Слышишь, слышишь?

Вечереет, над Калкой пылает закат,

С поля брани войска отступили.

Вдалеке уже стих лязг изрубленных лат,

И хрипенье коней в белом мыле.

Опускаясь все ниже, кричит воронье

В предвкушеньи роскошного пира.

А коль враг по земле нашей дальше идет,

То что проку от жертв наших миру?

– Слышишь, слышишь? – ангельский глас

Вдруг послышался над самым ухом.

То не вороны кличут, то дети, смеясь,

От козы убегают по лугу.

Мир придет в эти земли, хоть вражий хребет

Не сломали вы первым ударом.

Не угаснет ваш подвиг за пеленой лет,

Кровь вы здесь проливали недаром!

* * *

Свист картечи, пушек набат,

Дыма гарь уж глаза в кровь разъела.

Кони, люди, смешалось все в ад,

Где до мертвых нет никому дела.

Кончен бой, и над Бородино

Облака в небесах проплывают.

И как бились мы разве не все равно,

Коль за нами Москва догорает?

– Слышишь, слышишь пламени гул?

То горят не кремлевские стены,

То поленья в печи согревают избу,

Материнской вторя колыбельной.

От Москвы ожидая с ключами гонца,

Враг готов был трубить в свои трубы.

Но не знал он, что это – начало конца,

Ведь вы здесь ему выбили зубы!

* * *

Над лесами близ Ржева дождь моросит,

Командир батареи контужен,

Пушки ствол осколком снаряда разбит,

Наша кровь собирается в лужи.

Если рухнул наш фронт, и по павших телам

Гулко танки с крестами грохочут,

И отлиты за взятье Москвы ордена,

«Треуголки» кому слать нашей почте?

– Слышишь, слышишь? То не гусениц лязг,

То комбайны урчат в ржаном поле.

Где броню рвало в клочья безумье атак

Распростерлось златое раздолье.

Поглотила полмира фашизма чума,

Вся Европа была ей объята.

Но расшибла ей лоб вашей воли стена,

И все письма найдут адресата!

* * *

Мы отходим за Днепр, оставляя Херсон,

В небе рыщут стервятники-дроны.

Вслед нам смотрят пустые глазницы окон,

Пока в реку спускают понтоны.

Может все это было напрасно, зазря?

Мы здесь попусту все пропадаем?

И ребят прикрывая, в танке горя,

Отходную молитву читаем?

– Слышишь, слышишь? То не коптеров вой,

То коровы мычат перед дойкой.

Хоть зарниц еще вспышки пугают порой,

Дальний гром не страшит уж нисколько.

Яд нацизма вы выжгли каленой броней,

Втоптав берцем в Истории слякоть.

Чтоб матерям, потерявших своих сыновей,

Никогда не пришлось больше плакать!

* * *

Путь солдата не устлан триумфов ковром,

Боль и грязь окружают вас денно.

Но порой героизм заключается в том,

Чтоб в душе сохранить свет нетленный.

Не позволить Унынию волю сломить,

Не поддаться слепой Гнева страсти,

Твердо верить в Любви путеводную нить

И сжав зубы рассвета дождаться.

Обломав об вас когти, рассеется Зло,

Уж зарю петух прокукарекал.

Да иначе, пожалуй, и быть не могло,

Ибо Тьме не сломить Человека!

Честь прославленных предков мы не посрамим!

Повторят внуки подвиги дедов!

И взметнется как прежде сквозь пламя и дым

Знамя общей для всех нас Победы!