Сложная дорога

Погода выдалась скверная. После двух дней, в течение которых столбик термометра цеплялся за ноль градусов, а небо не могло решить, чем напитать укрытую плотным белым саваном землю — новой порцией снега или холодным дождём, из-за чего одаривало то одним, то другим, а чаще — всем сразу, — ударил мороз. Внезапные минус десять превратили всё вокруг в ледяное царство, где без устали работали травмпункты, а пробки на дорогах сливались в единый поток машин.

Впрочем, этого почти никто не заметил. Пусть даже каждый в офисе высказал своё негодование, а самые удачливые смогли поведать историю чужого падения на льду, увиденного по пути на работу, или подробности аварии, ухватив свой пятиминутный звёздный час, наполненный пустым вниманием. Но в суть происходящего никто не вникал и, если бы нашёлся желающий спустя четверть часа спросить, о чём шёл разговор, вряд ли бы смогли вспомнить.

День шёл своим чередом: медленно и незаметно стирая время, которое всячески торопили проклятиями.

Как и многие коллеги, Тимофей не спешил домой, но ближе к концу рабочего дня всё чаще нетерпеливо поглядывал на часы. Привычка, выработанная годами.

Как только секунды отсчитали положенное, он устремился на улицу, где на парковке ждала машина. От него ускользнуло, как завёлся двигатель, как автомобиль оказался на дороге, петляя между другими такими же, бесцельно резкими и агрессивными.

Дороги, густо политые реагентами, орошали чёрным месивом из-под колёс всё вокруг. Грязь витала в воздухе.

Непрочитанные сообщения скромно напоминали о себе едва заметным значком над открытой на экране картой. Голосовой помощник предлагал варианты разворота, прокладывая новые маршруты до заданной точки. Руки непослушно направляли старенький седан в пригород, а голова молчала, старательно игнорируя навигатор и действия тела.

Дом, в котором родился и рос Тимофей, после смерти родителей стал обычной дачей: шашлыки, звон бутылок и забвение, после которого неотступно следовало наказание в виде слабости, головной боли и прочих симптомов. И всё же, тянуло именно туда.

Там прошло детство, там зародились их с Надеждой любовь и вера в счастливое совместное будущее. Там же, они поклялись друг другу умереть в один день, но не как Ромео и Джульетта, а по сказочному: сперва, жили они долго и счастливо, а после логичное завершение пути.

Романтика, на всём ходу влетевшая в повседневность.

На экране телефона высветилось: Лида. Тимофей смахнул звонок. Настроение на разговор не было, да и дорога сложная. Нельзя отвлекаться. Оправдания быстро находили сами себя и всплывали на поверхность сознания бодрые и уверенные в своей нерушимости.

Честный разговор — большая ответственность, а она ходить не умеет, её нести надо.

Хотя, причина по которой он не ответил, больше походила на доводы рассудка. Вспомнилась статья, в которой говорилось, что не менее половины аварий могут происходить из-за того, что водитель отвлекается на телефон или другие гаджеты. Дорога и правда сложная. Как в подтверждение этой мысли позади стремительно приближался автомобиль, тщательно моргая дальним светом.

— Я что перепрыгнуть должен?! — зло рявкнул Тимофей, произнеся первые за долгое время слова. Голос вышел с хрипотцой, затихающий, оттого прозвучал не яростно, а скорее плачуще.

Негодование и обида, загнанные подальше, воспользовались моментом и вырвались наружу, определив для себя виновника происходящего. И им был тот самый автомобилист, что следовал позади на расстоянии меньше метра, сопровождая их опасное противостояние вспышками света.

— Не видишь передо мной ещё несколько машин? — продолжал разговаривать с зеркалом дальнего вида Тимофей. — И по другой полосе поток плотный! С чего ты взял, что тебе все должны уступать?

Другие участники дорожного движения, встревоженные происходящим, кое-как перестроились в соседний ряд, неуверенно пересекая ледяную колею. Тимофей был непреклонен, его преследователь тоже.

Снова звонок: Лида.

Рука сама потянулась к экрану.

— Да!!! Чего?! — зарычал мужской голос так неистово, что испугал даже своего хозяина.

Истошные всхлипывания наполнили салон через громкую связь, чем привели к состоянию ступора. Лида всегда отличалась пробивным характером, в некоторых моментах даже излишне. Она что, действительно плакала?

Автомобиль позади добавил звуковое сопровождение. Теперь их противоборство стало ещё и громким. Вдобавок пошёл снег.

— Тим, я… Я хотела встретиться с Надей, — причитал женский голос. — Хотела с ней поговорить. Чтоб… ты понимаешь… ну… чтоб нормально…

— Ты что?! — закричал он, выхватив телефон из держателя.

Его отвлекли грохот, мимолётный скрежет металла и вспышка настолько яркая, что перед глазами ничего не было видно — всё это длилось доли секунды и больше походило на «двадцать пятый кадр». Телефон выскользнул из ладони и провалился под сиденье. Тимофей выругался, потянулся за ним, наспех зыркая в зеркала, но не нашёл. Он не сразу заметил, что преследователь удивительным образом сдался и перестроился в соседний ряд. Что бы не способствовало такому решению, оно не имело значения: чувство превосходства и мизерной никчёмной победы уже было тут, как тут. Других машин тоже поубавилось: в поле зрения попадали только две на приличном расстоянии впереди. Встречка вовсе опустела. Лишь на горизонте маячил еле заметный одинокий свет фар.

— Где же ты, — бормотал Тимофей, в попытках нащупать телефон, но тот, казалось, исчез. В конец сдавшись, рука вернулась на руль, а путь продолжился по памяти.

Длительное время ничего не происходило: бывший преследователь ехал по соседней полосе, снег летел навстречу и… туман? Плотная мгла стояла вдоль дороги стеной, не решаясь коснуться проезжей части. Всё выглядело невероятно странно, но привычка отстраняться и не думать помогала слепоте.

— Скверная погода, не правда ли? — произнёс мужской голос, и Тимофей вскрикнул от неожиданности. Ему стоило большого труда удержать ровно руль.

— Да чтоб тебе глаза повылезали! Ден?! Откуда ты взялся?

На пассажирском сидении был Денис — хмурый мыслитель и друг детства.

— Рот у тебя поганый, конечно, — начал Денис, неспешно перебирая бороду. Пальцы ловко выискали волосок, который надо вырвать во что бы то ни стало. — Ты хоть понимаешь, что ты сказал? Это ни что иное, как проклятие. Ты на ровном месте взял и проклял меня. Пожелал мне увечья, слепоты.

— Ничего подобного, — стушевался Тимофей. — Я не то имел ввиду, я просто испугался. Ты… ты так неожиданно, понимаешь…

— Да-а-а, — протянул друг. — Испугался ты, а проклят я.

— Да не проклинал я тебя! — раздраженно отмахнулся Тимофей. — Я просто пытаюсь понять, откуда ты взялся?!

— Тим, тебе пора отпуск, — мотнул головой Денис и потянул волосок из бороды, но тот никак не поддавался. — Я был тут всё время, только сидел тихо.

— Ничего не понимаю, — буркнул Тимофей после неловкой паузы. — Когда ты сел в машину? Почему я не помню…

— Какие носки на тебе надеты? — тут же поступил вопрос. Невероятно простой и даже глупый, но похожий на ушат воды в лицо. Всё, что непривычно способно сбить с ног, если его долго избегать, даже мелочи.

— Что? Носки? Причём тут они?

— Пытаюсь понять, каких размеров пропасть в твоей голове, — дружелюбно хлопнул по плечу Денис. — Да только весёлого в этом мало: с каждым днём ты всё больше похож на пустой механизм, который так легко использовать, наполняя новым содержимым. Своих мыслей становится меньше, чужих больше. Кстати, Лида что хотела?

— Лида? А причём тут она?

Крепкий волосок не поддавался, раззадоривая своего хозяина.

— Вопросов вал, но все бессмысленные, — заметил друг. — Тим, ты должен на них отвечать, а не сыпать новыми в ответ. Иначе мы с места не сдвинемся.

Тимофей скорчил притворно-усталую мину и простонал.

— Ден, я тебя умоляю, будь, как все — выражайся понятно. А то, чем дольше мы знакомы, тем сложнее вникнуть в твои слова.

Денис замолчал, пальцы крепко ухватились за бороду. Победа подступила ближе… волосок натянулся… Но нет… Пришлось признать поражение.

— Хорошо, — добавил друг, повернувшись полубоком. — Спишем на то, что ты не жил своим умом последние пару лет, а просто плыл по течению, да и то, пока тебя гарпуном не достали. Тяжко перестраиваться.

— Гарпун — отсылка к Лиде, — хмыкнул Тимофей. — Это я понял.

— И хорошо, — обрадовался Денис, — значит не всё потеряно.

— Нет, так дело не пойдёт, — сопротивлялся Тимофей. — Что она тебе сделала? Зачем ты её цепляешь? И вообще, что тут происходит? Откуда ты взялся? Или ты мне всё объяснишь…

— Или? — перебил Денис, его лицо недобро вытянулось, глаза потемнели, на месте улыбки показался оскал, но всё быстро стало, как прежде.

— Наваждение какое-то, — устало потёр глаза Тимофей. — Ладно, ты это… извини. Что-то всё не ладится в последнее время. Я весь на нервах. Устал.

— Так и быть, — хмуро закивал Денис. — Это не по правилам, но я тебе помогу.

Он резко навалился на руль и провернул в полный оборот. Тимофей сопротивлялся, сыпал ругательствами, но друг оказался нечеловечески силён: с лёгкостью прижал его к спинке кресла одной рукой, а второй продолжал крутить руль и… Ничего не происходило. Машина продолжала ехать в той же полосе, не меняя скорости и положения. В то время, как в соседней машина бывшего преследователя сорвался с места и полетела вперёд, исчезнув в яркой вспышке света на горизонте.

Покуда Тимофей пытался осознать произошедшее, Денис вернулся на своё место и голосом Лиды произнес:

— Вы не подходите друг другу.

Спустя миг на его месте уже сидела сама девушка. Волосы растрепаны, из одежды только рубашка Тимофея, та самая, которую она же подарила. Лида продолжала говорить, как ни в чём не бывало:

— Среди вас нет лидера, вы оба нуждаетесь в заботе, которую не можете друг другу дать. Ты талантливый парень, просто надо раскрыть твой потенциал. В отношениях с Надей этого не произойдёт. Тебе нужна женщина с характером, чтоб толкала к новым свершениям, шла рядом с тобой, а иногда впереди, если потребуется. А ей мужчина, за которым она спрячется, будет тихо сидеть в его тени, как в коконе, и радоваться жизни.

— Она назвала тебя слабаком, неспособным защитить свою жену, — сказал Денис, вновь оказавшись на пассажирском сиденье. — Но ты им не был, пока вы не снюхались. Забавно, что ты так легко принял эту роль.

Тимофей непонимающе моргал. Он пропускал мимо ушей все слова, желая услышать ответ только на один вопрос:

— Я что… умер?

— Ну вот, мы и добрались к сути, — хлопнул ладонями Денис. — Формально, нет. Ты просто перешёл в другое место, где продолжишь свою жизнь, но если в вашем понимании, то да, твоё тело находится на грани смерти.

— То есть, — всё что успел сказать Тимофей перед тем, как увидел на месте друга себя, окровавленного, с вдавленной внутрь грудной клеткой.

Видение не остановилось. На пассажирском сиденье появилась Надя. Почему-то бледная, с чернеющей ссадиной, что шла от виска и через всю скулу. Куртка испачкана. Она протянула руку, пытаясь коснуться его лица, и произнесла слабым голосом:

— Тим, у тебя кровь…

— Так, это было лишнее и к делу не относится, — сказал Денис возвращаясь на место. — Увлёкся. Теперь давай к делу. Времени не так много.

— Я разбился? — пробормотал Тимофей ощупывая себя. — Такое могло случиться. Дорога сложная, ещё этот звонок…

— Вся жизнь — сложная дорога, — кивнул Денис. — В ней ничего не происходит просто так. А ты… Ты просто изменил себе, потому путь и закончился.

Тимофей водил невидящим взглядом по салону, глухо повторяя:

— Я вспомнил звонок… Лида… Она сказала что-то важное…

— На это не осталось времени, — перебил Денис. — Тебе надо выбрать куда ехать.

— Выбрать? — удивился Тимофей. — То есть, я сам решаю?

— Нет, чаще всего место определено заранее, но тут такое дело: ты запутался.

Рука Дениса машинально дёрнулась к бороде. Он остановил её на полпути.

— Как бы это попроще… — пробормотал он. — Говорят, если хочешь, чтобы тебя поняли, объясняй так, будто ребёнку…

— Давай без этого, — резко сказал Тимофей. — Нормально говори. Я не ребёнок.

Слова прозвучали слишком быстро, почти зло. Денис поднял на него глаза, но ничего не сказал. Тимофей отвернулся. Сам понял.

Лида часто направляла его в правильную по своему усмотрению сторону словами: веди себя как взрослый, ты уже не маленький. Вооружившись теми же словами, Тимофей атаковал других.

Хуже всего доставалось Наде, озорной веселушке. Почти все её шутки и затеи подвергались строжайшей критике. Она стала вести себя сдержанно в его компании. Зато, стоило Тимофею уйти, снова оживала. Он это замечал. И почему-то злился сильнее.

Из тяжёлых мыслей вырвал голос Дениса, который бормотал, задумчиво покусывая щёку изнутри.

— Так даже сложнее, — говорил он. — Сознание детей не опутано цепями рациональности. Ладно, скажу, как есть. Слушай, пытайся понять, вопросы потом. Договорились?

Тимофей поднял руку и открыл рот, но так и застыл в ожидании, ничего не сказав. Пользуясь случаем, Денис затараторил, что было ему не свойственно, отчего выглядел комично:

— Вы живёте на земле, чтоб создать мир вечного пребывания. Всё идёт отсюда. — Он ткнул друга пальцем в лоб, после чело указал на сердце и добавил: — И отсюда. Потому как дела земные являются следствием духовного наполнения. Можно сделать ошибку, оступиться, но искренне раскаяться и исправиться. А можно ничего не делать и погрязнуть в этом. Всё зависит от умысла.

Тимофей по привычке держал руль одной рукой, но за дорогой больше не следил. Он старался быть внимательным, вникать, но взгляд раз за разом скользил в сторону, отвлекаясь на происходящее вокруг. Выхватив движение в соседней полосе, он вовсе потерял нить разговора.

Из темноты, что неотступно шла позади, выкатилась машина и поравнялась с ними. Внутри была женщина средних лет. Идеальные макияж и прическа. Каждый волосок был под контролем и лежал на своём месте. Крупные украшения подобраны со вкусом, маникюр виден издалека. Даже за рулём осанку не покидала уверенность в себе и своих возможностях, но взгляд — бездонная пропасть усталости.

Она почти не задержалась с ними. Машина медленно теряла контуры, растворяясь подобно привидению во тьме.

— Инфаркт, — вздохнул Денис, отследив взгляд друга. — Она выжила. Вернулась в своё тело. Жаль не поймёт предупреждения.

— Почему? — с сочувствием уточнил Тимофей. Он что-то почувствовал, что-то… знакомое.

Лида. Та женщина напомнила Лиду в один из вечеров, проведённых вместе. Тогда она выпила лишнего и потеряла контроль над собой. Забилась в угол, как загнанный зверёк, и долго смотрела в одну точку таким же пустым усталым взглядом. Тимофей тогда растерялся, не знал, что делать, а потому пошёл в душ, оставив её одну. Когда вышел, Лида выглядела и вела себя, как обычно.

— Мало кто понимает, — пожал плечами Денис. — Чтоб увидеть, надо смотреть.

В глазах Тимофея застыл немой вопрос.

— Помнишь, машину тебе заперли, не мог выехать, — стал разъяснять друг. — Тогда же в приложении такси случился сбой, и кошелёк с проездным на общественный транспорт дома остался.

— Я тогда ещё ногу подвернул, — припоминая подхватил Тимофей, — на входе в метро.

— Ага, — послышалось в ответ. — А у Нади первая паническая атака случилась. Ты должен был оказаться дома. Мы с её духом-смотрителем за эту паническую атаку сильно поругались. Перегнул я, конечно. Думал, придешь, а тут она такая слабая, испуганная. Подбежишь, обнимешь, утешишь.

— То есть, у неё из-за меня?

— Тут всё сложно, — мотнул головой Денис. — Она несёт ответственность за свои решения, ты за свои. Загнала себя в угол, потакая страху тебя расстроить и напороться на ссору, вот и вышло, что вышло. Твоё влияние косвенное. Да и Лида… Думаешь, она от большой радости такая серьёзная? Ей попросту некому довериться, ей страшно. Контроль даёт чувство безопасности. Не будем об этом. Для лекций по психологии поздно. Надо работать над тем, что есть. А мы даже не начали.

— Последний вопрос, — негромко выдохнул Тимофей.

— Да сколько можно?! — взъярился Денис. — Ты хоть понимаешь, что я пытаюсь помочь?! Ты плодил мечты, когда был счастлив с Надей, стал их кроить, когда встретил Лиду, резал не глядя, не задумываясь. Ты скажи, кого ты хочешь увидеть там?!

Он ткнул пальцем вперёд, туда, где на горизонте маячил едва заметный свет и, срываясь на крик, разразился:

— Кого?! Ты думаешь, оно само сложится, как-нибудь без тебя обойдётся, надо только подождать?! А оно так и будет, только ты в этом «сложится» проведёшь целую вечность! Чем для тебя обернётся такая вечность?! А есть другой вариант: тебя не выберут. Ни Лида, ни Надя, ни друзья, ни родные — никто не построит мир с тобой в своих грёзах и тогда…

Он запнулся, перевёл дух и продолжил тише, с тоской в голосе:

— Тогда ты останешься один. Вечность в одиночестве. Будешь ждать и надеяться.

Повисла немая пауза. Тишина затянулась. Тимофей смотрел в глаза другу и видел в них себя. На месте Дениса сидел он сам, уставший, потрёпанный.

— Я не сделаю Лиду счастливой, — бормотал он, глядя, как медленно тает его отражение. — Я при жизни к этому не стремился, вряд ли тут что-то изменится. Вот Надю хотел… хотел сделать, но не смог… Может, во мне этого нет? Я просто не могу дать то, чего не имею. Выглядит так, что одиночество заслужено.

— Это неправильно, — отзывалось марево. — Для начала выбери себя. Твоё счастье заключается в тебе самом. Хватит бежать. Прислушайся. Постарайся себя понять, попробуй простить. Пойми, что для тебя действительно важно. Какова твоя вечность? Тогда все, кто окажутся рядом смогут вдыхать твоё благо. Выбери себя, остальное само придёт…

Он исчез, оставив лёгкую тоску.

Снежные хлопья мягко опускались на лобовое стекло, как звёзды, падающие с неба. Дорога, укрытая белым покровом, тихо мерцала. Туман по сторонам исчез, открывая взору бесконечные просторы, наполненные светом. Машина исчезла, будто её никогда не было. Тимофей парил в воздухе. Точка на горизонте росла, сияние поглощало всё вокруг…

***

…Его разбудили шаги. Тихие, неспешные. Кто-то сел на край кровати и погладил по плечу. Он открыл глаза и увидел маму, какой её никогда не видел. Молодая. Солнце мягко касалось её одежды через открытое окно.

— Тимоша, уже полдень, — негромко произнесла она. — Ты так весь день проспишь.

В двери заглянул отец. Крепкий, полный сил мужчина улыбнулся и сказал:

— Там Надя, пришла. Сказала, вы договаривались встретиться.

— Кто?! — вскочил на ноги Тимофей, наспех схватив рубашку со стула. — Как же она? Откуда? Она пришла… Она выбрала…

***

— Тим, я… Я хотела встретиться с Надей, — причитала Лида, голос истошно взвизгивал. — Хотела с ней поговорить. Чтоб… ты понимаешь… ну… чтоб нормально… А она… Она… В остановку врезалась машина. Пять человек погибли и… Надя… Она… Она тоже…

Последнее, что удалось услышать перед тем, как оборвался звонок с Тимофеем, скрежет металла и грохот. Лида позвонила ещё раз и ещё раз, но телефон был недоступен.

Вокруг царила беда. Сирены не замолкали. К месту аварии продолжали прибывать спасательные службы, кареты скорой помощи, полиция…

Лида ничего не понимала, не видела. В памяти раз за разом машина влетала в остановку. И люди, лица пострадавших и погибших всплывали перед глазами такими, каких она увидела, подбежав к месту трагедии. И среди них Надя, бледная, с чернеющей ссадиной, что шла от виска и через всю скулу.

Хотелось сбежать, спрятаться. Лида брела вдоль дороги, не видя направления. Ветер трепал волосы, глаза застилало слезами и снегом.

— Куда? — окликнул мужской голос, когда ноги едва не вынесли на проезжую часть. Крепкая рука схватила за одежду и рванула на себя.

Лида ничего не ответила. Голова отказывалась понимать происходящее. Тело тряслось то ли от холода, то ли… Тёплые объятья укрыли её от всего мира. Голова сама потянулась вперёд и воткнулась в плечо, заглушая всхлипывания в одежде.

— Не знаю, что произошло, — мерно утешал приятный мужской голос. — Но всё наладится, вот увидишь. Всё будет хорошо…