Слияние

Шуршание острия, чирканье грифеля, скрежет штриховки… Десять набросков рождают очертание. Сотни линий формируют лицо. Пятьсот штрихов создают из этого искусство.

И все же я никогда не мог поймать грань, когда просто линия превращалась в нечто стоящее.

Покрутив карандаш между пальцами, я критически окинул взглядом получившиеся на бумаге ряды лиц, и, секунду подумав, скомкал пятый за день рисунок.

Снова не то.

Двадцать ребят, включая меня, каждый из которых в жизни имеет искру, на бумаге выходили какими-то… плоскими манекенами? Не знаю почему, но мне хотелось запечатлеть нас всех, прежде чем мы разбредемся после выпуска. Только вот попытка за попыткой выходила лажа.

Промахнувшись листом мимо переработчика мусора в виде крокодила, я наконец поднял взгляд на класс. Без учителя, которого внезапно куда-то там вызвали, все по настоящему сходили с ума. Большинство ребят сбились в стайки по несколько человек, создавая гомон в котором было не разобрать ни слова. Парни в конце класса пинали сейчас самодельный мяч, а девчонки сгрудившись у окна снимали тех самых парней для «истории».

Казалось, все занимались своими делами, но один из парней, стоящий у дверей на шухере, обратил внимание на мой неудачный бросок, и, покачав, головой направился к листу.

— Да епт… — выдохнул я, отвернувшись к панорамному окну на истыканный высотками город, краем глаза продолжая наблюдать за обстановкой в классе.

— Блин, Нео, — Рей расправил лист, и не отрываясь от рисунка зашагал ко мне. — Нахрена ты на бумаге рисуешь? Дорого же. Еще и выкидываешь потом. Норм же вышло.

Лист с неудачными лицами снова оказался у меня перед носом.

— Я тебе рассказывал… — начал он.

— Да, Рей, — со вздохом остановил его я и повернулся. — Примерно дохрена раз. Ничего нет крутого в том, чтобы через нейронку фотореалистичную фигню генерить.

— А что, твои каракули лучше? — будто приняв оскорбление на себя бросил он.

— Они хотя бы мои, — огрызнулся я в ответ, чувствуя как под большим пальцем прогибается ствол карандаша.

— Что происходит, мальчики? — к нашему разговору тут же слетелась вечная любительница любого движа Юна, хотя прошло всего несколько секунд.

Очень неприятная особа. Почти всегда она лишь провоцировала конфликты и смотрела что из этого выйдет.

— О, супер. — ухмыльнулся я. — Забирай этого поклонника нейрослопа, и свалите куда-нибудь.

— Эй!

— Давай тут не умничай, — продолжил Рей.

— Конечно, ты б тогда нихрена не понял.

В ту же секунду я почувствовал толчок, и, вместе со стулом на котором от волнения стал раскачиваться, я отлетел в соседнюю парту, больно ударившись головой.

Вот урод!

Едва я хотел вскочить чтобы ответить, как дверь класса, издав электронный щелчок, разблокировалась, и в проходе появился наш учитель. Гул голосов начал стихать, в то время как настенная панель над доской засветила стерильно-белым, разгоняя полутьму в классе под люминесцентное жужжание.

Потирая затылок, я медленно поднялся, прожигая спину довольно направившегося к своему месту Рею.

Ну ничего… еще ответишь за это.

Под ногой что-то хрустнуло, и я механически опустил взгляд. Там оказался мой рисунок, поверхность которого теперь уродовала черная полоса от ботинка. Подняв листок, я, под выжидательным взглядом учителя опустился на место.

— Итак… — начал он, потерев кончик усов пальцем. — У меня для вас важные новости, поэтому попрошу всех внимательно отнестись к следующей информации… Внимательно, да, Фред?!

— Так точно, командор! — наиграно бодро ответил один из парней на последней парте, видимо еще не отойдя от футбола.

— Я рад что вам весело. — окинув заржавший класс выдохнул учитель, но все же смягчился. — И… не буду тянуть, на самом деле для этого есть повод.

Класс внезапно замолчал, так что даже я с интересом поднял голову на учителя, продолжая крутить в руке карандаш.

— Думаю все вы знаете что такое «Слияние»…

Класс тут же зашелся в восторженном крике, заглушая последующие слова учителя, потому что все и так знали что он скажет. Я же почувствовал как грудь изнутри обдало ледяным напором. В горле будто засел ком, а перед глазами, вместо беснующего класса расплывалась дымка.

— Одиннадцатый альфа класс! — закричал учитель. — Я понимаю ваши эмоции, но мы все еще на уроке, хотя и, судя по всему, на последнем.

Класс нехотя заземлился, однако напряженное предвкушение продолжало ощущаться почти физически.

— Итак я повторюсь, — вновь начал учитель. — Как вы уже поняли, мое отсутствие на сегодняшнем занятии напрямую связано с этой новостью. Я был у директора, который предоставил мне список учеников отобранных департаментом для Слияния… — учитель сделал секундную паузу, наконец позволил улыбке растянуться — И, я рад сообщить что все вы, в полном составе, одобрены для процедуры слияния!

Карандаш что я крутил в руках разломался пополам.

Класс заверещал еще сильнее, и теперь большинство повскакивали с мест, устроив настоящую вакханалию. Не став напрягаться, учитель лишь сообщил, что письма с регламентом отправлены на наши домашние адреса, и, отпустив, пожелал хорошего дня.

Я же сидел, чувствуя, что не могу полноценно вздохнуть. Теребя обрубок карандаша, я переводил взгляд с одного лица на другое, надеясь увидеть хоть кого-то адекватного. Но на всех была эта дебильная улыбка.

Чему эти придурки радуются? Собственной смерти?

Внезапно с задней парты кто-то швырнул сумку в потолок, и она, свернув один из серых квадратов, зацепилась лямкой за проектор. Учитель, снисходительно покачав головой, в последний раз кивнул, и вышел в коридор, оставив дверь открытой.

— Слышь, Нео… — над ухом раздался голос Рея.

Я не оборачивался, продолжая смотреть на обломки карандаша в ладони. Нам же сейчас буквально зачитали приговор. Почему никто этого не понимает?

— Эй, Нео… — Рей подошел еще на шаг, стараясь говорить как можно спокойнее, и положил руку мне на плечо.

— Чего тебе? — глядя в никуда бросил я, отстранившись.

— Короче, — он замялся, потирая ладони. — Ты это… извини за то что сказал про твой рисунок, на самом деле он топ… Ну и за толчок. Мы теперь ведь, ну… вместе будем. — он неопределенно махнул рукой на класс и протянул руку.

Я поднял взгляд, и в его глазах читалось искреннее желание извиниться.

В этот момент к нам протиснулась Лиза. Тихая девчонка, с темными волосами, которая почти никогда не отсвечивала. Собственно о ней кроме имени я ничего толком и не знал. Она подошла к Рею, который продолжал протягивать руку, и, встав на цыпочки, повернула ладонями его лицо, и жадно поцеловала в губы.

— Какая теперь разница… — прошептала Лиза, в то время как Рей ошарашено замер. Нелепо улыбнувшись, он попытался поймать ее взгляд, но она уже смотрела на меня. Её зрачки были расширены, практически полностью перекрыв голубизну глаз, а улыбка казалась безумной. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию, и когда оказалась уже в полуметре, нерешительно замедлилась.

Я смотрел на нее… на них всех, которые радуются своему концу, и ощущал смесь брезгливости и жалости, вместе с липкостью собственного страха. Наверное это ее и напугало, потому что через секунду Лиза отступила и направилась к Фреду, который стоял сейчас на парте и что-то кричал.

Рей казалось тут же забыл обо мне, провожая ее взглядом, так что закинув лист с рисунком в сумку, я ни на кого не глядя покинул класс. Но даже будучи в коридоре, я слышал, как из помещения разнесся всеобщий ликующий крик: «Мы одно целое!».

***

Я не помню как добрался до дома. Я будто смотрел куда-то внутрь себя, позволив телу механически вести. И только закрыв дверь, наконец вернулся в реальность. Родители были еще на работе, младшая сестра на занятиях, так что дома я оказался предоставлен сам себе.

Вспомнив о том, что нам должны были разослать регламент, сердце тут же забилось, и я рванул к компу, не зная даже на что надеясь… Что про меня забудут и всё это большая ошибка? Но конечно письмо было на месте.

Причем оно даже не дождалось пока я кликну по нему, а просто открылось во весь экран, едва компьютер включился.

Монитор моргнул, и на нем закрутилась золотистая спираль ДНК, превращающаяся в сияющий мост между маленьким и большим силуэтом. Под торжественные звуки фанфар перед глазами поплыли кадры хирургов над операционными столами, инженеров собирающих ракеты, ораторов перед трибунами… Образы сменяли друг друга, пока их всех не вытеснил улыбающийся молодой мужчина, в темном костюме.

— Поздравляем тебя, счастливчик! — его голос звучал восторженно, будто он сообщал о выигрыше в лотерею всей жизни. — Если ты смотришь это видео, значит ты был отобран для процедуры Слияния! Забудь про одиночество, забудь про страхи и нереализованные мечты. Ты больше не один. Ты избранный! И твой разум признан достойным войти в историю!

На экране замелькали портреты знаменитых «Слившихся», изменивших мир.

— Знакомые лица? Наверняка многих из них ты видел по телевизору или в сети, — продолжал голос, пока люди на фоне соединялись в сияющее созвездие. — Это лучшие хирурги, чьи пальцы никогда не дрожат. Это лидеры, чьи решения лишены эгоистичных ошибок. Это творцы, способные видеть симфонию цвета и звука! И совсем скоро ты станешь с ними в один ряд!

Я посмотрел на собственные ладони, которые сейчас легко подрагивали.

— Кто-то может задаться вопросом — «а кем же буду я?» «Куда исчезнет моя личность?» Но не стоит беспокоиться! Ваше «я» не сотрется! Оно изменится, став частью великого. Разве капля дождя умирает, попадая в океан? Нет! Она обретает его мощь.

Картинка сменилась десятками полупрозрачных сфер, которые медленно сближались, пока их границы не размылись, образуя единое яркое ядро.

— Процедура Слияния это очень тонкая работа. — назидательно продолжал голос. — Еще с момента вашего распределения по классам, вас подбирают по потенциалу. Какие-то группы со временем становятся идеально совместимым, но большинство, увы, вынуждены проживать свою обычную серую жизнь. Но тебе повезло! Наши лучшие нейроинженеры, бережно извлекут нейронный субстрат, или, проще говоря, твой разум из тесной биологической клетки, чтобы поместить его в единую цепь. Твоя память, твои таланты, стремления и мечты не исчезнут, а будут встроены в общую архитектуру Сверхличности!

На экране вновь возник улыбающийся мужчина в костюме. Он развел руки, и за его спиной медленно проявилась ослепительно белая лаборатория.

— Мы все знаем, как коротка и болезненна жизнь обычного человека. Но Слияние позволит тебе жить сотни лет без износа, сохраняя рассудок и производительность! Разве стать частью истории, получить вечную жизнь, и приносить пользу миру не стоит того, чтобы отказаться от своего эго?

— Пошел нахер… — прошептал я заметив что до красноты сжал левое предплечье, и диктор, будто заметив это закончил:

— Так или иначе, мы не даем вам выбора, потому что природа сделала его за вас. Слияние это идеально комбинация подходящих элементов и… — мужчина наигранно усмехнулся — если бы мы давали возможность безрассудного и эгоистичного отказа, то по сути лишали бы будущего не только остальных совместимых, но и человечество одного из ведущих элементов прогресса. Так что, увидимся на той стороне, счастливчик!

Музыка внезапно стихла, сменившись механическим гулом.

Мужчина с экрана исчез, и на нем тут же поползли строки официального регламента:

Нео Дрейк! Департамент здравоохранения города Детройт с радостью сообщает, что ваша личность была отобрана для процедуры Слияния. Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами подготовки, чтобы переход прошел максимально естественно:

18 ноября в 08:00 вам необходимо прибыть в приемный покой по адресу: Центр Реабилитации и Синхронизации города Детройт. Убедительная просьба не опаздывать.

Пожалуйста, избегайте травм и иных повреждений, которые могут затруднить извлечение нейронного субстрата. За 10 часов до процедуры прекратите прием пищи и примите стабилизатор, направленный вам доставкой — это поможет подготовить сознание к сегментации.

Ваш ИИУ (индивидуальный идентификационный узел) был переведен в режим мониторинга. Неявка в назначенное время или явное ухудшение состояния пользователя, приведет к вызову бригады поддержки. Наши специалисты помогут вам стабилизировать состояние и бережно доставят вас в Центр, чтобы ничто не помешало вашему воссоединению.

До встречи в общем сознании! С заботой, Департамент здравоохранения города Детройт.

Сначала я не мог прочитать письмо, раз за разом возвращаясь к первому абзацу, но когда все же осилил, не мог перестать перечитывал, будто надеясь найти хоть какую-то лазейку. Но конечно ее тут быть не могло.

Вживленный в предплечье ИИУ, злорадно начал жечь изнутри.

Уведомление о пришедшем регламенте продолжало висеть, несмотря на то что ролик уже был отсмотрен, а веселые фанфары сопровождавшие его, продолжали отражаться в голове разрывая разум.

Не знаю сколько я простоял так перед монитором. Даже куртку не снял, несмотря на то что уже прилично пропотел. Но в жизнь меня вернул звук разблокированной входной двери. Похоже родители вернулись с работы!

Я сорвался с места, сбросив сумку и побежав в прихожую. Мама стояла у порога, медленно раскручивая шарф. Не думая я влетел в нее, вцепившись пальцами в пальто.

— Мам… — на глазах против воли выступили слезы — Мам, они хотят меня убить. Мам… пожалуйста я не хочу. Сделайте что-нибудь.

Я ждал что она сейчас запаникует, крикнет отцу закрыть все двери и начнет думать куда сбежать, но вместо этого она положила пальцы мне на голову и начала ласково гладить по волосам:

— Ну что ты, Нео… Всё хорошо. Посмотри на меня. — она мягко отстранилась, и я наконец увидел ее лицо, которое светилось… счастьем?

— Мы с отцом так гордимся тобой… — я заметил как ее глаза тоже взмокли, но это были слезы радости. — Ты станешь великим человеком.

— Мам… ты чего? — я даже отступил на шаг, не веря в то что слышу.

— Так, где мой победитель? — Из-за спины мамы, в проход протиснулся отец шурша пакетами. — Черт, еле допер эту байду. Сказал бы помочь, да вдруг ты повредишь себе что-нибудь. А завтра важный день, да, сынок?

— Вы… Вы чего?

— Я на кухню, пойду все подготовлю, — обратилась к отцу мама, уже не слушая меня.

— Да, дорогая, я помогу. — проходя мимо, отец дежурно потрепал меня по голове, и направился в след за женщиной, которую я всю жизнь называл матерью.

Несколько секунд, я тупо смотрел на собственные руки, не веря что только что услышал от самых дорогих мне людей. Они действительно пошли готовить праздничный ужин? И в подтверждение на кухне зашумела вода и звякнуло стекло бокалов.

Я чувствовал как по щекам скатываются слезы, но уже не столько от страха, сколько от обиды и… брошенности.

Входная дверь снова издала механический щелчок, и проеме появилась моя сестра Кира.

Она аккуратно зашла внутрь, и едва заметив меня замерла, не сводя взгляда. Я был всего на год старше, но ее лицо, освещенное кухонным светом, казалось сейчас таким детским и хрупким. Щеки и глаза были красные и опухшие от слез, а бледные руки едва удерживали рюкзак. Её губы дрожали так сильно, что она на мгновение их закусила, и отбросив рюкзак рванула ко мне, прижав объятиями до хруста. Её пальцы до боли впились мне в куртку, а лицо уткнулось в плечо. Кира молчала, но я чувствовал, как её сотрясает лихорадочная дрожь.

— Ой, посмотрите на них! — из кухни выглянула мама, вытирая руки нарядным полотенцем. Она замерла в дверном проеме, и на её лице снова расцвела безмятежная улыбка.

— Я прямо не могу, как Кирочка то расчувствовалась… Видишь, Нео, какая у тебя хорошая сестра?

Мама подошла к нам и ласково погладила Киру по вздрагивающей спине, а меня по щеке. Внезапно я почувствовал как Кира крепко взяла меня за руку и повела в комнату, закрыв за нами дверь.

— Нео… — сев на край кровати, она снова уткнулась мне в плечо. — Я не знаю что с ними… Их будто подменили… Они всю дорогу только и говорили как это здорово, что ты станешь… таким. Они ведь не понимают что это смерть.

От последнего слова грудь снова окатило кипятком.

— Дети, давайте к столу! — донеслось с кухни.

— Ты должен уходить! — на секунду отлепившись, Кира посмотрела мне в глаза, и снова не справившись с эмоциями уткнулась мне в грудь, легко подрагивая. — Пожалуйста…

Внезапно я понял, что в следующем году могут отобрать для слияния уже её, и перед глазами все потемнело.

— Дети!

Я мягко отстранил сестру, и попытался улыбнуться, но вышло криво и неестественно.

— Пойдем, — я встал. — Не будем их злить. У нас еще будет вся ночь, чтобы что-то придумать.

***

Ужин прошел довольно быстро. По пути мы задержались в ванной на пару секунд, чтобы умыть от слез лица, после чего нам на тарелки сразу же упали сочные стейки, которые я обожаю… обожал.

Мы с Кирой ели молча, но родителей это не смущало. Они много смеялись и вспоминали мои детские истории. Мать без конца подкладывала еду, несмотря на то что тарелка почти не пустела, а отец разливал шампанское со словами «сегодня можно», рассуждая о моем великом будущем. Кира сидела бледная, обреченно ковыряя вилкой стейк, пока ее подрагивающие пальцы сжимали край скатерти.

Через пару часов истории закончились. Тогда отец, попросив подождать, вышел в коридор, и вернулся оттуда с небольшим пластиковым кейсом, который поставил в центр стола. Посмотрев мне в глаза, он улыбнулся, и щелкнул замком.

Из нутра контейнера, показался металлический инъектор.

— Ты читал письмо, сынок? — мягко произнес он. — В регламенте сказано, что стабилизатор нужно принять за десять часов до процедуры.

Я завороженно смотрел на тонкое жало иглы, которое показалось когда отец оторвал защитный колпачок, и в горле встал ком. Эта хрень превратит меня в овоща до самой процедуры, и тогда о любых шансах можно забыть.

— …А если верить часам — отец игриво вскинул запястье. — Как раз около того и остается. Так… куда там колоть надо?

— В ягодицу или бедро. — улыбнулась мама, не сводя с меня взгляда.

Я стал нервно оглядываться, лихорадочно соображая что делать. В голову лезли самые дикие мысли, начиная от того, чтобы просто выбежать на улицу, и заканчивая тем, чтобы полоснуть ножом по руке отца.

— Пап, давай лучше я. — внезапно подняла голову Кира, и улыбнулась так, что даже я поверил. — Я сделаю.

Отец нахмурился, переводя взгляд с инъектора на нее.

— Это важная процедура, Кира.

— Нео стесняется, — быстро добавила она, едва пробежавшись по мне глазами. — Он же взрослый уже… Давай мы пойдем в его комнату, и я все сделаю. Там ничего сложного, правда.

Мама понимающе улыбнулась и кивнула отцу:

— Пускай. Дай Кире тоже стать частью истории. Не лишай их этого момента.

Отец колебался еще несколько секунд, переводя взгляд с инъектора на нас, в то время как я продолжал держать в голове план отхода.

Наконец он сдался, и протянул инъектор Кире.

Она схватила прибор, почти вырвав его из рук отца, и тут же подобрала меня под локоть. Как только мы оказались в комнате, она с тихим щелчком заперла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша.

— Что ты собираешься…

— Нахрен это всё, — прошептала она, поднеся инъектор к глазам.

Она подошла к окну, обернув прибор своей кофтой, и с силой ударила им о край подоконника, издав едва различимый хруст.

— Теперь ложись, — сказала Кира, косясь на дверь. — Сделай усталый вид, я схожу за отцом.

Я коротко кивнул и упал на кровать, повернувшись к стене. Через минуту послышались тяжелые шаги, в аккомпанемент мельтешащим, и в проеме показался отец.

— Он засыпает пап. Можно мне с ним еще немного побыть?

Отец секунду помолчал, и приобняв Киру за плечо, чуть грубее чем следует, повел прочь из комнаты:

— Не стоит, Кир. Пусть отдыхает. Завтра попрощаетесь.

Отец выключил свет и уведя Киру закрыл дверь, оставив меня одного.

Разумеется я не спал. Несколько часов спустя, я тихо поднялся, и включив фонарик на телефоне стал собирать рюкзак. Теплые вещи, сменное белье, деньги из заначки. Еще спустя час ручка двери наклонилась, и я, слишком поздно среагировав, прыгнул на кровать издавшую предательский лязг. Но благо это была просто Кира.

Она принесла с кухни бутерброды, и, видимо, недоеденные стейки, обернутые в фольгу. Та тишина, в которой мы собирались, почему-то даже казалась какой-то успокаивающей. Будто мы знали что делаем. А Кира делала все настолько уверенно, что это заражало даже меня.

Я старался не думать о том, что меня объявят в розыск, или что стану изгоем… Ведь если доберусь до нижнего города, у меня будет реальный шанс, ведь там совсем другой мир. Куда грязнее и жестче. Но никаких тебе Слияний.

Постепенно время подходило к утру. Прошли часы с момента как пришли родители, но я все никак не мог переварить их поступок. То, как они были счастливы от того что меня убьют? Кто они после этого?

От этих мыслей глаза вновь заслезились, и протерев их, я в последний раз сел на кровать, закрыв наконец рюкзак с вещами.

Кира тут же села рядом, и снова прижалась к плечу.

— Я пойду с тобой — прошептала она.

— Нет. — покачал я головой. — Я сам не представляю что делать и куда идти.

— Мне все равно. — уверенно продолжила она. — А что если через год выберут меня?

По рукам пробежал холодок, а дыхание участилось. Она была права, оставлять ее здесь, значит бросить на произвол судьбы, но брать с собой в неизвестность? Разве это лучше?

— Ладно… Мы что-нибудь придумаем. Пойдем.

Мы тихо поднялись и пока я приоткрыл дверь, вглядываясь в темноту коридора, Кира зачем-то стала проверять мою школьную сумку:

— Ты точно все взял?

— Вроде… — пожал я плечами, стараясь концентрироваться на звуках.

За спиной послышался шелест бумаги, и я повернулся к сестре, держащей в руках мой сегодняшний рисунок, несколько чистых листов и пачку карандашей. В общем то больше в сумке ничего быть и не могло. Секунду помедлив, я перехватил их, и, сам не зная зачем, положил их в карман куртки.

Пусть будет памятью о прошлой жизни.

Через минуту мы выскользнули из комнаты, бесшумно двигаясь в сторону двери. Я до боли сжимал лямки рюкзака, боясь лишний раз дышать, в то время как Кира шла чуть позади.

Наконец, когда мы добрались до двери, и я стал думать как отключить электронный замок, чтобы он не пискнул, как вдруг почувствовал, что Кира тянет меня за рукав.

— Нео… — едва слышно выдохнула она, глядя куда-то в сторону.

Я проследил за её взглядом, направленным сейчас на кухню, где почему-то горел свет. Там на кухонном столе, прямо в центре прибранной столешницы, лежал небольшой, с два пальца размером металлический предмет. Кира сделала несколько шагов в его сторону, как вдруг замерла прямо на середине прохода.

— Это капсула… Он дал нам пустой инъектор! — Кира повернулась в мою сторону и в ее глазах читалась настоящая паника.

В тот момент у меня в груди что-то рухнуло. Он все знал. Когда она сказала отцу что вколола препарат, он все понял…

В ту же секунду в прихожей вспыхнул ослепительно-белый свет. Отец неспешно вышел из спальни, полностью одетый в костюм, несмотря на то что сейчас только пять утра. А из тени за его из плечом замаячила мать.

— Ты всё-таки решил убежать, — произнёс отец. В его голосе слышалось разочарование, но как ни странно ярости не было. — И ладно ты, Нео. Ты всегда был импульсивным. Но Кира? От тебя я этого не ожидал. Но ничего, мы тебя еще воспитаем.

Я потянулся к замку двери, но естественно, на мои отпечатки она больше не реагировала.

— Папа, пусти его! — на глазах Киры наворачивались слезы, но не смотря на это она рванулась к отцу, пытаясь не дать пройти ко мне. — Он же твой сын!

— Я не даю ему совершить ошибку, Кира. Отойди!

Отец пару раз попытался обойти её, но она постоянно перегораживала ему проход. Тогда он сжал зубы и наотмашь ударил Киру по лицу, отчего та врезалась головой в дверной косяк.

— Падла! — я дернулся к отцу, как тут же дверь за моей спиной пискнула, запуская внутрь тяжелый топот нескольких человек.

Уже через секунду я лежал на полу, прижатый коленом, пока от резкой боли в бедре, по телу на растекалось вязкое спокойствие.

Последнее, что я запомнил перед тем, как настоящий инъектор сделал свое дело — лицо сестры, на котором кровь смешалась со слезами.

***

Не знаю сколько прошло прежде чем я очнулся. Явно не меньше нескольких часов. В воздухе витал запах стерильности, а отовсюду доносились голоса ребят… Ребят? Я тут же распахнул глаза, и почти сразу снова зажмурился от ударившей по белой рези. Но даже этого мгновения мне хватило, чтобы понять что я, вместе со всем классом, был в Центре Синхронизации. Но как ни странно, не то что страха, даже волнения не было. Похоже это все еще действовал препарат.

Наконец, проморгавшись, я смог окончательно прийти в себя. Ребята разбрелись по небольшому помещению, как и недавно в классе разбившись по группам.

Почему-то показалось забавным, что вопреки всем киношным клише, я очнулся не на холодном кафеле, а заботливо усаженный в мягкое кресло у стены.

— Доброе утро ребята! — внезапно донесся энергичный голос, и из раскрывшегося проема в стене показался белый халат. Молодой мужчина обвел нас взглядом, будто даже с каким-то трепетом задерживаясь на каждом.

— Ну что, герои, готовы к самому важному дню в вашей жизни?

Ребята тут же ответили энергичным хором.

— Замечательно! Признаться я вам даже немного завидую. Уже совсем скоро вы станете новым шагом человеческого прогресса! Каждый из вас будет чем-то большим! Вы… — он буквально заставил себя остановиться чтобы не понестись дальше. — Чтож, не будем торопить события. Раздевайтесь пожалуйста, и проходите за мной.

Белый халат шагнул под арку, направившись в соседнюю комнату, и исчез из виду. Несколько секунд все переглядывались, будто на самом краю сознания что-то мешало им сделать этот шаг, но один за одним решавшиеся ребята разбивали эту неловкость.

Несколько девчонок без стеснения стали скидывать юбки и блузки, совершенно не заботясь о том чтобы прикрыться, и подобное откровение настолько быстро заразило всех, что через минуту в одежде остался только я, пока остальные побросали их в баки.

— Так, вижу вы уже готовы! — снова возник белый халат, и наткнувшись на меня взглядом нахмурился. — Нео? Ты чего-то ждешь?

Очень захотелось его послать. Или ударить. Или все вместе. Но я понимал что подобную выходку мне не простят, и это будет последнее что я сделаю в пока еще своем теле.

— Посмотри на своих друзей. Заставлять их ждать довольно эгоистично, не находишь? А эго это как раз последнее что нам сегодня нужно, верно?

Он подошел ближе, и по-отечески положил руку на плечо.

— Это должен быть твой выбор, Нео. Но если страх окажется сильнее осознанности, нам придется помочь. А это, согласись, лишит момент его чистоты.

Я все же не удержался и грубо сбросил руку этого урода. Тем не менее, почти сразу начал расстёгивать куртку, чтобы не спровоцировать. Но белый халат ничуть не смутился, и одобрительно кивнув, направился через арку в соседнюю комнату, сказав что у меня есть две минуты, потом он пришлет за мной «помощь».

Ребята из класса почти что с жалостью смотрели на меня, видимо понимая что я их будущая часть, и снисходительно улыбаясь и обнимая друг друга, один за одним уходили за «халатом».

Оставшись один, я тут же осмотрелся в поисках выхода, но никаких дверей здесь не было. Только проход через арку, и тот самый механизм в стене, который впустил сюда «халата». С ненавистью к себе, будто отрывая часть души, я скидывал одежду за одеждой: куртку, джинсы, футболку, трусы… пока не остался без всего. Когда уже хотел сбросить это все в черный зев бака, под рукой в куртке что-то хрустнуло.

Рисунок и карандаши… Дрожащей рукой я достал лист, где еще вчера пытался изобразить ребят из класса, думая что он будет напоминать мне о них, когда мы все разъедемся к своим мечтам… А теперь наши лица перерезала черная полоса от ботинка.

Глаза заслезились, и я убрал рисунок обратно. Отправив куртку в черноту зева бака. Маленький кусочек карандаша, который вчера я разломал, почему-то оставлять не захотел. Пусть он будет со мной в эти последние минуты. Понимая что я пробыл один уже слишком долго, я закинул карандаш в рот, почувствовав кедр и соленость грифеля, и быстро зашагал под арку.

— А! Вот и ты, Нео! — в проходе я почти тут же наткнулся на «халата». — Я уже шел тебя поторапливать. Пойдем.

В соседней комнате был конвейерный душ, проходя через который автоматика покрыла меня синим, склизким гелем, а затем, пройдя через следующую арку я оказался в небольшой комнате, явно слишком тесной для двадцати человек. Обнаженные, покрытые слизью парни и девчонки уже вовсю праздновали свою новую жизнь, забыв о том кем были раньше. Они обнимались, лежали на полу прямо друг на друге, или просто сидели и глупо улыбались.

— Итак, теперь все наконец в сборе — халат улыбаясь стоял в проходе третьей арки. — Это последняя комната перед окончанием процедуры. Многие называют ее комнатой прощания. Она нужна не столько чтобы дать вам сказать своим телам «пока», сколько чтобы впитался гель, а газ который здесь в фоне, расслабил и подготовил ваши нейроны для Слияния. Так что если почувствуете легкий прилив эйфории, не пугайтесь. Чтож, на этом я с вами прощаюсь. В течении десяти-пятнадцати минут, вас начнет клонить в сон — не сопротивляйтесь этому. Вы проснетесь новым, великим человеком, и я горжусь что провел вас по этому пути!

Закончив, халат шагнул через арку обратно в комнату с душем, и едва он ушел, в голову тут же ударил газ. Стены комнаты поплыли, свет зарябил, и стоять на ногах становилось все тяжелее. В комнате было прохладно, из-за холодного геля и наготы, и я даже поймал себя на мысли что хочется лечь в эту кучу из тел, где так тепло и уютно…

— Давай к нам, Нео. — донеслось оттуда. — Все равно ничего не изменишь.

Не знаю почему, но от последней фразы захотелось действовать. Делать что угодно, но не стать как они.

Я тут же до боли вдавил карандаш языком в щеку, и боль снова вернула ясность ума, хотя я и чувствовал что не на долго.

Я должен был свалить отсюда. Как угодно.

Я двинулся к арке, собираясь пройти обратно к месту где мы раздевались, как вдруг сенсор над ней загорелся красным и предупреждающе зашумел. Ударит меня таком, прибежит охрана или что еще похуже — без разницы. Проверять что будет, если все равно пойду не хотелось абсолютно.

Я обернулся и посмотрел на ребят, некоторые из которых уже засыпали лежа друг на друге. Синий гель на их телах начинал сворачиваться в какую-то фиолетовую кашу, и я почувствовал что собственные ноги едва меня держат, а руки дрожат и… Руки! Раз «халат» спокойно вышел, значит сканер реагирует не на любого, а именно на ИИУ, который вживляют всем в предплечье при рождении.

Несмотря на то что в голове туман, я наконец снова почувствовал надежду. Выплюнув в ладонь карандаш, пожалев о том что давно не затачивал его, я еще раз посмотрел на засыпающих ребят, и скривившись, с размаху ударил по середину предплечья. В глазах тут же полыхнула белая вспышка, а из вены на руке из ниоткуда тут же стало расползаться кровавое пятно.

Еле сдержав крик, я облокотился на стену, пока карандаш так и оставался торчать из руки. Глаза заслезились, в горле стоял ком, но несмотря на это я улыбался, потому что действие газа улетучилось. Сделав глубокий вдох я схватился за карандаш, и с яростью вдавил в кожу, не отпуская, пока вместе с мясом не обвел по контуру сантиметровый чип.

Несмотря на то что я зажал рану, кровь продолжала заливать пол, но ребята на это уже не реагировали. Те кто еще оставались в сознании, лишь пьяно улыбались. Кровь толчками вырывалась из раны, окрашивая синий гель на моих бедрах в грязно-пурпурный цвет, чтобы затем уйти в слив.

Наконец все закончилось. Я смотрел на окровавленный прямоугольник в своих дрожащих пальцах, и в голове зародилась новая идея. Если я просто оставлю чип, меня тут же хватятся но…, но если чип продолжит двигаться вместе с остальными… если он уйдет в операционную в чьем-то теле…

Окрыленный мыслью я метнулся к одному из последних ребят в сознании — это был Рей, который сидел сейчас у стены запрокинув голову.

— Эй, Рей… — мой голос сорвался на хрип. — боли в запястье я не чувствовал, но что-то уж слишком большое пятно оставалось подо мной. Да и в глазах начинало темнеть…

— Нео… ты такой… такой… — прошептал он, пытаясь поймать рукой воздух.

— Держи, — я прижал окровавленный чип к его губам. — Проглоти это, так надо.

Рей послушно приоткрыл рот, и чип исчез в горле. Рей будто хотел сказать что-то еще, но уже не смог, и обессиленно уронил голову.

Поднявшись из последних сил, я зажал разодранную руку, и прошел сквозь арку, которая теперь беспрепятственно меня пропустила.

Душевая. Раздевалка…

А дальше куда?

Я начал судорожно оглядываться, понимая что с самого начала знал что выхода нет. Опустив взгляд на окровавленный карандаш в ладони, в голову внезапно пришла последняя безрассудная идея.

Приоткрыв бак, в который я несколько минут назад выбрасывал одежду, я на секунду замешкал, но услышав шаги за стеной закрыл глаза и сиганул вниз…

Не знаю сколько я летел, но если бы не одежда внизу, после такого я наверняка бы не встал. Я лежал в баке с тряпьем, которое пахло потом и химией, и чувствовал что с каждой секундой вставать хочу все меньше.

Единственным источником света была желтоватая лампа под потолком. Едва я перекинул себя через край, как тут же не удержавшись обвалился плашмя на пол. Кровь из руки продолжала заливать все вокруг, и я понял, что если ничего с этим не сделаю, через несколько минут уже не смогу ничего. Облокотившись о край бака, я все же заставил себя подняться, и схватив не глядя первый попавшийся бадлон, обвязал его жгутом вокруг плеча. Затем нащупал собственную одежду, лежавшую поверх всех, и тут же её накинул. Но дрожь как и холод не ушли. Похоже все же я потерял слишком много крови.

Перед глазами темнело, и я понял что сейчас упаду без сил. Взгляд остановился на контейнере со значком мусора, и уже почти ничего не соображая я завалился внутрь, накрывшись одеждой. И почти сразу отключился.

***

Я не помню что произошло потом. Были вспышки, запах гнили, свалка, силуэты, нестерпимая боль, а затем… спокойствие? Собственно то что жив я понял только потому, что в тишине сознания снова зародились мысли, на смену которым пришли звуки.

Когда я наконец открыл глаза, первое что увидел было алое пламя костра посреди переулка. Пальцами я чувствовался картон, на котором, похоже, всё это время и пролежал, укрытый тяжелым тряпьем. Вместо жгута-бадлона предплечье туго стягивала почему-то пахнущая грушей тряпка.

Похоже бак в который я прыгнул, отправил меня прямо на свалку в Нижнем городе, где меня и подобрали местные.

У костра, активно переговариваясь сидело несколько фигур. Едва я хотел подняться, как мир тут же сделал кувырок и в глазах снова потемнело.

— Эй парень! — окрикнул меня хриплый голос. — Ты там как, живой? Дуй сюда, поговорим.

Мгновенье помешкав, я собрался с силами, и аккуратно поднявшись доковылял до костра, несколько раз едва не навернувшись. Теперь, в свете огня я мог видеть окружавших его людей. Многие из них потягивали самокрутки, и сидевший в центре старик, увидев что я их рассматриваю, ухмыльнулся и молча протянул мне одну.

— Спасибо, но я откажусь — покачал я головой.

— Правильный? — улыбнулся старик, и посмотрел куда-то в сторону. — А мы вот о другом наслышаны.

Проследив за его взглядом, я наткнулся на экран, который висел прямо в переулке над головами. Он работал без звука, но судя по всему там шел репортаж прямо из Центра.

— Дай голос шарманке — прошептал старик, и женщина в телевизоре наконец заговорила.

— …всё еще не обнаружен. Специалисты сообщают о критическом уровне рассинхронизации общего сознания. Пока не ясно как автоматика могла допустить ошибку, но мы видим первый за последние сорок лет случай Слияния без ключевого элемента…

На экране возникла панорама небольшого помещения, в которой билось в судорогах бесполое тело, издавая нечеловеческие стоны. От осознания того что там мог быть и я пробежала дрожь.

— Я… я не виноват. — я отвернулся не в силах больше смотреть на их мучения, и старик усмехнулся:

— Ты дальше смотри, дружок. По третьему разу крутят, мы то в курсе уже.

— …Несмотря на то что за помощь в нахождении недостающего участника Слияния объявлена награда, вторые сутки Нео Дрейк, так и остается не пойманным. В целях сохранения жизни и функциональности Слияния, специалистами Центра был предложен альтернативный вариант, который активно рассматривается для…

Камера плавно сменилась и на экране показался мой отец. Он стоял вытянувшись в струну, и с какой-то маниакальной уверенностью смотрел в объектив.

— Я безумно опечален поступком моего сына. У него могло быть все о чем мечтает, но он выбрал путь труса! — отец чуть прищурился, как всегда делал когда злился, но через мгновение расслабился. — Но также, я не могу не быть гордым за дочь…

Я до боли сжал ладони, и мне даже показалась что рана под тряпкой вновь открылась.

— Она с честью примет возможность стать его заменой! Она уже прошла большинство тестов, которые выявили поразительное сходство нейронных субстратов! Так что это дело нескольких часов.

На экране была Кира, которая смотрела сквозь объектив, и глядя в никуда отчеканила что-то о гордости быть новым этапом эволюции.

— Ну что, «правильный» — хихикнул старик вновь протянув самокрутку. — Все еще не хочешь?

Я ничего не ответил, став теребить тряпку на предплечье.

— А ну руки убрал! — рявкнул старик подскочив — Ты что думаешь, мы тут лавандой раны мажем? Слыхал про «Рыжий Деготь»? Одна искра и…

Увидев мое лицо, старик будто осадил себя, и успокоившись упал обратно в на раскладной стул.

— Нихера ты не слыхал. Стоит копейки, отлично стягивает раны, но… Не снимай короче. А то взорвемся нахрен.

— Спасибо. — секунду помешкав выдал я. — И за то что вытащили и за…

Старик ухмыльнулся:

— Не ссы, парень. Здесь свои правила.

Экран над головой мигнул и снова замолк, погрузив переулок обратно в тишину, нарушаемую лишь треском костра.

Кира… Разве так вообще возможно? Слияние же безальтернативно? Или из-за того что она моя сестра, она подойдет как костыль?

Мысли путались, налипая на страх поднимавшийся из груди, так что желая чем-то занять руки, я механически достал из кармана чистый лист и карандаш и начал рисовать.

Шуршание острия, чирканье грифеля, скрежет штриховки… Десять набросков рождают очертание. Сотни линий формируют лицо. Пятьсот штрихов создают из этого искусство. Но лишь одна душа, дает всем жизнь.

Лицо за лицом вырисовывался мой класс. Рей, Лиза, Фред… Один за одним из-под карандаша выбивалась искра, заряжающая каждого кого я когда-то знал. Не знаю сколько прошло прежде чем рисунок был закончен, но к тому моменту, вокруг меня собралось уже немало людей, в том числе и этот старик.

— Я такого еще не видел пацан…

— А? — я недоуменно поднял голову, ошарашено глядя окруживших меня людей.

— Ты был будто под кайфом.

— Я… должен им помочь — я едва сдерживал слезы, машинально крутя карандаш. — Еще и Кира… Я не знаю что делать.

Старик коротко глянул на окружавших нас людей, и через секунду они испарились. Сам же он стал обходить костер двигаясь обратно к стулу, и тихо напевая:

— И вот — мы пустились в неспешный парад… Десять саженей вглубь, по дороге в ад... — старик на мгновение замолчал. — Знаешь что это значит?

Я покачал головой, в то время как он упал обратно на свою раскладушку.

— Это жизнь, пацан. — тихо продолжил он. — Мы все рождаемся с единственным финалом, это сдохнуть. Но смотреть в бездну страшно, поэтому люди срутся под себя, лишь бы прогресс не стоял, придумывая всю эту срань по типу вашего Слияния.

Он затянулся самокруткой, и вспышка на мгновение высветила глубокие морщины на его лице.

— Человечество марширует, красиво чеканя шаг, чтобы не замечать, как почва уходит из-под ног. Но смысл не в том, куда мы идем. Дорога в ад у каждого своя, и она всегда вымощена лучшими намерениями. Смысл в том, чтобы попасть туда на своих условиях. У меня нет для тебя инструкций, и мне в общем то плевать что ты будешь делать. Останешься — добро пожаловать, пойдешь сдохнешь в канаве — никто плакать не будет.

Он сделал секундную паузу и едва заметно улыбнулся:

— Но почему-то мне кажется, что это не твой путь в ад, пацан.

***

Старик меня сдал. Вернее я сам попросил, чтобы им дали награду. Отряд приехал в считанные минуты, что-то мне вколол, и очнулся я уже в той самой раздевалке, где меня встретил тот же «белый халат». Единственное, перед тем как скинуть одежду в бак, я очень настойчиво попросил его передать удачный рисунок Кире. Я знал что она где-то в центре, судя по репортажу, что видел в нижнем городе. И я надеялся что она всё поймет. Врач с теплой улыбкой пообещал, и я шагнул в комнату с душем, оставившим на мне сгустки геля.

А затем в камеру с газом.

Мои последние минуты… Как странно осознавать.

И, что еще страннее, я поступил также как недавно мои одноклассники. Просто лег на пол, ощущая слизь на спине и пытаясь расслабиться, не замечая как газ меня постепенно отрубает.

Одному действительно страшнее и холоднее. Но об этом я подумать уже не успел.

***

Очнулся я с мыслями что наконец то агония закончилась. Умники что-то сделали и боли голове больше не было. Я снова могу думать. Вот только о чем думать? Несколько минут врачи возились, и наконец дали мне сделать первый шаг. В углу комнаты за мной наблюдал мужчина и девочка, судя по всему это… сестра Нео? Хорошая… Наверное. Она забито посмотрела на отца, и тот, чуть смягчившись подтолкнул ее ко мне. Она осторожно подошла, едва сдерживая слезы, и быстро достав из кармана показала листок с… лицами? Штук двадцать, не меньше. И… почему от этих лиц мне стало не по себе? Почему мне страшно?

Внезапно один за одним в голове появлялись чужие голоса. Девчонки, парни, друзья и не очень… Мой разум будто раскалывался на десятки личностей, и от каждой исходил ужас понимания того что с нами стало. Все должно было быть не так! Мы же не живем! Кто мы? Что делать?!

На металлическом столе, рядом с планшетом лежал карандаш и я едва управляя, потянулся к нему рукой. Секунду помешкав, я с злостью сдавил его разломав пополам, так что кусок отлетел под ноги девочке… Кире. Она наклонилась чтобы его поднять, но разозлившийся выходкой мужчина, схватил ее за волосы. В последний момент девочка ловко поднырнула, и вонзила отлетевшую часть карандаша ему в живот. Мужчина... отец взвыл, отпустив хватку и девочка сиганула к выходу, в то время как «белые халаты» бросились на помощь отцу.

Всё это время я продолжал слышать мольбы и боль десятков голосов в моей голове. Я даже мог различить истерику Лизы, страх Юны, злость и потерянность Рея… Но я чувствовал еще и себя. Я — Нео.

— И вот — мы пустились в неспешный парад… — тихо прошептал я, заставив голоса прислушаться.

Едва переступая ногами, борясь с паникой девятнадцати сознаний в голове, я шаг за шагом продвигался к собственному телу на операционном столе, которое было еще теплым.

Подхватив лежащий рядом лазерный резак, я вскрыл собственный живот, почувствовав как исходящий из внутренностей запах груши едко пробил ноздри. В голове на секунду всплыл хриплый смех старика у костра и скользкий, обмотанный пленкой комок, который я проглотил перед приездом патруля.

— Десять саженей вглубь… — голоса в голове наконец успокоились, понимая, что такое «Рыжий Деготь».

Открыв «собственный» рот, я достал приклеенные под языком маленькие камушки.

— Эй, что он делает?! — прикрывающий рану отец указал рукой, и белые халаты тут же сиганули меня останавливать, но было уже поздно.

— По дороге… в АД! — кричали теперь уже все МЫ.

Палец крутанул колесико и сноп искр сорвался вниз, прямо во вскрытый живот, где пульсировала желтая жижа.

За мгновение в голове проскользили десятки последних мыслей всех нас, но среди печалей о любви и несбывшихся мечтах, одна из них была о том, что я сам выбрал свой путь…

Перед глазами встал образ отца, в ужасе пытавшегося закрыться от пламени.

…И о том, что я забрал в ад тех, кто этого действительно заслужил.