Смартфон

День 1

– Вам как обычно?

Ох, это не то, что хочет услышать девушка от бармена. Особенно, если он парень. Особенно, если он симпатичный. Хорошо хоть не сказал "женщина".

Я потягиваю сладкий коктейль через пластиковую трубочку. Вечер пятницы создан для расслаблений. Неделя выдалась сложная: приходилось переписывать одни и те же статьи для трех мед.порталов. Поэтому я заслужила сегодня вместо чизкейко-рафового вечера с подружкой провести время с бокалом в руках и симпатичным парнем за барной стойкой напротив. Улыбнется ли он мне еще раз за хорошие чаевые?

На экране завибрировавшего смартфона сообщение с разочарованием от подруги. Кажется, она начинает догадываться, что я не могу бесконечно слушать щебетание про подготовку к свадьбе, когда сама переживаю предательство парня. Ее аргументы про два года после расставания просто смешны. Это моя жизнь, и мне решать, сколько надо плакать по разбитому сердцу. Не все могут фонтанировать аффирмациями и позитивными установками. Бесит.

Показываю парню по ту сторону барной стойки на свой уже пустой бокал. Он приподнял бровь лишь на секунду, а я уже утонула в собственном ничтожестве - кажется, я побила собственный рекорд по скорости алкоголизации своего организма. Тем не менее, очередной разноцветный коктейль появился в моем поле зрения.

Менее чем через час наступает спокойствие. Тревоги и проблемы остались позади, туманному мозгу не до печали. Кажется, я дошла до стадии тупых звонков бывшим и несостоявшимся бывшим. Кажется, я написала маме, как ее ненавижу. Кажется, таксист облапал мою задницу, пока вытаскивал из заблеванного салона. Кажется, меня ничего из этого не волнует.

День 2

Каждое утро выходного дня я обещаю себе больше не пить. Но мне нельзя верить, иначе откуда на стуле, служащем мне прикроватной тумбой, каждую пятницу дежурит антипохмелин, бутылка воды, и компресс от невыносимой головной боли. Мне всего двадцать два, а я знаю по имени-отчеству всех медсестер в коммерческих медицинских центрах, где можно поставить капельницу с физраствором со скидкой.

Закинувшись колесами, сползла на пол. Прохлада остужает кровь, барабаны внутри черепной коробки снижают интенсивность своего ритма. Выбрав момент, когда то ли притупилась боль, то ли организм привык, встаю с пола. Сначала на бок, подтянуть коленки к груди, затем, опираясь на руку сесть, и только потом аккуратно поднимать пятую точку, но так, чтобы она не опережала тяжелую не от мудрости голову.

Кинула взгляд на стул - смартфона нет. Не могла же я его потерять! Видимо, не донесла вчера до кровати. То есть, уже сегодня. Держась за стенку, добралась до кухни. Пока держала полотенце под холодной водой, прислонила лоб к крану. Мне кажется, я слышу, как чуть выше правого уха кровь, с разгона, ударяется о стенку сосуда там, где он меняет направление. В детстве у меня была глупая кошка, которая в забеге по квартире так же расшибалась о входную дверь, не успевая завернуть за угол. Пришлось оббивать дверь поролоном, пока кошка свои крошечные мозги на двери не оставила.

Хочется кофе, но жужжание кофемашины я точно не перенесу. Развела растворимый Якобс в теплом молоке, но пить это невозможно. Пришлось открыть баночку пива. Нет, у меня нет проблем с алкоголем. Возможно, у него есть проблемы со мной.

Уснула на старом уютном диване под сериал "Сплетница". Красивые, умные, богатые и несуществующие люди с красивыми, богатыми и несуществующими проблемами.

Под вечер вспоминаю о пакете с дешевым вином в кладовке. Кого я пытаюсь обмануть, пряча бухлишко в собственной квартире? Здесь не бывает никого, кроме меня, уже два года, с тех пор как Данечка меня бросил. Воспоминания о бывшем вызвали изжогу. Подругу тоже не зову, слушать ее жужжание про то, что потокам удачи и благополучия в мой свинарник не пробиться, нет охоты. Как я вообще подружилась с этой идеальной занудой?

Листаю в ноутбуке фотки с бывшим парнем, который меня бросил. Жалею себя, плачу, засыпаю с вопросом, можно ли захлебнуться соплями во сне.

Около двух часов ночи проснулась от ужаса – робот-пылесос включился, и поехал к моей кровати! Что это было? Восстание машин? Снова обвожу глазами комнату в поисках смартфона, чтобы выключить этот шум, но его опять нет! Где же я его оставила? Еле выключила кнопкой, и на всякий случай обесточила зарядную станцию. Дверь в комнату закрыла.

День 3

Утренняя рутина: антипохмелин, холодный компресс, пустой холодильник. Может, последнее и к лучшему - появится шанс влезть в летние сарафаны.

Ближе к полудню глаза соглашаются открыться, не без помощи холодной гелевой маски. Нахожу в себе силы закинуть грязные вещи в стиралку. Теряю минут десять в попытках запустить робот-пылесос, пока до меня доходит - он запускается со смартфона.

А где мой смартфон? Кажется, вчера я его так и не видела. Начинаю переживать, где же мой маленький друг. Перерываю подушки на кровати, полки в комнате, заодно и пыль смахну. Черт, зачем я это сделала? Теперь надо мыть руки. Разглядываю серый указательный. Потом безымянный. Как же хочется, чтобы на нем оказалось колечко. Как бы я не орала на мать, что ее пример отбил у меня всю охоту до мужиков, замуж все равно хочется.

Помыла руки, заодно проверила ванную комнату – здесь тоже смартфона нет. Можно ли позвонить себе с ноутбука? Нет, не можно. Не разрядился ли он за двое суток? Хотя с чего бы, воображаемые друзья батарейку не сажают.

Проверив сумку и карманы в куртках - на всякий случай всех - пытаюсь вспомнить, где я видела смартфон последний раз. В памяти только бар и пятница. Точно была переписка с подругой. Точно была попытка взять номер у бармена (но стоило начать на три коктейля раньше, может и вышло бы, а так – пора снова менять бар). Я открыла ноутбук. Телеграмм и ВКонтакте на вкладках, вроде бы, ничего криминального, но…

Блин, я звонила Андрееву. По видео. И писала гадости. Слава богу, нет селфи из туалета, но я однозначно пробила дно. Снова захлестывает чувство вины. Открыла Яндекс, поискала, как закодироваться. Перекусила засохшим сыром с крекером и последним яблоком, растворимый кофе горчит, отсутствие молока в нем пытаюсь заместить сахаром.

Андреев – мрачный мальчик с параллельного класса, который таскался за мной два последних года, и пару лет универа. Про таких говорят «проще дать, чем объяснить, почему нет». Жалкий и скучный, с годами стал симпатичнее, но не интереснее. Почему я звонила именно ему? Судорожно чищу переписку, оставляю только дежурные поздравления с праздниками, и зачем-то вчерашний звонок.

Перебираю сайты салонов связи. Для доставки нужен номер телефона. Для заказа пиццы, кстати, тоже. Натянула джинсы и футболку. Удаленная работа расслабляет гардеробные мышцы до минимума рамок приличия, и пижам у меня больше, чем носков. Беру кредитку и ключи, спускаюсь пешком с пятого этажа.

На улице тепло. Дети визжат на площадке. Бреду до салона сотовой связи два квартала.

– Харрошая мадель, атвичаю! – низкорослый, юный, но уже очень бородатый Азамат агрессивно пытается продать мне прошлогодний айфон.

– Мне попроще-подешевле, и сим-карту восстановить, - испытываю неловкость за то, что так мало зарабатываю и хочу.

– Ни праходит. –с нескрываемым наслаждением стреляет в меня глазами Азамат, будто технические проблемы – это кара за экономию на смартфоне.

После трехкратного прикладывания кредитки понимаю, что она заблокирована. Странно. В банк не позвонить – не с чего. Прошу Азамата посмотреть в его айфоне, где ближайшее отделение зеленого банка.

На половине пути понимаю, что оставила паспорт дома. Путь домой лежит мимо Ростикса, запах куриных крылышек напоминает о пустых желудке и холодильнике. Мысленно перебираю карманы, сумки и поздравительные конверты в попытках вспомнить - как выглядит наличка. Кажется, коллеги что-то дарили на день рождения.

Волосы на затылке начинают шевелиться на пороге квартиры. Почему сумка, о которой я вспоминала, лежит на пуфике, а не в шкафу? С сомнением разглядываю тапочки – на место я их ставлю только перед приходом гостей, для себя любимой можно и у входа бросить, зачем лишний раз нагибаться. Задыхаясь, пробегаю по маленькой квартире, подмечая несоответствия: на прикроватном стуле брошена книга, которую я прочитала еще полгода назад; стакан сушится вверх дном, а не дном вниз — я стараюсь минимизировать контакты краев посуды с поверхностью; открыта форточка.

Чувствую легкое головокружение. Кто-то был в моем доме. Но как? Я сменила код на электронном замке через два месяца после расставания с Данечкой, и никому не давала новый. Годы работы сисадмином развили память – я никогда не записываю пароли. Надо снова поменять, как только раздобуду смартфон.

Осматриваю комнату еще раз. Самоупреки по поводу бардака накатывают, но я стараюсь с ними бороться. Над телевизором лежит паспорт – как я его и оставила. В порыве сумасшествия посыпаю мукой его и крышку ноутбука. Отпечатки пальцев будет видно? Так во всех фильмах делают. Или в фильмах не мука? Хочется погуглить, но страшно открывать ноут. Конверт с деньгами обнаружен на своем месте. Малочисленную ювелирку тоже не тронули. Может быть, мне показалось?

Дышу в бумажный пакет. Замечаю, что сама переставляю вещи с места на место. Белочка, привет. Хотя стоп, я второй день трезвая. После кружки чая становится легче. Решаю, что без смартфона все равно никуда – ни поесть, ни замок сменить – беру паспорт, и снова иду на улицу.

Свежий воздух прогоняет панику. Путь к банку не занимает много времени, хотя его последние два дня отмеряю исключительно интуитивно. В очередной раз злюсь на девочку-хостес, или как назвать встречающую клиентов студентку? Почему банк считает, что тупящий ребенок в финансовом храме повысит градус доверия? Мрак. Получаю талончик – дань уважения старушкам, смиренно сижу в очереди. Поскольку нет экрана, в который можно пялиться, рассматриваю соседей и кофейный автомат. Запах кофе дразнит аппетит. Потерпи, милый животик, скоро я о тебе позабочусь.

Менеджер слушает мою проблему.

– Ваша кредитка заблокирована вами, вчера в пятнадцать часов двадцать две минуты.

– Это была не я, разблокируйте карту, пожалуйста.

– Сейчас вам придет код по смс, введите его…

– Девушка, я вам две минуты назад сообщила, что мой смартфон украли.

– Одну минуточку, – девушка набирает воздух в грудь пятого размера, и уходит за стекло с надписью «начальник».

– Ваш паспорт, пожалуйста, - возвращается она.

Я протягиваю документ, немного стесняясь гусей на обложке. Менеджер открывает его, смотрит на фото, на меня, на фото, и вставляет его в сканер.

– Одну минуточку, – снова слышу я. Теперь она скрывается за начальственным стеклом с шумным выдохом.

Я успеваю шесть раз обвести пальцем скол краски на столе менеджера, когда она бочком возвращается на свое место. Я смотрю на нее. Она в экран. Я пытаюсь смотреть на нее сильнее, но, кажется, их тут неплохо дрессируют.

-– Ну что?

-– Подождите, – менеджер почти справилась, но все-таки закусила губу, да и в глаза смотреть перестала.

В офисе слышен легкий шорох. Я оборачиваюсь на начальственное стекло, в сторону которого смотрят все близ сидящие посетители. Слышу, как тень за стеклом говорит по телефону «пожалуйста, побыстрее». Это мне? Это про меня?

– Девушка, а что случилось? Где мой паспорт?

– Минуточку, мы проверяем, – срывается ее голос.

В моих ушах вместо шороха офиса начинают шуметь волны. Волны паники и страха. Кого она вызвала? Очевидно, полицию. Очевидно, что-то не так с паспортом. Чувствую, как от стыда горят мои уши. Очевидно, кредитка и робот-пылесос теперь связаны какой-то мрачной тайной пропавшего смартфона. Я наклоняюсь к менеджеру и быстро шепчу ей:

– На моем месте могла бы быть ты. Паспорт не действителен? Да или нет? У меня правда украли смартфон. Паспорт украли?

Она поднимает на меня испуганные глаза и еле заметно кивает. Срываюсь к выходу! В стеклянных дверях путаюсь в пришибленном йорке, его поводке и его бабке, слетаю со ступеней и ныряю в ближайшую подворотню.

Почему я так плохо знаю район? Почему я так плохо знаю город? Самобичевание, обида и жалость к себе захлестывают меня с головой. Я замираю на детской площадке в соседнем от своего дома дворе. Домой идти страшно. Залезаю в бесхозный домик, много плачу и пугаю детей. Хорошо, что ни одна мамаша не подняла крик. Через пару часов, так и не услышав воя сирен, засыпаю от слез.

День 4

Проснулась с головной болью. В детском домике затекла шея и замерзли ноги. Кажется, я еще и неприятно пахну теперь. Сегодня понедельник, и чтобы меня не потеряли на работе, надо срочно выкручиваться из ситуации.

Для начала, мне нужен паспорт. Хотя желудок голосует за еду. Может быть, если обращусь в полицию, мне поверят и помогут? С новым планом в голове радостно выскакиваю на детскую площадку. Необычный опыт жизни - не знать, сколько времени, и ориентироваться по внутренним часам. Кажется, что сейчас достаточно рано.

В порыве злости иду в свой двор. Поднимаю глаза на свои окна, и холодок сползает по позвоночнику - в комнате на столе видна ваза с цветами, а на кухне висят незнакомые занавески. Мозг отказывается воспринимать картинку. Этого не может быть.

На цыпочках поднялась на свой этаж. Открывать дверь немного страшно. Вдруг, у меня дома кто-то есть? Цветы в вазе могут принадлежать девушке. А может Данечка вернулся? Нет, как бы он попал в квартиру - я же поменяла код на замке. Кто-то мог ему подсказать, но новый код я никому, вроде бы, не говорила. Давно не зову подруг гости. Мать тоже не приезжает, ей бутылка ближе и родней. Нет, я не такая же, как она, я пью мало. Грудь сковывает на вдохе - видимо, мое тело со мной не согласно. Окей, внесем еще один пункт в список тем для разговора с воображаемым психологом.

Аккуратно прикладываю палец к замку. Красный огонек. Снова прикладываю - опять красный. Судорожно пытаюсь вспомнить инструкцию - что сейчас происходит с той стороны двери? Писк? Оповещение? Тоже огоньки? Господи, почему я такая безалаберная, и ничего не помню! Теперь вместо обиды на весь мир меня охватывает гнев. В отчаянии дергаю ручку несколько раз, стучу в дверь. За ней тишина. Думаю, как вызвать медвежатника, если у меня все еще нет смартфона! Ни поиска, ни возможности позвонить.

На удачу звоню соседям. В двух квартирах тоже тишина. А что бы я им сказала? Я даже не знаю, как их зовут. Третью квартиру на площадке пропускаю, потому что ни разу не видела, кто в ней живет. Вчера казалось, что все слезы уже кончились, но нет — вот они, снова. Кто заплачет обо мне?

Вероятнее всего, меня потеряют на работе. Сегодня сроки сдачи двух статей и планерка. Когда я не подключусь, и не отвечу на звонки, коллеги точно начнут меня искать. Хотя, когда Олеська в прошлом году сломала ногу, мы очухались, только когда hr стала вздыхать, как дорого обходятся больничные. Да и Костю после двух недель на Бали спалили по загару.

Подруга непременно потеряет! Я, конечно, уже второй месяц игнорирую все предложения встретиться. И не поддерживаю восторженные визги по поводу надвигающейся свадьбы. И не упускаю возможности уколоть подругу по поводу ее поведения на пьяных корпоративах. Ох, кажется, это тоже не вариант.

Мама. Мамочка, ты же вспоминаешь иногда обо мне? Мать звонит мне редко, исключительно ради попыток стрясти с меня денег, вложенных за восемнадцать лет. Я же стараюсь не звонить, чтобы не расстроиться, услышав снова заплетающийся язык. Когда-то я ее очень сильно любила. И сейчас люблю ту, молодую и трезвую маму. А эту боюсь и презираю.

Может быть, Данечка вспомнит обо мне? Два года я жду, что он также сталкерит меня в сетях, как и я его. Что заметит, оценит, поймет, что потерял. Я не готова признаваться, что если он не звонил два года, то вообще больше не позвонит.

В раздражении спускаюсь на площадку. На ней появились дети, теперь сидеть во дворе подозрительно. Приступ боли говорит о том, что есть дела поважнее работы и Данечки.

В полуобморочном состоянии иду до торгового центра - не ближайшего, где бываю часто, а подальше, ибо денег у меня все еще нет. Недавно в ленте города в телеге читала, что в этом супермаркете кормят бабушек просрочкой недалеко от помойки. Судя по очереди из десятка пенсионеров за зоной разгрузки, телега не врет. Старики недовольно косятся на меня, но молчат, и позволяют взять две черствые булочки с тележки, которую выкатывает сотрудник магазина.

Бреду в соседний торговый центр, теперь уже строительный. На втором этаже организован огромный фудкорт. Подростки мельтешат между столиками. Неужели уроки уже закончились? Сажусь за столик с неубранным подносом, чтобы запить просроченную булочку чужой колой, вторую прячу в карман на всякий случай. Меня почти тошнит, но еще один приступ боли страшит сильнее глистов и поноса.

Самая большая сложность в том, чтобы найти отделение полиции. Прохожие шарахаются вообще, а когда слышат вопрос еще и ускоряются. Такое поведение немного нелогичное, ведь если убегают, значит считают меня опасной, а куда еще сдать опасного человека, как ни в полицию? В итоге спасла меня бабуля (боженька, больше никогда не буду на них ворчать в магазинах), показав в каком дворе спрятано двухэтажное строение со стражами порядка.

На крыльце курит мужчина в форме. Протискиваюсь через дым в нутро закона и порядка. Электронная очередь не работает. В дальнем углу кто-то из посетителей уже выясняет отношения в живом порядке. Осторожно окликаю сидящего на стуле охранника, но он даже не отрывается от игры в смартфоне.

Бочком подхожу к ближайшей веренице граждан. Грустные люди сидят на холодных металлических скамейках, и смотрят на две двери в стеклянной матовой перегородке. Над дверьми горит по красной лампе – занято. Наклоняюсь к приличного вида девушке в клетчатом пиджаке и белоснежных кроксах:

– Простите, паспорт здесь получать?

– А вы когда заявление подавали? – девушка поднимает на меня густо накрашенные глаза.

– А какая разница? – я впадаю в ступор.

– А вы всегда вопросом на вопрос отвечаете? – хмыкает клетчатый пиджак.

– А не вы ли начали эту увлекательную игру? – демонстративно закатываю глаза, ставя точку в странном действии и сдерживая приступ агрессии.

Иду к дверям, изучаю многочисленные бумажки о работе отдела полиции. Чувствую спиной, как с десяток глаз впиваются мне в спину, готовые растерзать, если только моя рука потянется к ручке заветной двери. Спокойствие, только спокойствие, мне только спросить.

Не нахожу на стене ничего похожего на потерю документа, решаю двигаться по периметру. Где-то точно найду или слово «паспорт», или адекватного посетителя. Следующая группа постеров посвящена вопросам гражданской обороны и ковиду. Потом – контакты отделения и вышестоящих организаций.

Моя близость к телефонам начальства будоражит охранника:

– Девушка, вы по какому вопросу?

– У меня украли паспорт.

– Вам в девятое окно, – кивает насколько возможно толстой шеей замечательный охранник в противоположный телефонам угол.

– Спасибо! – пытаюсь выдавить в ответ максимально милую улыбку.

Бегу рысцой в дальний угол, кажется, тут самая маленькая очередь. Тучная женщина в овуляционных леопардовых лосинах предупреждающе шипит «за мной будете» еще до того, как я дохожу. Облегченно вздыхаю, и пристраиваюсь за кошечкой – хорошо, такую трудно забыть и нелегко потерять в любой толпе.

Время в очереди тянется бесконечно долго. С завистью смотрю, как окружающие листают ленты в смартфонах. Игры, книги, новости – как же всего не хватает. Кончики пальцев немного гудят, то ли от скуки, то ли от предвкушения. От безделья начинаю мысленно составлять список покупок: что я куплю, как только восстановлю паспорт и кредитку. Красивый смартфон, обязательно с хорошей камерой. Запас еды на неделю. Ведро крылышек из Ростикс. Клетчатый пиджак, только на мне он будет сидеть симпатичнее. А вот леопардовые джинсы не куплю даже после всех крылышек на свете.

Пока я хихикала собственным мыслям, подошла моя очередь. Просочившись за заветную дверь – на сей раз железную и в полноценной стене, аккуратно села за стол и быстро начала:

– Добрый день, мне нужно получить…

– Паспорт, -– устало перебила красивая женщина в погонах и очках, не отрывая взгляд от экрана.

– А я за ним и пришла!

– Получение во втором окошке. Следующий!

– Мне нечего получать, у меня его украли. – Быстро я не сдамся, пытаюсь дышать глубже, чтобы не вскипеть.

В дверь начал просачиваться следующий гражданин.

– Подождите! – хором рявкаем на него, и гражданин течет обратно в приемную.

– Так что у вас? – монитор все еще интереснее меня, хотя она на нем не печатает. И даже мышью не водит!

– У меня украли смартфон, и мне надо…

– Заявление о краже на втором этаже. Следующий! – повышает голос женщина.

– Но мне нужен паспорт! – не отстаю в децибелах я, придерживая рукой дверь. – Можете вы меня нормально выслушать?

– Так что у вас? – красивая женщина, очевидно, тоже сдерживает гнев.

– Я потеряла смартфон, и кто-то заблокировал мне кредитку и паспорт. Мне нужно оформить новый.

– Сразу бы так, – вздыхает она и достает папку с бланками. – Второй документ есть? Водительские, ИНН, свидетельство о браке.

– Все документы в квартире, а её тоже украли.

Женщина впервые поднимает на меня глаза. Но ее взгляд не сулит ничего хорошего.

– Как это?

– Электронный ключ был на смартфоне, он перекодирован.

У меня из рук забирают бланк, на котором я уже успела написать ФИО и дату рождения, и кладут новый, на вид такой же.

– Тогда нужны два свидетеля.

– А где я их найду?

– Родственники.

– В другом городе, – мои плечи опускаются.

– Соседи.

– Не знакома, — шепчу я.

– Коллеги.

– Удаленка, я их даже не видела, – мое отчаяние готово вылиться из глаз.

– Господи, живете уже в этих своих смартфонах! – женщина задумчиво смотрит на папку, пытаясь вспомнить бланк для моей безвыходной ситуации. – Сидите.

Пока она выходит в одну дверь, за моей спиной гражданин пытается снова войти во вторую. Рычу на него, и стучу по столу ладонью. Наверняка выгляжу убого, потому что уже реву в два ручья.

Красивая женщина вернулась с мужчиной, тоже в форме, но не таким красивым. Оба синхронно кривятся, видя мои слезы, но терпеливо продолжают свою работу.

– Родственники есть? – наклоняется ко мне мужчина через стол, облокачиваясь обеими руками.

Я отчаянно киваю головой, но меня пронзает мысль:

– Только мама. Она в деревне живет, а я номера телефона ее не помню. Как же я ее найду?

– ФИО, мы все-таки полиция.

Я старательно диктую мамину фамилию, дату рождения и родную деревеньку. Мужчина уходит за свою дверь, а красивая женщина в погонах продолжает смотреть в экран, не прикасаясь к клавиатуре и мышке. Мы с ней по очереди вздыхаем, но мужчина возвращается достаточно быстро.

– Нашли? – я напоминаю себе несчастного потерянного мамонтенка из мультика.

– Лучше б не находили, – вздыхает мужчина. – Сначала она сказала, что вы умерли, а потом, что сидите рядом. Пьет?

– Пьет, – на меня снова накатывает злость. Мужчина немного понижает голос:

– Мы, конечно, заявление примем, но без подтверждения справки об утрате паспорта выдать новый не можем. Без справки осторожнее, бомжевать запрещено. Постарайтесь вспомнить кого-то еще, кто знает вас лично, и может подтвердить. Мать оставим на крайний случай, ехать к ней – это дорого и долго, расходы потом возмещать придется. Посиди, повспоминай. И придешь потом.

Я хлюпаю носом и выхожу из отделения полиции. Ни очередь, ни охранник не обращают внимания на мои сопли, видимо, здесь это обычное дело. Кого я могу предоставить в полицию? Данечка уехал. Подружка в командировке, вернется через неделю, не меньше. Только я не знаю, где она работает, не помню, когда у нее день рождения, и смутно представляю, как правильно писать фамилию. Пытаюсь вспомнить одноклассниц, переехавших в большой город. Бывших коллег. Просто бывших. Злюсь на свою дырявую память.

На автопилоте возвращаюсь к своему дому. Стемнело. Достаю утреннюю черствую заначку, булочка больше походит на булыжник. Ем всухомятку, поэтому выходит очень медленно. Что я буду делать, если верну паспорт? Когда, Наташа, не если, а когда. Вместо моря жалости к себе тону океане гнева на лавочке в парке, после булочки быстро засыпаю под урчание желудка.

День 5

Снова просыпаюсь от того, что жутко мерзнут ноги. Несвежая кофта откровенно воняет, про носки стараюсь даже не думать. Сижу на своей лавке, обхватив колени руками. Меня окрикивает какой-то мужик, называя бомжихой, и протягивает почти целый френч дог. Тянусь за ним, и почему-то выпаливаю:

– А кофе?

Мужик смеется, и отдает горячий стаканчик. От кофе в пустом желудке неприятно, но это лучше, чем голодное ничего. От чужой еды уже не тошнит, пустота внутри поглощает чувство стыда и навязчивые мысли о болезнях.

– Денег не дам, пропьешь. Да не красней ты. Я сам с улицы. Только благодаря «Ночлежке» и вылез, – ставит мне диагноз щедрый прохожий.

– Я не пью.

– Ух ты. Так, может, не все потеряно? – мужчина оживляется, чует место для подвига.

– Позвонить дашь? Только телефон поискать надо в интернете.

– А ты мне что? – мерзко улыбается мужик.

– Ничего, я всего три дня бомжую, не дошла еще до отчаяния, – максимально холодно улыбаюсь я ему в ответ.

Мужик чешет в затылке секунд тридцать, но все-таки достает свой смартфон. Мы ищем номер Московского офиса компании, в которой я – надеюсь – еще работаю.

– Алло! Это Наташа Крошкина. Мне нужна... – прошу соединить меня с начальницей.

– Привет, Наташа. Ты через приемную звонишь? А что случилось? – ее вопрос вгоняет меня в ступор, разве она не должна была меня потерять? Разве я не должна была отправить важные статьи еще вчера?

– Я по поводу статей, – аккуратно начинаю я. Где-то на задворках подсознания уже есть ответ, но я все еще не готова к нему.

– Наташ, я же тебе ответила, молодец. И спасибо, что пораньше сдала отчет по рекламе, наконец-то тебя в пример можно ставить.

Холодный пот стекает под грязной футболкой. Я чувствую, как волосы на висках встают дыбом. Мне очень страшно.

– Спасибо, – только и могу промямлить я.

– Давай, завтра на планерке разберем.

Что-то мне подсказывает, что завтра на планерке буду другая я, и снова никто не заметит подмены. В моем отделе не принято включать камеру на созвонах, и даже голосом я редко что-то говорю, чаще пишу текстом в чате свои вопросы или замечания.

После щедрого завтрака и жутких новостей добираюсь до очередного тесного торгового центра. В нем нахожу на удивление чистый туалет, и наконец мне удается умыться, постирать носки и даже просушить их на сушилке для рук. Немного послушала музыку в торговом зале.

Выхожу на свежий воздух, и решаю вернуться домой. Нелогично, но ничего другого мне в голову не приходит. Отчаяние цепляется за знакомые образы и понятия.

Кто же ты, коварный враг, отобравший у меня все? Я сижу на лавочке, смотрю на свои - бывшие - окна. В комнате загорается свет, на занавеске колышется тень. Может быть, это я? И у меня все хорошо? Я пишу статьи для редакции, весело щебечу с подружками, и не забываю поздравить маму. Может быть даже, ко мне сегодня пришел молодой человек. Данечка, или даже лучше. Он будет носить меня на руках в прямом и переносном смысле, и никогда не уедет заграницу строить карьеру без меня. Может быть, это просто страшный сон. И надо всего лишь проснуться.

На автомате поднимаюсь домой. Замок конечно же отвечает красным огоньком. На звонок никто не отвечает, и я начинаю громко стучать. Я же видела, что в квартире кто-то есть! Замираю – за дверью тишина. Зато скрипит дверь этажом ниже, и я слышу хрип:

– Прекратите шуметь! Хулиганье…

– А что, если не прекращу?

– Полицию вызову! Иш, какая.

– Вызывайте! У меня квартиру украли!

– Какую квартиру, наркоманка! Первый раз тебя вижу, ушлая какая!

А что, если и правда приедет полиция? Что я им скажу? У меня нет паспорта; неизвестно, что стало с остальными документами, и двух свидетелей у меня нет – вон, даже соседи меня не помнят. После выходки мамы такая соседка может стать опасной. За моей дверью ни шороха. Закусив губу, спускаюсь вниз.

Надо смириться, что дома у меня пока нет. Ходить воровать булочки в соседние магазины опасно. Я решаю переместиться в случайный район, который мне понравится по пути, и иду куда глаза глядят.

К вечеру накатывает усталость. Я очень хочу есть. Как назло, оказалась в каком-то спальном районе, с магазинчиками на первых этажах спальных домов. В отчаянии захожу на заправку, но ее зал слишком маленький, и у меня не поднимается рука взять шоколадку на глазах у парня-заправщика. Слезы катятся сами собой, и я бросаюсь к туалету.

Не успела я умыться холодной водой, как дверь открылась, и ко мне подходит заправщик. Я безразлично смотрю на него в зеркало. Он останавливается в метре за моей спиной, прислоняется к двери кабинки, и смотрит в зеркало на меня. Не боится, что посетители разворуют его маленький магазин? Я наклоняюсь, чтобы снова умыть глаза холодной водой, и тут же чувствую его бедра у своей задницы и руки на груди.

– Скотина! Убери руки! – я пытаюсь лягнуть его ногой, но это сложно, так как он прижал меня к раковине в неустойчивом положении.

– Да ладно тебе, ты же тоже хочешь. Все вы хотите, – шепчет мне в ухо извращенец, и я чувствую неприятный запах из его рта. Это помогает справиться с оцепенением, и я начинаю махать руками и качаться из стороны в сторону. Большого успеха это не приносит, но и замедляет заправщика в его попытках попасть ко мне в лифчик.

– Ах ты дрянь, любишь поторговаться?

Что? Так вот как это называется? Я начинаю вопить во весь голос, и из последних сил закидываю голову назад, ударяя извращенца затылком в нос. Слышен хруст, он обмяк и опустил руки. Резко разворачиваюсь, и успеваю его схватить за кофту, чтобы он не ударился головой о кафельную стену сзади. Ловлю расфокусированный взгляд – жив, и ладно, только трупа мне не хватает – и выбегаю из туалета.

На двери заправки висит табличка «технический перерыв». Второй раз называю заправщика скотиной, и трясущимися руками поворачиваю ключ в замке стеклянной двери. Никого: почему, когда люди очень нужны – вокруг никого? Хватаю пару батончиков с ближайшей полки и выбегаю с проклятой точки. Прячусь за ближайшие деревья, и смотрю через стекло на дверь туалета. Пульс быстрый, а время течет медленно. Через вечность дверь открывается – дальше смотреть нет сил, и я пускаюсь рысцой по улице, насколько позволяет не восстановившееся от паники дыхание.

Останавливаюсь в незнакомом парке. На пальчиках ног чувствую водянистые мозоли. Живот сводит, но не от голода, а от ужаса. Что теперь со мной будет? Слишком много потных рук за день: первый хоть и не распустил, но неоднозначно намекал, второй даже не спрашивал. Меня знобит. Где теперь безопасно? Что я буду делать дальше? Я сажусь на низкую лавочку на тропинке без освещения. Обхватываю ноги руками, опустив голову на колени. Вздрагиваю от каждого шороха. Далеко за полночь удается немного вздремнуть.

День 6

Я не выспалась, снова болит голова. Во рту сухо, желудок привычно прилипает к позвоночнику. Этой ночью очень замерзли все пальцы. Растираю руки и ноги, осматриваюсь по сторонам.

Вдруг понимаю, что незнакомый парк не так уж незнаком. Кажется, я гуляла тут с коллегами с прошлой работы после очередного пьяного корпоратива. Кажется, одна из бывших коллег живет в какой-то из тех «свечек» на углу парка. Кажется, я даже помню, где конкретно она живет.

От радости забываю про голод и несусь по гравию к «свечкам». Умудряюсь попасть в подъезд мимо выходящей мамочки с коляской – она так увлечена своим смартфоном, что не обращает внимания на мой убогий вид. Я бы себя не впустила. В лифте никак не могу вспомнить этаж, решаю подниматься по лестнице и смотреть на все двери. Боюсь, что воспоминание входной двери коллеги исчезнут как мираж, сотрутся из памяти. Бодрое расположение духа сменяется истерикой. На девятом этаже вижу знакомую дверь, вздох облегчения. Кнопка звонка отзывается приятной трелью.

– Кто?

– Инна, это я, Наташа Крошкина.

– Женщина, меня Наташа уже предупредила, что ее взломали, и мошенники пытаются разводить всех знакомых. Так что уходите, или я вызову полицию.

– Инна, в глазок посмотри! Я это!

– Ну конечно, а то я отсталая про искусственный интеллект не знаю. И голос, и видео можно подделать. Убирайтесь, считаю до трех и звоню.

В ступоре делаю шаг назад. Как же это? Даже живой человек может стать подделкой? На улице пытаюсь вдохнуть свежего воздуха, но не могу. Грудь сковало, очень хочется плакать от обиды, но глаза сухие, как пустыня в жаркий полдень. Заплетающимися ногами еле выношу себя из гробовой тишины подъезда.

Я в апатии. Остаток дня провожу в парке, слоняясь из стороны в сторону, прячась в кустах. Днем краду грушу с уличного кавказского лотка, с грустью пытаюсь найти в себе совесть в этот момент. Доедаю батончики с заправки. К вечеру увеличиваю площадь обхода до соседних домов, обходя «свечки». Остаюсь на ночь в углу забора одного из дворов. Пахнет помойкой. Здесь мне и место.

День 7

Проснулась от собственного визга. Мне снилось, что я убегаю от агента Смита, и в очередном дворе-колодце щупальца робота Охотника уже дотрагиваются до моей щеки. Проснувшись, завизжала снова, потому что вместо Охотника в полуметре передо мной сидела приличного размера крыса, и я подозреваю, что «щупальца» были ее.

Крыска отскакивает еще на полметра, но любопытство сильнее, и она продолжает смотреть на меня черными бусинками. Смотрю на нее. Крыска, не бойся меня, я тебя не трону. Теперь мы с тобой теперь подруги по несчастью. Я плачу от собственной убогости.

По привычке ищу глазами магазин побольше. Живот уже громко урчит. На глаза попадается двухэтажная торговая постройка с ресторанным двориком на втором этаже. За пять минут я нахожу половину бургера и две недопитых колы. Сегодня почти не тошнит, голод вытесняет из организма стыд и совесть.

На ступеньках перед магазином стоят двое парней в полицейской форме. Они смотрят на меня, и начинают перешептываться. Пытаюсь стать прозрачной и просочиться мимо людей в форме, но тот, что повыше, окрикивает меня:

– Девушка! Вы случайно не Наталья?

Я вас не слышу, иду себе, иду. Я - невидимка.

– Девушка! – слышу спешные шаги тяжелых форменных ботинок.

– А? – стараюсь не поднимать глаз. У них есть ориентировка? На меня? А за что? Да какая мне разница. Если останусь на улице – или замерзну, или крысы съедят, или очередной извращенец все-таки доберется до меня своими грязными руками. В тюрьме хотя бы первых два пункта точно можно исключить. Снова слезы потекли сами собой.

– Что ж вы не реагируете? - меня осторожно придерживает за локоть тот, что пониже ростом.

– Я задумалась, – также осторожно вынимаю локоть из рук правосудия.

– Пару минут, пожалуйста, – просит низкий.

– Предъявите документы! – громко вступает в разговор второй.

– Ты че, – цыкает на него первый.

– А у меня нет с собой, – грустно откликаюсь я.

– С собой? А вообще? – хитро прищуривается высокий.

Опускаю глаза в раздумьях. Пора принять ситуацию.

– Не пугай девушку, – мягко говорит низкий напарнику. – Вы ведь Наталья?

– Я Наталья. И у меня нет паспорта.

– Вы оставляли заявление в отделении. А мы нашли вам двух свидетелей. Вернее, они сами нашлись.

До меня очень медленно доходит, что все это значит.

– Проедем в отделение, мы вам все расскажем. – Низкий снова берет меня под руку и тянет в сторону машины.

Машина гражданская, без мигалок. Как они меня нашли? Кто стал моими свидетелями? Остатки здравого смысла пытаются заставить меня бежать – не может все так хорошо складываться, но у меня нет сил на борьбу. Я согласна на все. Если там еще и легально покормят – душу бы продала.

Мы едем в отделение, где я пугала охранника-игромана чтением номеров телефонов начальства, только заходим с другого входа. В тесном кабинете, в котором почему-то стоит очень много старых деревянных стульев в ряд, меня все-таки поят горячим чаем из пакетика. Через сорок минут в дверь входит Андреев.

– Игорь Михайлович, нашли мы вашу подругу. Недалеко убежала.

– Гарик! Это ты?

– Как видишь.

Мой давний поклонник в стильном пальто, у него появились очки и седина. Со школьных времен Гарик вырос и явно занялся спортом. Как же стыдно за гадости! Я невольно выпрямила спину, и по привычке попыталась втянуть живот. Но после нескольких дней на улице втягивать оказалось нечего.

– Сейчас мне стыдно, за то, что я тебе звонила. И наверняка опять наговорила гадостей. – Я даже не могу посмотреть в его глаза.

– Если бы ты в пятницу не позвонила, я бы не понял, что ты в беде.

– А как ты понял?

– Вчера с твоего аккаунта прислали невинное «Привет, Игорь».