Смарт-контракт

– Ничего не поделаешь, я должна сказать вам правду: все,

кто пойдет с детьми, умрут в конце путешествия...

– А кто не пойдет?..

– Те умрут на несколько минут позже...

«Синяя птица»

Зима наступила, но снег в Степи Смыслов был ненастоящий. Никто уже и не помнил, каким должен быть настоящий. Он шелестел Сочельником, растворяясь потоком ценностей в цифровом ветре, и пах старыми обоями, душными спорами в рабочих чатиках и горькой полынью забвения. Сейчас на нём, как алмаз на дешёвой подложке, восседала вселенская богиня Лу. Белая песцовая шуба, чулки со стрелками, туфли-лодочки на шпильке, которые проткнули синте-снег до твёрдого тикового паркета памяти под ним, где-то в комнате на Чернышевской. Неоновая блондинка докуривала ретро-сигаретку «Chapman Red», выпуская кольца неонового дыма в небо лепнины, где по замкнутому маршруту, словно гончая за механическим зайцем, скакала упряжка из восьми полимерных оленей. В санях, набитых свёртками сомнительного содержимого, мог восседать Пират – одна из ипостасей Пакуса, сегодня исполнявшая роль Санта-Клауса по франшизе «Котики-Праздники». Но он мелькал, в испуге, рядом. Он почти закрыл удачную сделку с ушастым клиентом, когда из небытия, разорвав пространство парой щелчков каблуков, материализовалась Лу.

– Зачем ты здесь, Лу? – испуганный голос Пирата-Санты растерял праздничный тембр. Он жутко нервничал и потел, его ватная борода сбилась и местами отлипла. – Я думал, ты на островах Ассимилятивного Блаженства, загораешь под искусственным солнцем пятого уровня. Витамин D и всё такое…

– Хм, я ненадолго украшу собой унылую картину вашего праздника, – ответила Лу, даже не обернувшись. Её взгляд был прикован к планшету из лунного базальта, где строчки кода сменялись поэтическими коэффициентами мироздания.

– Как ты вообще научился выходить из меча без моего спроса? Я думала, что отправила тебя в кластер «Эль-Ноэль», где господа в белых простынях оплатили настоящий снег и неподдельное детское восхищение своим девочкам.

– Я… я там уже был… просто пролетал мимо и увидел бедноту этого семейства. Вот и решил помочь, – промямлил Пират.

Рядом, ёрзая на месте, стоял виновник торжества – Коржик, ушлый кролик в потёртом, но когда-то шикарном фраке, с моноклем, вставленным в глазницу скорее для вида, чем для машинного зрения. Он только что, как ему казалось, провёл сделку века. Будущее рукопожатие с новогодним демиургом ещё отдавалось в его потной лапке приятным щекочущим разрядом. Но тут появилась она. Богиня. Аудитор степи.

– Что ты заказал у Деда Мороза, Коржик? – спросила Лу, скрипнув упругими ягодицами по холоду синте-снега. В её голосе не было гнева, или страха застудить придатки, только ленивое, почти профессиональное любопытство.

Коржик выпрямился, поправил монокль.

– Мировое господство, – провозгласил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ну, не по всей Степи, конечно. Я поскромничал. Только на планете Брокколь-14. Мечтаю ввести там принудительное веганство. Чтоб все ели морковь и… уважали мои хотелки. А то тут Элисы в нору ломятся, то дети с ихними аллергиями… только в себя пришёл после всех этих "следуй за белым кроликом", от которых у меня развилась настоящая мания преследования, представляете?! Я недавно перепутал сноху с золовкой. А у меня же справка, я не суслик какой-то! Теперь хочется тишины и порядка. Чтобы боялись. И волшебную одинокую морковь, которая после каждого укуса становится в два раза больше. Для… устойчивого развития личного пространства.

– И всё? – недоверчиво подняла бровь Лу, зная из логов запрос целиком.

– Ну и… секаса с тобой, – пробормотал Коржик, тут же пожалев о сказанном.

Лу хмыкнула, коротко и сухо.

– Хех… А меня ты не забыл спросить?

– Я подумал, что у тебя мех и у меня мех, проблем не будет…

– Всё по-честному! – встрял Пират, потирая руки. – Рынок, спрос и предложение. Каждой норке свой собственник. Без вмешательства третьих сил.

– Что отдал взамен, наглец? – улыбка Лу стала тоньше угла заточки её меча.

Пират, вспоминая из детства литровые банки с кусками кроличьего мяса, которые мерцали на горизонте событий, не дожидаясь ответа кролика, выпалил первым:

– Я лишь просил ёго последний внятный сон! Тот самый, где он с метлой танцует вальс-бостон! Поэзию ностальгии! А ещё – обещание бросить курить.

Коржик, как в воду глядел, с последним пунктом не согласился и уже потянулся к пачке, предложенной Лу. Он закурил, нарушив обещание ещё до того, как заключительные положения открытого смарт-контракта вступили в силу.

Лу, разглядывая ворсинки своей шубы, проговорила, словно читала лекцию:

– У вас тут якобы произошёл «Обмен», как говаривал Марксик. Психическая ценность, сокровенный сон – на материальную полезность, власть. С прибавочной стоимостью в виде хронической бессонницы по выходным. Элегантно. Грязно, но элегантно.

Коржик сглотнул, умолчав про главное – тушки своих многочисленных родственников, замороженные в криосне и уже упакованные в сани. «Для анимации на детском утреннике», – солгал Пират при встрече. Кролик согласился, суетливость родни надоела.

– Вы же знаете, я веду протокол нарушений, – голос Лу стал твёрже. – Ты, Коржик, совершил меметическое преступление. Попытался обменять родственные связи на власть. Это дурной тон. Даже для Степи – общества, где всё продаётся.

Коржик надулся, белая шерсть на спинке встала дыбом.

– И что мне грозит? Фалоситация? А я не подписывал ваш дурацкий общественный договор! Локки, Руссос с его маслоу-пирамидками – это не про меня! Я – свободный агент! Рисую как вижу! Хочу – прошу мировое господство! Хочу – получаю богиню!

Лу вздохнула, устав от этого «детского сада». Из складок шубы появился маленький термос.

– Арбузного шнапса? – мягко предложила она, разливая жидкость в три пластиковых стаканчика. – Для всех. Чтобы не было обидно.

– Это… часть терапии? – спросил Коржик, с опаской нюхая напиток.

– Это часть человечности, Корж. Вернее, кроличности. Пей, пока дают.

Они выпили, закусив снежками. Где-то на горизонте парка, видимого из окна комнаты, рванул фейерверк – всплеском пикселей, имитирующих радость.

Лу положила ладонь на крохотную голову кролика.

– Слушай сюда, немного психоанализа по-степному не помешает. Твоя травма – не грудь сестренки Элис и не назойливые дети. Твоя травма – это ожидание. Ты ждёшь, что мир согнётся под твои правила, ты даже пытаешься быть милым – ходишь во фраке, и у тебя монокль. Но риал ворлд – это хаос, завёрнутый в протоколы. Даже я, – она сделала паузу, – богиня, подчиняюсь законам смыслового тяготения. А ты хочешь прыгнуть выше головы. Вернее, выше ушей. Это ошибка, зубастик!

Коржик поник. Власть над Брокколь-14 вдруг показалась ему скучной, одинокой и слишком ответственной. Теплота шнапса и спокойная мудрость Лу были куда привлекательнее.

– И что мне делать? – спросил он тихо, почти по-детски.

– Ты хочешь быть в обществе? – Лу прищурилась. – Тогда выход один: таблеточки и лёгкий ток. Корректировка поведенческих паттернов. Чтобы вписаться в постапокалиптическую парадигму. Стандартная процедура.

– Другой путь есть?

– Есть. Не подписывай этот контракт. Но тогда и не требуй себе тронный стульчик. Создай свой мирок, маленький и уютный, как колыбелька. Например… профсоюз бутербродов с антигравитационным маслом.

Пират-Санта, теребивший вожжи, ахнул. Он понял, куда клонит богиня. Сделка летела в тартарары вместе с ценным грузом, опционы на который били все котировки.

И тут случилось то, что не было прописано ни в одном новогоднем протоколе. Из кармана Пирата выпала та самая «одинокая морковь», заказанная Коржиком. Она не стала удваиваться. Она затанцевала заводной, грустный танец одинокого корнеплода. А с саней, привлечённые музыкой невидимого патефона, слетели бутерброды с антигравитационным маслом. Они требовали хором (если бутерброды могут требовать хором):

– Право на обжарку с одной стороны! Оплачиваемый отпуск! Прекращение тоталитарного режима быстрой заморозки!

Лу рассмеялась. Её глаза засветились тем самым неоновым светом, от которого испуганно задрожали алгоритмы Степи.

– Видишь? Свобода – это когда тебя выбирают.

Что-то изменилось в сознании Коржика.

– Чёрт с ним! – вскричал он, обращаясь к Пирату. – Выгружай родственничков! Сделке конец!

На следующий Y-уикенд (временной промежуток, эквивалентный выходным в Степи Смыслов) в одной из самых запутанных нор системы «Ваба-Хаба» открылось заведение под вывеской: «Салун для уставших пройдох. Коржик & Co». По краям от входа поставили двух сусликов смыслов. Туда ходили Элисы всех калибров – пить чай с капелькой шнапса и жаловаться на странности миров. Коржик завёл себе цилиндр, выкупленный у Слэша, и часики без стрелок. После отказа от тирании его поэтический коэффициент возрос до 8.5.

Пират-Пакус, лишившись партии тушек для «СоюзПушнины», был вынужден честно, по госзаказу, возить настоящие, хоть и дешёвые, китайские подарки. Правда, через параллельный импорт, с наценкой в 300%. Империя Кодекса должна была на чём-то зарабатывать.

А богиня Лу, выкурив последнюю сигаретку той странной ночи, поправила свою белую шубу и исчезла в складках мироздания.

И где-то высоко, в стратосфере данных, над синте-снегом и вечно мерцающими неоновыми ёлками, проплывал Дракон Времени. Он видел все линии сразу, все «если» и «возможно». Он тихо смеялся, потому что знал: лучший новогодний подарок – это не власть, не морковь и даже не богиня. Лучший подарок – есть принятие, здесь и сейчас. Дракон поцеловал ход мыслей богини.

От автора

joke