Служба "Антиразврат"

Владимир Борисович рассматривал весьма красивых женщин перед собой… Их было четверо, вернее, пятеро — последняя слева выглядела куда старше остальных (и не такой привлекательной). Обилие косметики на её лице не могло скрыть возрастные изъяны, как и выпирающие бока, но, в принципе, большого внимания на неё он и не обращал.

Они все были почти раздеты — только в нижнем белье — разноцветном и кружевном. Первая женщина, можно сказать, девушка — самая загорелая и длинноногая — заставила колотиться сердце немолодого и габаритного Владимира Борисовича в усиленном режиме.

Остальные, собственно, были не такими уж и симпатичными, поистасканными, но минимум одежды на них заставлял все остальные недостатки меркнуть.

— Вот эту выбираю, — произнёс Владимир Борисович, указывая пальцем с идеально подстриженным ногтем на самую молодую и высокую.

— Отличный выбор, — заметила самая старая. — Алёна, работай.

Алёна кивнула и стала улыбаться самой приветливой улыбкой, которая только отыскалась в её багаже.

Остальные дамы пошли на выход, оставив их вдвоём в полутёмной комнате с занавешенным окном.

— Я думал, что вы все Снежанны или Анжелы, — признался мужчина.

— Есть и такие, но я Алёна, — уклончиво произнесла женщина.

«А я тогда Максим Поташёв», — подумал Владимир Борисович и тоже заулыбался.

Дама, не мудрствуя лукаво, сразу же опустилась на колени и только лишь собиралась приступить к своим непосредственным профессиональным обязанностям, как во входную дверь загрохотали с таким неистовством, что Алёна испуганно подскочила.

— Это ещё кто? — спросил Владимир Борисович, кстати, тоже весьма взволнованно.

— ОТКРЫВАЙТЕ! — яростно прорычали там, и в дверь забарабанили с новой силой. — СЛУЖБА «АНТИРАЗВРАТ»!

Послышались растерянные женские голоса — и, к слову сказать, несколько мужских. Топот. Все работницы с клиентами высыпали в общий коридор этой квартиры.

Тяжелейший удар, похожий на артиллерийский выстрел, переломил входную дверь прямо пополам, заставив ночных жриц отчаянно закричать.

Владимир Борисович остался на месте, но смог застегнуть штаны, наверное, действуя на абсолютных инстинктах, а вот Алёна тоже выскочила в коридор, только пикнула и сразу же повалилась на пол.

— ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! — раздался чудовищно кошмарный крик, и в помещение, судя по всему, вломились несколько крепких человек в тяжёлой обуви.

Владимир Борисович не успел ничего предпринять, как в комнату, где сидел он на шёлковом покрывале, вбежал рослый человек в полностью тёмно-зелёном камуфляже, однородном, как бутылка портвейна. И берцы его были тёмно-зелёные, и штаны, и бронежилет, и большой шлем, и очки ночного видения, и переговорное устройство с микрофоном… Только лицо его выделялось неестественностью: совершенно белое, как будто сделано из молочного шоколада.

В руках, облачённых в тёмно-зелёные перчатки, он, кстати, держал новейший тёмно-зелёный автомат.

— НА ПОЛ! — прорычал он, резко вскинув оружие.

В какой-то момент Владимиру Борисовичу показалось, что его сейчас застрелят. И больше ничего не будет его беспокоить… Ни жена, ни дочь, ни постоянная неудовлетворённость…

Но потом он почувствовал, как могучая богатырская рука схватила его за шиворот и швырнула на пол, да так, что он сильно ударился подбородком и вышел из оцепенения.

— Сохраняйте спокойствие, — послышался спокойный, вполне человеческий, голос. — Вы все задержаны.

Через какое-то время в комнату вошёл ещё кто-то и сказал:

— Подними его.

— ВСТАТЬ, ПОХОТЛИВАЯ ТВАРЬ! — рыкнул боец в камуфляже, и Владимир Борисович начал медленно подниматься.

Когда он смог достаточно выпрямиться, то увидел, что в комнате оказался не слишком высокий мужчина вполне приличного вида в сером брючном костюмчике и синей, как небо в ясный солнечный день, рубашечке.

Лицо его было таким же, как у бойца — будто сделано из белого шоколада. И волосы, и руки тоже напоминали собой что-то съестное и совсем нереалистичное.

«Неужели маска?» — подумалось Владимиру Борисовичу против воли.

Тут же в комнате появился и второй человек — почти такой же, но рубаха его была изумрудного цвета, а бело-шоколадные волосы — гуще, будто он не посещал парикмахера полгода.

В своих руках — таких же неестественных — он держал вполне естественный планшет.

— А Вы — Владимир Борисович Романов, правильно? — уточнил он.

— П-правильно, — ответил несостоявшийся клиент.

— Что ж это Вы, Владимир Борисович, женатый человек, тут делаете? В этом мерзотнейшем и противнейшем месте?

— А откуда Вы меня знаете?

— Закончили? — спросил первый у второго, того, у которого в руках был планшет.

— Именно так.

— Тогда уводите всех.

— У одной первый рабочий день, и один из клиентов — девственник, — тут же добавил «планшетник».

Первый, вероятнее всего, обладавший званием более высоким, задумался.

— Им просто предупреждение выписать, но остальных — увести.

Боец в камуфляже ростом под два метра пошёл на выход. На его широкой спине Владимир Борисович прочитал два ярко-жёлтых слова: «ОСН АНТИРАЗВРАТ».

Сотрудник с планшетом вышел за ним.

— Да кто вы такие?! — безжизненно прошипел Владимир Борисович, потому что во рту у него крепко пересохло.

Оставшийся мужчина вытащил из кармана удостоверение яблочного цвета, открыл:

— Старший надзиратель службы «Антиразврат». При содействии нашего отряда специального назначения проводим рейды по злачным местам, грубо нарушившим всякие нормы морали и порядочности.

— И что теперь? — тупо спросил Владимир Борисович.

— Будете наказаны, — сухо ответил Старший надзиратель.

Вернулся второй, по-прежнему держа в руках планшет.

— Так и чего ж жене-то изменяете? — спросил он.

— Я ей ещё не изменил ни разу! — проорал Владимир Борисович из-за внезапно обрушившейся на него ярости. — Она мне не даёт, так это ещё что! Я прекрасно знаю, что она сама при случае залезает на какого-нибудь урода!

Старший посмотрел на, возможного, младшего, и тот принялся что-то искать в своём планшете.

— О! — сказал он. — Точно, посмотрите-ка… Инна Николаевна действительно иной раз не отказывает себе в удовольствии с кем-нибудь позабавиться. Вот на курорте в Турции. Вот на дне рождения подруги… А вот во время командировки в Краснодар…

— Ладно, всё, — махнул рукой Старший надзиратель. — Это не имеет значения.

— А вот и дочь Ваша тоже отличилась, — продолжал Младший надзиратель. — Её тут какие-то таджики пьяную и голую в подъезд ночью заносили в апреле в прошлом году. Видимо, пятница удалась.

— Чего?! — проревел Владимир Борисович.

— Да Вы не переживайте так, у неё сейчас всё хорошо, — продолжал сотрудник с планшетом. — За ней ухаживает хороший работящий парень. Всё у неё хорошо сложится в жизни. Даже СПИД обойдёт стороной.

— Вернёмся к Вашему проступку, Владимир Борисович, — подхватил Старший надзиратель. — Конечно, я понимаю, что ситуация семейная у Вас сложилась неблагоприятная весьма, но это же не выход…

Клиент молчал, мрачнея с каждой секундой, проведённой здесь. Вот отдохнул!

— Нашли, что сравнивать! — сказал он, наконец. — Мужской измены не существует, как женской педофилии! Ведь мужчина же не может нагулять ребёнка и принести его в семью!

Надзиратели переглянулись недоумённо.

— Да и за что меня наказывать, ведь ничего же не было! — проревел Владимир Борисович.

— Ладно, не визжите, как Витас, — сказал Старший надзиратель, — есть один вариант. Сослужите нам добрую службу и отделаетесь предупреждением.

— Я согласен! — выдохнул несостоявшийся клиент, хотя ещё и не знал, что ему скажут делать.

— Это чудесно… Следующий рейд у нас куда?

— В «Сладкий Персик».

— Точно! Туда мы не можем просто так войти, потому что у них скрытые вечеринки. Кинки-пати, БДСМ, свингерство и прочая веселуха.

— И что же мне предстоит сделать?

— Придёте туда, как клиент, и, когда всё начнётся, маякнёте нам. И мы тут как тут.

— Давайте попробуем, — слабо согласился Владимир Борисович. — Но я не знаю, получится ли…

— О, получится обязательно, — заметил Старший надзиратель. — Прошу Вас, пройдёмте, пока я приглашаю Вас в наш фургон, а не в вагон, который следует в вечные льды.

Когда они вышли в коридор, выяснилось, что ни самих куртизанок, ни их клиентов тут уже как не бывало — всех куда-то утащили.

На улице прилично завечерело, поднялся сухой сильный ветер.

Владимир Борисович шёл сам, оба надзирателя ступали по обе стороны, но за руки его не держали. Он увидел, что у подъезда стоят два микроавтобуса: оба чёрные и с тонированными стёклами, но на одном — первом — красуется жёлтая надпись «АНТИРАЗВРАТ».

Около него стояли двое — женщина в чёрной футболке и брюках с такой чёрной кепкой на голове, которую украшали две жёлтые буквы — «АР». Лицо и руки, естественно, у неё были такие же шоколадно-белые… Бюст её выглядел громоздко и внушительно. Она сосала бело-красный чупа-чупс.

Рядом с ней находился один из бойцов в камуфляже.

«Не думай про её грудь!» — строго сказал себе Владимир Борисович.

— Наверное, про её грудь подумали? — повернулся к нему Старший надзиратель и внезапно громко расхохотался, когда их новый внештатный сотрудник вытянул лицо в немом удивлении. — Да я пошутил… Хватит сосать! Сладкое вредно для зубов.

— Для зубов вредно лезть не в своё дело, — ответил за неё боец.

— Вот видите, это парень её, — пояснил Старший надзиратель Владимиру Борисовичу. — Славный малый, три года её уже добивается, а она его три года ждёт. Вот это я понимаю… Только есть у него один изъян: грубит начальству. А я говорю ему: следи за языком, выкинут со службы. А ему всё по боку!

Они подошли к микроавтобусу с надписью, и Младший надзиратель открыл дверь — открывалась она по принципу дверей обычного «УАЗа», известного как «Таблетка» или «Буханка».

— По машинам, хватит прохлаждаться, — сказал Старший. — Идём на взлёт.

Владимиру Борисовичу милосердно позволили залезть в салон первому, за ним забрались оба надзирателя, и боец сам закрыл дверь.

Женщина в кепке забралась за руль, засунув чупа-чупс за щеку.

— Поехали, — приказал Старший надзиратель, хлопнув по её сиденью.

Заскрипело сцепление, заревел двигатель, хрустнул ручник, и заскрежетала коробка передач. Микроавтобус качнуло, бросило вперёд и он начал стремительно набирать скорость.

«Резко отпустила сцепление», — подумалось невольно задержанному.

— Скоро открытие, — сказал Младший надзиратель, глядя в планшет.

— Как же я пройду туда? Наверное, приглашение ж нужно… Или пропуск.

Младший вытащил из кармана пиджака маленькую пластиковую карточку и передал Владимиру Борисовичу. Тот взял её с таким видом, будто боялся чем-то заразиться. И просто был шокирован тем, какая она холодная, словно её вытащили из морозильной камеры.

На ней он прочитал надпись «ТОЛЬКО ДЛЯ ВИП-ПЕРСОН».

— Вот Ваш проходной.

— А как же я Вам сообщу, что всё началось?

Младший надзиратель залез в другой карман пиджака и извлёк оттуда небольшую пластиковую коробочку с красной кнопкой.

— Нажмёте вот сюда. И мы тут же выдвинемся. Вы сегодня наш внештатный агент.

— Понял.

«Сладкий Персик» снаружи выглядел, как обычный ночной клуб — неприметный днём, но сверкающий ночью.

На входе Владимира Борисовича встретил плечистый охранник в чёрном пиджаке и белой рубашке, больше напоминавший собой офис-менеджера. Он посмотрел крайне удивлённо на этого посетителя.

— Проходите, — сказал он, взяв пропуск.

Когда внештатный агент оказался внутри этого помещения, он увидел, что все гости, которые пришли в это увеселительное заведение, одеты в чёрные кожаные маски. «Сладкий Персик» был разделён на две территории — общий зал, где посетители сидели за стеклянными столиками, пили вино и слушали музыку. И на вторую, куда вело множество дверей с надписями «ВХОД ПО ОДНОМУ ЗАПРЕЩЁН».

В одну из дверей две дамы заводили на поводке мужчину на четвереньках — все трое были облачены в латекс полностью. Только рты и носы ничем не были закрыты.

«Я тут как белая ворона, — подумал Владимир Борисович. — Меня же раскроют в считанные минуты. То-то охранник на меня так посмотрел».

Но этому не суждено было сбыться: на центр зала со столиками вышел представительный мужчина в дорогом смокинге с такой же маской на лице и с микрофоном.

— Я рад вас всех приветствовать в этом прекрасном месте, — бархатно сообщил он. — Сегодня у нас потрясающая вечеринка, и вы все на неё приглашены.

Люди начали аплодировать.

— Я вижу, у нас тут и новички, — сказал ведущий, глядя в упор на внештатного агента «АНТИРАЗВРАТА». — Ничего, каждый из нас когда-то пришёл сюда впервые. Любое дело делается в первый раз… У нас есть одно золотое правило: Вы можете выбрать любого понравившегося Вам здесь человека.

Когда все взгляды устремились на него, он понял, что время пришло. Засунул руку в карман, нащупал кнопку и нажал.

— Мне надо подумать, приглядеться, — выдавил Владимир Борисович.

— Что ж, торопить мы Вас не будем, не переживайте, — ответил ведущий вкрадчиво. — Для всех же остальных: час пробил!

Владимир Борисович с неподдельным ужасом увидел, как все люди, которые здесь были, начали снимать с себя одежду, оставляя только маски.

— Раскрепоститесь! — продолжал ведущий. — Будет жаркая ночь! Пламя страсти окутает Вас!

Топот появился внезапно и стал невероятно громким, прежде чем бойцы отряда специального назначения ворвались в это помещение.

— ЛЕЖАТЬ ВСЕМ, РАЗВРАТНИКИ! — заревел один из бойцов. — НА ПОЛ! ЖИВО! НА ПОЛ! РАБОТАЕТ «АНТИРАЗВРАТ»!

Владимир Борисович рухнул тоже, надеясь, что ему не сильно прилетит.

Крики, визги, грохот.

— ЛЕЖАТЬ! МОРДОЙ ВНИЗ! СНЯТЬ МАСКУ! СНЯТЬ МАСКУ! БЫСТРО!

Бойцы стали пинками выламывать двери — то ли сила у них была нечеловеческая, то ли двери оказались совсем хлипкими. И вытаскивать обнажённых испуганных посетителей в коридор, швырять на пол. Вытащили и тех троих — в латексе.

Уже знакомые шаги приблизились и к нему.

— Владимир Борисович, Вы просто молодец, — сказал ему Старший надзиратель. — Поднимайтесь, будьте любезны.

Он подчинился, оглядев посетителей, лежавших на полу и закрывавших головы руками.

Старший надзиратель улыбался своими шоколадно-белыми зубами. Появился и Младший, старательно вбивающий что-то в планшет.

— Ну что, дорогие мои развратнички?! — спросил первый из них, выходя в центр зала. — С гордостью сообщаю вам, что вы все задержаны. И будете теперь долбить лёд ломами, а не друг друга. Будете долбить там, где днём минус шестьдесят стоит. А это — немаловажный аспект… Нехрен шляться, где попало! Командир взвода, ко мне!

Именно тот боец, что ухаживал за водительницей в кепке, подошёл на зов.

— Пакуй всех в вагон! И можете ехать. Дальше мы сами справимся.

Они снова сидели в микроавтобусе.

— Ну, теперь что? — спросил Владимир Борисович.

— Следующее задание таково, — ответил Старший надзиратель. — Надо принести в одну семейку кое-какую новость. Покажи фотокарточку.

Младший надзиратель нажал на планшете какую-то кнопку, и из него действительно полезла глянцевая цветная фотография, как из принтера.

— Возьмите.

Владимир Борисович взял фото и посмотрел.

Жгучая брюнетка в одних синих трусах стояла на коленях. Лицо её было в белых полупрозрачных потёках, а тушь размазалась чёрными пятнами. Судя по глазам и улыбке, она была разгорячена и весьма довольна.

— Кто это?

— Это — Анастасия Викторовна Иванова. В девичестве увлекалась съёмками в фильмах для взрослых, но сугубо на любительском уровне, не попёрло, так сказать, — ответил Старший надзиратель.

— Сейчас она замужем за слесарем — Иваном Степановичем Сидоровым, — заметил Младший надзиратель. — Воспитывают сынишку пятилетнего, у которого, кстати, сегодня День рождения…

— Надо просто донести до мужа то, что Вам уже известно, — улыбнулся Старший. — Дел-то на пять минут.

Владимир Борисович нахмурился.

— И зачем? Если у них нормальная семья, зачем её рушить?

Надзиратели переглянулись.

— Да никто ж её рушить не будет. Вы просто поделитесь своим знанием, а там они сами разберутся.

— Делаешь — не бойся, боишься — не делай, — поддакнул Младший надзиратель. — Не всё тайное становится явным, но иногда — становится.

Владимир Борисович вытер лицо рукой.

— Я не хочу в этом участвовать.

Старший насупился так, что сквозь его белый шоколад проступил вполне человеческий череп.

— Знаете, Владимир Борисович, мне кажется, у нас была некая договорённость с Вами, разве нет?

— Была.

— Если Вы откажете нам в помощи, Вас ждёт ближайшую тысячу лет одно увлекательное занятие: колотить ломом тысячекилометровую толщу льда. Хотите?

— Не хочу.

Надзиратель чуть-чуть расслабился.

— Это Вам не по борделям шастать! По этой причине будьте паинькой, и отделаетесь лишь предупреждением. И ночевать сегодня будете дома, рядом со своей любимой женой.

Внештатный агент промолчал.

— Вы поймите, если бы не наша внешность, мы бы сами справились с этой задачей, а так….

— Адрес какой? — спросил тот устало.

— Да мы Вас довезём, не переживайте, — махнул рукой Младший надзиратель. — Водительница, давай на улицу Анастасии Гулимовой, к десятому дому.

Та ничего не сказала, но мотор завела. Тот яростно и раскатисто зарычал.

— Он же меня уроет на месте, — многострадально простонал Владимир Борисович.

— Ничего он Вам не сделает. Главное, будьте убедительны. И возьмите фотографию, — успокоил его в ответ Старший надзиратель.

— Он скажет, что это — фотошоп. Или нейросеть!

— Обратите его внимание на две родинки под ключицей и шрам выше ребра, — заметил Младший надзиратель. — Не отвертится!

Когда они прибыли на место, уже совсем стемнело.

«Надеюсь, мне никто не откроет», — желал про себя Владимир Борисович, шлёпая по пыльному тротуару.

Обмануть ребят из «Антиразврата» он даже и не помышлял.

К сожалению, дверь ему открыли.

Мужчине только раз нужно было взглянуть на брюнетку в фиолетовом праздничном платье, которая открыла, чтобы сразу понять: она. Именно она и была на фотографии, только теперь стала старше. Взгляд её разительно отличался от того, что был запечатлён в тот момент, но…

— Ой, здрасьте, — сказала она. — Вам Ваня нужен? Вы по поводу детской кроватки?

Владимир Борисович сначала опешил.

«Она приняла меня за кого-то другого».

— Здравствуйте. Да, я бы хотел поговорить с Иваном…

— Кто там? — послышался грубый мужской голос где-то из кухни, от которого у незваного гостя пот побежал по спине ручьём.

— Вань, это к тебе.

Иван — не слишком большой мужик в полосатой рубахе — появился почти сразу, и у внештатного агента «Антиразврата» сразу же отлегло.

«Может, он меня не изувечит».

— Чего Вам? — спросил её муж, выходя к нему на лестничную клетку.

— Мне надо с Вами поговорить. Это важно.

Женщина кивнула головой и стала уходить по коридору, а навстречу ей выбежал кудрявый мальчик с синим колпаком на голове. Она его подхватила на руки.

— Чего Вам? — повторил Иван Степанович, хмурясь куда сильнее. — Вы хоть на часы смотрели?

— Закройте дверь, пожалуйста, и выслушайте меня…

Мужчина закрыл дверь, но его лицо едва не почернело от злости. Он ждал ответа.

— Извините меня, Иван Степанович, — начал Владимир Борисович. — Я пришёл сюда не по своей воле. Меня заставили.

— Вы под чем-то, уважаемый? — спросил тот резко.

— Выслушайте, будьте добры… Меня прислала сюда одна организация. Вы только отнеситесь спокойно к этой информации, хорошо?

Тот промолчал, сжав зубы. Скулы его напряжённо заёрзали.

Сам же гонец не мог подобрать нужных слов, и во рту у него конкретно пересохло, а язык не хотел слушаться.

— В общем, Ваша супруга до Вас снималась в фильмах.

«Ну, даже не соврал, молодец».

Иван Степанович внезапно улыбнулся.

— В каких фильмах?

Владимир Борисович вытащил фотографию из кармана брюк и протянул её ему.

— В фильмах для взрослых.

Иван Степанович взял в руку фотокарточку и какое-то время просто смотрел на неё… А потом поднял пылающий взгляд на Владимира Борисовича.

— Ты чего это, падла, хочешь с женой меня поссорить? — прошипел он, нервно заморгав.

— Вы только не нервничайте, — залепетал гость. — Это было до Вас, и сейчас она ни в чём таком не замечена… Но меня вынудили Вам это сказать.

— Это же всё не по-настоящему, — сказал её супруг. — Такое фото можно легко сделать сейчас…

— Обратите внимание на родинки и на шрам. Мне очень жаль. Но так бывает.

Мужчина опять посмотрел на фотографию, а потом на своего визави.

— ТЫ ЧЁ, ПАДЛА?! — заорал слесарь и схватил мужика напротив себя своей крепкой рукой за ворот рубашки. — ТЫ РАЗВЕ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ПЕРВЫЙ КНУТ — ДОНОСЧИКУ?!

Он с силой оттолкнул от себя Владимира Борисовича, и тот распластался на полу, как кусок сала.

— Извините, извините меня, — выдохнул он. — Я был вынужден…

Дверь открылась, и на пороге появилась испуганная Настя:

— Что тут у вас происходит?!

Иван Степанович глянул на неё недобрым взглядом.

— Пойдём-ка, родная, поговорим о кое-чём…

И, когда она глянула на Владимира Борисовича, во взгляде у неё читалось понимание. Она догадалась, что этот человек приходил не за детской кроваткой, которую её муж должен был отремонтировать…

— О чём? — спросила она испуганно, и Иван Степанович запихнул её в квартиру, вошёл следом, закрывая дверь за собой.

В первое мгновение ничего не было, но потом Владимир Борисович услышал страшный грохот и женский визг, который сменился отчаянным детским криком:

— Папа! Папа! Папа!

Владимир Борисович встал и побежал по ступеням вниз, едва не путаясь в своих ногах.

Когда он выскочил на улицу, оба надзирателя стояли около фургона и пинали друг другу банку из-под газировки. Мужчина подбежал к ним, страшно запыхавшись.

— О, а вот и наш внештатный агент! — сказал Старший. — Вижу, всё прошло удачно?

— Он же убьёт её, — прохрипел Владимир Борисович. — Давайте вызовем полицию!

— Тише-тише-тише, — проворковал Младший, хватая его за руку. — Чужая семья — потёмки. Они сами разберутся.

— Я не понимаю…

— А Вам и понимать не надо, — Старший надзиратель положил ледяную руку ему на плечо. — Осталось последнее задание для Вас. И будете свободны, как птица в полёте. В машину! Младший, банку в урну забрось…

Времени натикало уже к полуночи, когда их микроавтобус стоял по третьему адресу — в порту.

Владимир Борисович сцепил руки у себя на коленях и молчал.

— Это — самое простое поручение, — сказал Старший надзиратель. — Я бы даже сказал — легчайшее. И, так как Вы сами отец дочери, тут никаких моральных перипетий у Вас возникнуть не должно.

— Слушаю.

— К одной девочке семнадцатилетней повадился наведываться ухажёр, который старше её на пять лет. Надо объяснить ему, что так делать не надо.

У Владимира Борисовича глаза полезли на лоб.

— У неё отца разве нет, чтоб этим заниматься?

— Это сейчас не важно. Вы просто пойдёте и объясните…

— Да он меня пошлёт, куда подальше. Не послушает.

Старший надзиратель снова колоссально нахмурился.

— Колотить лёд Вы будете не просто ломом, а тупым ломом. Я Вам лично его затуплю пудовой кувалдой. А это — немаловажный аспект в таком деле, согласны? — предупредил он.

Владимир Борисович вздохнул.

— Ладно… А если этот малыш меня не послушает?

— Объясняйте, как сможете. Любыми доступными методами, — ответил Младший. — Он должен отвалить от девчонки. И неужели Вы испугались этого паренька двадцати двух лет?

— Хорошо, только чего мы тут-то делаем?

— А он охранником здесь в ночную смену трудится. Вон его вагончик.

Владимир Борисович замялся, но кивнул.

— Давайте быстрее, мы Вас даже до дома довезём, так и быть. Когда закончите.

Он пошёл между синими и красными ангарами в сторону одиноко стоявшего вагончика охранника.

Началась необычайно тёплая и тихая ночь. Небо, оказывается, было усыпано миллионами звёзд, и он заметил это только сейчас… Как и баржу, как и привязанную лодку у причала.

«Может, его здесь нет?»

Конечно, он тут был — в вагончике горел свет.

«Может, это его напарник?»

Сердце бешено колотилось, когда Владимир Борисович постучался в дверь вагончика. Тут же послышался шум — видимо, человек там уснул, а от этого звука резко пробудился, подскочил, кинулся к двери.

Когда она открылась, рот Владимира Борисовича тоже открылся от удивления…

«Паренёк двадцати двух лет» оказался громилой ростом под два метра, щетинистым и в чёрном комбинезоне с надписью над правым нагрудным карманом «ОХРАНА».

Но его заспанное мальчишеское лицо выдавало в нём возраст.

— Кто Вы такой? — грозно спросил он. — Что Вы тут делаете?!

«Если слесарь меня не тронул, то этот охранник меня точно уработает», — отчаянно подумал Владимир Борисович.

— Извини, парень, меня прислала сюда организация одна…

— А, меня предупреждали, что будет проверка, — спохватился он. — Вы извините, просто я вторую смену подряд, сменщик заболел, одному тяжко вахту нести…

— Подожди, я не с проверкой, — прервал его ночной визитёр, вытирая о себя вспотевшие ладони. — Я по поводу твоих ухаживаний за одной девушкой…

Парень изменился в лице, мгновенно рассвирепел, уставился жгучим взглядом.

— Это не твоё дело, дядя, — сказал он. — Свали отсюда… Ещё на работу припёрся. Ты кто такой вообще?

— Пойми, тебе всё равно придётся прекратить эти… знаки внимания. Если ты не послушаешь меня, то с тобой будут говорить по-другому.

Акселерат оглянулся по сторонам, а потом с силой отпихнул Владимира Борисовича назад, отчего тот отлетел на несколько шагов. Хоть сам он был весьма увесистым, этот бравый юный молодчага с горящим взором превосходил его по силе, наверное, в два раза.

— Слышь, дядя! — крикнул он. — Я тебе хлебало расшибу сейчас! Ты такой крутой! Если ты думаешь, что у тебя член больше моего, поэтому ты такой смельчак, то знай, что мой кулак — больше твоей головы! Так что я сломаю тебя!

— Может, не надо? — спросил Владимир Борисович, пятясь.

— Иди сюда! — рявкнул охранник и всадил ему своим кулачищем удар такой силы, что на несколько секунд заступник морали даже потерял сознание и не понял, как оказался на земле.

Когда он проморгался, то понял, что голова у него кружится: изображение перед глазами норовило перевернуться. Во рту появилась солёная жидкость.

Акселерат стоял прямо над ним, сжимая кулаки. С такого ракурса он казался просто великаном.

— Я тебя не убил, жиробас?

— Нет, малыш, я просто прилёг…

— Вставай, дядя, а то простудишься.

Охранник схватил Владимира Борисовича и поднял на ноги, как тряпичную куклу.

— Ты мне будешь указывать ещё, что делать?

— Да я о тебе забочусь, дурак, — выдавил тот в ответ, облизывая стремительно пухнущие губы. — Тебя же прибьют, если…

Следующий удар пришёлся Владимиру Борисовичу по животу и сразу же показал ему, где у него находится селезёнка. Его переломило пополам, вышибло воздух из лёгких с надсадным стоном, и он свалился на землю.

— Я вижу, дядя, ты ничего не понял…

Речь акселерата внезапно оборвалась, потому что он увидел неспешно подъезжающий в их сторону микроавтобус, до этого таившийся поодаль.

— Ну вот, малой… — выдавил Владимир Борисович. — Я ж тебя предупреждал…

«Малой», впрочем, не испугался, и просто наблюдал, сжав свои двухпудовые кулачища.

Автомобиль подъехал, дверь открылась, и из салона вышел Младший надзиратель; и в этот момент акселерат дрогнул, увидев лицо нового гостя. Он протёр глаза руками.

— Нет, Кирюша, я тебе не мерещусь, — сказал он по-доброму. — Чего ж ты так лупишь этого доброго человека?

— Он… Он… — только и выдавил охранник.

— Вот как мне кажется, удары в голову — куда безопаснее… Ну будет сотрясение, и всё. А вот по пузу так колошматить — не годится… Там же и желчный, и поджелудочная, и печень. Ты в дисбат захотел?

Охранник непонимающе попятился. Вероятно, в вагончике было оружие.

Младший надзиратель улыбнулся и резким движением вытащил белый пистолет. Такой белый, будто его вылепили из снега. Он твёрдой рукой направил его на Кирюшу…

Тот вскрикнул и поднял руки.

— Что? Уже не такой грозный? — спросил Младший инспектор. — А тебе всего-то надо было послушать этого доброго человека… Ведь он тебе что сказал?! Оставь девчонку в покое! И нечего к ней катить свои шары, мразь похотливая! Я вот тебя сейчас пристрелю прямо тут…

— Не надо, — прохрипел Владимир Борисович, переваливаясь на другой бок. — Он же ещё ничего не…

— Ты понял сообщение, которое мы хотели тебе донести? — не унимался Младший надзиратель.

— Понял я всё, понял, — пробурчал Кирюша, вжимаясь в вагончик. Он бы рванулся внутрь, но боялся, что этот человек с головой и руками из белого шоколада начнёт стрельбу. От таких можно ожидать чего угодно ж…

— Умничка. Ещё раз увижу — убью.

Младший надзиратель посмотрел на своё оружие с таким видом, будто хотел откусить от него кусок, но потом засунул его под пиджак.

— Вставайте, Владимир Борисович. Ваша миссия выполнена.

В себя он пришёл более-менее только тогда, когда они привезли его к родному подъезду.

Оба надзирателя улыбались.

— Славно поработали, — заметил Старший. — Ну и как Вам? Понравилось быть нашим внештатным агентом?

— Если честно, то не очень, — выдавил из себя Владимир Борисович.

— Надо Вас как-то поощрить. Если хотите, можем к Вашей дражайшей жене зайти, а? Я ей лично лом затуплю. Что скажете?

— Нет уж, — выдохнул тот. — Мне от вас ничего не надо.

— Что ж, — заметил Младший. — Ваше право. Считайте, что устное предупреждение Вы получили.

Когда Владимир Борисович уселся на скамейку около подъезда, микроавтобус поехал прочь, посигналив на прощание.

Он испытал невероятное облегчение и закрыл лицо руками.

3 — 6 января 2026 г.