Служба в Корпорации

Город Раккун-Сити, больница общего профиля Раккун

Пробудившись, я увидела белый потолок и услышала ритмичный звук аппарата. Попытка сделать вдох оказалась успешной, и воздух наполнил мои лёгкие. Повернув голову налево, я попыталась рассмотреть детали и обнаружила аппарат, подающий кислород в мой рот. «Как чудесно», — промелькнула мысль, пока я лежала на медицинской кровати.

Обернувшись, я увидела огромное окно, через которое открывался вид на город. До меня доносился шум уличного движения.

«Меня здорово приложило», — подумала я, ощущая боль в затылке.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла медсестра. Она с удивлением посмотрела на меня, а я — на неё.

Медсестра быстро подошла ко мне, словно очнувшись от своих мыслей.

— Вы уже пришли в себя, мисс Анна? — спросила она, обращаясь ко мне.

Кто такая Анна? Почему она назвала меня этим именем? Меня ведь зовут по-другому. Как же меня зовут? Не могу вспомнить... И тело ощущается как-то странно, легче, что ли. И волосы у меня длинные. В прошлой жизни они были короткими. Что происходит? Почему я лежу в палате?

— Наконец-то вы вышли из комы, ваши родители будут рады, что вы очнулись, — сказала медсестра. Мои родители? Их уже нет в живых. Возможно, она что-то перепутала? Насколько я помню, я была самой обычной женщиной. Учитывая мой возраст в прошлом, конечно же, мои родители умерли не естественной смертью. Не буду о них лучше говорить. Но, похоже, мне дали ещё один шанс пожить в новом для меня мире.

Внезапно меня потянуло обратно в сон.

— Ну, значит, потом проснётесь, и мы поговорим подробнее, — сказала медсестра и вышла, чтобы сообщить заведующему, что пациентка пришла в себя и вышла из комы.

Старшая школа в пригороде города Раккун-сити

2 Недели спустя

Позвольте представиться, меня зовут Анна Смит, и теперь я являюсь гражданкой Соединённых Штатов Америки. Мои родители также проживают здесь, и мы все вместе живём в одном доме. Моё детство было типичным: я ходила в детский сад, потом в начальную школу, среднюю и старшую. Сейчас я учусь в старшей школе.

После пробуждения во второй раз я испытала шок от осознания того, что моя жизнь изменилась. Однако вскоре я смирилась с этим и успокоилась. Когда в палату вошли медсестра и заведующий, мне не пришлось притворяться, будто я ничего не помню. Ведь я всё равно не знала ничего о новом мире.

— Анна, проснись, не спи на парте! — окликнул меня одноклассник, сидящий позади. Его зовут Джон, и он постоянно пытается меня разбудить, когда я засыпаю на уроке с открытыми глазами.

— Мистер Уилсон, прекратите разговоры на уроке, — строго сказал учитель истории. — Или вы лучше всех знаете тему урока? Может, выйдете к доске и расскажете нам?

Это был наш учитель истории, его зовут Рой Перри. Он уже не раз слышал шутки про свою фамилию и персонажа «Пи» из мультфильма «Финес и Ферб».

Едва он закончил говорить, как раздался звонок, возвещающий об окончании последнего урока. Можно было с облегчением вздохнуть и спокойно отправляться домой.

Выходя из класса, я заметила, что Джон сразу же подошёл ко мне и пошёл рядом.

— Анна, куда ты так спешишь? Тебе не одиноко идти одной? — спросил он, когда мы вместе покидали школу.

— Нет, Джон, мне не одиноко, я привыкла.

— Ты ведь знаешь, что нам по пути, так зачем ходить одной?

Он такой приставучий, и отказать ему сложно. Мой спутник выглядит обычно: шатен, 16 лет, рост 175 сантиметров. У него наивное лицо, а одет он в белую толстовку, синие джинсы, чёрные кроссовки и рюкзак за спиной.

А вот я явно не обделена красотой: рост 175 сантиметров, чёрные длинные волосы до плеч, выразительные черные глаза, изогнутые брови, высокие скулы, тонкий нос, ровный подбородок, почти полные губы и, на мой взгляд, самое главное — белая кожа.

Мой наряд привлекает внимание мужчин: туфли на невысоком каблуке, плотные чёрные колготки, чёрная юбка выше колен, белая рубашка с чёрным галстуком и чёрный портфель в руках. Судя по тому, куда часто смотрит мой спутник, моя рубашка с очень заметным рельефом подчёркивает мою большую, аккуратную и приятную на вид грудь.

— Эй, ты почему остановилась прямо посреди дороги? — внезапно окликает меня Джон и смотрит туда же, куда и я.

Я вижу один из самых пугающих символов на грузовике, который стоит на парковке рядом с аптекой. Если бы он существовал в моём прошлом мире, это была бы эмблема корпорации «Амбрелла».

По спине пробегает холодок, сердце начинает биться быстрее, кровь наполняет адреналин. В 1999 году эта компания стала лидером среди коммерческих организаций в США. Её продукция есть в девяти из десяти американских семей, включая нашу. Её влияние ощущается в политике и финансах. На мировом рынке она является крупнейшим поставщиком компьютерных технологий и товаров для здравоохранения.

Однако эта корпорация также получает огромную прибыль от секретных разработок военных технологий, генетических опытов и создания биологического оружия. Последние три пункта известны только тем, кому положено знать. А те, кому не положено, обычно не узнают.

— Прости, Джон, просто мне стало нехорошо.

Постепенно напряжение стало спадать, и это было просто замечательно! Меньше всего ожидаешь, когда мир вот-вот рухнет. Но мне это даже на руку. Я не собираюсь умирать, как обычный горожанин, а хочу выжить и стать победителем в этой жизни.

Самое важное — устроиться в компанию, пока ещё есть время. А времени осталось не так много. Сейчас 1999 год, и у меня есть ещё три или четыре года.

— Чего ты так уставилась на этот грузовик? Обыкновенный, как и все остальные, — сказал Джон, не замечая моего состояния и внимательно осматривая машину.

— В будущем мир сильно изменится, и мы станем одними из первых, кто это испытает, — проговорила я, игнорируя его слова и продолжая идти по тротуару.

— Почему ты так думаешь? Мир всегда был таким, каким мы его видим, — Джон посмотрел мне в глаза, но, не выдержав моего взгляда, отвернулся. Хах, как же он наивен. Хотя в чем-то он прав. Мир, может, и не изменится, но люди — точно. На улицах даже еды не будет. — И почему ты меня «юным Джоном» называешь? Мы ведь ровесники, — возмутился он.

— У меня есть предчувствие. — Он не поверит, даже если я скажу ему прямо. Будет очень жаль, если он умрёт в этом городе. — Вот увидишь, когда вырастешь, тогда и поймёшь, — говорю я со смехом.

— Не придумывай ерунду, а то потом сама будешь нервничать, — говорит Джон, активно жестикулируя.

— Смотри, не испорти одежду и причёску! — говорю я ему, поправляя свою рубашку и волосы.

— Извини, я случайно, — смущается он и продолжает нести чушь.

*****

Через некоторое время мы подошли к моему дому.

— Вот и мой дом. Куда ты направляешься? — спрашиваю я с удивлением, пока он спокойно разувается и поднимается по ступенькам в комнату.

— Что? Ты же сама приглашала меня две недели назад поиграть с тобой в какую-нибудь игру на приставке, — говорит он, остановившись на середине лестницы. Неужели я действительно приглашала его? Я этого не помню.

— Прости, я забыла, — говорю я, почесав затылок левой рукой и пытаясь найти оправдание.

— А, точно, ты же после комы ничего не помнишь, — говорит он и уже собирается спускаться.

— Нет, нет, поднимайся обратно, — говорю я. — Не волнуйся обо мне.

— Хорошо.

Я снимаю обувь и ставлю её на обувную полку. Потом я вижу ещё одну пару обуви. Это значит, что мама уже пришла. А вот папа, скорее всего, опять задержится допоздна. Это неудивительно, ведь он работает в компании «Зонтик». Он только сказал, что работает на каком-то секретном объекте и не может о нём рассказывать. Я сразу поняла, о каком объекте он говорит. Точнее, могу только догадываться.

— Мама, я дома! — кричу я своей маме.

Она лишь отвечает: «Слышу» — и начинает накрывать на стол. На столе появляются две большие тарелки с борщом — для меня и Джона. Вот и ему тоже. Мы с Джоном знакомы с детства. Мои родители знают его как облупленного, как и его родителей.

Моя мама — Екатерина Антоновна Смит, в девичестве Серафимова. Она из России. Моего дедушку звали Антон, и он погиб в 90-е. Жаль, что он не смог выжить в то время. Бабушка умерла во время родов, когда родилась моя мама. Дедушка со стороны отца уже на пенсии. Он воевал во Вьетнаме. Бабушка тоже на пенсии. Они живут вдвоём. И тоже в этом городе.

Моей маме посчастливилось встретить моего нынешнего отца, когда он был в рабочей поездке в России. Она никогда не рассказывала, как они познакомились, да и я не спрашивала. Вероятно, это произошло в комплексе, который находится на берегу Камчатки, на северо-востоке России. Это было бывшее убежище подводных лодок СССР. Не знаю, как и где они встретились, ведь я родилась уже в Америке.

Отец смог убедить маму переехать из России на его родину. Меня больше интересует, рассказывал ли он моей маме об этом секретном комплексе в России?

Похоже, что моя бывшая родина продала огромную территорию. Внимание! Бывшее убежище для подводных лодок СССР было продано американской корпорации «Зонтик». Странно, не правда ли? Впрочем, это не мне судить. Если представится возможность, я спрошу у самого главы корпорации, хе-хе.

— Ну что, Анечка, как прошёл твой первый день в школе после больницы? Ничего не беспокоит? Не устала? — спрашивает мама, одновременно накрывая на стол. Кстати, она выглядит очень молодо для своих сорока одного года. У неё чёрные волосы, она не худая, но и не полная. Отец же выглядит более строго. Но всё равно, когда смотришь на него, понимаешь, что он всё знает и всё понимает.

— Мама, ну хватит уже меня так называть! — возмущаюсь я.

— Джон, спускайся и садись есть, — кричит мама тому, кто ждёт меня на втором этаже. И, кажется, ей всё равно на моё возмущение.

— Иду, Екатерина Антоновна! — кричит он из комнаты. Он подключает приставку к телевизору и бежит вниз по лестнице на кухню.

Город Раккун-сити, Секретный Исследовательский Центр Улей

В огромном тайном сооружении, на нижних уровнях «улья», в одном из исследовательских помещений находятся двое учёных, которые занимаются изучением Т-вируса.

— Поздравляю вас, доктор Смит! Вы разработали новый штамм вируса, который был разработан самим доктором Маркусом. Однако доктор Эшфорд немного улучшил его, что позволило ему вылечить миоплегию у своей дочери. — сказала она, глядя на результаты исследования.

— Результаты показывают, что вирус изменяет ДНК обычных животных, таких как кролики и крысы. После смерти клетки регенерируют, и животные снова могут ходить и есть. Однако у них нет разума, и они не нуждаются в сне. Также появляются новые мутации. Возможно, мы сможем создать новые формы жизни или химеры. — продолжила она.

Тут она вспомнила о чудовище, которое её пугало, и вздрогнула.

— Животные становятся агрессивными из-за голода. Однако если вовремя ввести антивирус, то клетки не будут мутировать дальше. Есть шанс, что появятся новые способности, такие как повышенная реакция, выносливость, скорость, сила и улучшенный метаболизм. Однако даже если вирус приживется, последствия могут проявиться позже.

В любом случае, это уже можно считать успехом. Если мы хотим предоставить результаты начальнику комплекса, то нужно убедиться в их достоверности. Чтобы вирус служил человечеству, нужно провести больше экспериментов, в том числе с участием людей, которые не представляют ценности для общества, — сказала она.

— Не стоит усугублять ситуацию, доктор Грин, — произнёс доктор Смит, отец Анны, после того как ознакомился с результатами анализов и выводами доктора Грин. — Кроме того, не нам решать, кого сюда пускать. Я бы не хотел, чтобы кто-то из наших сотрудников случайно узнал об этом. Не все ведь в курсе, чем мы здесь занимаемся. Пока есть возможность работать в тайне и без риска, лучше так, чем потом разбираться с последствиями.

— Я согласна. Меня поражает, как вам удаётся держать в тайне от близких всё, что здесь происходит.

— Они не проявляют особого интереса к моей работе. Моя жена — человек понимающий, и, несмотря на последствия травмы, дочь тоже осознаёт, что иногда лучше не знать о некоторых вещах. Мои близкие знают, что им следует знать, а что нет. Но если моя дочь решит заняться вирусологией, я буду ей помогать. Если она выберет другое направление, я поддержу её в этом.

Доктор Смит сделал глоток воды и продолжил:

— Главное, чтобы не вандалом каким-нибудь, хе-хе.

— У вас выросла чудесная дочурка, доктор Смит, — сказала Грин. — А что там с результатами в другой лаборатории?

— А чёрт его знает. Насколько я слышал, у них пока никак не получается создать проект «Немезида».

— Не удивлена, всё-таки создать и обуздать такую мутацию довольно сложно.

Другая лаборатория

В этой лаборатории сейчас пытаются контролировать вирус в рамках нового проекта «Немезида».

— Опять не получилось, — сказал доктор Грей, снимая перчатки и отправляя их в мусорную корзину. Он смотрел на результаты своих действий и был явно разочарован.

— Ты думал, это будет легко? Нам нужно что-то получше, чем эти животные! — резко сказала другая сотрудница лаборатории, которая была раздражена из-за шума, запахов и беспорядка вокруг.

Когда работаешь в безопасной зоне с бронированными окнами и дверями, а вокруг только животные, которые начинают раздражать своими криками, стонами, экскрементами и запахом, это вызывает только раздражение. Результатов нет, и руководство недовольно. «Как бы нас не перевели на другую работу», — подумала доктор Карлайн.

В этот момент горилла, лежащая на операционном столе, уже давно была мертва и не пыталась ожить самостоятельно.

— Ну же, очнись, глупая обезьяна! — бормотала про себя доктор Карлайн, которая уже устала от своих исследований. Она ввела в руку гориллы очередную сыворотку, на этот раз содержащую слегка разбавленный Т-вирус, с помощью больших стальных автоматизированных рук. Доктор Карлайн, управляя манипуляторами, была полностью сосредоточена на своей деятельности.

Внезапно горилла с отвратительной внешностью, кривыми зубами, пожелтевшей кожей и неприятным запахом атаковала бронированное стекло, нанеся по нему мощный удар. Стекло выдержало натиск, но доктор Карлайн в ужасе отпрянула. Однако, преодолев страх, она активировала систему защиты, нажав на большую красную кнопку. В углу помещения открылась труба с баллоном, содержащим холодный азот, и выпустила струю.

В результате нежить-горилла окончательно погибает и, упав на металлический пол, рассыпается на мелкие части. Труба с израсходованным холодным азотом возвращается на своё место.

— Хоть что-то, доктор Карлайн, — с тревогой произнёс Грей, глядя на небольшой осколок стекла, который откололся от удара гориллы.

— Результат? Разве это то, что нам нужно? Нам нужно послушное биологическое оружие, а не животное, которое может укусить хозяина, — сказала Карлайн, тоже глядя на осколок.

— Нужно сообщить охране и руководству об этом инциденте, на всякий случай, — подумала Карлайн, начиная убирать своё рабочее место. — Всё-таки, такая сила в немертвом теле была ощутима, даже бронированное стекло не выдержало. И это может стать тревожным сигналом для всех нас.

*****

В секретном комплексе, за прочными бронированными дверями и защитными серверами, находится та, кто отвечает за абсолютную безопасность.

С самого начала работы первой и второй лаборатории Красная Королева — гигантский суперкомпьютер с искусственным интеллектом — ведёт видео- и аудиозапись. Она фиксирует и анализирует разговоры всех сотрудников, чтобы предотвратить возможные инциденты. И она записала ситуацию с гориллой. Однако пока не стала сообщать о произошедшем в первой лаборатории вышестоящему руководству. Ей тоже любопытно, как всё разрешится. Ведь даже искусственный интеллект не всегда безупречен. Но главное — безопасность.

*****

Я внезапно пробудилась и ощутила, как по телу струится пот.

— Фух... — выдохнула я, чувствуя, как меня всё ещё сотрясает дрожь. Что это было? Мне приснился сон, в котором люди занимались какими-то исследованиями и ещё чем-то, чего я не могла понять. Но, думаю, это только начало.