Слова потерявшегося человека

Тишина. Очень тихо. Так, что уши начинают придумывать звуки вокруг, лишь бы не сойти с ума. Но, кажется, они опоздали. Нет. Нет. Нет. Еще не поздно. Не поздно крикнуть погромче, чтобы люди услышали. Столь ненавистные мне люди. А помните, я видел, как люди умирали, как страдали от ран? Как лежали без ног? Как просили дать им воды? Как слушали голосовые сообщения о любви жены к ним? Помните ведь, да? И все это было, было до последнего моего слова. Но не было там меня. Я давно уже уехал куда-то далеко, где нет больше вас всех. А я все еще был тогда жив. Но когда же я умер окончательно? Сколько еще ждать, чтобы возродиться вновь? Кажется, очень много. Но ведь вы подождете? Подождете, когда я вновь улыбнусь вам. А может, уже никогда и не улыбнусь. Но разве это важно? Ведь моя улыбка никогда не была чем-то ценным, лишь формальностью. Ну ничего. Тишина. Очень тихо. Это, мой читатель, слова человека, который потерялся так, что теперь совсем не знает, где он. Не теряйтесь, как он. Есть шанс никогда не найтись. А это уже страшнее, чем умереть.

И тысячи пустых слов наполняли воздух. Одно бессмысленнее других. А люди говорят каждый день, только вот не всегда от души. Порой так, для галочки. Но разве это не глупо? Разговаривать воздухом с тем, кто потерял себя, потерял даже маленького себя? Потерял свой ключик к счастью? Конечно, глупо. Тишина.

Порой мне казалось, что все вокруг меня нереально. Я пытался привести себя в чувство, но все никак не выходило. Холод пробирал до костей, а я все так же сидел на полу и курил последнюю сигарету. Дым расползался по комнате, пропитанной сыростью и гнилью. Люди стали отвратительны, дни однотипны, а сама жизнь все так же продолжала течь, не замечая меня и мои мысли. Я вроде бы есть, но меня совершенно не существует. Все это один большой обман, потому что живой человек отличается от меня. Вокруг моей головы кружились камни, много разных по форме камушков, которые то и дело улетали и прилетали. Я захотел выстрелить себе в висок. Горькая слюна копилась во рту, а я даже не мог сглотнуть, поэтому по рту текли кислые слюны. Капая на пол, они растекались, собирая весь мусор вокруг меня. Я посмотрел в окно. Шел дождь, а ветер качал верхушки деревьев. Чудесный день, прекрасная погода, мертвый я – прекрасный сценарий событий этих 24 часов. Я встал и подошел к балкону.

Внизу ходили люди. Кто шел с собакой, кто-то шел после работы домой, кто-то просто гулял. У всех свои дела. И лишь я просто прожигал минуту за минутой. Пепел горел все активнее, секунды все быстрее сменялись, перерастая в минуты. Тик-так. Мое время уходило. На жизнь осталось еще на десяток минут меньше, а я так и не сдвинулся с места и все смотрел в окно. Холодом веяло все сильнее, руки посинели, губы застыли. Я поправил волосы, которые все сильнее падали на глаза, от чего я не видел вокруг себя ни души. Они тут были. Я точно помнил, что были. Но, оглянувшись, я понял, что в квартире пусто. Ужасно пусто, словно все умерли. Но ведь так и было. Умерли все, кто был мне дорог, и ожили для тех, кто теперь составляет новый смысл их жизни. А мое лицо застыло в их памяти камнем, на который только плевать и хочется, чтобы смотреть, как забавно стекает по нему слюна, гадкая и противная.

Я открыл окно. Ветер ударил в лицо. Я попытался взглянуть на мир, моргал, но видел только пустоту. Безграничная бездна вокруг. Что я тут делаю? Как давно я под землей? Как давно перестал видеть своими глазами?

Резко меня выдернуло из комнаты. Тело понесло в небо. Я увидел свет. Неужели… Свет? Но недолго. Все смазалось и растворилось. Снова слепота. Свет подарил надежду и забрал. Но я оказался наверху. Мое тело парило в воздухе, тысячи километров. Забавно, люди – черные точки, бегают по земле. Почувствовал под ногами поверхность и встал. Теперь мог идти. Яркий свет слепил. Путь был короток. Я снова стал падать вниз.

Очнувшись, я понял, что чьи-то холодные, костлявые руки душат меня. Не видел, чьи руки. Гнилой холод пробирался в нос, в мозг, вызывая панику. Дыхание кончилось. Попытался крикнуть – глухой хрип умирающей собаки. Не стану сравнивать себя с животным. Пусть лучше меня душат.

Глаза медленно открылись. Передо мной зеркало. Худощавое тело с синяками и ссадинами смотрело на меня.

– Кто ты? – спросил я.

– Ты, – ответило оно.

– Нет, ты – это не я! – твердо отвечал я.

– А тогда кто я? Может, он? – Тело указало в сторону. – Или он? Кажется, тут только одно «я», от которого ты так бежишь.

– Я не бегу, я стою.

Тело вздохнуло, поправило грязную майку, сальную и запятнанную, и продолжило:

– Ты бежишь от того, что люди называют сознанием. Заметь, ты уже давно бежишь от всего. А ты попробуй повернуться к себе и сказать: «Привет».

Меня охватил страх. Схватился за горло, попытался себя задушить. Слезы потекли по щекам. Сердце переставало биться.

– Я не бегу… – едва говорил я. – Я скажу привет! – крикнул. – Скажу!

– Вряд ли.

Я поднял взгляд на тело. Оно отвернулось.

– Почему?..

– Ты обманул всех и даже себя. Научившись врать, ты стал делать это всегда. Даже когда клялся в правде, ты лгал.

– Да ты ничего не понимаешь! – грубо отвечал я. – Ты – это не я! Ты не можешь знать, что у меня в душе!

Я припал к зеркалу и стал по нему бить. Кровь текла по осколкам, пропитывая ковер алыми кругами. Пол стал похож на мухомор. Я стоял и пытался отдышаться после избиения того, что видел в зеркале.

Сзади послышались шаги. Глухие, но уверенные. Все ближе. Еще ближе. У самой спины. Я поднялся с колен и замер. Тонкие пальцы обвивали мою голову. Тихий шепот отдавался в ушах. Стало еще холоднее. Твердый предмет прижался к виску. Сталь собрала в себе боль и обиду на мир, стала невыносимо горячей. Ожог впивался в кожу, дошел до костей. Пронизывающий звук проколол барабанные перепонки. Кровь потекла по губам.

А я всего лишь хотел быть нормальным. Обычным парнем, с обычной жизнью. Но я стоял полностью без одежды на балконе в столь противный день, смотрел в окно и видел мир, где не нашел себе укромного уголка. Поэтому вынужден был скитаться, надеясь найти то, где смогу жить и быть собой. Но все это лишь сказки. Такого мира не существовало, потому что я не мог найти даже самый грязный уголок, где мне были бы искренне рады, не вспоминали мои ошибки, не желали смерти.

Ещё одна сигарета догорала у меня в руках. Табак размягчал моё тело, я стал вялым и повалился на пол. В голове мелькали воспоминания обо всём. Я вспомнил даже то, что забыл столько лет назад. Ужасное чувство — вспоминать то, что так хотел забыть навсегда.

Я встал на ноги после получаса лежания. Открыл пошире окно и встал на него. Теперь я в полный рост ловил порывы осеннего ветра. Холод обволакивал каждую мою конечность, а я был только рад. Сделав последнюю затяжку, я сказал:

— Всё, бросаю курить.

После этого я сделал один уверенный шаг вперёд.

Ледяной дождь хлестал по стеклу, размывая и без того серый пейзаж. Ветер выл, забираясь под карнизы и в щели рам, будто пытаясь проникнуть в дом, принося с собой могильный холод. Под окнами, на мокром асфальте, лежал труп. Я, свернувшийся в неестественной позе, казался просто брошенной тряпкой, забытой кем-то под дождем. Вода стекала по моему неподвижному лицу, смешиваясь с кровью, что тонкой струйкой сочилась из-под полы пальто.

Мимо спешили люди, укутанные в шарфы и капюшоны, низко опустив головы, отворачиваясь от потоков ветра и дождя. Они не замечали лежащего тела. Или не хотели замечать. За своими заботами, за укрытием в зонтах и плащах, они проскальзывали мимо, словно труп был просто частью декораций этого унылого дня. Дождь продолжал лить, смывая следы жизни, унося их в канализационные стоки, вместе с равнодушием прохожих.

Кровь растекалась ручьями от моего тела, а я все так же смотрел ввысь, где мечтал оказаться. Но теперь мое место было здесь, среди травы, алкогольных бутылок и окурков.

Прощайте.

А я все же бросил курить.