Служить бы рад, прислуживать же тошно

Если бы вы меня сейчас увидели, то перед вами предстал бы достаточно жилистый, черноволосый среднего роста парень, на вид 17-18 лет, в потрепанной грязной одежде, сидящий на каменном полу в пустой камере, а в руках у него дневник и карандаш. Я в Азкабане. По поводу того, как я оказался именно в таком положении, я вам поведаю позже, а сейчас уж, если вы это читаете, я расскажу вам о себе. Сейчас я могу рассказывать об этом спокойно, и, более-менее литературно, но раньше меня бы поняли немногие. Даже далеко не все, кто знает мат, жаргон и сленг. Но, прошло много времени, я изменился.

Родителей своих я не знал, так как после рождения был отдан в детский дом. Взросление в приюте пришлось на лихие девяностые, когда в нашей матушке России творилось всякое, и жизнь лёгкой и спокойной назвать было нельзя, даже с натяжкой. Будучи в детском доме приходилось пережить многое. Воровал ли я? Да, воровал. Дрался ли я и избивал? Да, было и такое.

Таким как я, была прямая дорога в криминал, а потом — тюрьму. Уже тогда, перед смертью, на исходе седьмого десятка, я понял, что скорее всего меня ждала смерть в молодости. Например, от заточки в тюрьме, так как был молодым, наглым и дерзким. От пули на свободе, причем кандидатов кто мог выпустить эту пулю было много. От подельников или конкурирующих банд до ментов. Или мог просто исчезнуть в ближайшем лесочке без шума и пыли… Что же меня спасло от этой причины? Случай.

В то время мне было тринадцать, и наша шайка детдомовских бандитов пошла на дело. Тогда мы казались себе важными, крутыми и настоящими ворами, нам казалось что вот-вот заработаем авторитет у «старшаков». Мы ушли вечером, уже после отбоя, но там это мало кого волновало, так как развал в стране, зарплату не платили по несколько месяцев, и те кто был за нас ответственен, как правило, занимались своим выживанием, особо не беспокоясь за нас. Проходя по темному переулку компанией из 12 человек, мы были шакалами, ищущими слабую жертву, но это я понимаю сейчас, тогда мы мнили себя хищниками. В тот день нам не повезло, мы стали свидетелями убийства членов одной группировки участниками другой. Пятеро мужиков избивали двоих битами и отрезками трубы. Описывать не буду, я давно уже не тот и не в том возрасте, когда приводят в эйфорию красочные описания кровавых расправ. Суть в том, что в том момент менты взяли всех, тех кто бил, и нас. Те, кого били, умерли по пути в больницу. За членов местной группировки вступились и выкупили их, при этом, вину переложили на нас. Ментам было все равно, дело раскрыто, доказательства найдены, свидетели имелись. Меня спасло только то, что я был в возрасте когда меня нельзя было привлечь, но вся моя банда попала в колонию.

В 14 лет я остался один, среди конкурентов и врагов в интернате. Новую банду сколотить у меня не получилось, а войти в уже имеющуюся среди сверстников не дали. А всё потому, что другие подростки дали понять что я их личный враг, и приняв меня, испортят отношения друг с другом, чего никто ради меня не хотел делать.

Именно так начались четыре года ада. Не знаю как я выжил. Я прятался, убегал, иногда отбивался, иногда спасало чудо, как например случайные прохожие на улице, спугнувшие тех, кто меня избивал. Теперь я знаю, что меня хотели убить после того как администрация выперла бы меня из детского дома. Но случилось то, чего никто не ожидал, то, что помешало этим планам. Об этом я расскажу чуть позже.

Когда мне исполнилось восемнадцать меня призвали в армию. Медкомиссия была по принципу «присаживайся — годен». Я попал на флот. Тогда я был зол, неимоверно зол, так как три года проведу не пойми где, и главное — зачем? Убежать от армии хотелось, и я даже пытался, однако без денег, родственников и надежных товарищей, «по ту сторону закона» вариантов было мало. Уйти на ближайшую помойку, без документов и без шансов вернуться к обычной жизни, или попытаться уехать в глухие места. В принципе, я так и хотел сделать, но опять вмешался случай. Меня загребли в обезьянник незадолго до отправки к месту службы, и прямо из обезьянника доставили в военкомат. А там уже автобус и здравствуй юность в сапогах.

Это спасло меня от расправы. Таких как я, кому служба была поперек горла, и в любой момент мы хотели бежать, было не то чтобы очень много, но мы выделялись и были как бельмо на глазу, потому нас быстро раскидали по разным местам службы. Служить я попал на северный флот. Наверное, то куда именно я попал служить, было самой большой моей удачей в жизни. Я никогда не был робкого десятка, был достаточно бит жизнью, к тому моменту, и понимал, что свой шанс в жизни надо ловить при первой же возможности. Я попал на флагман «Адмирал Кузнецов». Почему и как это произошло, не спрашивайте, я сам не знаю, видимо, карма, или просто удача. Разруха в стране, конечно же, коснулась и армии, но я попал в подчинение служак старой закалки, и то, что корабль был флагманом тоже играло свою роль.

На флоте я влюбился в море. Я, к тому времени молодой волчонок, который никому не верит, огрызается, ждёт только плохого от людей, казавшийся себе таким взрослым и уже думавшим, что видел в это жизни если не всё, то многое, просто всей душой полюбил море. Три года на флоте пролетели быстро. Было всякое, я снова бывал бит дедами, потом бил сам, хотя уж очень сильной дедовщина не была. Оставшимися на флоте офицерами старой закалки порядок держался достаточно строгий. Когда подходило моё время демобилизоваться, меня вызвал боцман, спросив меня о дальнейших планах, которых у меня не было, что я ему и сказал. Он дал мне контакты человека, который набирает людей на гражданский контейнеровоз, и пообещал дать мне рекомендацию. На мой вопрос зачем ему это нужно и почему он хочет мне помочь тот ответил, что только я также сильно как и он полюбил море.

Ну, что же, сейчас я бы ему поклонился в ноги, но тогда его предложение вызвало у меня лишь опасение. Возвращаться в свой город мне было не к кому и незачем, да и рискованно, потому я сначала сам попытался пристроиться на работу, но… кому я был нужен? Да никому. Потому, взяв записанный на листе, и сохраненный на всякий случай адрес, пошел трудоустраиваться. Когда я пришел, то меня сначала хотели послать, так как с того момента, когда меня ждали (боцман не соврал и попросил за меня) прошло полгода. Как я потом узнал, думали, что я засланный «крот», почему — об этом позже.

Через 3 недели попал на контейнеровоз, ходящий под панамским флагом и принадлежащий украинской компании, путешествующий по всему миру, или примерно, так как я не разбирался, да и было мне все равно. Команда была многонациональной, но в основном из выходцев из бывшего СССР. При недолгом общении я понял, что собраны тут те, о ком в случае пропажи никто не спросит. А причина в том, что возили мы контрабанду. Нет, официально всё было отлично, был официальный груз, документы на него и всякое, но основной задачей была перевозка контрабанды. Таким образом прошло еще 10 лет моей жизни. На борту приходилось заниматься почти всем, и потому, пусть я был без документов и образования, я мог спокойно починить машину, правильно распределять груз и многое, многое другое. А дело в том, что в связи с естественной убылью экипажа, ведь вполне естественно что человек умирает, если на него падает плохо закрепленный груз, или при выгрузке контрабанды, происходит нападение с целью захвата груза и много, много причин.

Уж не знаю как, но море меня хранило, видимо потому, что я любил его всей душой, и оно мне отвечало взаимностью. В связи с убылью экипажа набирались новички, а на тех кто оставался из старожилов, те продвигались вверх по статусу на корабле, конечно, в определённых пределах. Через 10 лет мне повезло… или нет, тут как посмотреть. При очередной выгрузке контрабанды, на перестрелке я случайно спас «важную шишку» бандитского мира, получив пулю в плечо, но не дав ей разнести ему голову. Экипаж отбился, а я попал к врачу данного мужика, который меня залатал. Ранение оказалось не слишком опасным, и, в принципе, до старости не сильно меня беспокоили, только при сильной смене погоды плечо ныло.

Ну так вот, тот бандит меня не забыл, и когда я через месяц окончательно выздоровел, предложил работать непосредственно на него. У него была своя яхта, куда он предложил пойти работать, в общем, когда я пообщался с ним поближе я узнал, что он уже и не совсем бандит, выходец из 90-х. Попал сначала в местную власть, а там удачно попасть в струю и получить хорошие знакомства не составило труда. Однако, свои лихие 90-е он не забыл, да и воспоминание о братве ,многие из которых погибли в стычках, были еще свежи, потому то, что я, пусть и случайно, но спас ему жизнь его тронуло, и он захотел поучаствовать в моей судьбе как благодетель. Обязанности на яхте не были сильно обременительными. Штат из четырех человек, которые её обслуживали в то же время были достаточно доверенными для «благодетеля», а также людьми, в случае чего «о пропаже которых никто не будет беспокоиться». Когда мы не выходили в море, то жили в небольшом поместье на берегу, в домике для слуг, и были дополнительной охраной поместья. При выходе в море полностью обслуживали яхту, на которой должно быть идеально чисто, и всё должно быть готово для выхода в море на достаточно долгий срок. Мы завозили на яхту продукты, алкоголь, воду, в случае необходимости красивых, не отягощённых приличиями дам, обслуживали машину яхты, и, в случае чего, должны были быть «кулаками» благодетеля.

Работа не пыльная, главное закрывай глаза на то, что скажут и тогда, когда скажут. Было всякое, и покатушки по волнам благодетеля, с тремя или четырьмя «подругами» и важные переговоры на яхте, да и несколько трупов приходилось пускать рыбам, но это было достаточно тихое и спокойное время. Но всё, когда ни будь, заканчивается, а бывает и очень резко заканчивается, так случилось и тут. Одна пуля из СВД закончила жизнь благодетеля и 10 лет моей размеренной жизни. За эти года мне удалось многое испытать, многое попробовать и скопить достаточно приличную сумму, так как благодетель был по отношению к нам не слишком жадным, но золотом, конечно, не осыпал.

Когда ты обслуживаешь определенные круги, так или иначе завязываются некоторые знакомства среди их водителей, обслуживающих этих лиц и тому подобное. Конечно, о важном и работе они не болтают, иначе можно пойти в душ и захлебнуться солёной водой, с грузом на ногах. Но общие темы всё же они обсуждают, так как ты должен быть рядом и готов, в случае чего, исполняя поручения бежать куда-то или ехать. Так, у меня образовалось интересное знакомство с работником ещё одного такого же доверенного лица, который, по каким-то причинам был владельцем туристической фирмы. Тут стоит сделать заметку, за 10 лет спокойной жизни, я достаточно хорошо выучил два иностранных языка: английский и немецкий, что было мне необходимо в работе на благодетеля.

Ну так вот, после смерти моего благодетеля, на его место пришёл его сынок, который сам за 30 лет ни копейки не заработал и вырос откровенной мразью без мозгов, и с того момента всё стало разваливаться. Так как сам сынок не имел такой железной хватки и круг общения его папы, его как личность, ни во что не ставил, я решил, что свалить достаточно безопасно и обратился к другу. Нас связывало несколько серьезных дел, которые мы выполняли еще на прежних «хозяев», несколько личных попоек и общая любовь к морю, из которой и пошла наша дружба. Знаете, эта любовь к морю красной нитью вела меня по жизни, и помогая устраиваться не так плохо, как могло бы быть. Друг пристроил меня в свою туристическую фирму на приличную должность, тут мне помогло знание двух иностранных языков и то, что мне доводилось бывать пусть и не долго, но в разных странах.

В сорок лет я стал менеджером «среднего звена» и снова началось моё тихое и спокойное существование. К пятидесяти годам я стал сначала главным менеджером, а потом, после смерти друга — владельцем. Директором фирмы я стал, в общем-то, случайно. Когда мне было сорок пять лет я, вместе с другом и его семьей, полетел на Мальдивы. Мы с другом по работе, а его семья на отдых, к которому мы должны были присоединиться на два или три дня в конце. Мы возвращались с деловой встречи, когда узнали о захвате заложников в отеле в котором жили. Когда мы добрались до отеля уже было известно, что пять боевиков с оружием зашли в отель и взяли заложников на первом этаже. Кого именно взяли, или кто это сделал, не было ничего известно. Отель был оцеплен, подъехать к нему было невозможно. Террористы требовали вертолет во двор и около отеля, а деньги в сам отель, но когда они получили желаемое, они выехали из холла на мотоциклах. На них, в люльках сидели связанные заложники-иностранцы, и по ходу движения террористы разбрасывали гранаты. К этому никто не был готов, потому один из мотоциклов проехал мимо нас и рядом упала граната. Я это увидел первым, потому повалил друга за машину и упал следом. В результате взрыва гранаты я получил три осколка в ногу, мой друг также пару ранений, но мы выжили, после чего я стал для них как член семьи и стал совладельцем фирмы. После смерти друга от сердечного приступа я выкупил фирму, став её единоличным владельцем. Но, так как за всю жизнь семьей не обзавелся, то постарался заменить отца семье друга — скажу честно, я к ним просто привязался.

День своей смерти я помню чётко, как будто это было вчера. Вот я лежу на кровати и тихо умираю. Как бы банально это ни было, но умираю я в глубокой старости, лёжа в своей кровати, в полном одиночестве. Во рту сухо, руки и ноги онемели, вокруг никого, подать воды и то мне некому. Потихоньку теряю чувствительность тела, и благодарю все силы за то, что боли нет. Я просто тихо и спокойно угас. Что было потом? Ну, что же... Читайте.