Словно дикий зверь

Жёсткая рукоять кнута гулко ударила по решётке. Далрод вздрогнул и открыл глаза. Ярко светило поднявшееся в самую высь огненное око Шаддура. Тёплый ветер гулял меж прутьями больших металлических клеток, в которых томились пленники. И прямо за дверцей своей клетки Далрод увидел две тёмные фигуры людей.

– Ну, хорош? – спрашивал один, тот, что пониже. Это Роберт Бош, работорговец, больше известный как Боб Проныра. Мокрый от пота, он потирал платком шею, держа в другой руке кнут. На его кожаной жилетке блестел значок торговой гильдии. Пристально глядя на своего спутника, Проныра щербато улыбался. – Краснокожий! Прям как ты любишь!

– Ты никак меня провести хочешь, торгаш? – мрачно проговорил его собеседник, высокий мужчина с армейской выправкой. На нём простая одежда, но держится высокомерно. Явно аристократ. Приехал купить новых рабов. – Этот орк тоще дохлой кобылы, – кивнул покупатель на Далрода. – Где его морили? На галерах? В цирке? На рудниках?

– Понятия не имею, Пит! Мне он достался в ещё худшем виде, но я всё равно его взял, чуток откормил и привёз сюда. Я ж помню, что тебе по душе именно такие вот красавчики!

Далрод с трудом сообразил, что эти двое говорят о нём. Он бы мог рассказать, где провёл последние шесть лет. Сперва пахал как проклятый на полях под Фергалом, тягая здоровенный плуг вместо лошади – бывший хозяин пожалел скотину и впряг в орудие орка. А после третьей попытки побега (неудачной, как и все предыдущие) Далрод оказался на копях где-то недалеко от Тимории, где едва не отдал душу хозяевам подземного мира. Выжил лишь чудом. Но его об этом никто не спрашивал, и потому краснокожий орк молчал.

Он сидел в прочной клетке, словно дикий зверь. Уставший, замученный, избитый и голодный. Он с радостью бы впился клыками в горло своему нынешнему хозяину и полакомился его кровью, но у него недоставало сил даже на то, чтобы просто зарычать. Проныра врал безбожно: никто Далрода не откармливал.

– Он до вечера хоть протянет? – с сомнением проговорил покупатель, усевшись перед клеткой на корточки и придирчиво разглядывая «товар».

– Обижаешь, Пит! Это настоящий зверь! Хищник! Такие не дохнут. Бери, не сомневайся, он станет отличным пополнением твоего зверинца!

Аристократ задумчиво поскрёб подбородок и медленно выпрямился, поворачиваясь к торгашу.

– Ладно. Сколько?

– Для тебя, дружище, сущие гроши! Сто пятьдесят золотых! – сверкнул зубами Бош.

– Шею сверну! – вдруг рыкнул покупатель, шагнув к продавцу почти вплотную. – Тридцать, не больше! И то только по старой дружбе.

– Обижаешь! – надулся Проныра, невольно отступив.

Они торговались до тех пор, пока не сговорились на пятидесяти пяти. Далрод отвернулся, потеряв к происходящему всякий интерес. Ему хотелось одного: чтобы его оставили в покое. За шесть лет у него сменилось четверо хозяев. Какая разница, чья рука заносит кнут? Боб упомянул зверинец. Может, этот аристократ будет орка в цирке показывать на потеху местной черни? Что ж, всяко лучше, чем махать киркой или тягать тяжеленный плуг по бесконечному полю.

Люди ударили по рукам, и вскоре дверца клетки распахнулась. Двое дюжих мужиков вытащили вялого орка под руки и оттащили на конюшню, где кузнец надел на запястья пленника оковы. Громыхая цепью, орк еле доковылял до открытой повозки, в которой и разместился рядом с мешками, пахнущими луком и зерном. Возница косился на орка с плохо скрываемым презрением, но Далроду было всё равно. Его новый хозяин верхом на коне поскакал вперёд, сопровождаемый двумя всадниками в доспехах.

Возница хлестнул вожжами. Всхрапнула лошадь. Повозка дёрнулась и скрипуче покатила по пыльной дороге. Лагерь рабов Роберта Боша остался позади. Сам Проныра стоял на дороге, потирая шею платком и довольно ухмыляясь во всё своё поганое рыло.

Сделка удалась.

***

Далрод сидел так тихо, что возница позабыл о его существовании. В иное время орк непременно воспользовался бы моментом, чтобы перевалиться через борт повозки и бежать в лес. Но он понимал, что не уйдёт далеко. Сил попросту не было.

Ехали долго. Ночевали на постоялых дворах. Орка на ночь то пристёгивали к воротам конюшни, то сажали на цепь как пса, то бросали в подвал к крысам и нищим. Кормили раз в день объедками. Поили мутной водой с явным привкусом мела.

Далрод не жаловался. Он не проронил ни слова. За время путешествия он узнал, что его новый хозяин – довольно важная шишка. Некий Питер Гэмбл, граф Онтарио. Большой любитель экзотики. Что ж, граф так граф. Обитал он в собственном замке, небольшом, но хорошо укреплённом. Вокруг замка раскинулся небольшой посёлок Онтарио, населённый в основном ремесленниками и охотниками. Жители высыпали на улицы, чтобы встретить господина. Похоже, тот хорошо заботился о своей земле, и люди любили и уважали Гэмбла.

Орк в повозке привлёк повышенное внимание. Босоногая детвора, веселясь и крича, долго бежала следом, кидаясь в орка желудями и обзывая на всякий лад. Далрод смотрел на их личики и не мог представить, чтобы дети из его собственного племени могли бы выказывать столько же жестокости и издевательского уродства, сколько проявлялось в этих человеческих отпрысках. Впрочем, его народ почти не брал пленных…

Замок высился на скалистом холме серой громадой, и его каменные стены подавляли мощью и неприступностью. Повозка въехала во внутренний двор, и почти тут же пленника выволокли и поставили на колени. Далрод мельком озирался из-под немытых чёрных косм, опустив плечи и потирая натёртые запястья.

Хозяин замка встал перед орком, заслонив солнце. Высокий, статный, сильный. Наверное, даже красивый по меркам людей. Точёные черты лица, длинные тёмные волосы ниже плеч, властный взгляд ясных глаз. Он оценивающе рассматривал свою последнюю покупку, словно сомневался в правильности сделанного выбора. Далроду сделалось не по себе, и он опустил голову, уставившись на дорогие сапоги графа.

– Ну? – с усмешкой произнёс Гэмбл. – Имя у тебя есть?

Хозяев лучше не злить. Гордый нрав – это хорошо, если жить не мешает. А жить Далрод хотел. Он облизал пересохшие губы, сглотнул и негромко назвался.

– Далрод из племени Кондора.

– Знаю ваше племя, – кивнул граф. – Обитало по ту сторону Красного Каньона. Далеко же тебя занесло! Татуировка у тебя на груди – это крылья кондора, так?

Орк кивнул. Граф отступил на пару шагов и жестом велел своим людям приблизиться.

– Теперь у тебя будет и моя метка, – сказал хозяин, и Далрод прекрасно его понял. Орка уже неоднократно клеймили, и теперь на его теле должна появиться подпись нового хозяина. Это больно, но лучше покрепче стиснуть зубы и потерпеть, чем брыкаться и насылать на свою голову гнев графа. Лучше жить с клеймом, чем кормить червей за собственную гордость.

К орку приблизился огромный рыцарь с раскалённым прутом в руке. Раньше Далрод никогда не видел настолько огромных людей. Крупнее даже чем многие орки. Широкие плечи, массивная челюсть, гора мышц.

– Выставь ногу и не дёргайся, а то заклеймлю в задницу, потом сидеть не сможешь! – злорадно оскалившись, произнёс могучий воин.

– Мёллер, будь аккуратнее, я за него заплатил деньги, – напомнил граф, и великан смутился.

– Да, милорд.

Орк зашипел, когда раскалённое железо коснулось кожи. Боль была ослепительной. Жар волной прошёл по всему телу и резко схлынул, оставляя после себя лишь чувство опустошения. На левом бедре быстро остывали инициалы нового владельца пленника.

– В подвал его. К остальным, – распорядился Мёллер, и сразу несколько рыцарей подхватили Далрода и быстро проводили в замок. Орк мало что помнил. Перед глазами всё расплывалось. Мелькали огни масляных ламп. Пахло сеном и навозом. Узкая лестница спиралью уходила под землю, стиснутая каменными стенами.

В подвале обнаружились зарешёченные казематы и несколько других пленников.

– О, свежее мяско! – пробасил один из них, кажется, из гномьего племени. Полуголый, весь украшенный шрамами, он смотрел на Далрода без всякого сочувствия.

Нового пленника швырнули в одну из камер, освободили от кандалов и заперли за ним дверь. Затем конвоиры ушли, и Далрод смог осмотреться. К его удивлению здесь были и другие краснокожие орки. У людей считалось, что такие необычные экземпляры встречались один на сотню, но самим оркам было прекрасно известно, что красным цветом кожи обладали лишь представители четырёх небольших племён, живущих близ Красного Каньона на самой границе пустыни. Они отделились от своих зеленокожих собратьев ещё в те незапамятные времена, когда Невендаарская Империя даже не существовала. Сами они считали себя любимыми детьми Громдока. Последние творения мятежного бога были мельче прочих орков, зато обладали цепким умом, хорошей памятью, ловкостью и повышенной способностью к сопереживанию. Излишняя их чуткость была и силой, и слабостью, а спокойное отношение к личной гордости вызывало презрение у прочих орков. Впрочем, обитателей Каньона это не особо заботило.

Они жили обособленно и не лезли к другим племенам. Наоборот, угроза часто приходила извне. Самого Далрода поймали как раз зеленокожие орки во время охоты. Поймали, избили и продали в рабство людям. Кажется, они не видели в этом ничего зазорного. Громдок им судья.

– Очухался, новичок? – с плохо скрываемой злорадностью поинтересовался гном из клетки напротив.

Далрод прислонился спиной к стене, сев прямо под узеньким – едва ладонь просунуть! – окошком. Осторожно потрогал свежее клеймо на ноге. И лишь затем посмотрел на гнома.

– Очухался, старичок.

Гном удивился, а затем просто беззвучно рассмеялся.

– Ну, хорошо, малый! Я Свен.

– Далрод, – кивнул ему новый пленник.

– Далрод? – вдруг раздался голос откуда-то слева. Там в отдельной камере томился другой краснокожий орк. Такой же худощавый, грязный. И, кажется, совершенно слепой. – Далрод Тяжёлый Кулак, сын Балрома и Голгары?

Позабыв про усталость и боль в ноге, новый пленник резко подался вперёд и вцепился руками в решётку.

– Грумдаг Ледяной Шёпот, ты ли это?!

– Я, малыш!

Далрод был потрясён. Он не ожидал встретить здесь знакомое лицо. Более того, не ожидал он встретить здесь своего вождя! Грумдаг был другом отца Далрода. Он мудро правил племенем Кондора.

– Как ты здесь оказался? И что с твоими глазами?

Старый вождь судорожно вздохнул.

– Это всё племя Чёрного Волка. Зеленокожие выродки! Они налетели на наше становище ночью. Многие из наших бежали, но по их следам пустили тех брехливых шавок… Я дрался, прикрывая отход остальных. Шаман Чёрных Псов вызвал огонь с небес, и мне выжгло глаза. С тех пор меня побросало по свету. Я толком даже не знаю, где я теперь. И на кой чёрт понадобился местному вождю. Но он почему-то ценит таких, как мы. Краснокожих. Тут есть ещё трое наших. Больг, Углук, Рагмаш! Теперь и ты с нами…

– Очаровательно, – подал голос гном, вмешиваясь в их беседу. – Встреча старых друзей – это так трогательно!

– Заткнись, Свен, – беззлобно рыкнул Грумдаг. – И без тебя тошно.

– А, по-моему, со мной наоборот весело! – не унимался гном, похлопав себя по коленям.

– В общем, держат нас здесь просто потому, что мы не такие, как другие. Но что с нами будут делать дальше, я не знаю.

– Ясно, – устало выдохнул Далрод, прислонившись плечом к решётке. – А на свет-то вас хоть выводили?

– Бывало. Так, ноги размять, воздухом подышать.

– Значит, ещё выведут. Осмотримся.

Свен издал смешок.

– Осмотрись, осмотрись, парень. Авось и бежать сможешь! Если, конечно, умеешь лазать по стенам как таракан!

– Тебе лишь бы языком чесать, – упрекнул его старый вождь.

– Это я умею! – хвастливо заявил гном.

Тут у выхода возник свет. Высунулась рожа стражника, рявкнувшего:

– А ну заткнулись, падаль!

И в подземелье надолго воцарилась тишина.

***

Немного освоившись в полутьме, Далрод смог разглядеть других обитателей подземелья. Пленники отличались разнообразием. Несколько краснокожих орков, несколько зеленокожих. Имелся здесь немолодой тролль, заросший бородавками. Тяжело дышал в дальней клетке могучий йети, которому было жарко из-за белого мехового покрова. Посапывал в углу бурый медведь, перед носом которого лежало несколько обглоданных костей.

Время от времени в узкие окошки, заглядывали гулявшие по двору стражники: окна по ту сторону находились как раз на уровне земли. Иногда в них просовывали носы замковые псы, любопытные и бесстрашные.

Грумдаг рассказал, что в подземельях есть ещё один обитатель, которого никто не видел. Но все слышали тяжёлое дыхание этого таинственного пленника. Он обитал ярусом ниже, и по ночам можно было слышать, как он грузно перемещается по подземелью, ворочается, трётся о камни, утробно ворчит. Нечто огромное и страшное.

К удивлению Далрода в замке обитали две женщины из народа орков. Обе они свободно перемещались по владениям графа и дважды в день приносили пленникам еду (жиденькую кашу и тухлую зелень). Одну, зеленокожую, звали Сурокка Шёпот Кинжала, и она уже около пяти лет служила Гэмблу. Добровольно ли? Навряд ли. Другая орчица была намного моложе, едва-едва прошедшая инициацию. Происходила она из краснокожего племени Рыси и звали её Линна Ночная Лань. В отличие от своей старшей подруги, Линна не обладала грузностью, имела длинные ноги, крепкое тело и хитрый прищур лисьих глаз.

Далроду она сразу понравилась.

– Говорят, хозяин любит проводить с ними ночи, – поведал как-то Свен, заметив интерес нового пленника к молодой орчице. – То с одной, то с другой. Странный он человек! Что он в них нашёл? Вот с гномихами хорошо, тепло и весело! А с этими страхолюдинами я бы вовек не лёг, даже если бы сами предложили!

– Откуда тебе знать, как развлекается граф? – хмуро спросил его Далрод. – Ты свечку, что ли, в его спальне держал?

– Умеющий видеть да увидит. Умеющий слышать да услышит, – философски заметил гном и принялся отжиматься от пола, пыхтя и потея.

– Не слушай этого карлика, малый, – донёсся голос старого вождя. – Он балабол, только и умеет, что бородой пол подметать.

Гном хмыкнул, не отвлекаясь от своего занятия.

– Можете верить, можете нет. Но я знаю, что говорю.

Далрод надолго задумался.

А дни летели своим чередом. Спустя неделю пленных орков вывели во внутренний двор и позволили им вымыться в корыте с мутной водой. Орки приводили себя в порядок не торопясь. Они наблюдали, как по другую сторону двора упражняются воины графа. Стоило сказать, у них была отменная боевая подготовка. Могучий Мёллер гонял молодых парней по полосе препятствий, отрабатывал с ними приёмы фехтования и борьбы, учил держаться в строю, показывал приёмы конного боя. Мускулистые тела бойцов лоснились от пота. Было видно, что граф хорошо кормил своё маленькое воинство.

Имелся в гарнизоне и свой маг, Адам Проктер. Он частенько отдыхал в деревянной беседке, построенной посреди маленького сада, и наблюдал за вознёй рыцарских крепышей. Частенько маг углублялся в чтение книг, отставив в сторону волшебный посох.

– Ты что-нибудь знаешь о людских посохах? – спросил Далрод у старого вождя.

Грумдаг поливал себя водой из ковша и щурил пустые глазницы.

– Сам в руках не держал, – негромко ответил он, – но говорят, что они от наших почти не отличаются.

– Ты бы мог… ну… использовать такой?

Далрод интересовался не из праздного любопытства. Среди орков практически не было тех, в чьих душах бы теплился магический дар. Однако орки вполне могли использовать магические артефакты и усилители колдовства. Не все орки, конечно. Только те, кого специально этому учили. И старый Грумдаг был как раз из таких.

– Даже если бы смог, то на кой это мне, если я не вижу цели, по которой бить?

– Я направлю тебя, – заверил его молодой орк. – Я буду твоими глазами.

– Забудь про это, – покачал головой вождь, но было видно, что он крепко задумался.

А Далрод продолжал осматриваться. Среди людей графа имелся и свой целитель. Священник Вилли Фрост. Человек скромный и неуверенный в себе. Он явно чувствовал себя неуютно среди людей, способных играючи забрать чужую жизнь. Но от его негромких молитв почти мгновенно залечивались синяки, раны, переломы. А бойцы вместо благодарностей лишь подшучивали над святым отцом. Фрост только и мог, что нечленораздельно мямлить в ответ на скабрезные шуточки и обещания сводить его в кабак или бордель.

Вдруг загромыхали открывающиеся ворота, и во внутренний двор влетел запыхавшийся всадник. Граф лично вышел встречать его и первым сорвал печать с принесённого послания. Далрод пристально вглядывался в лицо Гэмбла, пытаясь понять, какие новости тот получил. А между тем красивое и волевое лицо хозяина мрачнело и искажалось ненавистью.

Граф поднял тяжёлый взгляд на своих орков. К нему подошёл Мёллер и встал за левым плечом.

– Милорд?

– Письмо от де Лейли, – с мрачным видом пояснил Гэмбл, не глядя отдав помощнику послание через плечо. – Барон хочет устроить игры с кровавыми поединками для потехи публики. Он хочет, чтобы мои питомцы приняли участие в играх.

Мёллер близоруко вчитался в строки, а затем криво усмехнулся.

– Надо бы объяснить толстяку, что наши услуги обойдутся ему недёшево.

– Он и сам это знает. Обещает две тысячи золотых.

– Обещает?

– Посмотрим, пришлёт ли он деньги. Я напишу ему ответ. А ты пока займись подготовкой этого зверья.

Великан с готовностью кивнул.

– Понял вас, милорд.

И широким шагом направился к мявшимся в нерешительности оркам.

– Построились, отродья! – грозно рявкнул могучий воин. Перепуганные орки кое-как поспешно выстроились в линию. – Вот так. Слушайте внимательно. Эй, гном, тебя тоже касается! Вам всем несказанно повезло! Вам предстоит показать, на что вы способны перед теми, кто любит посмотреть на красивую смерть! Будете драться. Друг с другом. С животными. С другими противниками. Короче, с кем скажут! И не просто махать кулаками и палками, нет! Вам выдадут оружие. И вы будете сражаться со всей возможной любовью. Ясно? Не слышу!

Орки растерянно переглядывались, не понимая, как им реагировать на свалившиеся новости.

– Мы поняли, – ответил за всех Далрод.

– Ха, ни черта вы не поняли! – ещё громче рявкнул Мёллер. – Воин должен быть подобен жеребцу, сильному, выносливому, ретивому! Он должен иметь сильное тело. И разумную голову. Отныне я буду учить вас сражаться, и не ждите никакой пощады! С этой минуты вы все мои послушные слуги. Мои рабы. Вы черви, ничтожества, грязь! Вы никто! Я говорю – вы делаете! Без вопросов! Без пререканий! А кто ослушается, пусть не ждёт снисхождения. Я не умею быть добреньким, запомните это хорошенько!

Он подозвал жестом какого-то слугу и громко, чтобы все слышали, приказал:

– Беги на кухню. Скажи, чтобы сегодня начали готовить мясо ещё и на этих ублюдков! Мне нужно, чтобы на их костях вновь возникли мышцы, чёрт возьми! Народ засмеёт нас, если мы выпустим их на арену в таком виде!

– Кормить этих тварей мясом? – удивился кто-то из гарнизонных вояк.

– Именно так. Тебе что-то не нравится? – прожёг его Мёллер взглядом, и говорун моментально сник.

А для пленников началась совсем другая жизнь. И в душе Далрода затеплилась надежда, что ещё не всё потеряно. Если уж враги сами собираются их кормить и учить драться, то, видно, тут не обошлось без злорадной усмешки высших сил!