Слот

Чем дольше Аглая Стрельцова смотрела на полоску леса, тем меньше зрелище нравилось ей.

Ещё вчера это была полоска искривлённой карликовой растительности лесотундры. Сегодня -- высокие лиственные деревья. Более того, плодоносящие: на ветках есть крупные продолговатые плоды фиолетового цвета, а кое-где под ветками видны падалицы.

Хуже того, вокруг Аглаи сейчас условная "весна": наконец-то перестали лить бесконечные "зимние" дожди. Если пробегающая в небе мелкая тучка разродится дождичком, то он будет "слепым" (при ярком солнце) и недолгим. А на рассматриваемой Аглаей лиственной "полоске" половина листьев желтые. Как будто там осень. Да и созревшие плоды говорят о том же.

Уже третий раз за сто сорок дней от момента попадания экипажа "Гремящего" на Терру в Перелесках пропадают люди. Бесследно. Нет, не в самом посёлке. Люди пропадают рядом, в (примерно) квадратном километре (по площади) "послойных" разнокалиберных лесов: от явно выраженного слоя тропических зарослей -- на одном краю условного "прямоугольника", до не менее отчетливо ограниченной полосы карликовой поросли полярных тундростепей -- на другом.

Жители Перелесок ходят в "слойку" за едой: все другие места вокруг посёлка -- "голые" и мокрые, еды там нет. А вот в "слойке", на удачной "полоске", можно набрать свежих спелых фруктов. Поэтому народ и ходит туда, достаточно часто и массово.

В этот раз пропала женщина, бывший тактик командного пункта "Гремящего" Наталья Исмаилова. В звании майора ВКС. На эту должность ни дуры, ни профурсетки просто не попадают. И уж точно до майора не дослуживаются. Это умный, расчетливый, хладнокровный военный специалист-аналитик с отличным послужным списком. Ждать от Исмаиловой импульсивных и непродуманных действий так же наивно, как выдачи кипятка из морозилки холодильника. Значит, с Исмаиловой случилась беда. А третий случай исчезновения говорит о том, что беда -- не случайная. Выяснить, что происходит и как защитить от повторения беды людей -- задача Аглаи. Официальное поручение от руководителей всех трёх человеческих посёлков.

Почему вдруг поручили следствие Аглае? Потому что Аглая проявила себя как физически развитый, здоровый и сильный ментат (наверное, самый сильный из женщин, хотя, конечно, послабее доктора Павлова), имеющий "по гражданке" (до прихода на годовой контракт в ВКС Федерации -- поскольку военная служба открывает карьеру в госаппарате) профессию юриста, включающую в себя и такие предметы, как организацию и ведение следственной работы.

Корабельный "молчи-молчи", полковник Шахов, был уже мужчиной в изрядных (предпенсионных) летах, к тому же, получил при посадке тяжелые травмы, от которых так пока ещё окончательно и не оправился, хотя доктор Павлов регулярно работал с ним. Шахов, со своей стороны, гарантировал Аглае максимальную помощь своим опытом и советами, но к оперативной работе годен ещё не был. А больше никого знакомого со следственным делом во всех трёх посёлках просто не нашлось.

Сама Аглая взялась за дело с большой охотой -- человеком она была активным и вынужденным (да и полуголодным, чего скрывать) бездельем сильно тяготилась. К тому же "подвальная" змея хорошо поработала с Аглаей осенью, и теперь девушка читала людские головы как открытые книги -- никаких тайн для неё в посёлках не было: достаточно было пройтись по улочкам и услышать, что думают люди вокруг. Вдобавок, чтением мыслей возможности Аглаи отнюдь не ограничивались. Пожалуй, случись сейчас нападение зверей на посёлок, и самоубийственный подвиг Анастасии Глуховой просто не понадобился бы -- Аглая в одиночку внушила бы зверушкам такой ужас, что те и думать забыли бы, как соваться к людям.

К сожалению, исправить прошлое не по силам даже ментатам.

Для работы Аглае соорудили укрытие на склоне высокого холма, с которого весь "квадрат слоёного леса" просматривался очень хорошо и полностью. Что? Люди не видят так далеко подробности? Конечно. Но Аглая не "людь", а ментат: по желанию её зрительный аппарат работает и как микроскоп, и как бинокль, и даже как телескоп. Она видит всё, что захочет. И так хорошо, как требуется. Этот фактор тоже сыграл свою роль в назначении Аглаи на расследование пропажи Натальи Исмаиловой.

На склоне холма десантники вырыли настоящую землянку с туалетом внутри (просто пройти по крытому ходу сообщения метров пять "за угол"), с запасами воды, с непромокаемой крышей, обшили стены землянки изнутри грубым тёсаным горбылём, устроили удобный топчан для сна, а женщины Перелесок выдали Аглае отличный комплект постели, набитой сухой осенней травой. Сооружение хорошо замаскировали, и со стороны леса пункт наблюдения выглядел просто зелёной кочкой на склоне холма, каковых было немало поблизости.

Реально страдавший от собственного бессилия полковник Шахов подарил Аглае свой коллекционный огнестрел -- современную реплику легендарного старинного пистолета "Тульский Токарев" (ТТ), к которому было три обоймы боевых патронов в совершенно рабочем состоянии. Так что, кроме пары десантных ножей, которыми Аглаю обучил неплохо работать большой специалист этого дела Джек Бронсон, у сидевшей в засаде оперативницы было и средство дистанционного поражения супостатов. Если не считать, конечно, что ментат, способный по желанию "погасить" чужое сознание, вплоть до смерти, и сам по себе отличное оружие.

Дело оставалось за появлением супостатов. Которые так пока и не появились, но на третий день наблюдения проявилась потенциальная причина исчезновения искомой Натальи Исмаиловой -- одна из полосок в "лесной слойке" полностью изменилась за ночь: вот вчера, перед сном, была полоска полярной лесотундры, вот Аглая проснулась утром, а уже вместо лесотундры -- осенний фруктовый сад.

Аглая прослушала ментально внезапно возникшее садовое насаждение -- крупных живых организмов там не было, была какая-то мелочь, вроде грызунов и земноводных. Но! В саду наличествовал объект явно искусственного происхождения. А именно, -- похоже! -- улей с живыми пчёлами.

Установить "график смены" лесных "полосок" заняло у Аглаи больше месяца. Она, после первого же наблюдения возникшего осеннего сада, пошла в посёлок Перелески и объяснила руководителям, а потом людям, что увидела в "слойках". Как вывод из её слов было предпринято действие: вокруг "слоек" построили символический забор. Конечно, никого бы не остановили горизонтальные жерди, набитые деревянными нагелями поверх невысоких (по пояс взрослому человеку) вкопанных столбиков: звери могли легко преодолевать условный периметр в любую сторону. Но вот уже предупрежденные люди случайно за забор попасть не могли, даже заблудившись, с какой бы стороны они к "лесной слойке" не подошли. Тем самым будущие пропажи теперь стали маловероятными.

Но осталась исходная задача: попытаться разыскать трёх уже случившихся "потеряшек". И если двое первых -- пожилой мужчина из хозслужбы и женщина-энергетик, -- были одинокими, то у Натальи за местную "зиму" появился в Перелесках любящий муж, который готов был как угодно и чем угодно помогать в её поисках. Беда была в том, что при посадке мужчине-механику почти оторвало правую руку, и был он опять же пока что лишь пациентом доктора Павлова, а не реальным боевиком-помощником Аглаи.

В здоровых помощниках у Аглаи тоже не было недостатка. Тот же Джек Бронсон как боевик годился более чем хорошо -- тем более, что тоже был (отчасти) ментально одарён. Но, по здравому рассуждению, Аглая от помощников отказалась совсем, объяснив, что другие будут ей просто мешать. А потом доказала этот тезис на деле: "исчезла" прямо в комнате, где проходило собрание рабочей группы, решавшей, как именно выполнять спасательную операцию, а спустя минуту вновь "появилась", выложив на столе набор личных жетонов, снятых со всех окружающих так, что никто ничего не заметил.

После демонстрации возражать Аглае никто не стал: люди были взрослые, и хотели не шумной кровавой поножовщины со стрельбой, а спокойного выяснения судьбы "потеряшек" и тихого возвращения их домой -- если это ещё было возможно.

Через день, экипированная на славу собранными со всех трёх посёлков инструментами боевика и диверсанта, Аглая сидела в центре ночной "полоски", которая сегодня должна была смениться, отправившись в какой-то другой мир. Именно перед этой "полоской" был найден на опушке оброненный исчезнувшей Натальей Исмаиловой носовой платок. Ну, предположительно, принадлежавший Наталье -- никто больше сюда не ходил и носовых платков не терял.

Сердце у Аглаи колотилось, как у зайца. За забором стояла в полной готовности "группа поддержки" во главе с сержантом Джеком Бронсоном. Но вряд ли Джек с ребятами что-то успели бы сделать: внезапно мир под ногами у Аглаи куда-то провалился, возникло ощущение физического удара по всему телу, а потом в глаза резанул ослепительный свет. Аглая еле успела активировать ментальную защиту перед тем, как увидела за опушкой "полоски" при свете яркого дня группу всадников, вооруженных холодным оружием, верхом на каких-то животных, и, очевидно, ждущих, не принесёт ли им сработавший слот какую-нибудь добычу.

Отползти в сторонку от места появления в новом мире и залечь уже вне "полоски", стоило Аглае больших усилий: всё её тело болело, мышцы плохо слушались, сознание "плыло". Аглая держала ментальную защиту из последних сил, понимая, что мчащиеся по бывшей "полоске" всадники, восседавшие на местных животных, вроде крупных лосей, найдя её, возьмут в плен, и она может, в итоге, повторить судьбу пропавшей Натальи Исмаиловой.

Всё обошлось. Изрядно воняющая немытыми телами, мускусным потом седловых животных и плохо выделанными шкурами одёжек и амуниции, группа всадников пронеслась мимо Аглаи по всей ширине "полоски", внимательно глядя вокруг. В том числе -- прямо на Аглаю. Но не замечая её. Значит, ментальная защита и здесь работает.

За "зиму" рукастые и головастые члены экипажа "Гремящего" частично восстановили, а частично собрали заново некоторые полезные для жизни на Терре приборы, а, главное, создали источники энергии для них. Так, в частности, был восстановлен курсограф -- плоский аппаратик, висевший на шее у Аглаи, на длинном шнурке, заряжавшийся от встроенной энергопанельки ("жрущий" почти любую энергию -- от солнечного света до тепла тела носителя), и автоматически фиксирующий всё, что видит своим визором, в серии цифровых снимков местности, по которым автоматически непрерывно создаёт карту местности, показываемую на небольшом встроенном экране. Заблудиться с таким устройством невозможно -- конечно, если оно будет работать. В частности, курсограф гарантировал, что Аглая найдёт точку, куда попала в этом мире. Кроме того, Аглая запустила и таймер курсографа, который стал отсчитывать тот же период времени, через который на Терре менялась "полоска", забросившая Аглаю сюда. Теперь была серьёзная надежда вернуться на Терру через примерно семнадцать "терранских" суток на той же самой "полоске".

Разочарованные отсутствием добычи всадники, переговариваясь, неторопливо проехали по "полоске" обратно. Аглая забросила сзади на одежду последнего "репейник" -- устройство, имевшее вид созревшего семени сорного растения, но являвшееся на деле маячком для курсографа: теперь, на расстоянии в более чем пятьдесят километров, курсограф будет видеть маяк и выведет к нему Аглаю. Тем временем всадники выехали из "полоски" и неторопливо пустились в дорогу, переваливая через близкие лысоватые холмы. Вообще вокруг, во все стороны, расстилалась холмистая степь, уже сильно выгоревшая на солнце, почти без травы.

Когда всадники ехали мимо неё обратно, Аглая уже начала приходить в себя, и сумела услышать, о чем они говорят -- ментально. Речь шла о возвращении в стойбище шаманов племени, которые и отрядили всадников проверить добычу, приносимую слотом. Шаманам очень понравилась добыча, попавшаяся им два цикла назад: странную белую женщину теперь специально откармливали, чтобы принести в жертву духу-хранителю племени на праздник Осенней Луны, который состоится уже очень скоро, через девять местных суток. Женщину отдадут, судя по воспоминаниям о прошлых праздниках, гигантскому варану, который её публично сожрёт, и, если жертва ему понравится, больше никого из племени не тронет следующие три месяца. Как-то так. Все единицы измерения -- условные, приведённые Аглаей к привычным. Например, три смены трёхсуточных караулов, в которых должны были частично участвовать всадники, превратились, в итоге, в девять суток. А "три месяца" получились от трёх раз по отгонному циклу, каждый из которых занимает от двадцати до тридцати суток.

В общем, с местными мерами времени, расстояния и прочего всё было сложно. Но ясно было другое: если пойманная полтора месяца назад женщина -- Наталья, её нужно срочно спасать, поскольку времени на это осталось не так и много. А потом нужно где-то вместе отсиживаться до наступления момента срабатывания слота -- чтобы вернуться вдвоём на Терру.

Окончательно придя в себя, Аглая, пользуясь курсографом, неторопливо дошла к началу ночи до стойбища местных шаманов. По дороге какой-то варан, длиной метров в девять, попытался на неё напасть, но Аглая ментально шуганула тупую скотину так, что варан умчался в степь, судорожно рассыпая за собой лепешки помёта: ему казалось, что за ним гонится огромная местная птица, для которой вараны -- повседневная добыча, вроде сусликов. Был ли этот варан "духом племени", или это был ещё какой-то варан, -- Аглая так и не поняла: мозги у варана были крохотные, а память ограничивалась воспоминанием о еде с утра. Если такому существу поклонялись местные дикари, то, пожалуй, тупостью и зверством они соответствуют данному поганому идолищу и особо жалеть их, без крайней необходимости, нет смысла.

С этими мыслями Аглая подошла к краю посёлка дикарей, опять же шуганула менталом попытавшихся наброситься на неё местных "собачек" (мелких зубастых ящериц), а потом вдруг услышала ментальный вопрос:

-- Кто ты? Ты меня слышишь?!

-- Слышу-слышу, -- слегка сварливо отозвалась Аглая, вляпавшаяся-таки в темноте в очередную лепёшку гуано, густо устилавшего "минными полями" все окрестности стойбища. -- Это ты, Наташа? Исмаилова?

-- Я, это я! -- радостно отозвался у неё в голове голос. -- А кто это?

-- Кавалерия из-за холмов, -- мрачно пробурчала Аглая, отмывая в большом каменном корыте для выпаивания животных свою изгаженную обувь, одновременно отправляя в беспробудный сон тихо подкрадывающихся к ней караульных: всё у караульных было хорошо со скрытностью и бесшумностью, кроме дикой волны смрада, предваряющего их тела на пару десятков метров.

Потом пришлось уже всерьёз пришибить до смерти какого-то старикашку из дальней хижины, попытавшегося влезть к Аглае в голову с увещеваниями покорности и обещаниями сладчайших плотских утех на старой, грязной, блохастой шкуре, залитой протухшим животным жиром.

Потом дикари попёрли уже как-то разом, одновременно, со всех сторон.

Тут Аглая запаниковала, что не справится, и ударила по мозгам дикарей в полную силу.

Спустя секунду, опомнилась, и позвала:

-- Эй, есть кто живой?

-- Я тут живая, -- откликнулась Наталья. -- Меня в колодках держат. Иди на зов -- я тебя направлять буду.

Потом, найдя и освободив из каменных оков Наталью Исмаилову, Аглая помогала ей отмыться, доставая в кожаных бурдюках из глубокого колодца свежую воду. Потом Наталья искала свою одежду в хижине шамана -- её у женщины отняли в начале и держали в колодках голой: благо было очень тепло. Потом Наталья одежду стирала (Аглая выдала ей для этого флакон жидкого мыла с дезинфицирующими добавками), потому что нашла свою одежду на юной девке шамана, присвоившей тряпки пленницы и загадившей их изрядно за месяц бессменной носки. Вся другая местная одежда состояла из вонючих шкур и была Натальей категорически отвергнута.

Провозились до утра. Высушили на солнышке за пару часов постиранное. Наталья оделась. Набрали свежей воды. Аглая ментально подозвала молодого самца местного ездового животного, вымыла его как следует, навьючила поклажей для более чем двухнедельного проживания на природе -- тщательно вычищенные и вымытые медный котёл, медные же миски-кружки с красивой чеканкой, запас круп в мешочках, грязноватая соль, связки небольших чурочек для костра, -- и они с Натальей неторопливо отправились к "полоске" слота, чтобы через семнадцать суток скучной, но вполне безопасной бивачной жизни благополучно вернуться на Терру, к посёлку Перелески.

Конечно, на них пытались время от времени нападать люди и животные. Ещё четыре раза.

Послушав рассказы Натальи о жизни здесь и местных обычаях (в особенности, о людоедстве), Аглая просто пришибла всех нападавших. Сразу. Насмерть. И никогда потом в этом не раскаивалась.

Потому что волкодав -- прав. А людоед -- нет. (с)

А ещё, перед переносом, Аглая загнала на "полоску" и удерживала в её границах ментальными командами большое стадо оставшихся беспризорными местных животных: Наталья объяснила, какие из животных доятся, как коровы, какие -- ездовые, какие -- верховые, а какие -- вроде земных овец.

Поэтому, с возвращением Натальи и Аглаи на Терру в окружении стада скота, проблема еды для трёх посёлков людей резко ослабла. На какое-то время.