Слово пацана по-новосибирски

В отличие от профессиональных группировок Казани и Набережных Челнов, Новосибирское «моталово» носило скорее любительский характер. Хотя, легендарный Боб (Борис Копылов) ещё в 70-е создал свою криминальную структуру, мало чем отличающуюся от группировок Татарской АССР. По сути, созданные Бобом Первомайские были первой реальной группировкой в Новосибирске, и одной из первых не только в Сибири, но и в Союзе. И именно Первомайские, совершая набеги на центральную, а также левобережную часть Новосибирска, запустили в городе войну за асфальт.

Однако, для Новосибирска середины 80-х группировка Боба была исключением, а не правилом. На всей остальной территории столицы Сибири тогда царил неорганизованный пацанячий хаос.

Но тем не менее, со второй половины 80-х бои улица на улицу, массив на массив, район на район стали проходить регулярно. Наверняка доблестные рыцари асфальта вспомнят такие грозные и страшные топонимы: Расточка, Затон, Сухарка, Нахаловка, Первомайка, Затулинка, Гусинка и многие другие…

Вашему покорному слуге тоже довелось в юности и «мотаться», и на бану «шмонать»… Впрочем, обо всём по порядку.

Для меня эти боевые действия начались (если мне память не изменяет) на летних каникулах между 6 и 7 классами в 1987 году от рождества Христова, как раз за год до тысячелетия крещения Руси. К чему я привёл эту параллель? Да хрен её знает… Так, что-то всплыло в мозгу… Возможно потому, что мне, как и некогда Руси-Матушке, пришлось принять крещение. Крещение боем в бессмысленной и беспощадной войне за асфальт.

Проживал я тогда на Троллейке. Сейчас наверное кто-нибудь сострит, что видимо там жили какие-то тролли. Ну-у-у… Не без этого. По крайней мере, раньше там хватало всех: и троллей, и орков, и гоблинов со всевозможными урукхайями, были там и эльфы и гномы, и даже цыгане.

И вот, как-то солнечным летним днём собрался я погулять. Спустившись на первый этаж, привычно звякнул в дверь закадычному корешу Серёге Шутову, однако тётя Надя отрапортовала, что её оболтус покинул пункт постоянной дислокации, и отбыл на территорию.

Выйдя на улицу, я обнаружил Игоря Потеху (погоняло такое), который, подобно его тёзке актёру Ясуловичу в фильме «Тот самый Мюнхгаузен», бежал с перекошенной мордой и, выпучив бельма, блажил на всю Ивановскую (Широкую) — «война-а-а!!!».

В общем, как впоследствии оказалось — мы идём войной на улицу Станционную. В чём была причина конфликта — совершенно неизвестно. Нас разделял не только Транссиб в виде множества жд/путей вокзала Новосибирск-Западный, но и довольно-таки пустынная местность по обе стороны железной дороги. До сих пор не понимаю, что мы там могли не поделить… Разве что возможность цепляться за составы, так их вроде хватало с избытком… Одним словом — никто из моих друзей, а также собравшихся по тревоге ребят с нашего двора не знал причин конфликта. Идти или нет — даже не обсуждалось, поскольку в поход отправлялось пол-Троллейки, ну по крайней мере та её часть, что имела честь грызть гранит и прочие минералы в Гвардейской Мушкетёрно-Робингудовско-Бомбистской имени Гойко Митича 45-й школе. Соответственно, и у меня выбора идти или нет тоже не было, поскольку подвести свой слаженный в наших детских боях коллектив я не мог. Да и не по-пацанячьи это было — свалить в кусты, когда твои друзья идут драться.

Сама по себе перспектива драки не пугала. Все мы периодически дрались, кто редко, кто часто, но дрались. Да и игры наши порой мало чем отличались от боевых действий. Тут стоит провести небольшой экскурс в историю.

За год до описываемых событий, кстати тоже на летних каникулах, а точнее — 7 июля (День Ивана Купала) 1986 года малолетняя троллейная шпана дала полномасштабное сражение силовым структурам Советского Союза. А дело было так — во время сбора металлолома наш наглухо шарахнутый класс нарыл на просторах Родины два кузова автобусов. Как мы дотащили их до школы — известно одному только товарищу Заратустре. Естественно, именно наш класс занял первое место по сбору металлолома, но все дело не в этом, а в том, что эти кучи всевозможных металлических изделий и их обломков занимали пространство между школьным стадионом и улицей Новосибирской - на этом месте в данный исторический период находится магазин «Мария-Ра».

Так вот, просто обливать всех водой малолетней троллейной шпане очень быстро наскучило. И в итоге, мы вытащили эти кузова автобусов на дорогу и перегородили проезжую часть улицы Новосибирская. Далее, используя богатую номенклатуру стройматериалов в виде куч металлолома, мы замастырили такую баррикаду, что бойцы героической Красной Пресни, либо не менее героической Парижской Коммуны усрались бы от зависти. Железная Крепость была возведена в считанные минуты.

Наличие поблизости колонки с водой делало плечо доставки боеприпасов очень коротким. Таким образом, засевшие на крыше автобусов бойцы получили бесперебойное водяное боепитание, что позволяло им вести постоянный шквальный огонь.

Вскоре прилетел милицейский УАЗик. Пытавшиеся призвать нас к порядку сотрудники милиции были закиданы всевозможными капитошками и ретировались обратно в машину. Что характерно, пока один мент что-то орал матом в радиоэфир (видимо вызывал подкрепление), второй его коллега, закрыв лицо руками, трясся от хохота.

Через какое-то время прибыло ещё несколько экипажей, после чего милиционеры бросились на штурм Железной Крепости. Эту атаку мы отбили лихо и яростно. Отступившие и мокрые насквозь менты начали злиться и угрожать нам всеми казнями египетскими. В ответ мы заявили мусорам-поганым, что если они ещё раз к нам сунутся, то мы начнём кидаться железяками, коих в нашем распоряжении было несколько десятков тонн.

Менты сочли наши угрозы вполне реальными и от штурма баррикады отказались. И вот тогда советская власть бросила войска на подавление бунта малолетних анархистов.

Недалеко от места событий дислоцировалась конвойная часть Внутренних Войск, которая осуществляла охрану ИК-5. Вот из этой части и прибыло до двух рот с щитами и дубинками.

Армию мы конечно же уважали, но сдавать позиции совсем без боя было бы не по-нашему. В общем, разгоняли нас почти по взрослому. В ходе скоротечного боя мы были вынуждены оставить свои позиции и ретироваться, рассеявшись по всем окрестностям. Так пала наша Железная Крепость, и отчаянно-лихой бунт был подавлен. Правда, всё обошлось без задержаний, арестов и прочей жести. Всё-таки носившим тогда погоны хватало ума не воевать с детьми. Прибывшая тяжёлая техника снесла оставленную нами баррикаду. Что характерно, на следующий день после описанных событий весь металлолом был вывезен.

Конечно же, помимо войны против родных силовых структур и мирных жителей, мы отчаянно сражались друг с другом. К примеру, любимым развлечением зимней компании была игра Царь-горы. Как правило, эта игра проходила по одному сценарию: мы, малолетняя шелупонь, штурмовали снежную крепость, на которой держали оборону старшие пацаны. Боевые действия велись посредством сломанных клюшек и стволов выброшенных ёлок. Кстати, ёлка — лучшее оружие для штурма. В общем, берёшь новогоднее дерево, обрубаешь сучья, только снизу оставляешь несколько самых толстых ветвей, которые обламываешь до необходимой длины. И потом, во время штурма, этой приблудой, словно багром, очень удобно сбивать с ног и стаскивать вниз ненавистного гада.

А ещё, в нашей пятиэтажке между этажами стояли помойные вёдра с крышками, у которых были большие ручки, в которые очень удобно влезала верхняя конечность. Вот так вот, вооружившись палками от клюшек и ёлок и прикрываясь помойными щитами, мы и шли в бой. А учитывая тот факт, что старшие пацаны были вооружены также как и мы (разве что только вонючие щиты они не использовали), то рубилово всегда было лютое.

Игра в снежки тоже няшностью не отличалась, поскольку велась не только снежными, но и ледяными боеприпасами. Поэтому разбитые в кровь лица там были делом обыденным. Правда, зимой ты был защищён доспехами в виде шапки и многослойной брони зимней экипировки, а вот летом, когда одной из самых частых забав был увлекательный процесс кидания друг в друга камнями, количество «трёхсотых» среди бойцов увеличивалось кратно. Особенно, когда кидались не земляными камнями, а «костяными». Почему мы каменные камни называли костяными — это известно одному только жестокому богу детской войны. Все эти, как зимние, так и летние кидательные сражения, как правило, проходили в формате двор на двор. Иногда бывало, что мы объединялись с пацанами из соседних дворов для противостояния с дворами дальними. Одним словом, боевое слаживание оттачивалось годами.

Что касается вооружения, то у каждого дома был внушительный арсенал: рогатки, луки, всевозможные самострелы, духовые ружья (в том числе и из насосов), дротики — это всё было поголовно у всех, и порой в нескольких экземплярах. Реже встречались по́джиги — пистолетный аналог пищали. Особой редкостью и ценностью являлись арбалеты, а также самодельные мелкашки.

Мелкашки изготавливались как в виде пистолетов, так и в виде ружей. Самой сложной деталью было изготовление бойка. Ну и конечно же главным было найти хорошую толстостенную трубку под ствол. Оружие это изготавливалось под стандартный биатлонный патрон. Так что являлось вполне себе боевым.

Плюс, в ходу были всевозможные бомбочки — от безобидных пукалок и пугачей до вполне боевых СВУ (самодельное взрывное устройство). Всевозможные харкалки вообще изготавливались по ситуации и из любых подручных средств.

Телевидение и кинематограф тоже откладывали свой милитаристский отпечаток на наши развлечения. Подражание телегероям носило тотальный характер. Когда по телевизору шли «мушкетёры» — у мам и бабушек массово исчезали пластмассовые крышки для банок. Наверное, ни одна тысяча тонн этих самых пластмассовых крышек ушла на гарды для детских шпаг по всему Союзу.

Когда шёл английский сериал про Робин Гуда, соответственно все носились с луками и импровизированными мечами. Причём, в этих играх в Робин Гуда я, как правило, всегда был в роли сэра Гая Гисборна — не помню почему, но нравился мне этот персонаж.

Ну и конечно же, не остались без подражания и ГэДээРовские индейцы, и неуловимые мстители, всевозможные партизаны, и тд и тп…

А вообще, те, кто тогда путешествовал в "18" трамвае на участке от ДК Попова до Хлебзавода, имели удовольствие на своей шкуре испытать то, что испытывали пассажиры поездов Дикого Запада, проезжающие через земли команчей или апачей. Именно на такой сценарий можно было нарваться чаще всего, когда из кустов в проходящий мимо вагон летели стрелы и копья из молодых побегов клёна.

Также, путешествующие через эту «вольную территорию» могли испытать те же самые эмоции, что и фашистские оккупанты, проезжающие через партизанские леса Украины. Нет, трамваи мы под откос не пускали, однако всевозможные бомбочки под стальными колёсами грохотали с завидным постоянством. Особым шиком, в подражание героям телесериала «В лесах под Ковелем», было кинуться броском вперёд и установить взрывное устройство прямо перед гремящим стальным вагоном.

Ну и третий сценарий для путешественников — это почувствовать себя пассажиром поезда времён гражданской войны, который подвергся нападению банды «зелёных» наподобие какого-нибудь Батьки Ангела. Нет, трамваи мы не грабили… Но идти навстречу вагону и грызть яблоко, как Никита Михалков в знаменитом фильме, считалось особенной доблестью. Плюс, соответствующего антуража добавляла скачущая возле трамвая разношёрстная улюлюкающая банда.

До сих пор удивляюсь, как при столь насыщенной уличной жизни я ещё и умудрялся много читать, много рисовать, увлекаться историей и палеонтологией…

К чему я это всё рассказываю? А чтобы читатель мог лучше понять, что мы тогда из себя представляли.

Помимо хоть и травмоопасных, но всё-таки игровых событий, порой случались эпизоды и совсем не игровые. На школьный двор несколько раз приходили какие-то злые пацаны. Причём, пришельцы были явно не из нашей школы, да и вообще не с Троллейки. Причём, приходили эти пацаны большими компаниями, вооружённые всякими ножами, кастетами, палками. Пришельцы на всех кидались, кого-то били, у кого-то что-то отбирали. В общем, приходилось собирать народное ополчение по своему и окрестным дворам и прогонять агрессоров. На моей памяти таких эпизодов было два. Ну и мы как-то тогда не придали случившемуся какого-то значения. А зря. Именно это уже и были первые ласточки предстоящей безумной войны за асфальт.

А не придавали мы этому значения потому, что совершенно не понимали сути явления. Подобная поведенческая модель нам была чужда. И подобная агрессия была непонятна. Ну драться доводилось всем. Порой, игровые сражения с соседними дворами перерастали в драки. Однако, никакой вражды не было никогда, поскольку были ещё и спортивные игры, да и всякие там «пекари», прятки, «параша» и так далее, позволяли узнать друг друга довольно-таки хорошо. В общем, пока мы росли в глубине Великой Троллейки и имели соседями исключительно своих, вокруг уже сгущались тучи и закладывались тенденции для будущего противостояния. Ну и вот, в 87-88 годах война за асфальт докатилась и до самых глубин троллейной глуши.

Ну а теперь вернёмся в солнечное лето 1987 года. Местом развёртывания сил вторжения был школьный стадион либо прилегающая к нему территория. Точно уже не помню, но вот что запомнилось отчётливо — стоило нам зайти за двенадцатиэтажку (Киевская 28), как мы сразу же оказались в центре событий. А это значит, что формировалась наша шелупонная орда именно в этой локации.

Что любопытно — собралось нас тогда не менее двухсот рыл, и что поразительно — старших пацанов с нами не было вообще. То есть были только те, кого в Казани именовали «скорлупа». У нас таких названий и такой разветвленной иерархии не было. В общем, собралась одна мелкая шелупонь — 5, 6, 7 классы. Если было два или три восьмиклассника (что неточно), то это хорошо. Причём если даже они и были, то явно не центровые.

В общем, выдвинувшись из пункта развёртывания наша шелупонная орда, форсированным маршем пересекла картофельно-болотное пространство, которое раньше располагалось между трамвайными путями и Транссибом, и вышла к государственной границе.

Перейдя границу, двухсотрыльная шелупонная орда с криками «Троллейка или смерть!» вторглась на территорию противника.

А на этой самой территории, прямо на пути орды, пили пиво ихние старшие пацаны. Причём конкретно старшие — уже после армии, так что наверняка там были и афганцы (хотя именно этот факт мне не известен — это всего лишь предположение). Было их человек 15. Конечно же были потом те, кто говорил, что их было более 20, но это неправда — не было там 20. Ещё раз подчёркиваю — их было не более 15.

В общем, увидев приближающуюся несметную орду, бывшие военнослужащие доблестной Советской Армии тут же перешли в контраступление. Не ожидавшая контрудара противника (ещё и силами старших пацанов), шелупонная орда предприняла попытку отступления, переросшую в паническое бегство.

Убежали все, кроме двоих — Женьки Пузыря и Славы-татарина (не помню ни фамилии, ни кликухи, поэтому буду именовать по этническому происхождению). Женька Пузырь был одноногий — ему ногу отрезало, когда он цеплялся за вагоны — одно из любимых развлечений пацанов с Троллейки. Порой от подобных развлечений пацаны калечились (как Пузырь), либо гибли. Были ещё любители по проводам над вагонами ходить — таких было меньше, ибо гибли они чаще.

Меня подобные аттракционы не плющили совершенно. Я на улице предпочитал стрелятельно-взрывательно-фехтовательные развлечения. Ну а будучи дома — предпочитал читать, либо рисовать, включив пластинки.

Так вот. Будучи одноногим, Пузырь (на год меня младше) убежать не мог. Ну а Слава (на год меня старше) не смог бросить младшего товарища. Их, естественно, быстро догнали, и Слава сразу же заявил, что у его товарища нет ноги.

Станционовские убедились, что действительно — пацан на протезе, и вынесли следующий вердикт:

— Поскольку пацан, несмотря на его явные враждебные и милитаристские намерения, не имеет полного набора конечностей, то мы, соблюдая Женевскую конвенцию, естественно его отпускаем. А вот ты, татарская морда, получишь пизды и за себя, и за того парня, и за всё ваше не очень доблестное войско.

И действительно — отпиздили Славу так, что у него вместо лица была одна сплошная гематома. Но, ввиду проявленного им беззаветного мужества и самопожертвенного героизма, он стал для всех нас абсолютным героем этой битвы.

Вот так и закончилось первое сражение в войне за асфальт, в котором я принимал участие.

(Красным цветом на карте обозначен район развёртывания двухсотрыльной шелупонной одры, фиолетовым цветом - кучи металлолома, чёрным - наша Железная Крепость, а синим: с севера - наступление на Железную Крепость советской милиции, а с юга - наступление Внутренних Войск МВД СССР)