом – это совсем не смешно, ведь дело об ограблении банка оставалось безнаказанным. Смерть – это не наказание… самоубийство не очистит карму и не поможет измениться, потому что менять уже будет нечего.

Бай Чжанши подошел ближе, заглянул за край. Квартира исчезла вместе с половиной стены, полом, мебелью, крышей, тремя жизнями преступников и, вероятно, еще несколькими – простых жителей, которых задело взрывом. Внизу, на асфальте, горели обломки, собирались зеваки, и молодой полицейский схватил сослуживца за рукав:

— Капитан Бай, осторожнее, обрушится!

— Документы, — тихо проговорил он. — Мо Цзинь подорвал всех, и пропали все банковские чеки, квитанции и договоры. Все пропало.

— Главное, что вы живы, — резонно заметил молодой лейтенант. Чжанши смутно помнил его: на лекциях в академии этот паренек слушал его внимательнее остальных, а потом как-то раз хвастался, что записался на дополнительные тренировки и научился ловить руками летящие в его сторону ножи. Бай Чжанши ничего не ответил. Сунув руки в карманы, он смотрел на дым, поднимающийся к небу, и думал о том, что мог бы войти на пять секунд раньше – тогда бы его разорвало вместе с ними. Или на пять секунд позже – тогда бы он ничего не увидел. Но он вошел ровно в тот момент, когда Цзинь держал палец на кнопке взрывчатки, и успел только отшатнуться.

Он все равно бы не получил этих документов. Мог бы героически погибнуть при исполнении, но почему-то судьба в очередной раз его уберегла, правда, вместе с этим и сделала всю операцию почти бессмысленной. Удача. Или невезение — с какой стороны посмотреть.

— Капитан, у вас кровь на спине. И на штанах тоже, — обеспокоенно заметил спецназовец. — Там внизу скорая. Может быть, вам…

— Не стоит, — качнул головой Бай Чжанши. — Я в порядке. Пойду спать.