Смена

Он вышел из подсобки в черных очках. На нем был синий рабочий комбез: колени вытерты, на бедре белые брызги, на груди нашивка с нечитаемым текстом. Под бейджем - пустой прямоугольник, как выбитый зуб.

Очки к этой форме не подходили. И он это любил.

Дужки сели на виски плотным ободом, собирая голову. Он подтянул воротник до подбородка, дернул молнию - металл пискнул и тут же утонул в темноте двора. Рукава поправил аккуратно. Плечи расправил, руки упер в бока, встал ровно в проеме.

Ночь стояла глухая. Звук лип к стенам, вяз под подошвой. Лужи не отражали фонари: свет в них рвался на куски. Из двери тянуло сладковато-приторным запахом гнили.

Он вдохнул. Запах лег в память, как улика.

- Я вижу всех вас, - сказал негромко. - Всю вашу подноготную. Все, что вы прячете. Всю вашу грязь.

Пауза вышла наглая. Он поднял подбородок чуть выше, чем надо, и очки поймали фонарь. В стекле мелькнул блик.

- Ночь все помнит.

- Эй, придурок, - сказали из темноты. - Очки сними.

Лязгнул металл. Кто-то кашлянул - мокро, коротко. Густая слюна шлепнулась рядом с ботинком, растекаясь серым пятном по асфальту.

- Тут работа, а не твое гребанное кино. Снимай херню свою и пошли батрачить.

Он остановился еще на мгновение - держал позу, будто камера все еще работала. Потом снял очки.

Свет стал резким, плоским, дешевым. Город сразу обмелел: остались стены, лужи, грязь. Он сунул очки в карман комбеза и проверил пальцами - на месте.

- Понял.

- Да нихуя ты не понял. Работай.

Машина завелась, чихнула выхлопом - эхо ударило в камень и сдохло. Он пошел за остальными. Под ногами хрустело стекло - громко. Запах из подсобки тянулся следом, липкой ниткой.

- Новенький?

- Ну типа.

- Тогда запомни. Не открывать, не смотреть, не слушать. Вообще.

- А если шумно?

- Значит, шумно. Нам не за это платят.

Он кивнул. Кивок вышел служебный, резкий.

***

Первый адрес был рядом. Двор, арка, баки. Один с треснувшей крышкой. Трещина зигзагом, белый налет по краям. Придурок отметил трещину - моргнул, не смог вспомнить, куда она повернула. В голове стало пусто.

В арке висела тишина. Плотная. Пыльная. Далеко, за домами, работал город: моторы, шаги, железо.

Черный мешок лежал в углу.На узле - красная лента, стянутая в крест. Узел был на скорую руку: петля перекручена, хвост короткий. Такое держит до первого движения.

Он протянул руку - и почувствовал: воздух рядом с мешком теплее. Пахло гноем и застарелым потом.

- Придурок! Не трогать, тебе сказали же!

Он убрал руку. Пальцы в ладони слипались, хотя он ничего не касался. Вытер о штаны, потом еще раз, сильнее, на ткани остались белые разводы.

Мешок дернулся, шевельнулся. Сдвинулся на сантиметр в сторону бака.

Где-то там щелкнуло. Пластик крышки сел на край и замер. Он не видел, чтобы ее трогали.

- Он теплый.

- И что?. Грузим.

Двое подошли ближе, но взяли мешок только за швы, где ткань плотнее. Дыхание замирало - когда он проходил мимо колен.

Когда мешок подняли, изнутри донесся выдох. Короткий. В горло.

Счет пошел сам собой: раз… два… - и оборвался, будто между цифрами вырезали кусок.

- Слышал?

- Нет. И не слушай.

Пока мешок закидывали в кузов, фонарь над аркой мигнул разом. Свет качнулся, упал на бетон под мешком, и он увидел не форму - пустоту, которую держит ткань. Отвел взгляд раньше, чем успел понять, что именно там лежало.

Поток из шланга ударил в бетон. Вода зашипела, смывая темное пятно, но оно не уходило - становилось ровнее. Его втирали в камень, как грязь. Струя ходила кругами, пока пятно не стало ровным: тем же цветом, что остальной двор.

Машина уехала. Щели в стенах щелкнули. И стало пусто.

Он проверил карман. Очки были на месте.

Потом попытался вспомнить трещину на крышке бака - и увидел в голове только белое пятно без линии. Сжал ткань кармана пальцами, как проверяют пульс.

Он проверял после каждого адреса.

***

Второй адрес был в подъезде без света. Дверь висела криво, но закрывалась сама, когда ее отпускали. Внутри пахло мокрой шерстью и сахаром - сладкая гниль стояла в горле комом.

Он насчитал семь ступеней до площадки. Потом сбился и перестал считать.

На площадке стоял стул. На стуле - ничего. Под стулом лежал мешок. Маленький. Почти детский. Он смотрел на него и не мог вспомнить, был ли стул пуст всегда, или кто-то только что сидел.

- Не бери руками, - сказал мастер.

Он пнул мешок носком. Ткань дернулась, съежилась, будто ей больно. Где-то ниже, на первом этаже, кто-то засмеялся - одним коротким звуком, который тут же оборвали. Будто смеялись над ними.

- Берем, - сказал мастер.

Когда мешок закинули в кузов, он затих сразу - как будто ему перекрыли воздух. Тихо было хуже.

Очки в кармане лежали ровно. Он надавил на оправу пальцем, как на зуб, который надо проверить.

***

Третий адрес не был в списке. Машина села на тормоз сама, без ноги на педали.

- Это не наше, - сказал старший.

- Наше, - ответил мастер. - Просто не в мешке.

Дом был старый. Подъезд тянул теплом - не воздухом, а чужим. Где-то выше тикали часы. Тихо. Ровно. Ни одной двери, ни одного шороха - только этот ход, как счетчик, который не выключают.

Придурок пошел первым. Ступени стертые, камень вылизан ногами. На восьмой перила липли - он подошел к ним - и не коснулся. Снял перчатку, вывернул ее, натянул обратно наизнанку. Только потом прошел мимо.прижал локоть к боку, чтобы не задеть стену.

Мастер дернул бровью.

- Ты откуда знаешь?

- Не знаю.

На площадке лежал сгусток. Не форма. Не тело. Просто плотное. Мокрое. Как тряпка, которую долго жевали и не смогли проглотить.

- Не смотреть, - сказал мастер. - Грузим братцы.

Они накинули мешок сверху. Ткань легла и сразу натянулась, будто держала пустоту. Дом скрипнул. Внутри, в стенах, что-то село тяжелее.

Второй мешок пошел следом - прижать. Узлы затянули. Красная лента легла крестом, аккуратно. Веревка под ней - перекрут, хвост короткий.

Когда подняли, завыл ледяной ветер, пронесся струей сквозь подъезд. Рабочих повело. Один сел на грязную плитку, выругался, второй ухватился за стену, чтобы не упасть - и сразу заорал. Ладонь отлипла с мясом: кожа побелела, вздулась, на штукатурке остался мокрый отпечаток, как от раскаленного железа.

Кто-то еще дернулся к перилам - и одернул руку, будто ткнулся в пламя. Пахнуло паленой тканью и тем же сладким, что тянулось из подсобки, только гуще. Ветер пропал, так же резко как и появился.

Придурок проверил карман.

Пальцы нащупали оправу. Он все равно проверил еще раз. И еще - уже не пальцами, а ладонью, прижимая карман к ребрам, как держат рану.

Потом попытался вспомнить, как звучали шаги в этом подъезде - и услышал в голове только тиканье.

***

Четвертый адрес был на перекрестке. Светофор мигал желтым, дергался, не решая. Рука лежала на асфальте ладонью вверх.

- Назад, - сказал мастер.

Рука согнула палец. Потом второй. Не жестом - требованием.

Старший дернулся, но остался на месте.

Придурок подошел и наступил на ладонь.

Под ботинком хрустнули ногти. Рука сжалась на подошве - крепко. Тянула вниз. Держала мертво.

- ПОКЛЯНИСЬ МНЕ В ВЕРНОСТИ СМЕРТНЫЙ!

С голосом пришел холод. Ударил в кости, в зубы, в язык.

Он не отдернул ногу. Наклонился вперед. Ухо к асфальту.

- Очередь не занимай, - сказал он и швырнул руку в мешок.

Старший завязал узел двойным. Мешок бился три секунды и затих.

- Ты совсем ебанутый? - спросил старший.

Мастер не ответил. Он смотрел не на мешок. На придурка. На то, как тот держал вес, пока рука тянула вниз. На то, что он не моргнул, когда пришло поклянись.

Потом мастер перевел взгляд на карман. Долго. Как проверяют пропуск на посту.

Придурок проверил сам: очки на месте.

Мастер кивнул один раз. Еле заметно.

- Молчи дебил. - сказал он старшему тихо.

***

Пятый адрес был «легкий» - так сообщили по рации. Пустырь, вода по краю, бетонная плита с трещиной.

Опытный полез первым. Бечевка лопнула сухо, без рывка, как жила.

Мешок пополз к воде.

Полз сам. Сжимался и распрямлялся - по сантиметру втягивал в себя тень. За ним тянулась тонкая темная дорожка: бетон под ней растворялся, шипел, становился желе и ходил рябью от порывов ветра.

- Стой, - сказал мастер.

Опытный дернулся, но поздно. Мешок был уже у кромки. Вода рядом потемнела сразу, без волн - в воду опустили черную ткань. На поверхности на миг проступило отражение фонаря, которого тут не было. И пропало.

Придурок встал на пути.

Не красиво, не быстро. Просто поставил ногу туда, где мешок должен был пройти, и держал вес, как на ступени.

Мешок остановился.

Не уперся. Упереться было не во что. Он просто остановился и осел. Бетон под ним перестал трескаться. Тишина вокруг стала плотнее.

Старший посмотрел на придурка и забыл моргнуть. Потом моргнул разом, резко.

- Ты откуда это знаешь?

- Не знаю, - ответил придурок.

Слова вышли ровно. Служебно.

Очки в кармане потяжелели. Он не доставал их. Только прижал ладонью - проверить. На месте.

***

Шестой адрес был последним. Так сказали.

Никто не желал выходить первым. Придурок вышел сам.

Подворотня была пустая. Он сделал три шага - и воздух стал гуще. Давил на горло. Стена справа - обычный кирпич. Через щели между ними разрасталось темное пятно. Оно двигалось медленно, въедалось в кирпич.

- Здесь, - сказал он.

Мастер не спросил, откуда он знает.

Пятно проступило на кирпиче, скользнуло к шву - и замерло.

- Сейчас, - сказал он.

Он положил ладонь на стену. Камень был теплый.

Пятно остановилось. Застыл воздух. Капля на трубе не падала. Держалась, пока ладонь лежала на стене.

- Теперь можно, - сказал он.

Мешок накинули сверху. Никто не выдохнул.

Придурок убрал ладонь. Кожа на пальцах стала чужой - сухой, опаленной. Он попытался вспомнить, что за запах был в этой подворотне, - и не нашел слова. Только пустое место.

Они молча донесли мешок до кузова. Никто не шел рядом с придурком. Его обходили. Держали полшага. Смотрели в землю. Никто не объяснял. Все делали.

***

На базе было пусто. Свет - только над столом. На лавке лежали перчатки, мокрые, как кожа.

Он сел. Без очков комната ломалась: углы резали, тени стояли слишком ровно. В тишине слышно было, как по стене ползет что-то маленькое и сухое - не спеша, как у себя дома. Запах сахара держался в воздухе вторым слоем.

Дверь открылась.

Контролер базы вошел с отчетом. Лист лег на стол ровно. Контролер посмотрел на придурка, потом на бумагу. Задержал взгляд на строке, где обычно ставили крестики.

- Ты без очков был, - сказал он тихо.

Придурок пожал плечами.

- Странно, - сказал контролер. - Сегодня все живы.

Мастер нахмурился. Пауза легла между ними и не шевелилась.

- Надень, - добавил контролер. Ровно.

Придурок достал очки. Надел.

Все встало на место. Углы отпустили. Тени снова стали кривыми. Скреб исчез, будто его и не было. Запах сахара сделался просто запахом, без второго слоя. Сердце перестало бить в горло и ушло вниз, куда ему положено.

Он улыбнулся коротко, уголком. Пожал плечами.

- Жизнь придурка не легкая, - повторил он. - Но надежная.

Контролер поставил отметку в листе. Не глядя на него.

- Иди, - сказал он. - Там новая группа. Не хватает человека.

Придурок встал. Натянул перчатки. Проверил карманы. Очки были на месте. Ночь была такая же. Работа ждала.

Он снова стал нормальным.