Служебный пожар

Глава 1

Элиан Ветт не боялся темноты. Темнота не кусается. Элиан Ветт не боялся высоты. Высота не лает. Элиан Ветт боялся собак. Конкретно — соседской овчарки по кличке Барон.

В 7:42 утра Элиан лежал на кровати и смотрел в потолок. За дверью квартиры, в общем коридоре, раздавалось тяжёлое дыхание и скрежет когтей по линолеуму. Барон вышел на охоту. Элиан был добычей. Добыча не хотела быть добычей. Добыча хотела спать.

— Почему собаки чувствуют страх? — прошептал Элиан, вжимаясь в матрас так глубоко, что, кажется, начал сливаться с ним. — Это же магический радар. У них что, в носу встроенный детектор трусости? Я же не пахну страхом. Или пахну?

За дверью шорох.

Элиан замер. Дыхание — стоп. Сердце — пропуск удара.

«Он там. Он знает. Он ждёт».

«За дверью добыча, — подумал Барон из третьей квартиры, прижав ухо к двери. — Добыча не выходит. Скучно. Может, гавнуть? Гавну. Вдруг выйдет? Хозяйка говорит „нельзя“. Но хозяйка не понимает. Это вопрос национальной безопасности».

Барон гавкнул.

Один раз. Коротко. Как выстрел из небольшого, но очень серьёзного оружия.

Элиан вжался спиной в стену. Сердце ударило о рёбра так, что он удивился, почему они не треснули.

«Он знает. Это как в фильмах ужасов, только вместо маньяка — овчарка. И маньяк хотя бы человек. С ним можно договориться: „У тебя есть семья? Подумай о них“».

Взгляд упал на приложение в телефоне. Он сам его разработал. Называлось «Маршрут Без Собак». Алгоритм учитывал данные с городских камер, отзывы прохожих и лунный календарь (потому что собаки в полнолуние бесятся, это научный факт, он сам его выдумал, но звучит убедительно). Сегодня приложение показывало красный уровень угрозы. Красный, как цвет его лица, когда он видит собаку. Красный, как сигнал светофора для пешехода, который забыл, что такое «идти».

— Красный, — прошептал Элиан. — Значит, выход через чёрный ход? Нет, там дворник с болонкой. Через крышу? С пятого этажа падать опасно. Лифт? Лифт — это ловушка. Коробка смерти. Если Барон зайдёт в лифт, я покойник. Он нажмёт кнопку, я упаду замертво. Прямо в лифте. Потом будут сутки кататься с моим трупом, пока кто-то не вызовет лифтёра. Спасибо, не надо.

Он посмотрел на дверь. Барон дышал. Время шло. Элиан считал секунды. Одна собака-секунда. Две собака-секунды. Три. Он мог бы стать профессиональным счётчиком собака-секунд. Новый вид спорта. Олимпийский. Золото у Элиана Ветта, который просидел под дверью дольше всех.

Элиан сполз с кровати на пол. На четвереньках. Как собака. Он крабом подобрался к двери. Крабом, который боится собак. Редкий вид. Занесён в Красную книгу трусов. Приложил ухо к щели. Дыхание стало громче. Будто Барон дышал прямо в ухо. Элиан отдёрнулся, как ужаленный. Диагноз: хроническая боязнь собак с осложнением в виде паники.

Потом вспомнил, что у него есть глазок. Великое изобретение человечества. Стеклянная защита от реальности. Посмотрел. В глазке был коричневый мех и огромный глаз Барона, который тоже смотрел в глазок.

Элиан замер. Барон замер. Они смотрели друг на друга через глазок целую вечность. Примерно три секунды. Для Элиана — три жизни. Три инкарнации. Три раза он умер и воскрес, чтобы снова увидеть этот глаз.

Мысль Барона:
«Я вижу добычу. Добыча видит меня. Кто первый моргнёт? Собаки не моргают. У нас нет век. Мы просто смотрим. Вечно. Смотри на меня. Бойся».

Элиан моргнул.

Барон радостно взлаял. Лай прозвучал как победный гимн. Как фанфары в аду.

Элиан отпрыгнул от двери и врезался в вешалку. Вешалка упала. Куртки посыпались. На Элиана. Похороны заживо. Прямо в прихожей. Барон за дверью зашёлся лаем так, что, кажется, у соседей сверху посыпалась штукатурка. Или это у Элиана посыпалась психика? Какая разница.

Голос соседки Зины:
— Барон, я тя щас веником! Кому сказала! Ах ты ж пёс шелудивый!

Звук удаляющихся когтей. Хлопок двери. Тишина.

Элиан сидел на полу среди курток и пытался вспомнить, как дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Кажется, работает. Надо запомнить этот алгоритм. Пригодится.

— День начался, — сказал он вслух. — Я выжил. Уже прогресс. Вчера я просто проснулся. Сегодня я выжил и проснулся. Рост на 100 %.

Он посмотрел на часы. 7:58. Выходить надо было в 7:45, чтобы успеть на работу без опозданий. Теперь он опаздывал на 13 минут. Но опаздывать лучше, чем быть съеденным. Хотя начальник Боратус так не считал. Боратус считал, что опоздание — это личное оскорбление. Что Элиан специально встал позже, чтобы сделать его день хуже. Паранойя начальника — отдельный вид искусства.

Быстрый душ. В смысле, быстрый? Он забежал, намочился, намылился, смыл. 40 секунд. Новый рекорд. Зубная щётка с магическим усилением — чистит за 30 секунд. Но Элиан всё равно чистил две минуты, потому что лень было покупать новую пасту, а старой осталось на донышке. Приходилось тереть дольше. Экономия на пасте привела к потере времени. Великий парадокс лени.

Протеиновый батончик на завтрак. Готовить = мыть посуду = ещё больше посуды = ещё больше мытья = бесконечный цикл кухонного ада. Батончик — спасение. Батончик — друг. Батончик не надо мыть. Батончик просто жуёшь и чувствуешь себя человеком. Почти.

Он натянул куртку, проверил, что ключи в кармане. Ключи были. Уже хорошо. Открыл дверь. Коридор был пуст. Барон уведён. Барона нет. Барон — миф. Барон — порождение его больной фантазии. Вдруг она вернётся? Вдруг он научился вызывать лифт? Умный пёс.

На третьем этаже дверь открылась.

Хозяйка Барона — женщина лет шестидесяти с пакетом и поводком.
— Доброе утро, Элиан, — улыбнулась она.

Элиан замер.

Из-за её ног показалась морда. Чёрная. Влажная. С белым пятном на лбу. С глазами, которые смотрели на него как на обед.

«Барон. Он меня видит. Он знает. Это конец. Мать будет расстраиваться: „Сын, ты же обещал жениться“. Не успею. Умру холостяком».

— Барон, нельзя, — сказала хозяйка, дёрнув поводок.

Барон гавкнул.

Элиан перестал дышать.

«Всё. Сейчас он сорвётся. Сейчас побежит».

— Хорошего дня! Вы не идёте? — хозяйка потянула Барона к лифту.
— Нет, спасибо, я пешком.

Сердце колотилось где-то в горле.

«Добыча убегает, — подумал Барон. — Обидно. Хотел поиграть. Люди такие нервные. Я просто „гав“. А он уже бледный. Слабые. Надо тренироваться больше».

Элиан ждал.

Лифт загудел. Двери закрылись.

Пять этажей вниз. Лёгкие работают как кузнечные мехи. Выход из подъезда — и он на свободе. Свежий воздух. Солнце. Птички. Жизнь.

Телефон мигнул зелёным.

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: МИНИМАЛЬНЫЙ

«Зелёный. Зелёный — это хорошо. Зелёный — это жизнь. Зелёный — это…»

На улице он вдохнул полной грудью.

Утро было обычным. Серое небо. Серые дома. Серые люди.

И ни одной собаки.

«Зелёный уровень. Зелёный — это хорошо».

Телефон пискнул.

УВЕДОМЛЕНИЕ: «Сегодня планерка в 9:00. Боратус»

Элиан посмотрел на сообщение.

Посмотрел на небо.

Посмотрел на телефон снова.

«Обязательная явка. Это как „добровольно-принудительно“. Только без добровольно. Боратус не знает слова „добровольно“. Он знает „приказ“ и „объяснительная“. Я пишу объяснительные чаще, чем ем».

Он вздохнул.

Дорога к метро прошла без приключений.

Элиан втиснулся в вагон и сразу понял: день перестаёт быть томным. Вагон был забит, но он нашёл место у двери — стратегическая точка для быстрого побега, если что. Поезд тронулся, за окнами замелькали огни тоннеля.

Напротив сидела девушка и красила губы. Без зеркала. Абсолютно ровно, профессиональным движением, будто всю жизнь тренировалась на американских горках. Элиан засмотрелся. Это было завораживающе: полная концентрация и ни капли сомнения.

— Как она это делает? — прошептал он вслух.
— Талант, — ответил кто-то сбоку.

Элиан покосился и чуть не подпрыгнул. Рядом, буквально в сантиметре, стоял байкер. Настоящий, матёрый: кожаная куртка с нашивками, борода лопатой, татуировки на руках, кулаки размером с небольшие чемоданы. От него пахло бензином и приключениями. Элиан внутренне сжался: байкеры в его личной табели о рангах стояли сразу после собак.

Но байкер на него даже не смотрел. Он смотрел в телефон, причём с таким выражением, будто решал уравнение с тремя неизвестными. Из динамиков доносилось:

— Я не могу тебя потерять, Сакура! — трагическим голосом вещал женский персонаж. — Ты моя единственная надежда!

Элиан замер. Он узнал этот голос. Это же… это же «Сказание о принцессе Сакуре»? Тот самый романтический аниме-сериал, где герои страдают, влюбляются и плачут под дождём?

Байкер, не отрываясь от экрана, всхлипнул.

— Саске, не уходи! — шептал он, сжимая телефон так, что экран жалобно скрипел.

«Сейчас этот двухметровый бородач разрыдается, и я не знаю, что делать. Утешить? Сбежать? Притвориться, что я не замечаю? И почему я могу узнать аниме по двум фразам?»

Пассажиры вокруг тоже заметили. Девушка с помадой на секунду отвлеклась от губ и с интересом уставилась на байкера. Парень в наушниках снял один наушник, послушал, надел обратно — видимо, решил, что у него галлюцинации от недосыпа. Пенсионерка с сумкой на колёсиках толкнула соседа локтем и громко прошептала:

— Гляди, молодой, аниме смотрит. А на вид такой суровый.
— Сейчас молодёжь пошла, — философски заметил сосед. — У нас вон внук тоже смотрит. Говорит, это для души.

Байкер, кажется, услышал. Он поднял глаза — и встретился взглядом с Элианом.

Элиан замер. В голове пронеслось: сейчас он разозлится, сейчас он поймёт, что над ним смеются, сейчас…

Но байкер почему-то испугался. Он отдёрнул взгляд, вжал голову в плечи и… продолжил смотреть аниме. Но теперь он смотрел исподтишка, прикрывая экран ладонью, будто школьник, которого застукали за запрещённым.

«Блин, этот мужик смотрит на меня осуждающе. Наверное, думает: взрослый дядька, а аниме смотрит. Но я не могу оторваться, там же Сакура сейчас признается в любви! Ладно, буду смотреть тихо. Пусть думает, что я просто в телефоне сижу».

Элиан стоял в полном ступоре. Этот матёрый байкер, который мог бы раздавить его одним мизинцем, боится его осуждающего взгляда? Элиана Ветта, который боится соседской овчарки?

«Что происходит? Почему он испугался? Я выгляжу как аниме-полиция? У меня на лбу написано „Я осуждаю“? Да я сам иногда смотрю… ну, не аниме, но сериалы. Тоже иногда плачу. Особенно когда собаки на экране. Но это другое».

Байкер тем временем настолько увлёкся, что снова забыл о приличиях. Из динамиков понеслось:

— Я люблю тебя, Саске! — рыдала героиня.
— Сакура-а-а! — выдохнул байкер и смахнул слезу.

Элиан поймал себя на том, что ему хочется спросить: «А что там дальше? Они будут вместе?» Но он сдержался. Всё-таки незнакомый человек, да ещё и байкер.

Девушка с помадой закончила красить губы, убрала помаду и улыбнулась Элиану:

— Не переживайте, там хороший конец. Он нервный. Как мой брат. Тот тоже нервничал, когда я застала его за „Наруто“. Говорил, что это для работы. Какая работа? Он бухгалтер.

Элиан нервно кивнул:

— Я и не переживаю.

Поезд подъезжал к его станции. Элиан двинулся к дверям. На прощание оглянулся: байкер всё ещё смотрел в телефон, но теперь уже не прятался, а сидел с гордо поднятой головой, мол, да, я смотрю аниме, и что?

Двери закрылись, поезд уехал. Элиан вышел на платформу и направился к эскалатору.

— Интересно, а он досмотрит до конца? — спросил он себя вслух. — Или не успеет?

Ответа не было. Только гул метро и мысли о том, что мир всё-таки удивительное место.

Время: 9:03 утра.

Элиан влетел в двери отдела и замер, пытаясь отдышаться. Перед ним раскинулось типичное утро магической бюрократии: кто-то листал отчёты, кто-то пялился в монитор с отсутствующим взглядом, кто-то делал вид, что работает, но на самом деле просто грел руки о кружку.

Он оглядел поле боя.

Вот Лира. Сидит за идеально чистым столом, блокнот раскрыт, ручка наготове. Волосы зачёсаны так, что, кажется, каждый волосок стоит на своём месте по стойке смирно. Она не работает — она ведёт наблюдение. За всеми. Особенно за Элианом. Сейчас она смотрела на него с выражением лица, которое бывает у кота, заметившего мышку. Любопытно, но пока не опасно. Пока.

Элиан вошёл в офис ГЦОМЖ в 9:03. Три минуты опоздания. По меркам Лиры Вэнн это было практически прогул.

«Ветт опоздал на три минуты. Это не много. Но это система. Сначала три минуты. Потом пять. Потом он начнёт опаздывать на отчёты. На проверки. На жизнь. Нет. Я не допущу. Порядок — это основа цивилизации. Без порядка — хаос. Без хаоса — Лира не нужна. Стоп. Не так подумала».

Элиан почувствовал её взгляд спиной. Как будто кто-то включил рентген.

— Доброе утро, Ветт, — сказала Лира, не поднимая головы. — Ты опоздал.
— Знаю. Транспорт.
— Ты на метро.
— В метро… люди. Много людей. Толкались.

Лира подняла глаза и посмотрела на него так, будто он сказал «я прилетел на драконе, но он сломался».

— Ладно, — сказала она. — Боратус уже спрашивал.

Элиан похолодел. Боратус спрашивал — это плохо. Боратус спрашивал — значит, будет разнос.

Рядом с ней, развалившись на стуле, сидел Дрекс. Его стол напоминал свалку: чашки, бумаги, огрызки, стикеры с надписями «Срочно!!!» и «Не забыть!», причём стикеры были наклеены друг на друга так, что образовали многослойный пирог из невыполненных обещаний. Дрекс умел создавать видимость бурной деятельности, при этом не делая ровным счётом ничего. Сейчас он листал что-то в телефоне и периодически издавал звуки, похожие на смех гиены, которая только что удачно пошутила. Одним глазом поглядывая на дверь — проверял, не идёт ли начальство.

— О, Ветт, — сказал Дрекс, не отрываясь от экрана. — А тебя Боратус искал. Три раза. Я сбился со счёта. Но мог и четыре. Я не считал, я работал.
— Ты играешь, — заметил Элиан.
— Я повышаю когнитивные способности. Это научно обосновано. Между прочим, в некоторых компаниях сотрудникам платят за игры.
— В каких?
— В моих мечтах.

Дрекс заржал и вернулся к телефону. На экране прыгали разноцветные шарики.

За столом у окна сидел Борис Иванович. Ему было, кажется, лет сто двадцать, но точный возраст было не определить, потому что он работал здесь ещё до основания отдела. Сейчас он методично перекладывал бумажки из одной стопки в другую и обратно. Никто не знал, чем он на самом деле занимается.

Он сел за свой стол. На столе высилась стопка бумаг — отчёты за прошлую неделю, которые надо было проверить, подписать, отправить. Элиан с тоской посмотрел на неё. Стопка была высотой с небольшого терьера. Если бы терьеры были бумажными и не кусались.

Элиан наконец добрался до своего стола. Монитор приветливо мигал 13 непрочитанными письмами. Все от Боратуса. Все с темой «СРОЧНО ЗАЙДИ». Первое было отправлено в 8:47, последнее — в 9:05, с интервалом примерно в минуту.

— Я покойник, — сказал Элиан вслух.

«Я опоздал. Боратус уже знает. Сейчас вызовет и будет читать мораль. Скажет, что я разгильдяй, что на мне всё держится, что без меня отдел рухнет в пучину магического хаоса. Или просто оштрафует».

Дверь кабинета Боратуса открылась, и оттуда вышел он сам. Лысый, с лицом человека, который только что узнал, что пенсионный возраст снова перенесли. Не на год — на пять. И индекс не тот. И вообще жизнь — боль.

Боратус обвёл взглядом отдел. Взгляд остановился на Элиане.

— Ветт, — сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Зайди-ка. Все зайдите. Планерка в переговорной. Через пять минут.

И ушёл обратно в кабинет.

Элиан обречённо посмотрел на Лиру. Та уже встала и поправляла блокнот.

— Пошли, — сказала она. — Не заставляй начальника ждать. Он и так нервный.
— А когда он был спокойным? — спросил Элиан.
— Никогда, — ответила Лира. — Но сегодня особенно.

Борис Иванович сделал вид, что не слышит, а возможно и реально не слышал.

Переговорная. Узкая комната с длинным столом, стульями и плакатом на стене: «План работы на месяц: 1. Выполнить план. 2. Не умереть». Под ним кто-то приписал маркером: «3. Дожить до зарплаты». Плакат висел здесь с прошлого года, и никто не решался его снять.

Все расселись. Боратус вошёл последним, сел во главе стола и обвёл подчинённых тяжёлым взглядом.

— У меня две новости, — начал он. — Хорошая и плохая. Начну с плохой. Пенсионный возраст опять перенесли. Я теперь выйду на пенсию, когда магические драконы научатся говорить.

«Я работаю здесь уже 35 лет. Я помню, когда магические хомяки были просто хомяками. Когда отчёты писали от руки. Когда начальник угощал коньяком. Теперь начальник — я. И коньяка нет. Только кофе и чай».

— А хорошая новость? — осторожно спросил Дрекс.
— Хорошая новость: у нас есть работа. Сегодня рейд на чёрный рынок. Склад № 7. Конфискация магических животных. Нужен оценщик.

Боратус обвёл взглядом присутствующих.

— Кого отправим?

Наступила тишина. Все смотрели в стол, в потолок, в окно — куда угодно, лишь бы не встретиться глазами с начальником.

Дрекс поднял руку. Не для того, чтобы вызваться, а чтобы отмазаться.

— Боратус Петрович, я бы с радостью, но у меня отчёт по кварталу. Горит просто.

«Отчёт? Какой отчёт? Я его даже не начинал. Но рейд — это грязь, это риск, это вдруг там звери кусаются. А Ветт пусть едет».

Боратус перевёл взгляд на Лиру.

— Лира?
— Я готова, — чётко сказала Лира, как солдат на плацу. — Но по инструкции требуется два оценщика. Параграф 7, пункт 3. Я могу поехать с напарником.

Она посмотрела на Элиана. Элиан почувствовал, как под этим взглядом у него заканчиваются оправдания.

Боратус тоже посмотрел на Элиана. Потом на часы. Потом снова на Элиана.

— Ветт, — сказал он. — Ты сегодня опоздал.
— Было… сложное утро, — начал Элиан.
— Неважно. Опоздал — значит, свободен. У тебя же нет срочных отчётов? — Боратус прищурился.
— Вообще-то есть… — Элиан кивнул на стопку бумаг у себя на столе.
— Подождут. Рейд важнее. Поедешь с Лирой.

Внутренний монолог Элиана:
«Я опоздал на 3 минуты. За это меня отправляют в пекло. Там будут звери. Магические. Злые. С клыками. И крысы, которые жгут штаны. Я не хочу».

— Но… — попытался возразить Элиан.
— Ветт, — перебил Боратус. — Ты помнишь, кто утвердил тебе испытательный срок полгода назад? Я. И если ты откажешься, я могу пересмотреть это решение. В сторону продления.

Элиан заткнулся. Испытательный срок — это была отдельная песня. Он уже отработал пять лет, а испытательный срок всё длился. Боратус умел находить лазейки.

— Вот и отлично, — подытожил Боратус. — Лира, Ветт, выезжаете через час. Оборудование возьмёте у завхоза. Формы 23-А — три экземпляра на каждого зверя. Не забудьте перчатки. Вопросы?
— Сколько зверей? — спросила Лира.
— По оперативной информации — около пятнадцати. Но на чёрном рынке может быть больше. Справитесь.
— Справимся, — кивнула Лира и посмотрела на Элиана. — Он справится. Я прослежу.

Элиан сглотнул.

— Ветт, — добавил Боратус, уже мягче. — Это твой шанс проявить себя. Если хорошо сработаешь, может, и испытательный срок закроем. Когда-нибудь.

«Кого я обманываю? Испытательный срок у него будет вечно. Потому что если его закрыть, придётся платить премии. А премий нет. Но вы держитесь».

— Вот и молодец. Выезжаете через час. Лира, проконтролируй, чтобы он ничего не забыл. Особенно мозги. И сканеры. И мозги. Я уже говорил про мозги?
— Говорили, — подтвердила Лира.
— Значит, повторил. Для закрепления.

Лира кивнула и сделала пометку в блокноте. «Пункт 1: проверить мозги Ветта. Пункт 2: если найду — изъять для анализа. Пункт 3: написать отчёт об изъятии. Пункт 4: отправить отчёт в трёх экземплярах».

Планерка закончилась. Все разошлись. Лира направилась к завхозу, Дрекс довольно потёр руки и уткнулся в телефон (теперь он мог спокойно ничего не делать), а Элиан поплёлся к своему столу — собираться в рейд.

Он посмотрел на стопку бумаг. Потом на дверь, за которой скрылась Лира. Потом в потолок.

— Я не переживу этот день, — сказал он тихо.

Элиан взял со стола два сканера, проверил заряд, положил в сумку защитные перчатки и маленький огнетушитель (на всякий случай).

Он закинул сумку на плечо и направился к выходу. В дверях столкнулся с Лирой.

— Готов? — спросила она.
— Нет.
— Отлично. Поехали. Машина ждёт.

Они вышли из офиса. За ними с интересом наблюдал Дрекс.

«Если они не вернутся, я забираю кактус Ветта. И его стул. И его кружку. У него кружка с приколом. „Я не ленивый, я энергосберегающий“. Хочу такую».

Дверь закрылась. В отделе воцарилась тишина, нарушаемая только звуком перекладываемых бумаг Бориса Ивановича и тихим хихиканьем Дрекса над телефоном.

Заброшенный склад на окраине города. Грязные стены, тусклый свет единственной лампочки, ряды клеток. Пахнет магией, сыростью и страхом.

Время: Около 11 утра.

Элиан стоял посреди склада и пытался не дышать. Воздух здесь был такой плотный, что, кажется, его можно было резать ножом и мазать на хлеб. Вокруг суетились оперативники в форме, выводили контрабандистов, перекрикивались, гремели клетками.

— Ветт, не тормози, — раздался голос Лиры где-то за спиной. — У нас четырнадцать клеток по описи. Надо пересчитать.
— Я считаю, — соврал Элиан, хотя на самом деле просто смотрел по сторонам и думал о том, как сильно он хочет домой.

— Огненная ящерица, класс В, — сказал он вслух. — Клетка девять.
— Десять, — поправила Лира, не поднимая глаз от планшета. «Он сегодня невнимательный. Считает хуже, чем обычно. Обычно он ошибается в 2 % случаев. Сегодня — уже в 15 %. Почему? Стресс? Усталость? Или… что-то скрывает? Надо проверить его отчёты. Все. За последний год. 1247 штук. Люблю свою работу».
— …Десять.

Контрабандистов выводили цепочкой. Человек пять, все в наручниках, с опущенными головами. Последний, мужик с пышными усами и в кожаной жилетке, натянутой на пузо, проходя мимо Элиана, вдруг остановился.

— Молодой человек, — сказал он трагическим шёпотом. — Вы ведь понимаете, что я не преступник? Я предприниматель. Нелегальный предприниматель. Это тонкая грань.
— Я оценщик, — ответил Элиан. — Я просто проверяю уровень зверей.
— Звери! — мужик закатил глаза. — Мои звери — это искусство! Вы посмотрите на них! Каждый со своим характером, каждый со своей магией. Я их как детей растил!
— Детей не продают на чёрном рынке, — заметила Лира, проходя мимо с планшетом.
— Продают, — философски заметил мужик. — В некоторых странах. Но я не одобряю. Я только зверей.

Оперативник дёрнул его за наручники и увёл. Мужик на прощание крикнул:

— Берегите их! Они хорошие! Особенно тот, в углу! Он стеснительный!

Элиан посмотрел в угол. Там, в темноте, стояла картонная коробка с надписью фломастером: «БРАК. УТИЛИЗАЦИЯ. НЕ ОТКРЫВАТЬ».

— Что там? — спросил он, кивая в ту сторону.
— А, — махнул рукой оперативник, — какая-то мелочь. Контрабандисты сказали, что сами не знают, что это. Прибилось к партии. Дохлое, наверное. Вонь стоит.

Элиан почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Непонятное чувство. Не страх. Любопытство? Он сам не знал.

— Я проверю, — сказал он и направился в угол.

Лира даже головы не подняла — она сверяла номера клеток с описью.

В углу было темно. Элиан включил фонарик на телефоне. Экран телефона показал уведомление: «Осторожно! Вы входите в зону плохих решений. Хотите продолжить? Да / Нет / Позвонить маме».

Он заглянул в коробку.

На дне, на смятой газете, лежал маленький коричневый комок меха. Размером с футбольный мяч, если бы футбольные мячи умели дрожать. Уши — два сморщенных листочка, нос розовый, с белой точкой. Щенок. Слепой ещё, судя по тому, как он тыкался мордой в газету.

Элиан замер. Первая мысль: «Собака. Надо бежать». Вторая: «Она маленькая. Она не поместится в сумку? Поместится». Третья: «Почему я уже думаю про сумку? Стоп».

Щенок поднял голову и пискнул. Так жалобно, что у Элиана внутри что-то перевернулось.

— Ты чего? — спросил он шёпотом.

Щенок снова пискнул и попытался встать. Лапки разъехались, и он шлёпнулся обратно. Из носа вылетела маленькая искра и погасла в воздухе.

— Ты что, искришь? — удивился он. — Ты же маленький. Тебе нельзя искрить. У тебя даже зубов нет.

Щенок чихнул. Ещё две искры. Одна попала в рукав куртки Элиана. Он хлопнул по рукаву, потушил.

— Так, — сказал он. — Давай-ка проверим, что ты за зверь.

Элиан достал сканер. Навёл. Прибор запищал.

Элиан надел перчатку. Правую. Потом левую. Обе.

«Техника безопасности, — подумал он, доставая сканер. — Класс 3. Защита от укусов».

Замер 1: Класс А
Замер 2: Класс В
Замер 3: ОШИБКА 404 — нестабильный фон
Замер 4: Класс D
Замер 5: ОШИБКА — множественные типы магии

Элиан уставился на экран. Такого не бывает. Сканер не может ошибаться пять раз подряд. Или может? Он постучал по прибору. Тот обиженно пискнул.

«Я не сломался. Это зверь сломанный. Передай его учёным, я устал».

«Или прибор сломался, — подумал Элиан, глядя на экран. — Или это… аномалия. Аномалия = 50 страниц отчёта + комиссия + проверка моей работы + возможно, увольнение. Проблемы не приходят по одной. Они приходят с друзьями. Но я хочу жить без 50 страниц отчёта. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Хочу сделать хорошо — спрячу сам».

Элиан посмотрел на щенка. Щенок смотрел на него (насколько мог, будучи слепым). Потом чихнул. Искра попала в газету, та задымилась. Элиан машинально затоптал.

— Ветт! — раздался голос Лиры. — Ты там уснул?
— Сейчас! — крикнул он в ответ.

Щенок снова пискнул. И в этом писке было столько отчаяния, что Элиан вдруг понял: если он оставит её здесь, её отправят в утилизацию. А утилизация — это смерть. А смерть — это навсегда.

— Я не могу, — сказал он щенку. — Понимаешь? Я не могу тебя взять. Я боюсь собак. У меня маленькая квартира. У меня работа. У меня нет денег на сосиски. И ты искришь. Ты спалишь мой диван.

Щенок пискнул в четвёртый раз. Элиану показалось, что это был самый грустный звук в мире. Даже грустнее, чем звук пустого холодильника в конце месяца.

— Чёрт, — сказал он.

Он оглянулся. Лира стояла спиной, что-то записывала. Оперативники грузили клетки в фургон. Контрабандистов уже увели. Никто не смотрел в его сторону. Никто не обращал на Элиана внимания. Абсолютно. Ноль. Вообще.

«Все отвернулись. Все заняты. Это знак? Или ловушка? Вдруг они специально отвернулись, чтобы проверить, украду ли я щенка? Нет, они не настолько умны. Особенно оперативники. Тот, который с кобурой, вообще, кажется, забыл, где он».

Элиан принял решение. Он не знал, правильное ли. Но оно было единственным, которое не давало ему сейчас задохнуться от жалости.

Он сгрёб щенка вместе с газетой и засунул в свою сумку. Щенок не сопротивлялся. Только пискнул ещё раз, тихо, и затих. Сумка сразу стала тёплой.

— Я сошёл с ума, — прошептал Элиан. — Окончательно. Бесповоротно. В психушку.

— Не искри! — зашипел Элиан, хлопая по сумке. — Там мои документы! Там форма 23-А! Если ты её сожжёшь, меня убьют!

Он застегнул сумку, оставив маленькую щель для воздуха. Выпрямился. Сделал глубокий вдох. Пошёл обратно к Лире.

— Ну что там? — спросила она, не поднимая головы.
— Пусто, — сказал Элиан. — Коробка пустая. Наверное, сбежал кто-то.
— Сбежал? — Лира подняла глаза. — С чёрного рынка? Из коробки с надписью «утилизация»?
— Магия, — развёл руками Элиан. — Бывает. Зверь, наверное, невидимый. Или телепортировался. Или просто прикинулся пустотой. Хитрый.

Лира посмотрела на него долгим взглядом. Потом на сумку. Сумка слегка дёрнулась.

— Ветт, — сказала она. — У тебя сумка шевелится.
— Инструменты, — быстро ответил Элиан.
— Инструменты не шевелятся.
— Эти — да. Новые. Магические. Сами себя переносят.

Лира прищурилась. Элиан чувствовал, как по спине бежит холодный пот.

— Ладно, но если это то, о чём я думаю, ты труп. — сказала она наконец. — Грузимся. Через десять минут уезжаем.

Она развернулась и пошла к выходу. Элиан выдохнул. Прижал сумку к груди.

— Ты меня убьёшь, — шепнул он внутрь. — Но сначала я тебя накормлю. А потом ты меня убьёшь.

Из сумки донёсся тихий, довольный писк.

Элиан вышел со склада. Солнце било в глаза. Вокруг суетились люди. А он шёл к фургону с нелегальным щенком в сумке.

ГЦОМЖ, открытое пространство, 4-й этаж. Ряды столов, мониторы, горы бумаг. На стене плакат: «ОТЧЁТНОСТЬ — НАШЕ ВСЁ. ОСОБЕННО В КОНЦЕ КВАРТАЛА».

Время: Около 14:00.

Фургон припарковался у здания. Элиан вышел, прижимая сумку к груди так бережно, будто там лежала не взрывоопасная находка, а хотя бы зарплата. Лира выпорхнула следом, уже с планшетом и блокнотом наготове.

— Ветт, — сказала она, не глядя на него. — Ты идёшь?
— Иду, — ответил Элиан, лихорадочно соображая, как пронести сумку мимо охраны, коллег и, главное, Боратуса, не вызвав подозрений.

«Спокойно. Я просто несу инструменты. Инструменты иногда пищат. Иногда искрят. Иногда пахнут щенками. Это нормально. Для инновационных инструментов».

В холле охранник лениво кивнул. Элиан прошмыгнул к лифту. Лира уже стояла там, нажимая кнопку.

— Четвёртый, — сказала она.
— Ага, — кивнул Элиан.

Лифт поехал. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом и подавать с соусом. Лира смотрела прямо перед собой. Элиан смотрел в потолок. Сумка между ними тихо посапывала.

— Ветт, — сказала Лира, не поворачивая головы.
— М?
— Твои «инструменты» издают звуки.
— Это… режим энергосбережения. Они так заряжаются. Звуковая зарядка. Новейшая разработка.
— А пахнут они тоже по-новому?

Элиан принюхался. Из сумки действительно тянуло щенячьим духом и лёгкой гарью.

— Это… ароматизатор. Для бодрости. Лимончик с магией.

Лира повернула голову и посмотрела на него с выражением «я знаю, что ты врёшь, но пока не поймала за руку, буду наслаждаться процессом».

Двери лифта открылись. Элиан вылетел первым.

Отдел встретил их привычным гулом. Кто-то стучал по клавиатуре, кто-то перекладывал бумаги, кто-то (Дрекс) пялился в телефон и хихикал.

— О, рейдеры вернулись! — воскликнул Дрекс, отрываясь от экрана. — Как сходили? Много наловили? Ничего не потеряли? Или, наоборот, приобрели?

Он многозначительно посмотрел на сумку Элиана.

— Всё в порядке, — буркнул Элиан, пытаясь незаметно проскользнуть к своему столу.

Элиан рухнул на свой стул и поставил сумку под стол, зажав между ног. Сумка довольно заурчала. Изнутри донёсся тихий писк.

— Тихо, — прошептал Элиан, наклоняясь. — Ты сейчас в офисе. Здесь нельзя пищать. Только заполнять формы.

Сумка пискнула снова, но тише.

— Спасибо, — выдохнул Элиан.
— Ветт! — рявкнул голос из кабинета. — Зайди! С отчётом! Живо!

Элиан подпрыгнул. Сумка под столом дёрнулась.

— Иди, иди, — пропел Дрекс. — А я за твоими инструментами присмотрю. Чтобы не украли.
— Не надо, — быстро сказал Элиан. — Они со мной. Инструменты должны быть при оценщике. Техника безопасности.

Кабинет Боратуса был похож на музей бюрократии. Стены увешаны графиками, диаграммами и плакатом: «ПЛАН ВЫПОЛНЕН, ЕСЛИ НЕ ПРОВЕРЯТЬ». Сам Боратус сидел за столом, заваленным бумагами, и смотрел на Элиана взглядом человека, который только что подсчитал, сколько дней осталось до пенсии, и понял, что калькулятор сломался.

— Садись, — сказал он, указывая на стул.

Элиан сел. Сумку поставил на колени и прижал локтями.

— Докладывайте, — сказал Боратус, не поднимая глаз.

Лира вышла вперёд. Достала планшет.

— Рейд завершён. Конфисковано 14 магических существ. Классы от А до С. Прибор показал нестабильные значения. Требуется дополнительная экспертиза.

Боратус посмотрел на Элиана.

— Ветт. Ты согласен?

Элиан сглотнул. Сумка на плече тихо пискнула.

«Она пискнула, — подумал Элиан. — В кабинете начальника…»

— Да, — сказал он. — Один сканер вообще умер. Пришлось его реанимировать. Не помогло.
— Сканеры дорогие, Ветт. Знаешь, сколько стоит новый?
— Знаю. Поэтому я его не убивал. Он сам.
— Сам? — Боратус посмотрел на него с сомнением.
— Голос дрожит, — заметил Боратус.
— Аллергия. На… пыль. Магическую.
— В офисе магическая пыль?
— Она везде. Невидимая. Но чувствуется.
— Ладно, — сказал Боратус. — Отчёты к завтрашнему утру. Все 14 форм. Ветт, ты отвечаешь за экспертизу.

Элиан замер.

— Я?
— Да.

Мысль Элиана:

— Хорошо, — сказал он. — Сделаю.
— К завтрашнему утру, — повторил Боратус. — Не опаздывай.
— Не опоздаю.
— И Ветт…
— Да?
— Выпрями спину. Ты выглядишь как вопросительный знак.

Элиан выпрямился. Сумка дёрнулась снова. «Он выпрямился. Но выглядит ещё более напряжённым».

— Всё, идите, — сказал Боратус. — У меня совещание.
— С кем? — спросила Лира.
— С бумагами. Они требуют внимания.

Лира кивнула. Ушла.

Элиан повернулся к двери.

— Ветт, — позвал Боратус.
— Да?
— Если ты что-то скрываешь… лучше скажи сейчас. Пока это не стало проблемой.

Элиан замер. Рука на дверной ручке.

«Он знает, — подумал Элиан. — Он всегда знает. Или блефует? Как правильно? Не важно. Важно — что ответить».

— Я не скрываю, — сказал он. — Просто… устал.
— Усталость проходит. Проблемы — нет.
— Я запомню.
— Запомни. Иди.

Элиан вышел. Закрыл дверь.

Улица, метро, квартира Элиана. Вечер.

Время: Около 19:00.

Элиан вышел из офиса и только тогда позволил себе выдохнуть. Вечерний воздух пах свободой и выхлопными газами. В сумке, прижатой к груди, кто-то довольно посапывал и изредка выпускал тёплые искры, прожигающие ткань изнутри.

— Только не жги, — прошептал Элиан, хлопая по дымящемуся пятну. — Это моя единственная приличная сумка. Вторая — с дырой.

Из сумки донеслось урчание. Элиан не понял, это было согласие или угроза.

— Ладно, поехали домой. Знакомиться с диваном.

В метро было людно, но Элиан нашёл уголок у двери и вжался в стенку, прикрывая сумку телом. Рядом стояла женщина с коляской, в которой сидел не ребёнок, а огромный пушистый кот, нагло развалившийся на пледе.

— Какой красивый, — сказала женщина, заметив взгляд Элиана. — Тоже котик?
— Что? А, нет. У меня… инструменты.
— Инструменты? — женщина принюхалась. — А пахнет как щенок.
— Это новый аромат. Для инструментов. «Лесной щенок». Очень популярно среди сантехников.

Женщина посмотрела на него с сомнением, но отстала.

Луна в сумке чихнула. Из-под молнии вылетела маленькая искра и погасла в воздухе. Рядом стоящий парень в наушниках подпрыгнул и начал оглядываться.

— Не обращайте внимания, — сказал Элиан. — Это у меня телефон искрит. Брак.

Парень кивнул и надел наушники обратно.

Элиан выдохнул. День определённо был самым длинным в его жизни.

Дома Элиан закрыл дверь на все замки, поставил сумку на пол и отошёл на шаг. Сумка лежала и тихо шевелилась.

— Ладно, — сказал он. — Давай знакомиться по-нормальному. Без искр, без поджогов, без испорченных сумок.

Он расстегнул молнию.

Из сумки показался нос. Розовый, с белой точкой. Потом голова. Потом лапы. Потом всё остальное.

Луна вывалилась на пол, чихнула, из носа вылетела искра (попала в плинтус — слава богам, не загорелось), встряхнулась и уставилась на Элиана большими тёмными глазами.

— Привет, — сказал Элиан. — Я Элиан. Я теперь твой… ну, не знаю кто. Хозяин? Опекун? Сообщник? Выбирай.

— А ты будешь Луна? Неплохое имя для тебя.

Луна наклонила голову, будто обдумывая варианты, потом подползла к его ноге и ткнулась носом в тапок. Тапок был старый, разношенный, но, видимо, пах уютом.

— Нравится? — спросил Элиан. — Это тапок. У него есть пара. Вон там, под диваном. Если найдёшь — можете подружиться.

Луна проигнорировала намёк и начала грызть тапок. Элиан смотрел на это с ужасом и умилением одновременно.

— Так, — спохватился он. — А чем тебя вообще кормить? Я купил сосиски. Собаки едят сосиски? Или им нужно что-то специальное? Может, магический корм? Или кровь младенцев? Надеюсь, что нет.

Он достал телефон и начал лихорадочно гуглить.

Поиск: «чем кормить щенка магического»
Ответ: «Кормить тем же, чем и обычного, но быть готовым к взрывам»
Поиск: «щенок искрит что делать»
Ответ: «Купить огнетушитель и молиться»
Поиск: «щенок открывает холодильник взглядом»
Ответ: «по вашему запросу ничего не найдено»

Элиан отложил телефон.

— Интернет не помогает, — сказал он Луне. — Интернет пугает.

Луна тем временем доела тапок (теперь это был не тапок, а современное искусство) и с надеждой посмотрела на холодильник. Холодильник щёлкнул и приоткрылся на сантиметр.

— Нет! — заорал Элиан. — Не открывай! Я сам!

Он подбежал, захлопнул дверцу и прислонился к ней спиной, как в боевиках, только вместо взрывчатки — запасы сосисок.

— Слушай, — сказал он, глядя на Луну. — Я не готов. Я вообще не готов. Я никогда не имел собаку. Я даже рыбок не имел — они дохли от тоски, наверное. Я не знаю, что с тобой делать. Как тебя кормить? Как выгуливать? Как приучать к туалету? Где ты будешь спать?

Луна смотрела на него и, кажется, всё понимала. Или делала вид.

— Мне нужен совет, — решил Элиан и схватил телефон.

Звонок Джаксу.

— Алло? — голос Джакса звучал сонно, хотя было всего семь вечера. — Ты знаешь, который час? Я тут сериал смотрю.
— Джакс, у меня щенок.

Пауза. Потом:

— Чего?
— Щенок. Магический. Я его сегодня нашёл. Он у меня дома. Я не знаю, что с ним делать.
— Ты? Щенок? Тот, кто боится собак? — «Он серьёзно. Он взял щенка. Тот, кто боится собак. Это как если бы пироман пошёл работать в МЧС».
— Он маленький. Он не считается. Джакс, скажи, что делать? Чем кормить? Как приучать к туалету?
— Ветт, я откуда знаю? У меня нет собаки.
— У тебя есть дети!
— И что?
— Дети и собаки — почти одно и то же! Те же вопросы! Чем кормить, куда ходят в туалет, почему орут по ночам!

Джакс задумался. «Он сравнил моих детей с собаками. Это оскорбление. Или правда? Старший действительно орал по ночам до трёх лет. Младший ссал в кровать до пяти. Но они хотя бы говорят! Иногда. Когда хотят денег».

Потом сказал:

— Логика, конечно, сомнительная, но давай попробуем. Значит так. Первое: еда. Дети любят макароны с сосисками. Дай ей макароны с сосисками.
— А если она магическая?
— Тогда макароны тоже должны быть магическими. Свари в магической воде.
— У меня нет магической воды.
— Купи в магазине. Там есть отдел для магов. Дорого, но что поделать.

Элиан записывал в блокнот.

— Второе: туалет. Детей приучают к горшку. Купи ей горшок. Или лоток. Или газетку. В общем, пусть ходит куда скажешь.
— А если она не захочет?
— Тогда ты проиграл. Дети тоже не хотят, но потом привыкают. Главное — терпение и валидол.
— Третье: сон. Дети спят в кроватках. Купи ей лежанку. Или пусть спит с тобой. Но тогда не удивляйся, если утром она будет лежать поперёк кровати, а ты — на полу.
— Откуда ты знаешь?
— У меня двое детей, Ветт. Я каждое утро просыпаюсь на полу.

Элиан посмотрел на Луну. Та уже забралась на диван и теперь пыталась прорыть в нём нору.

— Она роет диван, — сообщил он.
— Нормально. Дети тоже роют. В смысле, рисуют на обоях. То же самое, только диван.
— Джакс, у тебя странные дети.
— У тебя странный щенок. Мы квиты.

Элиан вздохнул:

— Ладно. Спасибо. Попробую.
— Держи меня в курсе. И, Ветт?
— Да?
— Купи валидол. Много.
— Спасибо. Ты лучший друг.
— Я знаю. Поэтому я не скажу твоей будущей жене, что ты сравнивал детей с собаками.

Джакс отключился.

Элиан убрал телефон и посмотрел на Луну. Она уже закончила рыть диван и теперь сидела на подушке, довольно жмурясь. Из носа вылетали маленькие радужные искры.

— Значит так, — сказал Элиан, стараясь придать голосу уверенность. — По пунктам. Еда: макароны с сосисками в магической воде. Воды у меня нет, но есть обычная. Будем надеяться, что не взорвёшься.

Он пошёл на кухню, Луна — за ним. Скакать она ещё не умела, поэтому просто переваливалась с боку на бок, как маленький пушистый шарик.

Элиан поставил кастрюлю на плиту, зажёг огонь (обычный, газовый — никакой магии). Луна уселась рядом и заворожённо смотрела на пламя.

— Нравится? — спросил Элиан.

Луна чихнула. Искра попала в конфорку — огонь вспыхнул ярче на секунду.

— Только не помогай, — попросил Элиан. — Я сам.

Через пятнадцать минут макароны с сосисками были готовы. Элиан выложил порцию в миску, поставил на пол. Луна подошла, обнюхала, лизнула — и начала есть с таким энтузиазмом, будто не ела неделю.

— Нравится? — улыбнулся Элиан.

Луна подняла голову, довольно урча, и макнула морду обратно в миску.

— Ладно. Пункт второй: туалет.

Элиан огляделся. В квартире не было ни лотка, ни газетки, ни горшка. Только старый тапок, который уже превратился в конфетти.

— Так, — сказал он. — Сейчас я сбегаю в круглосуточный зоомагазин. А ты сиди здесь и ничего не жги. И не открывай холодильник. И не лазь на шкаф. Особенно не лазь на шкаф, там мои заначки с печеньем.

Луна моргнула. Элиан воспринял это как согласие.

Он накинул куртку и выбежал на улицу. В зоомагазине растерянная продавщица долго слушала его сбивчивый рассказ о «щенке неизвестной породы, магическом, с искрами» и в итоге предложила:

— Возьмите универсальный лоток, пелёнки и корм для щенков с чувствительным пищеварением. Если магический — добавки не помешают.
— А если он будет искрить в лоток?
— Тогда… не знаю. Позвоните в МЧС?

Элиан купил всё, что посоветовали, и помчался домой.

Дома его ждал сюрприз. Луна сидела на кухне, рядом с холодильником, дверца которого была приоткрыта, а на полу валялись остатки упаковки от сосисок.

— Ты… — начал Элиан. — Ты открыла холодильник. Опять.

Луна посмотрела на него невинными глазами и икнула. Изо рта вылетела маленькая искра.

— Ладно, — сдался Элиан. — Буду прятать сосиски в сейф. Или в банк.

Он постелил пелёнку в лоток, поставил в угол и поднёс Луну.

— Вот сюда надо ходить. Понимаешь? Сюда.

Луна обнюхала лоток, посмотрела на Элиана и отошла в другой угол. Села там и начала скрести пол.

— Нет! — заорал Элиан. — Не там! Здесь!

Он снова переставил Луну. Она снова ушла.

Это продолжалось минут двадцать. В итоге Луна сделала свои дела на старую газету, которую Элиан забыл убрать после уборки.

— Газета, — сказал Элиан. — Ей нужна газета. Не лоток, не пелёнки, а именно газета. Потому что она — консерватор.

Он сгрёз газету с содержимым, выкинул, постелил свежую. Луна одобрительно чихнула.

— Пункт третий: сон.

Элиан купил лежанку. Мягкую, круглую, с бортиками. Поставил в углу спальни. Луна обошла её три раза, понюхала и запрыгнула на кровать Элиана.

— Это моя кровать, — слабо возразил Элиан.

Луна устроилась на подушке, свернулась калачиком и закрыла глаза.

— Ты будешь спать здесь? — уточнил Элиан.

Луна не ответила. Она уже спала и видела сны про бесконечные сосиски.

Элиан постоял, посмотрел на неё, потом лёг рядом, на самый край. Луна во сне пододвинулась и прижалась к нему тёплым боком. Из носа вылетали маленькие искры, но Элиан уже не боялся — просто накрыл её одеялом.

— Мы справимся, — сказал он в потолок. — Я гений. А гении всё могут. Даже воспитывать магических щенков.

Он закрыл глаза. «Завтра куплю ещё сосисок. И газет. И, наверное, страховку от пожаров. И валидол. Джакс прав, валидол пригодится».

Луна во сне чихнула. Искра попала в штору, но Элиан уже спал и не заметил. К счастью, искра погасла сама.

Ночь прошла спокойно. Если не считать того, что под утро Луна перевернулась на спину, раскинула лапы и заняла 80 % кровати. Элиан спал на полу, свернувшись калачиком.

Конец 1 главы.