Слуга

Уже смеркалось, когда старик Фентон доковылял до крыльца своего дома с вязанкой хвороста на плечах. Унылые, тяжёлые облака, заволакивающие всё небо, и кипы жёлтых, вялых листьев означали лишь одно – бесповоротно кончилось лето. А вместе с ним кончалась и его жизнь. Недолго Фентону осталось. То тут прихватит, то там. И в горле вот что-то последнее время всё першит, и диарея замучила, и ноги-руки уже не те. Старость – не радость. А что тогда радость?

Когда-то ему все как один говорили – дети. Лучше бы и не слушал. Родная Шерилл умерла в родах. Мучилась страшно, билась, как в горячке, последние минуты жизни. До сих пор Фентон помнит её глаза – пустые, стеклянные, смотрящие сквозь него. Бледную кожу, покрытую испариной, и руки, иссушенные будто у старухи. Смерть забрала её совсем юной девицей, посмеялась над Фентоном, оставив наедине со своим горем. И сыном-балбесом.

С лавки за печкой раздавался оглушительный храп. Как будто не человек – свинья визжит после сытного обеда, с переливами и бульканиями. Старик свалил хворост у жаровни, прочистил горло и позвал:

— Иштван!

Получилось совсем тихо и хрипло. Госпожа Смерть скоро придёт за ним, это точно. Не зря старая ведьма Радвига ему сказала, что зиму Фентон не протянет. Ещё и исхудал страшно. Да тут с жиру беситься не будешь, когда весь скот в деревне помер от хвори неизвестной, а с овощей взяли такую подать, что в пору было вешаться. Пока что Фентона держал лишь сын, поэтому старик покорно ждал своей естественной смерти.

— Иштван, — позвал отец уже громче.

В ответ раздалось неразличимое бормотание. Тогда Фентон взял прут и как следует стегнул сына прямо по оголённому мягкому месту пару раз, да так, чтобы красный след остался, ибо невмоготу было уже терпеть этого лентяя в доме. Двадцать лет от роду, а всё спит целыми днями.

— Ай, чёрт! Ты чего лупишь-то? Я же спал.

— То-то оно и слышно аж у лесной границы, как ты храпишь. Обед хоть сготовил?

— Э-э-э… так дров нема, — Иштван почесал косматый затылок.

— Принёс. Дуй печь растапливать. Козу кормил?

— Ай, блин… забыл!

Старик Фентон устало вздохнул. И так каждый день. Нет прока от этого мальца, ну никакого. Хоть бы делом каким занялся. В своё время он пристроил Иштвана подмастерьем к кузнецу Барнабасу. Тот его заодно и мечом владеть научил. А потом Иштван почему-то ушёл. И что случилось?

Фентон пошёл в сарай. Тощая коза тупо уставилась на него из темноты голодными жёлтыми глазами с прямоугольными зрачками. Узнав хозяина, жалобно заблеяла. Фентон накидал ей в кормушку немного сена, и животное жадно набросилась на сухую траву. Гладя козу по голове, Фентон думал о том, что такими темпами козу придётся до весны зарезать. Молока она всё равно уже не даёт, а на рынке такую тощую не сбыть. Пусть хоть мяса удастся поесть перед смертью, пока от скотины ещё хоть что-то осталось.

Иштван вышел из дома, кутаясь в дырявый тулуп. На улице похолодало, а целый тёплый комплект одежды имелся лишь на одного.

— Куда идёшь? — спросил отец.

— В трактир. Там сегодня счастливые часы. Бесплатная выпивка. И Марфа будет.

При упоминании Марфы у Иштвана на лице нарисовалась дебильнейшая улыбочка от уха до уха. По Марфе сохла половина деревни. Дочь трактирщика и правда казалась на редкость красивой девкой – такие, казалось, в их селе перевелись. Вряд ли, конечно, фигуристая бабёнка обратит внимание на эдакого оболтуса как Иштван. Старик лишь покачал головой.

— Печь растопил?

— Э-э-э… ай, забыл!

***

Иштван уже порядком захмелел. Третья пинта эля оказалась лишней, а бармен уже собирался доливать четвёртую. Или уже и пятую? Кажется, у него начинает двоиться в глазах.

Марфа сегодня его игнорирует. Маячит там у самого дальнего столика, возле какого-то хмыря в тёмном облачении ошивается. И ведь даже не разглядишь, что у него за рожа. Поди урод какой прокажённый, иначе чего скрывать лицо под таким-то широким капюшоном. Но что это она его всё развлекает? Пора бы уже и другим клиентам внимание уделить?

Иштван сполз с высокого табурета и сразу же приложился лбом к столу. Пожалуй, стоит держаться за какие-нибудь предметы – да не грудь соседки, а мебель! – чтобы не потерять границы пола и потолка. Вокруг всё ходило ходуном, но Иштван как-то нашёл в себе силы пройти через весь зал и в конце концов, упасть прямо на Марфу, облапав перед падением сальными пальцами подол её синего платья.

Марфа подняла визг, и её сапог прилетел парню прямо в лоб. Больно, однако. И чего женщины такие неблагодарные? Иштван ведь к ней со всей любовью!

Неожиданно разом навалились все окружающие звуки – хохот, песни, гомон разговоров. Иштван поморщился – как же громко! Нельзя ли потише? Тут человек лежит, расслабляется!

Тут неожиданно мир начал вращаться, и Иштван почувствовал, как его резко потащили куда-то под мышки. А спустя несколько секунд парень обнаружил себя сидящим на стуле практически в вертикальном положении.

— Сыпа… ик… сибо! — ухватившись за край стола, нараспев сказал Иштван.

— Послушай, парень, — позвал его сидящий с ним за одним столиком, — есть у меня к тебе предложение.

Иштван поднял глаза, да так и замер. Перед ним сидела Смерть, вот как она есть. Пустые, мёртвые глаза двумя бездонными стеклянно-серыми водоворотами засасывали внутрь, сжирая всё то живое и тёплое, что ещё осталось в Иштване.

Парень лишь икнул, да куда-то осел под стол. Но весёлый ураган в голове резко испарился. Больше не хотелось кутить и лапать Марфу. Хотелось очень вернуться домой к отцу. И пусть придётся выслушать очередную нотацию, только бы побыстрее свалить от этой хтони из-под капюшона.

— Награда будет хорошей. Пойдём-ка со мной, парень.

Незнакомец встал, поплотнее запахнув тёмный плащ и поманил ладонью парня за собой. Иштвану ничего не оставалось делать, как проследовать за ним, не привлекая лишнего внимания.

Они вышли на задний двор, где уныло паслись две чахлые лошадки, дощипывая оставшуюся жухлую травку. Тут незнакомец скинул капюшон, и Иштван решил, что за ним пришла белочка. То сперва ему чудилась Смерть, теперь же…

— Ваше Высочество?!

Принц Нерул устало провёл рукой по светло-русым волосам, поправляя серебряную корону. Они с Иштваном были ровесниками, но настолько разными и по статусу, и по образу жизни, что если бы сейчас армия орков-караванщиков объявила их королевству войну, Иштван бы скорее в это поверил, чем в то, что сам принц Нерул во плоти будет пить с ним в одном трактире.

Парень упал на колени и снова едва не потерял равновесие от такого резкого движения. Снимая шапку с косматой головы, готов был биться челом оземь за то, что не признал монарха. Но Нерул его остановил.

— Полно тебе будет, добрый крестьянин. Как я уже говорил, есть дело. Я пришёл сюда анонимно, поскольку мне требуется слуга из народа. Я не мог официально объявить об этом, потому что сбежались бы все селяне из окружающих деревень. А мне хочется выбрать надёжного человека самому. Я уже несколько дней хожу так по разным трактирам и наблюдаю за посетителями. Ты мне понравился, Иштван, так что я предлагаю тебе взаимную сделку.

Нет, Иштвану точно пора заканчивать так много пить. Мало того, что он встретился с принцем Нерулом в трактире, так тот ещё и речи какие-то говорит странные. Предлагает ему стать своим слугой? Он не ослышался? Иштван настолько поразился услышанному, что даже не задумался о том, откуда Нерул может знать его имя. Может, конечно, он с кем-то перебрасывался парой фраз ещё до попойки. Или Марфа в сердцах выкрикнула.

— Мне совершенно не важно происхождение моего будущего пажа. Но мне нужно, чтобы этот человек справился с предложенным испытанием. Тогда новоявленный слуга получит хорошее жалованье и почёт. Твоя семья, Иштван, если ты справишься с моим заданием, перестанет бедствовать.

«Вот же отрада для отца! — обрадовался парень. — Теперь-то он перестанет меня понукать за то, что я бездельник. Пусть только попробует!»

— Хорошо, я п-попытаюсь. Но что же получите Вы взамен?

— Слугу, который мне очень нужен. Ну и… маленький сундучок, который ты мне достанешь, как выполнишь задание. Сам я, понимаешь, никак не могу это сделать. Нужен крепкий работяга, который спустится в одну маленькую пещерку, зачистит её и принесёт этот сундучок.

Иштван хотел спросить, что же такого в этом сундучке, раз он так нужен принцу, но побоялся. Всё-таки не каждый день с наследником престола разговариваешь, да и на трезвую голову это надо делать.

— Что ж, герой, если ты согласен, то завтра тебя будет ждать у дома повозка. В ней будет оружие, одежда и припасы. Кучер отвезёт тебя прямо к пещерке. А дальше дело обстоит просто: всего лишь спуститься туда и добыть сундучок. Ну, а потом отдать его мне, разумеется.

— А если я не справлюсь? — вдруг осмелился предположить Иштван.

— Тогда я в тебе ошибся.

На это у Иштвана не хватило ни сил, ни трезвости спорить.

***

Парень очнулся на своей лавке. Как добрёл до дома – не помнил. Что сказал отцу – тоже. Но, видимо, какой-то разговор у них со стариком состоялся, поскольку, завидев повозку у окна, Фентон ни одного вопроса не произнёс. Лишь хлопнул сына по плечу и сказал:

— Ну, с Богом, — и пустил скупую мужскую слезу.

Ехали в повозке почти до вечера. Двойка белоснежных лошадей не вписывалась в унылые разваливающиеся поселения, которые проносились одно за другим перед глазами Иштвана. По пыльным пустым улицам ветер гнал клочки бумаги и мелкий мусор. Дома с тоской смотрели на проезжающих пустыми оконными рамами, хотя иногда в них встречались остатки стекла. Все монархи, конечно, воруют, но последний король привёл их государство чуть ли не в нищенское состояние. Сам лишь кутил, жрал, раздавал всем немыслимое количество долгов. Может, после смерти Его Величества, когда королём станет Нерул, ситуация изменится к лучшему? Вчера в трактире Нерул показался Иштвану очень мудрым молодым человеком. И ведь, если Иштван справится с заданием, он может стать его приближённым. Какая честь!

Приятное волнение от этих дум холодило пальцы и заставляло кожу покрываться мелкими мурашками. Хотя, возможно, всё дело в первых заморозках. Вон, и пар изо рта идёт.

Кучером оказалась молодая женщина с длинными, огненно-красными волосами. Она не проронила ни слова за полдня, но Иштвану было скучновато ехать просто так, и он решил попробовать разговорить девушку.

— Куда же мы едем?

— Разве Его Высочество тебе не говорил?

— Э-э-э… не припомню такого!

Вполне возможно, что память Иштвана подвела, ведь он вчера был не совсем в трезвом состоянии. А вернее, совсем не в трезвом.

— В обитель тёмных эльфов. Заброшенную обитель, — помолчав, уточнила женщина. — Никто не знает, почему эльфы покинули эти места.

Вот так дела! Получается, пещерка не совсем обычная. И кто знает, что может скрываться там, в темноте.

— А известно что-то про подземелье?

— Что-то известно. Подземный город Эйшанасари. Глубоко в скалах когда-то был храм их божеству. Вероятнее всего там и спрятано то, что интересует моего господина.

Про гигантскую паучиху Иштван слыхал. Дикари – верят во всякие небылицы! Паучиха же животное, разума не имеет. Каким божеством оно может быть?

— Место это богатое. Внутри лежит много сундуков с золотом и роскошной одеждой, магическими артефактами и книгами. Лучше будет для тебя что-то прихватить с собой на обратном пути. Моего господина, Нерула, конечно, это всё не интересует. Принц может достать что угодно.

Иштван решил, что возьмёт на заметку. Лишними деньги никогда не бывают.

— Ещё мне известно, что предыдущие герои: добровольцы и просто отобранные лично Его Высочеством не прошли испытание.

— А что с ними стало?

— Померли.

О таком Нерул, разумеется, не предупреждал. Да эта бабёнка просто шутит, наверное. Как это померли? Может, сбежали просто? Верить в то, что несколько бравых ребят сложили там головы, не хотелось.

Будничный тон девушки-кучера заставил спину Иштвана покрыться мурашками. То есть, там в пещере бойцы мрут, как мухи по осени, а её это ничуть не удивляет? И более того, каким-то левым делом Нерул посчитал, что именно он, Иштван, подходит на роль исследователя подземелья? Что-то тут нечисто. Может, спрыгнуть, да назад? Нет, далековато отъехали. Да и, конечно, деньги сулят немалые, роскошь. Может, и Марфа даст тогда, раз он побогаче сам будет. Попытаться стоило.

Повозка остановилась на закате. Пару раз в пути останавливались выпасти лошадей и самим перекусить вяленым мясом с сухарями. Иштван подивился тому, как просто некоторые могут взять мясо в поход. Им с отцом и в голову не приходило вялить мясо, например на зиму. Что ж, если вернётся живым, даже пусть и не выполнив задание, попробует обязательно.

Кучер отдала Иштвану сумку с провиантом на три дня, нож из стали и простой полуторный меч в ножнах. В котомке помимо еды и фляги с водой обнаружились факел с огнивом, простые кожаные доспехи, состоящие из нагрудника, пары перчаток, сапог (Иштван наконец-то снял свои прохудившиеся давно башмаки) и простенького шлема. Но и этого парню казалось предостаточно. Карты никакой девушка ему не выдала.

— Точную планировку подземного поселения знали только сами эльфы. Но они, как я уже говорила, места эти покинули. Так что придётся тебе как-нибудь самому.

Она тронула поводья, собираясь в обратный путь, но вдруг сказала напоследок:

— Мой тебе совет, парень: если хочешь жить – ищи внутри пещеры другой выход и сбегай через него. Не пытайся возвратиться к Нерулу. Ну всё, удачи.

Иштван какое-то время стоял у входа, смотря вслед удаляющимся в свете заходящего солнца крупам лошадей, и чесал бороду. Затем, когда смотреть уже было не на что развернулся к темнеющей пасти – спуску в пещеру.

***

Первым делом Иштван надел на себя всю амуницию и зажёг свой факел. Какое-то время пришлось потратить на поиск камней для получения искр, но благо тряпка была вымочена в хорошей жидкости – зажглась буквально с пары ударов. Тёмные эльфы обладают ночным зрением – им не нужен свет, соответственно, в подземелье будет – хоть глаз выколи. Мало того, что некомфортно перебираться по стенам на ощупь, так ведь ещё и опасно. С факелом хоть чуточку попроще будет – не зря же его дали.

Сделав пару глубоких вдохов, словно собираясь нырнуть, парень осторожно вошёл в маленький проход в скале. Эти горы находились почти на окраине королевства. За ними, если верить всем картам, ничего нет. Куда же могли подеваться тёмные эльфы? И что заставило их уйти?

Хорошо, что Иштвана не мучили эти вопросы. Его больше заботило то, как поставить ногу на шершавый, неровный спуск, чтобы не навернуться и не полететь вниз, прямо в бездонную чёрную яму.

Стены и потолок немного давили теснотой, а вдали не виднелось и просвета. Зато спустя какое-то время Иштван привык и к новой обуви, и к извилистой гранитной тропе – уже даже не всегда с замиранием сердце хватался за выбоины вокруг, когда скользила в очередной раз нога на сырой поверхности.

Вдалеке послышался пронзительный свист. Вернее, вопль, и притом, нечеловеческий. Иштван замер, на всякий случай, задержал дыхание. Потушить факел парень никак не мог: идти вслепую в неизвестность – он же не дурак! Даже слегка выставил его на вытянутой руке вперёд.

Мимо что-то стремительно пронеслось. Пламя дрогнуло, устремившись за существом. Затем пролетело ещё одно такое же с визгом, от которого закладывало уши.

— Тьфу ты! — Иштван сплюнул под подошву. — Всего лишь летучие мыши.

Парень развернулся обратно к бездонному проходу. Прямо на него смотрела кабанья рожа. Обнажив свои острейшие клыки, она уткнулась ему пятаком в лицо, хищно сверкнув глазами, и раззявила зловонную пасть. Тело при этом у существа было вполне себе человеческим, даже одетым в какой-то поношенный плащ.

— Чур меня!

Иштван отскочил от этого свиночеловека назад, едва не уронив факел. Существо склонило ушастую голову вбок, внимательно рассматривая пришельца и принюхиваясь, словно раздумывая, с какой части тела начать трапезу.

Но парень не растерялся: обнажил дрожащими руками клинок, воткнув факел в выбоину в скале, и грозно произнёс:

— Слышишь, тварь? У меня есть вот это! А ну, с дороги.

Если бы сам Иштван смотрел на эту сцену со стороны, он наверняка бы хлопнул себя по лицу, думая лишь над тем, насколько нелепо и абсурдно ведёт себя недогерой. Существо никак не реагировало на эти угрозы.

— Слышь, зараза? Я не шучу! Видала, какой длинный?

Насмешка природы открыла пасть, но не спешила нападать. Вместо этого из её груди донёсся какой-то низкий клокочущий звук. Иштван даже немного растерялся. Тварь, никак, смеётся над ним! Но ничего не происходило. А что, если просто попробовать пройти?

Иштван подхватил факел левой рукой, в правой всё так же крепко сжимая рукоять меча и осторожно двинулся вперёд.

— Я пошёл.

Он, скорее, спросил, чем сообщил. Но вот это твари не понравилось. Когда Иштван уже поравнялся с ней в узком проходе, тварь оскалилась и атаковала когтистой серой рукой. Клинок скользнул вправо и мягко отсёк руку чуть ниже локтя, войдя в плоть, словно в масло.

Пока Иштван поражённо уставился на стекающие струи чёрно-бурой крови по его мечу, а тварь бесновалась от боли, издавая душераздирающие крики, из глубины пещеры раздался гул, и пол под ногами зашатался.

Юноше едва удалось устоять на ногах, опершись о стену. Мало того, что его мутило от запаха крови, так ещё и встряска произошла приличная. Землетрясение? Извержение какого-то вулкана, о котором Иштван не знал?

Всё могло быть, да только бравому вояке это оказалось лишь на руку. Свиночеловек, издав оглушающий вопль, метнулся вперёд, не разбирая дороги. Закрывая голову серыми, лысыми руками сам прыгнул на меч, распарывая себе грудь. Кровь хлынула фонтаном, забрызгивая Иштвана с ног до головы. Парень зажмурился, окунаясь под горячий кровавый душ. А когда тварь последний раз дёрнулась и обмякла, соскальзывая с лезвия, и юноша открыл глаза, то его тут же вырвало прямо на труп этого неизвестного существа. Уж больно неприятной казалась ему живописная картина.

***

Факел потух. От молодого человека разило, как от мясных помоев, а его желудок то и дело прыгал сальто в животе. Лучшего состояния и не придумаешь. Хотелось выпить, и не воды из фляги, а чего-нибудь покрепче, да помыться, и лучше с мылом.

Чтобы вновь зажечь огонь, Иштван ничего лучше не придумал, чем от отчаяния бить камнем прямо по стене, выбивая искры. Вот только она сама была сырая, покрытая мхом – ничего толкового. Чуть ли не полчаса в темноте, рядом с этим чудо-юдом мёртвым провести пришлось прежде, чем свет появился.

Самое время сесть и заплакать. А потом выбираться назад. Без денег, правда, и богатства, потеряв единственный шанс нормально устроиться в жизни. Забрести в ближайшую деревню и… напугать там всех местных жителей изумительным внешним видом. Плохая идея. Надо хотя бы при деньгах быть для такой авантюры.

Ещё и тварь эта тут лежит, глазами пустыми блестит в потолок. Глаза эти дикие, в ужасе застывшие. Но осознанные, как будто у твари мерзкой разум когда-то был.

Вставать надо, что бы там Иштван себе ни надумал. Зацепился парень за выступ в стене, подтянулся, и задрожало всё вновь ходуном. А справа тут же открылся проход в светлую-светлую комнату. Видимо, юноша бредить уже начал, потому как увидал перед собой что-то совсем невероятное.

— Баня…

Посередине открывшегося ему зала находилась купальня, явно рукотворная. Похоже, что тут располагался термальный источник – от воды шёл пар. На приступочке к этой огромной ванной лежала чистая одежда, полотенце, мыло и небольшая коробочка.

Иштван не поверил своему счастью. Неужели это и есть тот сундучок, который велел найти принц Нерул? Как удачно! И помыться тут можно.

Повертел юноша коробочку и так, и сяк, понял, что не заперта та. Откинул крышку – внутри обнаружил бутылку домашнего красного вина и странный зелёный кубик, которому применения парень не смог найти, поэтому просто кинул в сумку. А вино сразу же откупорил и осушил наполовину, чтобы голову разгрузить. В конце концов, раньше Иштвану приходилось убивать разве что кур да гусей или какую живность вредящую. А тут вроде и существо неведомое, да на человека не похожее, но разумное.

— Эльфы, получается, удрали из-за этих упырей? — рассуждал молодой человек вслух. — Неужели у такой разумной расы не было хорошего оружия? Интересно, сколько тогда таких тварей ещё осталось?

Разделся Иштван после уже, расслабился в тёплой водице и вдруг из ниоткуда голос сверху громогласный раздался, эхом отразившийся от сводчатого потолка:

— Поздравляю тебя, герой!

Иштван чуть под воду не ушёл и едва не захлебнулся. Ещё и на пьяную голову как в сторону повело. Всё-таки пить и вправду надо поменьше.

— Ты с лёгкостью справился с моим стражем подземелья, настоящим вампиром! Впереди тебя ждёт ещё несколько испытаний, а в конце ждёт награда истинного храбреца!

Голос замолк, словно его и не было. Слышались лишь всплески воды и собственное дыхание. Вампир? Что ж, не так их себе представлял Иштван, если вообще задумывался когда-либо об образе вампира. А что за следующие испытания?

— П-послушайте, — Иштван привстал, так что теперь вода доходила ему лишь до колен, а струи стекали вниз, создавая на поверхности рябь. — Это же не я, а землетрясение. Вампир сам на меня… ну да, ладно.

Дурацкое чувство, когда разговариваешь с пустотой и тишиной. Никто тебе не отвечает, а ты, словно сумасшедший, пытаешься кому-то донести какой-то смысл.

По воде пошла рябь. Сперва просто небольшие волны, словно лишняя капелька упала с потолка. Затем это повторилось. И когда вся вода зашлась ощутимыми бурлящими волнами, из воды выпрыгнуло нечто чёрное и склизкое. Напоминающее среднее между сомом, удильщиком и гигантским кальмаром. У существа было гладкое, лишённое чешуек тело, кое-где покрытое пигментными пятнами. Гигантская рыбья голова с выпуклыми мутно-серыми глазами и маленькой светящейся кисточкой на макушке. Хлюпающие губы-лепёшки, за которыми прятались десятка три острых зубов-кинжалов. И длинные, толстые щупальца с присосками, торчащие отовсюду: из живота, хвостовой части и спереди – с дюжину штук.

Иштван с криком подскочил и быстрее погрёб к берегу. Рыба сразу среагировала и поплыла к нему. В миллиметре рядом с пяткой сомкнулись челюсти, когда парень выбирался на поверхность. Схватив меч, он стал размахивать им перед существом.

И тут рыба, словно в насмешку, подпрыгнула, схватилась челюстями за меч и потянула на себя. Иштван еле смог удержаться на ногах. Меч пришлось выпустить, и он с печальным видом канул в глотке этой водной твари. Та с блаженством прикрыла глаза, наслаждаясь обедом. Но, конечно, ей хотелось десерта в виде человечинки.

«Всё, надо бежать отсюда. К чёрту купальню, к чёрту Нерула, к чёрту эту пещеру», — подумал Иштван.

В голове раздался голос:

— Ты упомянул моё имя трижды. Готов пойти на сделку ради спасения?

— Изыди! — закричал Иштван. Ещё ему с чертями в договор не хватало вступать.

Он подхватил чистую одежду, на ходу переодеваясь, вылетел из купальни, догадавшись прихватить факел. Обернувшись напоследок, увидел, как на другом берегу этого бассейна стоит сундучок, украшенный сверкающими камнями, без замка. И как он сразу-то его не заметил? Получается, богатство было так близко, а он так просто решил сдаться? Ну нет уж!

Иштван вернулся, преодолевая дикий ужас. Тело его дрожало не столько от холода после хорошего купания, сколько от тревоги. Стараясь не смотреть на рыбу, которая сопровождала его путь прямо рядом с бортом, он пересёк всё комнату и схватил сундук. Тот оказался отнюдь не лёгким, так что всё, что смог сделать парень, это оттащить немного подальше от бассейна. Внутри оказались деньги. Золотые монеты, серебряные, несколько драгоценных камней, два кольца, одно из которых светилось ярко-зелёным в сумраке пещеры, а другое – светло-розовым. И эфес меча, без самого меча.

Такой хабар Иштвана не мог не радовать. Это то, что Нерул требовал? Если и нет, то всё равно – с таким-то сокровищем они с отцом смогут жить безбедно ещё очень долго. Он тут же сгрёб всё богатство себе в сумку, даже бесполезный эфес себе забрал. Сундучок тоже красивый, жаль тут оставлять, но тяжеловато тащить будет.

Рыба оскалилась, жадно куснула борт, со скрежещущим звуком проехавшись зубами по граниту, словно почуяла, что Иштван собрался уходить.

— Что? Не нравится, когда твоё добро забирают, да? А отнять не можешь, дура!

Иштван показал ей неприличный знак и пошёл к выходу, проверяя попутно, ничего ли он не забыл. Старую одежду и броню он решил оставить: всё равно перемазана кровью и деть некуда. Пусть рыба и сожрёт, если доберётся, конечно. Путь на улицу ему показался чуть ли не вечностью, потому что приходилось подниматься наверх, а не наоборот. Но свет впереди не виднелся. То ли ночь глубокая снаружи стояла, то ли что-то было не так.

Понял причину Иштван, когда врезался лбом прямо в камень. Потерев намечающуюся шишку, ощупал пространство впереди. Глухой монолит. Как будто эта глыбина взялась из ниоткуда и встала аккурат в проходе.

Почти протрезвевший мозг сразу выдал гениальную версию – обвал. Было же землетрясение, наверняка засыпало камнями.

Вот тут Иштвану стало по-настоящему страшно. В голове закрутились просчёты того, на сколько можно растянуть трёхдневные припасы. Воды-то в теории у него предостаточно – вон, целый термальный источник в горе, который эльфы когда-то переделали под купальню. А вот с едой было туговато. Интересно, можно ли сожрать эту рыбу?

— Фу, и о чём я только думаю! Я ведь даже убить её не смогу без меча.

Раскопать себе путь через гранитную стену он не смог бы и мечом – вот это было самым печальным. Но, кажется, девушка-кучер говорила, что есть какой-то другой выход, который можно, а теперь и нужно найти. Что ж, кажется, путь внутри подземелья продолжается.

***

В купальню Иштван не свернул, а стал спускаться прямо по коридору. Удивительно, но, кажется, водица оказалась волшебной – юноша чувствовал себя очень бодрым и фактически хорошо отдохнувшим. Тело не чувствовало усталости, да и настроение вроде выровнялось. Лишь лёгкое чувство отчаяния, но отчаиваться пока было рано.

Следующая комната скрывалась за аккуратными воротами из розового кварца. Толкнув одну из дверей, Иштван окунулся буквально в подземный город, где стиле каждый остроконечный домик в готическом был построен на своей нише, выдолбленной в каменной глыбе. Мёртвый подземный город, Эйшанасари, освещаемый тусклыми магическими кристаллами разных цветов.

Иштван никогда не боялся мёртвых. Чего бояться тех, кто уже никак не может причинить тебе вреда? Бояться нужно живых. Конечно, парень не был лишён определённого суеверия и испытывал страх перед нечистью. Но это совсем другое. Тем более, он сам только за сегодня столкнулся уже с двумя такими монстрами.

Куда идти дальше, Иштван не знал. Какое-то время юноша бесцельно петлял по узким улочкам, заглядывая в незапертые дома. Их тут было больше сотни. Внутреннее чувство подсказывало ему, что сундук из купальни – не то, что искал Нерул. Слишком просто, чтобы принц не отправился на поиски сам или не снарядил отряд из королевской гвардии. Зачем-то ему понадобился бесстрашный деревенский простофиля.

Под ногой что-то хрустнуло. Стекло? Кусок известняка? Палочка?

Паучий скелет. Оболочка из хитина, которую они сбрасывают при линьке.

Со всех сторон повсюду послышались нестройные вопли. Нечеловеческие, разумеется. Но и не эльфийские.

Засада. Очередной сброд нечистых тварей. Сколько на этот раз? Кто?

Между ног что-то проползло. Иштван бросил взгляд – паучок. Немаленький, но раздавить можно. Что Иштван и сделал. С хрустящим, хлюпающим звуком паук закончил свою паучью жизнь под подошвой его сапога.

Вопли приблизились и стали ощутимо громче. Будто вот-вот сейчас из-за стены за спиной вылезет нечто.

Иштван поднял взгляд. На него в упор смотрело восемь угольно-чёрных глаз. Ниже – челюсти, с которых медленно капала вниз зелёная слюна. С шипением она пенилась, оставляя под собой на почве выжженные тёмные круги.

Интересно, что будет, если даже маленькая капелька этой ядрёной жидкости попадёт на кожу? Лучше об этом даже и не думать.

Юноша отошёл на пару шагов, обнажая кинжал. Хоть какое-то оружие. Паук взревел и кинулся в атаку. Ловкости с восемью ногами и кругленькой тушкой ему явно не доставало – Иштван легко уходил от выпадов и сам несколько раз резанул лезвием по телу паука. Правда, бесполезно: наружный скелет служил пауку непробиваемой бронёй.

Проскользнув под брюхом паука, чтобы оказаться в нападающем положении и прижать животное к стене, парень заметил две проблемы. Первая – у этого паука наружный скелет был необычным, монолитным, не имеющей между верхней и нижней пластинками тонкой прослойки, словно панцирь у черепахи. Получается, тело практически неуязвимо. Вторая проблема – сзади подбиралось ещё два точно таких же паука.

«Надо целиться в глаза или попытаться подрезать ноги, — догадался Иштван. — «Лучше, конечно, в глаз – так больше шансов потом пробить череп».

И с каких пор он стал таким хладнокровным? Ещё пару часов назад он дрожал при виде одного безобидного вампирчика.

Иштван сломал пауку заднюю ногу ударом кинжала. Пауку не понравилось. Он взревел, развернулся к нападающему, брызгая кислотой. Иштван нырнул опять под живот твари – самый надёжный способ спастись от зелёного яда, разъедавшего даже гранит. Закрывая голову одной рукой, другой подрезал вторую ногу. Только бы нож не затупился сейчас! Паук завалился назад, не особо имея возможность подняться и очень сильно возмущаясь по этому поводу. Зато теперь вся слюна, которая капала с челюстей, могла преспокойненько течь прямо на Иштвана, вцепившегося в грудь противника.

Два других паука, тем временем, подошли вплотную. Парень рванул вбок, на ходу открывая сумку. Может, удастся отвлечь зверюшек вяленым мясом? Интересно, они питаются олениной?

Вместо свёртков с едой Иштвану под руку попался бесполезный эфес. Чёрт, зачем же он его таскает?

Парень замахнулся и кинул металлическую безделушку точно в голову одной из тварей. Не ожидал он от самого себя такой меткости. Паук, судя по всему, тоже. Удар по макушке дезориентировал его. Он ходил туда-сюда, мотал головой, ругаясь по-паучьи, брызгал своей кислотой вокруг и на товарищей, которые возмущались его поведением. Наверное, им тоже неприятно, когда кислота попадает на тело, оставляя в твёрдом скелете дефекты.

Эфес же, отскочив от головы, со звоном упал наземь под оглушённого паука и внезапно из него сам собой вырос клинок. Иштван лишь развёл руки в стороны, а рот его сам собой принял форму буквы «О». Такой диковинной магии парню ещё не доводилось видеть.

В голове созревал план. Подобрать меч и попробовать пробить им скелеты пауков там, где их немного разъела кислота. Иштван бросился на пауков с громким криком. Те, видимо, не ожидав такого, замерли то ли в испуге, то ли в шоке, и замолчали. Лишь смотрели двадцатью четырьмя глазами на парня, который преспокойно подобрал волшебный меч и наставил клинок на своих врагов.

— А, видали! Что, кто кого теперь?

Единственный здоровый паук атаковал первым и сразу же напоролся на сталь. Этот меч был крепче и даже новее выданного Нерулом, лучше заточен. Пришлось приложить немного усилий, чтобы вдавить клинок глубже, насаживая на него паука. Тот заверещал, забрыкался, стал дёргать всеми лапками и брызгать кислотой на собратьев и скалы. Иштвану повезло: он находился практически вне зоны доступа яда. Лишь несколько крошечных капель попали на сапоги и нижнюю часть штанов, растворив материал.

Юноша едва успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться ненароком погребённым под тушей мёртвого теперь паука, раскрывшего зелёную пасть в немом крике. Второй паук отошёл от оглушения и кинулся на только вставшего из переката Иштвана, щёлкая челюстями. Парень изловчился и метнул нож в голову, надеясь провернуть тот же фокус с оглушением эфесом. Ожидания превзошли сами себя. Нож угодил прямо в самый нижний глаз. Брызнула чёрная кровь, паук заверещал, хаотично моргая оставшимися глазами, развернулся к своему сидящему на заднице собрату, обливая того кислотой.

У Иштвана тем временем проснулся какой-то азарт. Завидев спину паука, все мысли покинули его разум, остался лишь импульс, заставивший парня с разбегу прыгнуть, ухватившись за одну из передних ножек животного.

Пауку не понравилось, он тут же попытался сбросить непрошенного наездника, попутно вереща от боли. Иштван тянулся к торчавшей из глаза рукоятке кинжала.

«Если продавить чуть дальше, то пробью голову, и он кончится».

Ползти вверх по брыкающемуся пауку было крайне неудобно. Тем временем второй оказался сражён кислотой. Его чёрная тушка, покрытая пузырящейся ядовитой жижей, стремительно разлагалась и таяла. Иштван бросил мимолётный взгляд на дырявые сапоги. Жаль, конечно, единственную нормальную пару обуви за все свои двадцать с небольшим лет, но если выберется со всеми сокровищами в сумке, то купит себе новую, а может, даже и не одну. Стимул добить эту тварь!

Спустя ещё несколько бешенных кругов вокруг каменных домиков и безумных брыканий, Иштван наконец ухватился за кинжал. Подтянувшись, навалился всем телом. С хлюпающим звуком, лезвие вошло глубже. Оглушительный вопль прошёлся по ушам юноши, заставив стиснуть зубы и терпеть, не разжимать кинжал во что бы то ни стало.

Ещё пару мгновений паук дёргался, а затем стих и, наконец, обмяк. Вместе с ним выдохнул и Иштван, который только сейчас понял, что всё это время не дышал. Мешком свалился с трупа на землю, показавшейся ему в этот миг такой мягкой, и почти сразу же отрубился.

***

«Всё позади», — думал парень, доедая свой сухпаек после сна. Интересно, что сейчас снаружи: какая погода, какое время суток? Еды оставалось не так много, а выхода никак не намечалось. Нужно собраться и идти дальше, иначе здесь его ждёт верная смерть. Оставалось надеяться, что больше ничего страшного ему здесь не встретится.

Кинжал вытащить из паука не удалось. Иштван пыхтел и так, и сяк, но тот наглухо засел в глазнице. Жаль, конечно, но оружие у него пока что есть. Чудесный меч опять втянулся внутрь эфеса. Парень пока не разобрался, как он работает. Видимо, сам призывается во время боя.

Только он собрал все свои вещи, как краем глаза заметил какое-то движение справа. Там, на возвышении, пока он бродил по подземному городу, обнаружилось строение побольше других домов, имеющее несколько остроконечных пик из розового камня. Издалека здание походило на небольшой, довольно скромный дворец. Именно возле этого дворца Иштван, повернувшись, увидел её.

Гигантских размеров паучиха, чуть ли не в три человеческих роста в высоту. Тело её покрывали красно-чёрные полосы. И хоть она стояла относительно далеко, Иштван разглядел на её спине небольшой железный сундучок с замком.

Где же ещё может храниться то, что так пламенно ищет Нерул?

— У тёмных эльфов паук – священное животное. И божество – паучиха. Если бы я был тёмным эльфом, моё божество выглядело бы именно так, — рассуждал Иштван вслух. Надо было делать ноги. — Она же ведь достаточно далеко? Я успею убежать? Успею?

Паучиха тронулась с места. Перебирая длиннющими тонкими ногами, стремительно сокращала расстояние между ними. Убежать не получится. Время прятаться. Иштван кинулся к двери первого попавшегося дома – заперто. В другом разбито окно и брешь в стене. Третий выглядел относительно целым, и – о чудо! – дверь поддалась. Парень влетел внутрь маленькой комнаты, закрыл дверь, приставил первую попавшуюся мебель – стул – для баррикады и навалился сам сверху.

Снаружи застучали. Вернее, задолбили. Гигантская тварь буквально пыталась вынести дверь своим мощным телом.

— Что ж ты долбишь, здоровая такая? — заорал Иштван, теряя страх. — Всё равно в отверстие не пролезешь.

Всё смолкло. Не веря собственным ушам, юноша осторожно сполз со стула и припал к крошечному окошку. Стоит, зараза снаружи. Он видел её длинные ноги прямо перед входом. А сама паучиха где? Неужели она настолько огромная, что просто нависает где-то над домами?

Сверху что-то захрустело. На голову Иштвану посыпалась каменная крошка и какие-то обломки. Через несколько секунд тёмную комнату залил розовый свет уличных кристаллов.

Парень осторожно поднял голову, прикрываясь руками на случай, если сверху ещё что-нибудь прилетит. Паучиха удерживала передними лапками крышу дома как лёгкую картонку и озлобленно щёлкала челюстями. Иштван заметил, что пасть у неё не зелёная, а слюна капает вполне обычного цвета и не разъедает окружение.

«Эта тварь хотя бы не ядовитая. Но очень здоровая и сильная. Ей достаточно просто сесть сверху – и я труп».

Баррикада полетела прочь. Выбив дверь ногой, Иштван проскочил мимо лапки толщиной с три оглобли и понёсся прочь. Нужно было забрать факел. Или попытаться отколупать один из кристаллов. И всё равно он понимал, что далеко не уйдёт. Эта тварь наверняка найдёт его по запаху. Но как сразить её, юноша даже не представлял.

Тут он обо что-то споткнулся и полетел прямо на землю. Как невовремя!

Встать не получилось, ноги будто склеились между собой. Парень повернулся на спину, и увидел, что до коленей они покрыты чем-то белым, одновременно тонким, но очень прочным. Увидев приближающуюся к нему паучиху, внезапно понял:

— Паутина.

Белая пелена накрыла его полностью с головой. Он почувствовал удар в живот, затем другой. Не состоянии пошевелиться и хоть как-то защитить себя, парень оказался связан со всех сторон и обездвижен. От боли и нехватки воздуха его сознание медленно провалилось во тьму.

***

Он очнулся в полной темноте. Но самое главное – живой!

Уже сама мысль об этом вызвала у Иштвана невероятный восторг. Паучиха его не съела. И тут же он сник. Это вовсе не значит, что сейчас он, например, не лежит в кладовой до обеда.

Перевернувшись на другой бок, юноша попытался встать. Тело болело, но, в целом, слушалось. На ощупь пошёл вдоль стены. Под ногами хрустело что-то твёрдое, и Иштван не хотел думать о том, что это могли быть чьи-то кости.

Стена обрывалась, а впереди он заметил лёгкое голубое свечение. Сундук! Его очертания виднелись на небольшом каменном постаменте, а вокруг не было ни живой души. Точно кладовая паучихи!

Сумка была с ним. Порывшись, на ощупь он с грустью осознал, что растерял примерно половину богатства, но чудо-меч и кольца пока были с ним. Оба он выудил и надел на пальцы. Они давали хоть немного света вокруг, пусть и недостаточного, чтобы осмотреть помещение.

Кто-то тронул его за плечо. Иштван едва не заорал. Сердце сделало кувырок, опустившись в пятки, и поднялось обратно, когда он развернулся и увидел перед собой человеческий скелет, вытянувшийся во весь рост перед ним.

— Герой… — прошелестел его череп, двигая пожелтевшими от времени челюстями. — Не повезло тебе, герой. Не выберешься уже отсюда.

— Т-ты к-кто? — заплетающимся языком спросил Иштван. Да, он не боялся мёртвых. Но то, что разговаривает, вроде как и живое.

— Я прошлый герой. Некогда первый рыцарь на службе у Его Высочества.

Иштван лишь развёл руки в стороны, даже не пытаясь подобрать упавшую от шока на пол челюсть.

— Надо было тебе бежать, парень, когда говорили. Когда ещё была возможность. Нас тут всех…

Скелет провёл рукой, обводя стену. Иштван сощурился, но ничего не разглядел. Он мог лишь догадываться, сколько оказалось погребённых в этой пещере тех, кто не справился с чёртовым заданием Нерула.

— Я хотел, — с тоской прошептал он. — Но там случился обвал, и…

— Помыться, значит, успел. Значит, уже поздно было. Надо было раньше, до упыря.

Вот это новость. То есть, Нерул давал всем одно и то же задание? И вся эта полоса препятствий подстроена?

Иштван расспросил у бывшего первого рыцаря про пауков, то кивал и соглашался со всем. Да, так всё и было, причём у всех. Пауки – засада. Их никто не прошёл. Все либо умерли прямо там, и их останки принесли сюда, в обитель паучьей королевы, либо же сложили головы уже здесь в попытке выбраться.

— Шансов нет, — шептал скелет. — Она скоро придёт. Но ты можешь попытаться открыть сундук, чтобы хотя бы узнать, что там внутри. Этого пока ещё никому не удавалось.

— Но почему вы все до сих пор не попытались заглянуть внутрь?

В ответ скелет лишь издал полувздох-полухрип и поднял костлявые руки. На них висели кандалы, от которых тянулась тяжёлая железная цепь. В другое бы время Иштван подумал, как глупо надевать цепь на мертвеца.

— Но как мне это сделать? На нём замок. Ни ключа, ни…

— Зелёный кубик, который ты наверняка нашёл в купальне, необычный. Это отмычка. Ударь его о землю, и он откроется.

Так Иштван и сделал. Коробочка треснула ровно посередине, рассыпавшись затем нежно-зелёными лепестками. На пол со звоном брякнули три отмычки разных размеров и форм. Парень подобрал их и перешёл в другую комнату. Тот самый сундук, который требовал Нерул. Может, там кроются несметные сокровища. Может, хранится смысл мироздания. Может, в конце концов, тайна этого подземелья. Медлить нельзя, нужно скорее открывать.

Иштван провозился чуть ли не полчаса в попытках расковырять этот замок почти на ощупь. Света колец и самого сундука оказалось недостаточно. Он сломал одну отмычку, натёр пальцы, весь вспотел и жутко устал. И даже не поверил, когда замок щёлкнул и с глухим стуком легко упал к его ногам.

Момент истины. Иштван разогнулся, размял затёкшие мышцы. И увидел перед собой неподвижно стоящую девушку. Обсидиановая кожа почти сливалась с тьмой вокруг, а белые волосы, заплетённые в косы, наоборот, будто светились, озаряя небольшое пространство вокруг и немного растерянный лик девушки. Фиалковые глаза её светились в темноте. Острые ушки торчали кверху. Тёмная эльфийка была одета в простое, изрядно поношенное платье, немного тесное ей в груди и, неожиданно, в некоторые элементы кожаной брони: наплечники, нижнюю часть нагрудника, наручи и наколенники.

А когда Иштван заметил, как в тонких руках её сверкнуло два кинжала, то сразу понял, что рассматривать девушку сейчас не время. Он отбежал в комнату скелетов, в темноте споткнулся обо что-то или кого-то, услышал со всех сторон шёпот:

— Это она… она пришла. Их паучья королева!

Иштван взял свою сумку, вытащил чудо-меч, который тут же вырос на его глазах. Эльфийка не нападала первой, она словно выжидала, когда он вернётся к ней, так и стояла неподвижно в боевой позе.

Юноша вернулся, и эльфийка сразу оживилась.

— Сразимся в честном бою, герой, — с лёгким акцентом сказала она и наступила в атаку.

Девушка была очень ловкой и быстрой. Она буквально танцевала вокруг Иштвана с клинками, так что тот едва только успевал отбиваться от нападений. Шаг вперёд – выпад – два назад – отходит в сторону. И всё практически молниеносно. Но она не ранила его слишком сильно, лишь оставляла множество царапин. Стоило ей зажать Иштвана в угол и слегка сильнее надавить лезвием, она тут же отступала назад и выжидала его действий, словно игралась с ним.

Юноша уже успел десять раз пожалеть, что выбросил в купальне испорченную броню. Всё-таки её можно было отмыть и привести в порядок. Чем сейчас светить практически обнажённым телом, лишённым всякой защиты.

— Сними кольцо, — вдруг прорычала девушка.

Иштван удивился. Она никак не выдыхалась, но если раньше ему казалось, что её эта дуэль забавляет, то сейчас он увидел, как девушка бесится. Эльфийка не играла с ним. Она просто не могла его убить.

«Одно из колец даёт мне защиту. Что же делает другое?»

— Другое даёт тебе немного выносливости, — услышал он голос сверху. — Не будь его ты бы уже выдохся, танцуя вальс с моей ненаглядной Сабтриелларрой.

«Я ж вроде не пил. Откуда…»

Но кажется, это не помешательство рассудка. Сабтриелларра тоже услышала этот глас свыше, выронила клинки и упала на колени.

— Господин мой… повелитель, не гневайтесь. Я заслужила вашего милосердия. Я сделала всё, как вы просили. Я доставила его сюда, замаскировавшись, вела его по всем катакомбам, помогла справиться с упырём-стражником…

— Так это ты была? — голос звучал как будто бы ближе. — Умная, хорошая девочка. Как же после этого я могу тебя отпустить? Ты слишком ценна для меня.

Сабтриелларра закрыла лицо руками, упала на пол и надсадно заплакала. Иштвану оставалось только в недоумении смотреть на эту практически немую сцену, как эльфийка, только что кружившая и ранившая его кинжалами, содрогается от рыданий, корчась на полу пещеры.

— Господин, молю… Вы же обещали!

— Я много чего обещал.

Голос звучал уже совсем рядом, будто из-за спины. И казался теперь совершенно знакомым. Но где мог Иштван сталкиваться с ним ранее? Послышались шаги. Тяжёлая, тёплая рука легла на плечо юноше.

— Давным-давно, — затянул свой рассказ принц Нерул, — одного мальчика прокляла Тьма. — Иштван почувствовал, как холодное лезвие прошлось рядом с его кадыком, но юношу словно парализовало. — То была расплата за всё нехорошее, что сделал его отец. Вообще-то, Тьма должна была забрать именно отца, но он обманул, отдав взамен своего сына. Этот мальчик стал сосудом, темницей, в которую Тьма оказалась заточена на долгие-долгие годы. Тьма, спрятанная в ребёнке, добралась до мужчины и убила его. Заставила страдать в мучениях и за обман, и за все грехи. Вот только покинуть тело мальчика так и не смогла. И только человек, никак не связанный с родовым договором, может помочь освободить Тьму.

Нерул умолк, но Иштван чувствовал ледяное дыхание принца рядом со своим ухом. По спине медленно сползали вниз мурашки и холодный пот.

В голове нестройными линиями проплывали мысли. Как долго правит нынешний король? Почему он кутит и пропивает всё золото, но никто даже не пытается что-либо предпринять? Видел ли сам Иштван или кто-то другой этого короля? Что народу известно о его сыне? Ответов на эти вопросы нет.

Ладонь соскользнула с плеча, и Иштван обмяк. Его враз словно окатили ледяной водой.

— Открой сундук, Иштван, — почти ласково попросил Нерул.

— Но зачем?..

— Затем, что мне тесно в этой темнице, — прошипел принц. — И затем, что мне не нужно какое-то там маленькое государство. Мне нужен весь мир.

— А если я откажусь?

— Ты умрёшь, — просто ответил Нерул. — В мучениях будешь сожран Сабтриелларрой или кем-то другим из тёмных эльфов. Они все давно томятся у меня на службе. И освободятся лишь тогда, когда освобожусь я. А твоя душа наполнит меня изнутри. Заглушит ту боль и пустоту, которую я никак не смогу восполнить, пока не освобожусь.

«А где гарантии, что я не умру сам?»

— Их нет, — просто ответил Нерул, прочитав мысли и улыбнувшись одними мёртвыми серыми глазами. — Но я обещал тебе деньги и должность. Ты их получишь.

Умирать не хотелось. Риск не оправдывал себя, но так хотя бы был какой-то шанс.

Иштван приподнял крышку сундука. Внутри на бархатной подушке лежало абсолютно чёрное человеческое сердце. Сосуды, жилы, ткани – все перекачивали тёмную субстанцию. Сердце ритмично билось, и пульс этот, отражаясь от сводчатых стен, отдавался эхом в голове. Все собравшиеся затаили дыхание. Казалось, даже скелеты, которым и вовсе уже теперь никогда не придётся дышать.

— Возьми же его!

Сзади послышалась какая-то возня. Иштван развернулся, и увидел, как Нерул разрывает на себе одежду, а затем и кожу, обнажая два ряда белых рёбер. Как с усилием, вцепившись в них пальцами, разрывает себе грудную клетку. Трещит грудина, обнажаются лёгкие и пустой карман между ними. Место, где должно находиться сердце.

Ничего не соображая и не думая ни о каких последствиях, преодолевая приступ тошноты, Иштван выхватил из сундука сердце и одним движением впечатал его в грудь Нерула. Руку юноша вытащить не успел. По предплечью струилась чёрная кровь, вокруг кисти быстро нарастала только что повреждённая плоть: кости, мясо, кожа.

Иштван взвыл от боли, когда отломки рёбер впились ему в руку, и он едва не потерял сознание. Голос Нерула взорвался тысячью новых голосов в голове. Они хохотали, выкрикивали слова на незнакомом юноше языке. Сам принц пропал, и пещера вместе с Сабтриелларрой исчезли тоже. Вокруг, куда ни глянь, из темноты на Иштвана смотрели сотни пустых, мёртво-синих глаз. Водовороты, засасывающие сознание, душу, тело, заставляющие голову кружится, окунаться в калейдоскоп госпожи Смерти.

— Наконец-то! Свобода! Ты не ошиблась, Сабтриелларра. Ты свободна! Другие храбрецы отстаивали свою честь до последнего, а этот – дурак. Алчный, эгоистичный дурак. Пока есть такие люди на земле, Тьма будет жить и править этим миром.

Голос Нерула разорвался хохотом тысячи тонов. Хотелось закрыть уши руками и никогда больше не слышать этих звуков. Только вот одной руки больше не было.

— Договор-р! — прогремели голоса. — Ты освободил меня, парень. Обещанная награда ждёт тебя. Ведь мне всё так же требуется слуга.

— Не-е-ет!

Собственный крик утонул в хохоте множества взрывающихся голосов.

***

Старик Фентон грустным взором окинул погреб. Мяса забитой козы осталось едва ли на неделю. С тех пор, как сын пропал без вести, дела стали ещё хуже. Всё-таки от Иштвана какая-никакая, а помощь была.

Надо чем-то платить подать. В стране началась смута. Скоропостижно скончалась вся чета Его Величества. Вся родня и приближённые. Требовался новый король, а до тех пор вельможи сдирали удвоенную, а то и утроенную сумму.

Перед сном Фентон зажигал лампадку, садился на кровать и молился за упокоенные души жены и сына. Скоро он сам отправится к ним, скоро вся семья вновь воссоединится. Недолго ему осталось ждать госпожу Смерть.

Он не заметил, как дверь без стука распахнулась. И кто-то, гремя оружием, прошёл в хату. На стол опустился увесистый мешочек монет. Фентон оторвал от лампадки замыленный старческий взгляд. Из-под тёмного капюшона на него смотрела сама Смерть.

***

Раз в год в таверну приходит тёмный рыцарь. За глаза его называют «жнецом душ», но он не обижается. Люди сомневаются, может ли этот странный мужчина во всём чёрном вообще что-либо чувствовать.

Он богат. Настолько богат, что оставляет всем самые щедрые чаевые и не скупится на подарки для жителей деревни. То стадо животных после его ухода прибьётся, то кладовые у всех доверху припасами окажутся забитыми. То даже проснёшься – деньги на дороге валяются. Однако у всего есть плата. Нет-нет да и заберёт к себе какого-нибудь мальчишку на службу. Только вот как ни появится тёмный рыцарь в деревне, он всегда один. Никто из ушедших с ним не возвращался. И вестей от них нет.

А тёмный рыцарь-жнец приходит каждый год ровно в один и тот же день. Ни с кем не разговаривает, ничего не ищет. И пьёт только безалкогольные напитки.