Случай из жизни Калима-сэр-Нира, волшебника и мудреца

Калим-сэр-Нира возжёг благовония. Белёсый полупрозрачный дым тонкой струйкой поднялся вверх, завиваясь в причудливые узоры у потолочных балок. Пряный травяной аромат заполонил собой небольшую комнатку, в которой должно было свершиться невиданное доселе чародейство.

Седовласый волшебник поставил чашу с благовониями на глиняный пол, чтобы она была точно в центре очерченного загодя круга. По его краям длинным позолоченным когтем своей правой руки он начал выводить тайные слова заклинания. Коготь был остёр как клинки ближайших телохранителей Всемилостивейшего султана Алима-сехим-Фариса, отчего письмена получались очень чёткими. Калим проговаривал вслух слова, которыми наполнял магический круг. Каждый слог его заклинания отдавался едва заметным мерцанием в наносимых им символах.

Жёлтые глаза волшебника были полузакрыты. Творя своё чародейство, он частично погрузился в транс, позволив потокам мистической силы и аромату благовоний вести его руку.

До сегодняшнего дня ни один чародей не покушался на целостность завесы между мирами. Даже в благословенном всеми тринадцатью богами и просвещённом городе Гадбаде, где собрались самые могущественные и умнейшие из магов, никто никогда ранее не пытался преодолеть её, чтобы открыть проход в иные, невиданные ранее вселенные.

- Наш мир есть совершенство, созданное Великой Дюжиной И Одним! – говорили они, возвышенно вдыхая дым листа вдохновения из изящных трубок. – Нам, отмеченным высокой мудростью, не стоит направлять своё искусство на поиски иных реальностей, ибо это оскорбит замысел божеств. Незачем искать иного, когда лучшее уже даровано тебе.

Калим-сэр-Нира не соглашался с мудрейшими. До хрипоты он спорил с ними, доказывал, что истинным призванием чародеев, которых божественная воля одарила острым умом и тягой к познанию, может быть лишь постижение новых тайн мироздания, независимо от того за пределами каких миров они лежат.

- Уж коль боги определили, что в сновидениях наш дух может преодолевать границы междумирья, - чуть не кричал он, глядя на безразличные лица других волшебников, - То и бодрствуя мы обязаны сделать этот первый шаг и проторить дорогу в неизведанное!

Над ним посмеивались, не воспринимали всерьёз. За глаза называли чудаком и безумцем, покушающимся на сами основы мироздания. Иные и вовсе обеспокоенно сулили ему беды и кары Высших Сил за столь крамольные мысли.

Но старый чародей не сдавался. Поняв, что только он один способен решиться на настоящее свершение, Калим стал готовиться к самому великому заклинанию в своей жизни!

Он погрузился в древние свитки и ветхие книги, изучал мудрость магов прошлого. В своих изысканиях он добрался даже до нескольких запретных сочинений, скрывавших в себе тайны столь зловещие и потаённые, что много долгих ночей после чтения не видел иных снов кроме ужасающих кошмаров.

Волшебник обошёл все земли, освещённые благословенным светом двух светил, побывал в таких уголках мира, о которых ранее слышал лишь в детских сказках и пьяных байках моряков. Он постился, месяцами питаясь лишь сушёными волшебными травами и зельями, сваренными на их основе. Окутанный дурманом благовоний медитировал часами напролёт, чтобы постичь суть ритуалов, которые ему предстояло провести.

Но в итоге усердие волшебника принесло свои плоды. Многие годы спустя после судьбоносного решения, когда в его длинных острых ушах уже позванивало пять золотых колец, каждое из которых отмеряло очередное прожитое столетие, Калим завершил все приготовления. Заклинание было составлено, время проведения ритуала определено с абсолютной точностью. Все необходимые ингредиенты, даже самые редкие и считавшиеся ранее мифическими – собраны.

Калим-сэр-Нина был готов открыть Врата в Иной мир.

И вот, наконец, слова заклинания были произнесены и начертаны внутри магического круга. Мистические символы полностью заполнили его собой, оставив лишь небольшой участок в центре, где стояла чаша с благовониями. Калим расставил по четырём сторонам света свечи из призрачного воска, насыпал вокруг них прах гигантских ящеров Варанты, вымерших многие тысячелетия назад.

Волшебник встал рядом с чашей и запел новое заклинание. С каждой его строкой он опускал в дымящийся сосуд по одному предмету – перо птицы Ройх, кость висельника, драгоценный камень из запретных пещер Карабруса, склянку с собственной кровью. Когда последний из них был помещён в чашу, в ней воспылал огонь. Пламенный цветок изумрудного оттенка был столь ярок, что на миг выбелил даже алую кожу Калима. Волшебник, не в силах устоять перед ним, закрыл глаза. С диким рёвом огонь поднялся до самого потолка, но в мгновение ока снова опал на дно сосуда, в котором ранее курились благовония. Почувствовав, что пламя ослабело, Калим открыл глаза.

Перед ним открылся разрыв в ткани реальности. Обрамлённый сиянием того же изумрудного оттенка, что и бушевавший до того огненный цветок, он открыл перед глазами чародея то, к чему тот так стремился. Но картина, представшая перед Калимом, заставила его возопить от непередаваемого ужаса.

Гигантские, немыслимой высоты здания пронзали небосвод. Сложенные из неизвестных материалов, они нависали над землёй, временами сверкая в лучах несчастного солнца. Сама же земная твердь была покрыта серой твёрдой массой, местами испещрённой белыми пугающими узорами. По ней плотными потоками носились чудовища с горящими глазами, лишённые конечностей, выкрашенные в немыслимые цвета, ревущие и источающие зловоние. На их спинах Калим заметил полупрозрачные горбы, в которых виднелись тени несчастных существ, поглощённых этими монстрами.

А бок обок с ними, словно в ужасе сторонясь этих чудовищ, торопливо шли сотни, тысячи существ, похожих на самого чародея, с кожей бледной и варварски обрезанными ушами. И гам их голосов сливался с рёвом чудовищ, и вместе они превращались в кошмарную какофонию.

Едва оправившись от первой волны ужаса, Калим прошептал слова другого заклятья и ударил ногой по чаше с магическим огнём, отбрасывая её прочь. Пламя с хлопком потухло, а разрыв тут же затянулся, не оставив и следа на полотне мироздания. Волшебник упал на колени и принялся стирать, сдирать когтями вписанные им в чародейский круг магические слова. Когда все они были уничтожены, Калим схватил лежавшие неподалёку книги и листы со своим заметками.

Он выбежал из комнаты, в которой творил свои чары. Волшебник устремился к большому залу, в котором когда-то с радостью принимал гостей, а слуги каждый вечер разжигали камин. По счастью, и в этот раз они не нарушили указаний хозяина. Калим не задумавшись ни на секунду бросил все колдовские книги и записи о проведённом ритуале прямо в огонь. Он не отходил от него, пока не убедился, что все они превратились в золу и пепел.

И ещё долго после того сидел он, неотрывно глядя в пустоту перед собой и пытался стереть из памяти воспоминания о чудовищном, чуждом мире, и монстрах, что его населяют…