Смазка для апокалипсиса

Ироничная героическая фантастика с элементами абсурда и нежностью к железным героям

Глава 1. Утро, которое могло быть хуже

Железный Дровосек сидел на крыльце своей мастерской, пил кофе (специальная кружка с магнитом, чтобы не ронять) и листал новости.

«Странный летающий объект приземлился в Канзасе», — гласил заголовок.

«Очевидцы утверждают, что из него вышли... пауки. Большие. Очень большие».

Дровосек хмыкнул. В прошлом году тоже писали про пауков, а оказалось — флешмоб с дронами. Он сделал глоток и пролил половину на грудь — масло потом оттирать замучаешься.

— Доброе утро, — сказал он вслух, чтобы хоть кто-то ответил.

Никто не ответил. Страшила договаривался с урожаем на дальнем поле, Тотошка лаял где-то далеко, а больше друзей у него и не было. Дровосек вздохнул (скрипнуло внутри) и собрался долить кофе, когда телефон завибрировал сообщением.

«Дядя Дровосек! — писала Элли. — Это правда! Они дом тёти Эм оплели! Я боюсь!»

Дровосек уронил кружку. Та звякнула о крыльцо и разлетелась на осколки.

— Чёрт, — сказал он. — Третья за месяц.

Он посмотрел на разбитую керамику, потом на телефон, потом в сторону соседнего дома. Дом был на месте. И на месте была паутина. Огромная, белесая, она свисала с крыши до самой земли, а из окна второго этажа доносился предсмертный хрип миссис Хадсон, которая ещё вчера пекла яблочный пирог.

Дровосек встал. Скрипнули колени.

— Только не сегодня, — сказал он сам себе. — У меня по плану была полировка и maybe почистить дымоход.

Но план, как известно, вещь условная.

Глава 2. Сборы по расписанию

Дровосек действовал методично, как и подобает механизму.

Сначала он наточил топор. Лезвие сверкало так, что можно было бриться, если бы у него была щетина. Потом искупался в машинном масле — для блеска и профилактики скрипа. Процедура была не из приятных (холодное, липкое), но необходимых.

Надев свой знаменитый колпак (подарок Элли на день железяки), он вышел на крыльцо и замер.

Соседний дом теперь был полностью оплетён. Паутина висела даже на фонарных столбах. По ней ползали тени — быстрые, мохнатые, размером с крупную собаку. Крики из дома стихли.

— Миссис Хадсон, — тихо сказал Дровосек. — Простите. Я опоздал.

Он сжал топор. Внутри что-то щёлкнуло — то ли шестерёнка, то ли совесть.

Глава 3. Деревня-призрак

В соседней деревне было тихо. Подозрительно тихо, если не считать лёгкого хруста под ногами.

Дровосек шёл по главной улице и старался не наступать на то, что лучше не рассматривать. Жители были... не совсем жители. Полусъеденные, замотанные в паутину, они висели на деревьях и фонарях, как странные ёлочные игрушки.

В центре площади стояли коконы. Человеческого размера. Внутри угадывались силуэты.

— Господи, — сказал Дровосек, хотя в бога не верил. Железные люди обычно полагаются на инженерию.

Пауки появились бесшумно. Просто в какой-то момент их стало много. Они сидели на крышах, свисали с проводов, ползли по мостовой. Хелицеры клацали так, что закладывало уши.

— Здрасьте, — сказал Дровосек и замахнулся топором.

Первый паук разлетелся надвое с мерзким хрустом. Из него полезли мелкие паучата — шустрые, злые, с острыми челюстями.

— О, — сказал Дровосек. — Так не договаривались.

Он рубил. Одного, второго, третьего. Паучата лезли из каждого разрубленного тела, как конфетти из хлопушки. Их становилось больше. Намного больше.

Дровосек отступал к церкви, размахивая топором, как одержимый дровосек (что, впрочем, соответствовало действительности).

Глава 4. Эксперименты с огнём

— А если поджечь? — спросил он вслух.

Пауки не ответили. Они вообще были неразговорчивые.

Дровосек чиркнул зажигалкой (он всегда носил с собой — вдруг придётся разжечь камин) и поднёс огонь к ближайшему кокону.

Паутина задымилась. Но не загорелась. Только тлела, выделяя густой фиолетовый дым.

— Отлично, — сказал Дровосек. — Дым. Моё любимое.

Дым стелился по земле, заползал в дома, в подвалы, в щели. Из окон послышался кашель. Потом хрипы. Потом тишина.

— Нет! — закричал Дровосек. — Не дышите!

И сам понял абсурдность фразы. Дышать уже было нечем. Воздух превратился в фиолетовое желе.

Но Дровосеку было всё равно. У него не было лёгких. Он вообще дышал по привычке, скорее для морального комфорта.

Он стоял посреди улицы, залитой ядовитым туманом, и смотрел, как умирают те немногие, кто ещё выжил. Из-за него. Потому что он поджёг проклятую паутину.

— Я идиот, — сказал он тихо. — Железный идиот.

Глава 5. Ярость

Дальше была ярость.

Он рубил пауков с такой силой, что топор начал нагреваться. Паучата разлетались во все стороны, но он не останавливался. Топор свистел в воздухе, описывая восьмёрки.

— Получайте! — орал он. — За миссис Хадсон! За её яблочный пирог! За то, что я теперь никогда его не попробую!

Пауки пятились. Впервые за этот день они пятились.

Но у них было преимущество: их было много. Очень много. И они умели работать в команде.

Дровосек не заметил, как один прыгнул со спины. Только почувствовал тяжесть и липкую гадость на шее. Пока он пытался скинуть его, второй оплёл ноги. Третий — руки.

Он упал.

Паутина была прочная, как стальной трос. Дровосек дёргался, скрипел, пытался перекусить нити зубами — бесполезно.

Из темноты выползла Она.

Паучиха-матка. Размером с автобус. Мохнатая, с восемью глазами, которые смотрели прямо в душу (если бы она у него была).

— Хороший экземпляр, — прошелестело в голове. — Металлический. Редкий.

— Я не экземпляр! — крикнул Дровосек. — Я личность!

Паучиха не оценила. Она подползла ближе, примерилась и — хрусть! — откусила левую руку.

— Ай! — заорал Дровосек. — Больно же!

— Не может быть больно, — удивилась паучиха. — Ты же железный.

— А вот может! — Дровосек дёрнулся. — У меня нервы! Провода! Это одно и то же!

— Интересно, — сказала паучиха и откусила правую руку.

Потом ноги. Одну, вторую.

Дровосек превратился в железное полено с головой и туловищем. Без рук, без ног, без надежды.

Пауки подняли его выше — в кокон, под самую крышу. Чтобы висел и не мешался.

— Элли, — прошептал Дровосек, теряя сознание. — Я тебя подвёл.

Глава 6. Момент отчаяния (и капающего масла)

Он висел долго. Часы? Дни? Время в коконе текло иначе.

Сквозь полупрозрачные стены было видно, как внизу ползают пауки. Они несли людей, вещи, собак. Кого-то — в коконы, кого-то — сразу в пасть.

Дровосек смотрел на это и пытался понять: за что? За что ему это? Он же просто хотел мирно жить, полироваться маслицем, изредка рубить дрова.

Из перебитых суставов сочилось масло. Оно капало вниз, на паутину, на пол, на пауков.

Кап.

Кап.

Кап.

Дровосек не сразу заметил, что паутина под ним начала... таять. Прямо на глазах нити истончались, рвались, растворялись.

— Что за... — пробормотал он.

Капля масла упала на паука, который проходил внизу. Тот дёрнулся, заверещал и начал плавиться. Через минуту от него осталась только лужица слизи.

— О, — сказал Дровосек. — О!

Он задергался сильнее. Масло капало чаще. Паутина таяла быстрее. И когда последняя нить лопнула, он рухнул вниз — прямо в кучу полуразложившихся паучьих трупов.

Было мерзко. Но он был свободен.

Глава 7. Катись, колобок

Дровосек лежал на земле и смотрел в небо. Рук нет, ног нет, а жить-то хочется.

— Как я теперь? — спросил он сам себя. — Прыгать буду? На голове?

Решение пришло само. Он покатился.

Буквально. Как колобок, только железный и с усами.

Катиться было больно (камни, коряги, битое стекло), но выбора не было. Он катился, подскакивал на кочках, чертыхался и думал об одном: только бы добраться до Страшилы. Только бы тот придумал, как приделать новые конечности.

По пути он заметил четыре паучьих трупа, полностью растворённых. Рядом валялась лужа машинного масла — видимо, из той канистры, которую он обронил в первой схватке.

— Работает, — прошептал Дровосек. — Масло работает.

Глава 8. В гостях у Страшилы

Страшила нашёлся на поле. Он сидел на заборе, болтал соломенными ногами и читал книгу с умным названием.

— О, какие люди! — сказал он, увидев катящееся железное бревно. — И в каком виде!

— Не смешно, — прохрипел Дровосек. — Помоги.

Страшила спрыгнул, подошёл ближе, осмотрел.

— Руки откусили, ноги откусили. Стандартная ситуация. Болит?

— Не знаю. Я вроде железный, но почему-то да.

— Это фантомные боли, — авторитетно заявил Страшила. — Когда мозг не может принять, что конечности больше нет. У людей так бывает.

— Я не человек.

— А мозг у тебя есть?

Дровосек задумался.

— Кажется, да.

— Значит, будешь терпеть. Пошли в сарай.

В сарае у Страшилы был настоящий склад запчастей. Грабли, лопаты, водопроводные трубы, старые ножовки.

— Что будем ставить? — спросил Страшила, потирая руки.

— Что-то функциональное, — сказал Дровосек. — Мне рубить надо.

Через два часа он стоял перед зеркалом и рассматривал себя.

Вместо рук — грабли. Вместо ног — трубы. В целом — картина маслом.

— Я похож на сантехника-терминатора, — сказал он.

— Зато теперь у тебя встроенный инструмент для окапывания помидоров, — утешил Страшила.

— Спасибо. Утешил.

Глава 9. Ответный удар

Дровосек взял цистерну. Настоящую цистерну с машинным маслом, которую одолжил у местного фермера (пообещав расписаться на память на его новом тракторе).

Он вернулся в деревню. Пауки были на месте — плели новые сети, таскали добычу, не ждали гостей.

— Эй! — крикнул Дровосек. — Получите!

И открыл вентиль.

Масло хлынуло мощной струёй, заливая улицы, дома, паутину, пауков. Те заверещали, заметались, начали плавиться прямо на ходу. Паутина растворялась, коконы падали, люди выбирались наружу — кашляющие, обессиленные, но живые.

Дровосек шёл по главной улице, поливая всё вокруг маслом, и чувствовал себя... почти счастливым.

Паучиха-матка выползла из ратуши, зашипела, попыталась прыгнуть. Но масло попало ей на лапы, и она рухнула в лужу, заверещав так, что стёкла задрожали.

— Это тебе за миссис Хадсон, — сказал Дровосек и полил её из цистерны.

Через минуту от матки осталось только мокрое пятно.

Глава 10. Тишина

Когда всё кончилось, Дровосек стоял посреди бывшего поля боя и смотрел на остатки пауков. Вокруг пахло маслом, гарью и победой.

Подошёл пёс. Тот самый, который всегда лаял на него из-за забора. Он был грязный, мокрый, но живой. Подошёл и лизнул железную ногу из трубы.

— Ты чего? — удивился Дровосек.

Пёс вильнул хвостом.

— Ладно, — сказал Дровосек. — Идём домой.

Эпилог. Крыльцо

Дровосек сидел на крыльце. Новыми руками-граблями он держал кружку (четвёртую за месяц, пришлось купить новую). Пёс спал у ног. Страшила читал лекцию о том, что машинное масло — это кровь цивилизации.

Элли прислала видео: она в безопасности, тётя Эм пьёт чай, пауков больше нет.

Дровосек смотрел на закат и думал.

Он так и не получил сердце. Всю жизнь мечтал о настоящем, живом, тёплом. А сегодня понял: оно у него всегда было. Просто железное. И этого достаточно.

— Эй, — сказал он псу. — Как тебя зовут?

Пёс поднял голову, посмотрел и снова уткнулся носом в лапы.

— Ладно, — сказал Дровосек. — Будешь Безымянный. Или Маслёнок. Потом решим.

Он допил кофе, поставил кружку на перила и скрестил грабли на груди.

Где-то в небе пролетела паутина. Но это уже были просто облака.

Конец

Послесловие от автора

Если вы вдруг решите, что эта история слишком абсурдна — вспомните, что в мире, где инопланетные пауки могут высадиться в любой момент, самым надёжным оружием оказывается машинное масло и отсутствие лёгких. Железный Дровосек не просил быть героем. Но когда пришло время — он просто встал (в прямом смысле) и пошёл. И даже когда его разобрали на запчасти, он не сдался, а покатился. Буквально.

Так что если у вас тяжёлый день — вспомните про Дровосека. У него не было рук, ног и нормального топора, но он справился. А вы справитесь тем более.