Сломанная реальность

Что-то не так

Утро. Солнечный свет заполнил комнату, осветив маленькую покосившуюся детскую кроватку. Она была пуста, но скомканное одеялко и набросанные мягкие игрушки говорили о наличии у неё владельца. Ворох из постельного белья на стоящей рядом большой двухспальной кровати зашевелился. Из-под одеяла высунулась взъерошенная женская голова с короткой стрижкой. Мария открыла глаза. Голова болела сильнее обычного, но, судя по свету из окон, давно надо было вставать.

«А зачем? Посплю ещё немного. Сколько там времени?» – Рука женщины потянулась за телефоном. На ярком экране высветились цифры: 10:03. – «Посплю ещё не много».

Женщина закрыла глаза и, было уже, провалилась в глубокий сладкий сон, но тут же вернулась в реальность. Телефон показывал 10:04. Мария села в кровати. Что-то было не так. Казалось , она проспала что-то важное и теперь не могла вспомнить , что именно.

Встав с кровати, она прошла по пустой квартире. В трёх других спальнях так же стояли незаправленные кровати. В гостиной на столе стояла не убранная с вечера посуда. Шесть тарелок, шесть кружек и шесть приборов. В аквариуме плавает большая черепаха. На кухне у мисок скучает пара кошек. Вроде всё как обычно. Но что-то явно не так.

«Что же это такое? Никак не могу вспомнить» – Женщина тёрла виски – «Точно! Сегодня тише, чем обычно. Но почему?»

***

Освежающий душ. Вода прохладными струйками стекала по телу. Головная боль уходила. Мария оделась, умылась и вышла из ванной, даже не посмотрев в зеркало. Телефон показывал 11:30.

Кофе. Большие электронные часы провозгласили: «пятнадцать часов, сорок три минуты».

«Странно. На телефоне одиннадцать пятьдесят пять.» – Мария прошла на кухню и посмотрела на настенные часы. – « Восемнадцать - двенадцать. Ничего не пойму. На телефоне одиннадцать пятьдесят шесть».

Подумав, что на часах сбилось время, женщина вернулась в кресло. Что-то другое не давало ей покоя. Что-то более необычное.

«Надо проветрить квартиру. Возможно, легче будет думать»– Мария прошла в свою спальню. За окном зима. В двух других окна показывали весну. В третьей – лето. С балкона на кухне повеяло осенней сыростью и запахом жухлых листьев. За окнами гостиной вообще происходило что-то непонятное. Яркие нежные цветы выглядывали из-под снега, над сугробами возвышались зелёные деревья. На дорогах проглядывались лужи, а в воздухе летали сухие разноцветные листья. Как будто кто-то взял и перемешал все времена года в одном напитке.

«Всё это очень странно, но всё равно... Это не то, что меня беспокоит.» – Мария почесала старый шрам на лбу. – «Ладно, надо сесть поработать. Книга сама себя не напишет».

Запнувшись о детский столик с буквами, Женщина прошла к рабочему месту. Над столом возвышалась полка с двумя шкафчиками. На дверце одного из них, среди кучи записок, была приклеена фотография. Младенец в тонком жёлтом комбинезончике выглядывал из-под одеялка и сонно улыбался.

«Шкаф открыт. Опять.» – Казалось, что в голове промелькнуло какое-то воспоминание. Но это произошло так быстро, что женщина не успела на нём сосредоточиться.– «Нужно всё-таки вспомнить».

Закрыв шкаф, Мария оглядела комнату. На комоде стояло свадебное фото. Она и мужчина в светлом костюме. Дома по-прежнему было очень тихо. Внезапно в голове просветлело и пришло озарение:

«Где все? Куда все делись?» – Женщина снова схватилась за голову. Казалось, скоро она протрёт на висках дыры. – «Но кто все? Что происходит? Почему я не могу вспомнить?! Почему так Тихо?!»

– ты сама хотела тишины, – неизвестно откуда раздался голос. Он был одновременно и в её голове, и во всей комнате. – Ты не должна сейчас думать об этом. Тебе нужно писать. Садись и пиши.

Ноутбук тихо загудел и включился. Тут же запустился «Яндекс». На открывшейся странице горела надпись: «Добро пожаловать в игру. У вас есть 26 часов на выполнение первого задания. Ссылки на свои тексты отправляем в комментариях к сообщению в закрепе.». В верхнем углу таймер отсчитывал время. До конца первого задания оставалось тринадцать часов четырнадцать минут.

Правильные вопросы

«Успела.» – Мария убрала пальцы с клавиатуры, сделала пару щелчков мышью и, откинувшись на спинку кресла, потянулась. На экране таймер отсчитывал последние минуты. – «Скоро придёт новое задание, надо поесть и отдохнуть.»

Женщина осмотрела рабочий стол и шкафчики . Всё было на своих местах, а дверцы закрыты. Где-то проснулись электронные часы: «пять часов тридцать одна минута». Марии даже показалось, что они мерзко захихикали. Телефон показывал 00:52. Похоже, доверять можно было только ему.

В квартире по-прежнему было слишком тихо. Мария встала из-за стола и прошла на кухню. Достав из холодильника яблоко, она посмотрела на настенные часы. Время на них оставалось неизменным. Кошки всё так же сидели у мисок. Только теперь миски были полными. Но кошки даже не притронулись к еде. Они продолжали сидеть, как истуканы, со скучающим выражением морд.

Где-то в коридоре раздался скрип двери. Какое-то воспоминание опять промелькнуло в голове. И, почему-то с радостью, Женщина поспешила на звук. Но дверь оказалась заперта, а в коридоре никого не было. Радость сменилась замешательством, а потом какой-то бессильной яростью. Мария попыталась открыть дверь.

– Можешь не пытаться. Ты не уйдёшь от сюда. Точно не сейчас. – Голос снова возник в голове, наполнив всё помещение.

– Кто ты?! Что здесь происходит?! Почему так тихо?!

– Не важно, кто я. Важно, что ты сама хотела тишины. А ещё важно, что ты задаёшь не правильные вопросы.

– А какие вопросы правильные?

– Думай. А ещё иди и получи задание. И ДУМАЙ!

Последнее слово прозвучало слишком пронзительно и громко. У Марии опять разболелась голова. Но она послушно вернулась к компьютеру. На сайте висело новое задание. Таймер отсчитывал время заново. Двадцать пять часов пятьдесят две минуты. Прочитав задание, Мария выключила ноутбук. Думать о продолжении книги сейчас не хотелось. Вопросы повисли в воздухе и странный пугающий голос не хотел на них отвечать.

«Правильные вопросы.» – Женщина облизнула губы , будто пытаясь распробовать фразу на вкус. – «Где их взять? Стоп. Дверца опять открыта?».

Закрыв дверцу шкафчика и подумав, что времени на задание ещё много, Мария встала и подошла к комоду. Взяв в руки свадебную фотографию, она задумалась.

«Я точно знаю, что на этой фотографии я. Но этот мужчина... Кто он? Мой муж? Почему я его не помню? Стоп! А что я вообще помню?!» – Женщина то тёрла виски, то чесала голову. Боль усиливалась. Ещё недавно она задавалась вопросом: «Где все?». Но кто эти все? Чем больше она об этом думала, тем сильнее болела голова.

«Надо сходить в душ.» - Мария прошла в ванную и, сбросив одежду, встала под прохладную воду. Головная боль уходила. – «Кто эти все? Кто они? Кто они?! Кто я?!».

– Наконец-то правильные вопросы. – В этот раз голос оказался прямо у её уха, шёпотом прорываясь сквозь шум воды.

Женщина вздрогнула, открыла глаза и резко оглянулась. Рядом никого не было. Не было никого и за шторкой. И даже за дверью ванны. Прислонившись к двери, она сделала глубокий вдох.

«Мне всего лишь показалось.» – Мария старалась оставаться спокойной, но мурашки, покрывающие её кожу ,говорили о страхе.

– Не показалось. – Голос опять прозвучал рядом с ней. Но теперь в его интонациях слышался смех.

– Кто ты?! Покажись?!

– Опять не правильный вопрос. – Голос стал серьёзнее, громче и снова звучал по всюду: в её голове, в ванной, во всей квартире.

Одевшись, женщина прошла по всем комнатам, закрывая окна. Теперь за ними была только тьма. И больше ничего. Ни запахов, ни звуков, ни движения. Кромешный мрак и ничего больше. Мария посмотрела на телефон. 03:05. Вернувшись к рабочему столу, она заметила, что дверца шкафчика опять открыта. Закрыв её привычным движением, Мария замерла. Фотография с младенцем была переклеена на другую дверцу. На ту , что постоянно открывалась по неизвестной причине. Женщина взяла фотографию и всмотрелась в лицо малыша. По её щеке скользнула слеза.

«Я плачу? Но почему? Кто ты, малыш?» – вернув фотографию на место, на дверцу с записками, Мария села в кресло.– «Одни вопросы... Где же мне искать ответы? Точно. Телефон.» – Казалось бы, единственная реальная вещь в этом мире приятной тяжестью покоилась в её руке.– «Он пока меня не подводил. А ну-ка посмотрим...».

Экран загорелся голубоватым светом. Сеть отсутствовала. Женщина ввела графический пароль.

«Хоть что-то я помню.» – Пальцы летали по экрану. Ни сообщений, ни звонков, ни контактов. Вернее, это всё было. Но прочитать что-то было не возможно. Строчки были размыты. Как и фотографии в галерее. – «Не такой уж ты и полезный... Что толку от правильного времени?».

Мария продолжала листать размытые фотографии в галерее телефона. Вдруг загорелся значок сообщения. «Странно, сети нет.» – Женщина нажала на выпрыгнувший на середину экрана конверт. – «Хотя... Чему я удивляюсь. Всё это похоже на одну большую странность...»

Конверт открылся, и на экране диалога появились четыре слова: «Открой папку с точкой». Вместо того чтобы последовать совету писавшего, Мария вызвала клавиатуру и стала набирать ответ:

– Это ты? Тот ужасный голос из моей головы? Теперь ты и в моём телефоне? Зачем мне открывать эту папку? А вдруг там что-то, что превратит мой телефон в моего врага? Ты запер меня здесь! Ты забрал мою память! Кто этот ребёнок на фотографии? Кто я?

–Я не голос. Я здесь, чтобы помочь. Открой папку. После этого я смогу ответить только на один твой вопрос.

–Почему я должна тебе верить?

– Потому что у тебя нет другого выбора, если ты, конечно, хочешь найти ответы. Отрой папку с точкой. Больше я не могу ничего тебе сказать.

Трясущимися руками Мария нашла в телефоне нужную папку. По экрану телефона пробежала линия загрузки, и высветилась надпись: «Архив распакован. Файлы выгружены. Место выгрузки: Галерея».

«Похоже , там были какие-то фотографии..» – И действительно, открыв галерею, женщина обнаружила , что некоторые файлы потеряли свою размытость. На всех этих кадрах был ребёнок лет двух, так похожий на подросшего малыша, что улыбался с фотографии на дверце шкафа. Голова снова разболелась. А по щеке опять покатилась слеза.

– Я открыла папку. Там только фото. Что они могут мне дать?

– Кто делал эти фотографии? Чей это телефон? Кто этот ребёнок? Кто ты? Ты могла задать любой из тех вопросов, что роятся в твоей голове. Но опять ты выбрала не тот вопрос. Но я отвечу. Эти кадры – твоя память. Они дадут тебе возможность вспомнить. И кстати, в папке были не фото. А то, что дало тебе их увидеть. До связи.

–Стой! Я задам другой вопрос! Это не то, что я хотела спросить! Ты здесь?!

Мария отправляла одно сообщение за другим, но ответа не приходило. А потом буквы из диалога закрутились вихрем и растворились тонкой золотой лентой. Экран моргнул, оповещая о севшей батареи, и потух. Женщина устало прошла в пустую спальню и поставила телефон на зарядку.

«Это мой телефон... Значит, фотографировала я. Но кто я? Я – фотограф? Нет. Я писатель.» – Она взяла в руки маленькое зелёное одеялко и заплакала, прижимая его к себе. – « Я – мать...»

Головная боль ещё сильнее сковала виски. Ногти впились в волосы, до крови раздирая кожу головы. В глазах потемнело. А над ухом снова послышался зловещий шёпот:

– Я смотрю, ты начинаешь что-то вспоминать. Сейчас не время плакать.

В темноте вспыхнул экран телефона. 04:13. Голос снова усилился и пробрался в голову, накрывая звуковой волной всю квартиру:

– Вспомни задание и спи!

Мария свернулась калачиком на кровати, так и не отпустив детское одеялко.

«Задание... Мне должно присниться то, что я напишу завтра. Мне нужно думать о задании» –Закрыв глаза, она погрузилась в долгий беспокойный сон.

Вспомнить всё

Утро. Слепящий свет. Мария ещё лежит, не открывая глаз.

«Какой жуткий сон. Длинный день в абсолютно пустой квартире. Как хорошо, что это всего лишь сон. Было так тихо... Все пропали. Так, стоп! А кто все? Есть я, мой муж, мой малыш. А кто ещё? Был кто-то ещё! Нет-нет-нет-нет!» – Женщина резко открыла глаза. Рядом с ней пусто. В детской кроватке пусто. А она до сих пор сжимает в руках маленькое одеялко. Прижав его к лицу, Мария глубоко вдохнула. Одеялко хранило запах её малыша. Как будто он только что скинул его и убежал играть.

09:35. Телефон всё так же продолжал исправно показывать время. Мария встала с кровати.

«Сейчас не время лежать и досыпать недоспанные минуты. Я должна во всём разобраться.»

– А оно тебе надо? – Голос снова возник из ни откуда.– Самое важное – это задание. Иначе, ради чего такие жертвы?

– Жертвы? О чём ты?

– А, ты же ничего не помнишь. Я много раз повторял: ты сама хотела этого.

«Чего? Чего я хотела?» – Женщина снова яростно чесала голову. Идти проверять комнаты не имело смысла. Раз этот голос здесь, значит, точно ничего не поменялось. И это не просто ночной кошмар. И она не найдёт своего малыша играющим в другой комнате.

Душ. Гостиная. Кофе. Головная боль не отпускает. Но это уже ни к чему. Мария к ней почти привыкла. Да и у этой боли есть своё значение. Чем сильнее боль, тем ближе она к правде.

Только сейчас женщина заметила на комоде новые фотографии. Два мальчика разного возраста и девочка, похоже, самая младшая из троих.

Мария схватила лежащий рядом телефон . Галерея. Ни одной размытой фотографии. На всех одни и те же лица. Четверо детей, она и муж. Сомнений не было. Все эти дети – её. Но что же произошло? Почему сейчас она одна в квартире, где столько воспоминаний о них всех? В квартире, где создаётся ощущение, что только минуту назад дети весело бегали из комнаты в комнату, а муж готовил субботний завтрак.

Мария откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и запрокинула голову.

«Думай, думай, ДУМАЙ!» – Женщина открыла глаза и потёрла виски. – «Может, в телефоне появилось что-то ещё? Что-то кроме фотографий?».

Она снова разблокировала телефон. Зашла в сообщения. На весь экран развернулась переписка с мужем. Ничего необычного. Списки покупок, повседневные дела и оно. Последнее сообщение:

– Раз ты не захотел слушать, то я напишу. Я устала. Я с детьми 24 на 7. А ты либо на работе, либо спишь, либо бегаешь по каким-то делам. Я тоже хочу раньше лечь спать. Но я не могу, потому что наш малыш часто просыпается по ночам. Мне приходится укладывать его снова и снова. Я ложусь в четыре, встаю в семь. Я постоянна заперта в четырех стенах с ними. Я всего лишь попросила тебя дать мне время на любимое дело. Ты обещал, что позанимаешься с детьми. А сам, как только тебе позвонили, просто взял и ушёл. Даже не выслушал меня. Не устраивать истерик? Ты мне говоришь не устраивать истерик?! Да писательство - это единственное, что до сих пор не даёт мне сойти с ума! Приближается важная премия! У меня совсем не остаётся времени, чтобы закончить книгу в срок. А ты опять бросаешь меня с детьми и подгузниками. В этом постоянном срачельнике. Который кроме меня никто не убирает. Они не дают мне писать. То мультики, то слёзы, то их драки. Мне нужен воздух! Мне нужно личное время. Да как ты не можешь этого понять?!

Время отправки: 19:37. Ответа нет. Голова разболелась сильнее. Мария встала, чтобы налить ещё кофе. Но в глазах резко потемнело. Она осторожно опустилась на пол, а потом её сознание поглотила тьма.

***

– Да как вы меня достали! Неужели вы не можете не беситься хотя бы по вечерам?! Встали все в угол! Если не умеете играть тихо, то будете стоять в углу, пока я пишу.

– Но, мам, это не я. Я вообще в своей комнате был.

– Мне плевать, кто из вас бесится! Я не буду разбираться, стоять будете все! А ты, как старший, мог бы и увлечь их тихими спокойными играми. Знаешь же, что мне важно закончить книгу к премии. Осталось совсем немного. Проверка на ошибки очень важна.А вы не даёте мне сосредоточиться. Лучше бы полезное что-то сделали. Чем на ушах стоять! Только и можете, что срать и разносить квартиру! Всё! Стоим молча, чтобы я не слышала ни звука!

– Мам, мы больше не будем. Можно мы пойдём спать?

– Нет! Вот закончу, тогда и пойдёте! Чем дольше вы жужжите, тем дольше стоите.

Через несколько часов Мария отправила законченную книгу на премию.

«Успела.. Ах, там же дети в углу.» - Женщина посмотрела на часы. 01:23. Она подскочила с кресла и поспешила в коридор. На полу в разных позах спали дети.

– Вставайте, идите скорее ложитесь по кроватям. Нечего спать на полу... – Она разбудила старшего и среднего сыновей, обняв и поцеловав, отправила в комнаты. Подняла дочку на руки и отнесла в её спальню. Укрыла одеялком и поцеловала в лоб. Потом, вернувшись в коридор, взяла самого младшего и прижала к себе.

– Простите, мои родные. Мама вас очень любит, просто иногда злится, когда вы её не слушаетесь..

Уложив малыша в кроватку и укрыв маленьким зелёным одеялком, она прошла по всем комнатам, выключила свет и поправила одеяла остальным. И только сейчас она заметила, что все вещи раскиданы, а в коридоре возле ванной разлита вода. Мария прошла на кухню, чтобы покормить кошек, а там повсюду был раскидан сахар и остатки вечерней гречки. Она опустилась на пол.

«Да сколько можно то?» – Злость и обида накатывала с новой силой. Закончив разгребать оставленный бардак, она посмотрела на часы. 03:30. – «Теперь можно и спать ложиться»

Из спальни раздался детский плач. Вздохнув, Мария прошла в комнату и взяла малыша на руки. Снова уложив его спать, она посмотрела на экран телефона. 04:20.

«Полтора часа сна. Как же я устала. Зачем я выходила замуж? Зачем рожала столько детей? Вот бы этого всего не было. Как же я хочу тишины и выспаться.»

***

Мария подняла голову и огляделась. Она лежала на полу в гостиной возле кресла. Реальность накатывала на неё огромной высоченной волной. Те эмоции, которые она испытывала сейчас, сложно было назвать просто чувством вины. Это было цунами. Цунами вины. Оно топило её. Швыряло из стороны в сторону, подкидывало в воздух, давая немного продышаться, и снова бросало на дно, накрывая тоннами воды мук. Женщина села, подтянув к себе колени, и, обняв их, заплакала.

«Это из-за меня всё. Это я хотела тишины. Это я хотела выспаться. Это я хотела отмотать время назад, не выходить замуж. Это из-за меня они исчезли. Голос был прав... Я сама этого хотела»

– Кто-то всё вспомнил? – Голос снова возник в голове, и Мария была готова поклясться, что услышала в нём нотки сочувствия. – И как тебе живётся в новых условиях? Никто не мешает. Не кричит. Не играют дебильные мультики.

На этот раз женщина явственно увидела всплывшую в сознании табличку с надписью: «Сарказм».

– Издеваешься? Сам не видишь?

– Ну ты же сама так этого хотела. Теперь плачешь?

– Я хотела не этого. Слова и мысли с горяча. Я просто хотела выспаться! Я не хотела, чтобы моя семья исчезла.

– Но звучало это именно так. Будьте точны в своих желаниях. Теперь ты можешь писать, сколько тебе вздумается. И никто не сможет помешать. Даже кошки. Теперь они тихо сидят у мисок. Даже не едят. Чтобы звук их хрустяшек тебя не отвлекал. Тишина. Помнишь?

– Семья не помеха для моего творчества! Верни всё, как было!

– Я не могу. – Последняя фраза прозвучала очень тихо, будто растворившись в тишине.

Мария поднялась с пола. Прошла по всем комнатам. Медленно. Вспоминая каждого, кто исчез из её жизни. Сейчас она не думала о бардаке, рваных обоях и прочих мелочах. Теперь это всё казалось таким незначительным. Она гладила рукой их вещи и думала о том, как любила своих детей и мужа. О том, как они ей были дороги.

Придя в себя спустя какое-то время, женщина приняла душ, чтобы смыть с себя все эти эмоции. Чтобы струи воды расставили По местам все мысли в её голове. Впервые за долгое время она посмотрела в зеркало. В покрасневших от слёз глазах читалась решимость.

Она посмотрела на телефон. 20:42. Чуть больше четырёх часов до нового задания.

«Нужно успеть сдать вовремя. Но сначала...» – Мария взяла телефон и открыла переписку с неизвестным.

«Вчера он помог мне вспомнить. Может, он знает, как вернуть всё назад? В любом случае, мне больше не к кому обратиться.» – Одним нажатием женщина вызвала клавиатуру. Пальцы сами застучали по буквам:

– Мне нужна твоя помощь.

Отправив сообщение, Мария прошла и села за компьютер. Дверца шкафчика была закрыта. Теперь её не кому было открывать. Включив ноутбук и открыв поле задания, она написала:

«Тяготит меня мучительно чувство вины великой,

Вижу прежние дела явственно средь ночи тёмной.

Разве жаждущий тишины - преступник осуждённый?

Иль горячие слова поэта были поняты верно?

Жизнь презрением наказала, боль мою умножив,

Но теперь я исправить обязана ошибки собственными силами.»

Нереальность

Задание было выполнено. Мария сидела в кресле и смотрела в чёрный экран ноутбука. До следующего задания было ещё прилично времени, и она не знала, чем себя занять. Искать выход было бессмысленно. Она проверила входную дверь, окна... За окнами не было ничего. Окна были картинкой. В какое бы окно она не высовывала руку, картинка оставалась неизменной. То есть, женщина не видела свою ладонь на фоне происходящего снаружи. Рука просто исчезала в пространстве, как ноги игрового персонажа, провалившегося в текстуры. Дверь же и вовсе не открывалась. Замок прокручивался в разные стороны и ни на что не влиял.

Чем больше Мария всматривалась в пространство, её окружающее, тем больше оно казалось искусственным, нарисованным чьей-то умелой рукой. Кошки сидели неподвижно, черепаха плавала по одной и той же траектории. Холодильник не шумел. Никаких посторонних звуков из окон, из-за двери или из-за стен. Ну, вы знаете, в квартирах всегда такие тонкие стены, что ты слышишь , как ходят твои соседи или рассуждают о чём-то между собой. Здесь этого не было. Было нереально тихо. Звуки появлялись только тогда, когда она с чем-то взаимодействовала. В остальном был просто звуковой вакуум.

«Какое-то всё ненастоящее... Меня засунули в плоскую картинку, из которой нет выхода.» – В голове заиграла известная песня про рассвет и отсутствие того самого выхода. – «Остаётся надеяться, что хотя бы телефон настоящий. И тот, кто хотел помочь, всё-таки ответит.»

Внезапно, будто отвечая на её мысли , телефон провибрировал. Разблокировка. Нажатие на конверт. Всплывший диалог:

– Я здесь. Хотя и не должен тебе отвечать. Такой задачи у меня изначально не стояло.

– Но ты же хотел помочь?

– Не совсем, я ДОЛЖЕН был помочь.

– Что это значит? Ты такой же ненастоящий как и всё, что меня окружает?

– Вижу, ты уже начала о чём-то догадываться?

– Если это можно так назвать. Кто-то или что-то переместило меня в нарисованный мир, как в компьютерную игру, потому что я сама захотела одиночества, тишины и покоя. И мне нужно отсюда выбраться.

– Во-первых, не нарисованный, а написанный мир. А во-вторых, от меня-то ты что хочешь?

– Чтобы ты нарисовал мне выход. Дверь в мой реальный мир.

– Не могу.

– Почему? Ты же нарисовал фотографии в моём телефоне.

– Я ничего не рисовал. Я просто придумал программу , которая открыла в твоём телефоне размытые файлы. Потому что он так написал. Точнее, она, но не суть. Да и мир этот твой. Другого у тебя нет.

– В смысле нет? А как же мои дети? Мои воспоминания. Я допускаю, что фотографии могли быть написаны, нарисованы, но память? Этот мир не похож на тот, что я помню. И кто этот он-она?

– Твои воспоминания тоже написаны. Чтобы ты стала живой. Более того, она написала и тебя, и меня. Она – автор. Писатель. Наша создательница. Называй, как хочешь. Она – голос в твоей голове, который говорит тебе, что делать. Она говорит: «пиши», и ты пишешь. Она говорит: «Спи». И ты спишь.

– Но хоть капля настоящего тут есть?

– Это тебе лучше спросить у неё. К тому же, если учесть, что это она сейчас пишет наш диалог... Она скоро придёт к тебе.

Мария выключила экран телефона. Ей оставалось только ждать. Встав и налив себе кофе, она поудобнее устроилась в кресле.

«Раз я всего лишь написана, то могу ничего не делать.» – Женщина закрыла глаза. – «Пожалуй подремлю.»

– Не время спать. Ты уже всё знаешь. – скорее утвердительно, чем вопросительно прозвучал вновь возникший в голове голос.

– Знаю. – Зачем-то подтвердила Мария. – И у меня к тебе есть вопросы.

– Задавай. Я выберу, на какие ответить. Только давай не всё сразу. А то ты это любишь.

– Я люблю? – Мария задумалась. – Как я что-то или кого-то могу любить? Ведь я не настоящая...

– А своих детей ты любишь?

– Я чувствую, что люблю... Но меня же нет на самом деле. Ты меня придумала.

– Если ты чувствуешь – значит, ты живёшь. Ты же чувствуешь?

Из воздуха появилась рука и больно ущипнула Марию за плечо.

– Ай! Чувствую. Но... Я тебя не понимаю!

– Да, я тебя придумала. Написала электронными буковками на белых листах бумаги в моём ноутбуке. Но как только ты появилась в моей голове, ты стала живой. Настоящей для твоей реальности. Ты живёшь, пока я пишу. Ты живёшь, пока мои истории читают. И ты будешь жить, когда я закончу писать, а читатель закроет книгу. Жить своей жизнью. Сама. Без меня. А потом, может, я вернусь к тебе и решу продолжить твою историю. Но, даже если нет, ты продолжишь жить в мире, который я для тебя написала. Кстати, вот это вот всё – не совсем твой мир. Твой там, где муж, дети, вот эти вот все субботние завтраки, беготня и срач.

– А я вернусь в свой мир? Я услышала в твоём голосе улыбку и только поэтому решилась задать тебе этот вопрос.

– А если б я не улыбнулась, то ты бы не спросила?

– Не знаю. Мне немного страшно. Я сейчас понимаю, что у меня нет прошлого, ну, в смысле, нет детства, школьных лет и так далее... И ты можешь сделать со мной всё, что захочешь.

– Пока не могу. Я пока даже не знаю, смогу ли вернуть тебя в твой мир в ближайшее время.

– Почему? Ты же меня пишешь...

– Потому что я пишу тебя по заданиям, как ты пишешь по ним вторую себя. Кстати, потом покажешь, что получается у тебя? А то я только твой гекзаметр видела. Надеюсь, это именно он. Так что... Спасибо тебе за выпендрёжную концовку третьего задания.

– Получается, задания реальны? И ты тоже не знаешь, что будет в следующем?

– Ага. Точнее, тебе, как и мне, придётся общаться со своим персонажем и говорить ему, что он персонаж. Моё время идёт быстрее. И я не знаю только то, что будет в пятом задании. Но я надеюсь, что смогу вернуть тебя домой. В любом случае, я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить тебя от сюда. А пока иди и получай своё четвёртое задание, и развлекайся.

Голос автора смолк. Мария улыбнулась и посмотрела в пустую чашку из под кофе.

«Надо налить ещё и пойти читать задание.» – Женщина наполнила кружку горячей бодрящей жидкостью и села за компьютер. Теперь её не беспокоило ни время на часах, ни то, что твориться за окнами, ни то, что будет завтра. Она верила в своего автора.

Всё смешалось

– Маш, слышь?

– А?

– У меня тут это... Две новости...

– Ну говори уже, что там. Судя по твоей речи, новости не очень хорошие...

– Ну... Как сказать... Кажется, я могу вернуть тебя в твой мир. Но... Дорога тебе не очень понравится.

– Что может быть хуже, чем нарисованный мир и отсутствие близких людей?

– Всё это помноженное на три. Плюс осколки плоских и несмешных шуток с переменно бредовыми всплесками окружающей реальности.

– Чего?

– Новое задание: перемешать все 4 части и подать их коктейлем, приправленным щепоткой чёрного юмора. Можно и не чёрного. Я хотела тебе ничего не говорить, но подумала, что это будет не правильно.

Последнюю фразу Мария уже не услышала, потому что прямо из монитора ноутбука на клавиатуру вывалилась желеобразная субстанция, плавно превращающаяся в ежа. Ну как в ежа... Этот Ёж был и не ёж вовсе, а желейное подобие ежа. Липкие колючки то сгибались, то разгибались. Тело то и дело растекалось, подрагивая при малейшем движении. При этом голос автора явно исходил из недр желейной мордочки.

– Ты меня вообще слушаешь? – Недовольно профыркал ёж и шмякнулся на пол, снова растекаясь желеобразной субстанцией.

– Спасибо, что почистила мне клавиатуру. Или теперь ты он? Ёж же он? Или всё-таки оно? Ты же ёж-желе, а желе – это оно...

– Вообще-то, желе может быть трёх родов... Если чашка желе, то она, если стаканчик желе, то он если... СТОП! Что?! – Кажется, только сейчас голос автора понял, что что-то идёт не так.

– Ты скорее оно... у тебя нет ни чашки, ни стаканчика. Это и есть твоя идея? Сделаться ежовым желе? Или желейным ежом?

– Нет, это не я! Как так-то? Что происходит?

– Добро пожаловать в мой мир. – Мария улыбнулась.

– Я так не согласна! – Желейный ёж сидел на полу и, шмыгая носом, пытался отряхнуть свои желейные лапки и пузико. Но пыль, собранная с клавиатуры, никак не хотела отчищаться.

Внезапно экран ноутбука загорелся. Но привычной страницы сайта с заданиями уже не было. Вместо неё на весь экран растёкся космос с круговоротом звёзд всех цветов спектра. Звёздная спираль всё раскручивалась и раскручивалась. Мария стала растекаться такой же желейной субстанцией как и ёж, скручиваясь в пружину и затягиваясь в звёздную спираль. В пустой нарисованной комнате погас свет.

***

Утро. Солнечный свет заполнил комнату, осветив маленькую покосившуюся детскую кроватку. Она была пуста, но скомканное одеялко и набросанные мягкие игрушки говорили о наличии у неё владельца. Ворох из постельного белья на стоящей рядом большой двухспальной кровати зашевелился. Из-под одеяла высунулась взъерошенная желейная женская голова с короткой стрижкой из множества желейных волоков. Мария помнила всё: и этот странный нарисованный мир, и свою семью, пропавшую по её вине, и автора, который превратился в желейного ежа. Она помнила и то, как их засосало в экран монитора. Где-то в её желейных ногах растекался желейный ёж.

– И что теперь делать будем? Я даже теперь встать не могу. Приходится растекаться.- Мария стекла с кровати и попыталась собрать себя в форму. – Не, ну это даже прикольно.

Она трясла своей рукой у себя перед носом и наблюдала за тем как трясутся её желейные пальцы. Женщина захихикала.

– Не очень. – Желейный ёж опять шмякнулся на пол, но теперь приземлился на мордочку. И его и без того изменившийся голос звучал приглушённо и слегка сдавлено.

– Потекли, попробуем понять, куда мы попали.

Желейная женщина и ёж плавно перетекали из комнаты в комнату, исследуя окружающий их мир.

– С виду всё так же, как было в написанном мной для конкурса мире. Так же тихо, те же кошки, та же черепаха. Пока не известно, что за окнами. Есть идея. Подкинь меня, а я пока падаю, посмотрю.

Мария взяла ежа в желейные руки. Ёж сразу растянулся в её ладонях. Собрав его в кучу, женщина подкинула желеежа вверх, находясь возле окна в гостиной.

– Ну не так же сильно! – Ёж прилип колючками к потолку, и теперь его лапки стекали вниз, как густой детсадовский кисель с ложки.

– Я смотрю, вы тут развлекаетесь? – Голос прозвучал в каждой желейной голове здесь присутствующих. И одновременно он был по всюду. – А если так?

Внезапно комната перевернулась. Ежа вдавило в потолок, который теперь стал полом, а Мария плюхнулась прямо на него.

– За окном всё тот же коктейль из времён года. Этот мир определённо похож на тот. – Сухо заметила женщина растекаясь по ежу.

– Может, ты слезешь?

– Я бы и рада, но как? Мы слиплись.

– Попробуй хотя бы перевернуться.

Стекаясь, растекаясь и перетекая из стороны в сторону, желейная женщина кое-как приняла нормальное положение тела, если, конечно, можно назвать нормальным её желеобразное состояние в данных обстоятельствах. Но теперь у неё на голове вместо причёски был ёж. Настоящий желейный ёж.

– А я и не думал, что будет так весело. – засмеялся голос.

– Не смешно. – Хором ответили Мария и ёж.

– Очень смешно. – Сказав это, голос затих. И снова наступила тишина. Черепаха неспешно плавала в перевёрнутом аквариуме вверх тормашками и ни разу не собиралась падать вниз.

В тишине послышался щелчок пальцев, и комната стала медленно переворачиваться. Она крутилась, переваливаясь со стены на стену, всё ускоряя свой темп. Вместе с ней крутились и наши герои, перетекая со стороны в сторону.

– Хватит. Поиграли и будет. Скучные вы. – Голос с нотками грусти остановил вращение комнаты в тот момент, когда внизу находился угол.

Мария с ежом на голове медленно стекла в кучу, в этот самый угол перевёрнутой комнаты. Свет погас. Везде. Окна говорили, что за ними тьма. Комната резко вернулась в исходное положение.

– И что теперь? – Спросила ежа Мария.

– Не знаю...

– Ну, ты же автор. Это всё твои дурацкие конкурсы! Наворотил не пойми чего. А я потеряла всё, да ещё и в желе превратилась! В желе с ежом на голове! Теперь ты думай, как нас отсюда вытаскивать!

Вдруг тёмные стены замерцали. Изо всех стыков просачивался лёгкий свет, меняющий свои цвета. Сначала бирюзовый, потом фиолетовый, дальше жёлтый, белый, синий, зелёный, красный. И так по кругу. По стенам поползли стены. Отовсюду вылазили тени... Со всех сторон слышались шорохи и шёпот: «Вы сами виноваты. Вы сами этого хотели.» А через какофонию всех этих движений и звуков пробивалось ещё более пугающее: «Топ. Топ. Топ.» Если бы по желейной коже могли бегать мурашки, и мог стекать липкий холодный пот, то мы бы это увидели. Но Мария и ёж просто дрожали. Дрожали так, как дрожит случайно задетое холодное желе.

Внезапно звуки стихли. Все, кроме топота. Он приближался и звучал всё громче и громче: «Топ. ТОП. ТОП.» Звук остановился. В дверном проёме, подсвеченный белым ореолом, стоял телефон. Да, тот самый, который так долго был верным другом Марии и единственной надёжной вещью в странном мире. Он стоял на двух нарисованных ногах, уперев руки в бока. Вместо привычных цифр времени на экране горели глаза и рот, искривившийся в хищной улыбке. Не в улыбке даже, а в жутком смеющемся оскале.

– Страшно вам, мои желейные друзья? Вы так наивно предполагали, что управляете своей жизнью и пишите свою историю, что даже не подозревали, что вас пишу я! Так поклонитесь же мне, о мои создания! Воздайте мне честь за то, что я дал вам жизнь! Приклоните ваши колени! Ах да, вы же не можете... – Телефон захохотал самым зловещим смехом, который вы только могли слышать.

– Он что? Шизанулся? – шёпотом спросила Мария.

– Ага. Двинулся. – Прошептал ёж, сидящий у неё на голове. – Вирусы, походу...

Внезапно зловещий смех прекратился, послышался двойной «пилик», а телефон в панике закричал:

– Ай-яй-яй! Батарея! Моя батарея садится! – Последние слова удалились вслед за ним в глубь коридора.

Если бы ёж и Мария могли бы переглянуться, они бы это сделали, но вместо этого, выдержав длинную паузу, длинную на сколько это возможно, ёж произнёс:

– У меня есть идея. Терять нам всё равно не чего.

– Говори.

– Тебе нужно оторвать меня от своей головы и зашвырнуть в окно. Вероятнее всего, я попаду в свой кабинет и снова стану человеком. Протяну сюда руку и втащу тебя к себе.

– И какова вероятность успеха этой миссии?

– пятьдесят на пятьдесят.

– Хорошая вероятность. Я бы согласилась даже на один процент. – Мария потянулась рукой к своей голове. – Предупреждаю, может быть больно.

Женщина со всей силы, насколько позволяли её желейные руки, тянула ежа в сторону. Ёж кричал. Она, сжав желейные зубы, продолжала тянуть. Ёж был уже растянут в длинную тонкую линию. И наконец, это произошло. Он оторвался от головы Марии и вернулся в свою исходную форму с чавкающим звуком.

Женщина запустила колючий кусок желе в проём окна, и он исчез, поглощённый тьмой. Все звуки стихли. Время тянулось очень и очень медленно. Марии казалось, что прошла уже целая вечность. Из окна высунулась женская рука. Нащупав желейную голову Марии, она схватила её за короткие желейные волосы и втянула в окно. Комната опустела.

***

Две женщины, так похожие друг на друга, сидели за компьютером.

– Если хочешь, можешь остаться здесь. Или уйти в свой мир.

– Я, пожалуй, пойду. – Мария внимательно рассматривала фотографию, приклеенную к дверце шкафчика. На ней был изображён младенец выглядывающий, из-под жёлтого одеялка.

– Это не одеялко. – Словно читая её мысли, сказала писательница. – Это кокон. Он баловался и закутывался в него.

– Получается, я – это ты?

– Не совсем. Ты – худшая и одновременно лучшая моя сторона. Немного утрированная. Плюс я добавила в тебя чуть-чуть плохой матери и карьеристки. Ты талантливее меня, но так же ты более жестокая, и более чувствительная. Так что ты – не я. Ты – это ты.

– Дверца опять открыта.

– Забей, это дети шалили, пока нас не было. – Писательница проводила Марию в коридор до той самой двери, которая не открывалась. Замок щёлкнул, и дверь поддалась толчку. – Возвращайся к себе. И живи свою жизнь счастливо...

***

–Ну-ну.

Перед ноутбуком сидел телефон и внимательно наблюдал за тем, как две женщины, так похожие друг на друга, обнявшись, попрощались. Дверь захлопнулась, и во всей квартире погас свет.