Сменный охранник объекта «Тишина»

Артём прижал к уху мобильный, пытаясь заглушить вой февральского ветра. Голос на том конце провода был безразлично-спокоен, словно диктор, зачитывающий прогноз погоды в аду.

«Вакансия «сменный инспектор». График сутки через трое. Испытательный срок — одна смена. Оплата после успешного завершения стажировки. В случае несоответствия — компенсация не предусмотрена».

«Я согласен», — выдохнул Артём, глядя на отслаивающуюся штукатурку своего подъезда. За спиной висели долги, как гири, а на горизонте маячило повестка от приставов. Работа ночным сторожем в заброшенном на первый взгляд административном здании на отшибе города казалась спасением. Пусть странная, пусть с условиями, от которых пахло серой и паранойей, но она платила сумму, за которую обычные люди работали полгода. За одну ночь.

Его встретил человек, представившийся старшим инспектором Гордеевым. Он был похож на высохшую гусеницу в слишком широком костюме. Его движения были экономны, взгляд плоский, лишённый глубины.

«Объект «Тишина», — монотонно начал он, ведя Артёма по бесконечным стерильным коридорам. — Не больница, не научная база, не тюрьма. Просто объект. Ваша задача — соблюдать Регламент. Ни больше, ни меньше. Ваша смена — с 20:00 до 08:00. Вы находитесь здесь одни».

«От кого охранять?» — спросил Артём.

Гордеев остановился и повернулся к нему. Его глаза будто на мгновение сфокусировались. «Не от «кого». От «чего». И в основном — от самих себя. Регламент — ваш единственный щит. Его нарушение — смерть. Хуже смерти».

Они пришли в комнату, похожую на бункер: мониторы, пульт, кресло и толстая, в кожаном переплёте, папка с надписью «Регламент объекта «Тишина». Издание 37-е».

«Читайте. Вникайте. Все ответы здесь», — Гордеев указал на папку. «Ваш номер — 37. Запомните его. Вы — Инспектор 37. Никаких имён. В 19:55 вы будете одни. Удачи».

Дверь закрылась с тихим щелчком. Артём остался один в гулкой тишине, нарушаемой лишь жужжанием серверов. Он вздохнул и открыл Регламент.

ПРАВИЛО 1: С 20:00 до 08:00 Инспектор обязан находиться в Диспетчерской. Дверь заперта. Ни при каких обстоятельствах не покидать объект до сигнала об окончании смены.

ПРАВИЛО 2: На мониторе 3 отображается план этажей. Датчики движения отмечают активность желтым. Если датчик мигает красным, немедленно включить систему звукоподавления (Приложение 4-A) до возвращения датчика в желтый режим. НЕ СМОТРЕТЬ на мигающий красный датчик более 3 секунд.

ПРАВИЛО 3: Каждый час, ровно в начале часа, необходимо совершать обход по маршруту «Альфа» (схема прилагается). Время обхода — ровно 7 минут. Не быстрее, не медленнее. Во время обхода НЕ ОТВЛЕКАТЬСЯ на звуки, голоса, визуальные аномалии. Смотреть только перед собой. По возвращении — отметить обход в журнале.

ПРАВИЛО 4: В 03:33 ночи из динамика будет доноситься тихий плач. Это нормально. НЕ пытаться его локализовать или ответить. Включить белый шум (Приложение 2-B) на 10 минут.

ПРАВИЛО 5: Если тень Инспектора начинает вести себя независимо от источника света, немедленно встать под ультрафиолетовую лампу (расположена в углу) и не двигаться, пока тень не «успокоится».

Артём сглотнул. Это было похоже на сценарий к плохому хоррору. «Бред сумасшедшего», — прошептал он. Но деньги... Деньги были очень реальны.

Первые несколько часов прошли спокойно. Он изучал Регламент, в котором были такие перлы, как «Не позволять нарисованным на стенах часам показывать 4:44» или «При встрече в коридоре с существом, напоминающим тёмный силуэт с камерой наблюдения вместо головы, сделать вид, что проверяете проводку, и медленно отступить за угол».

В 23:00 он совершил свой первый обход. Сердце колотилось. Коридоры были пусты, освещение — тусклое, аварийное. Воздух пахл озоном и старыми книгами. Он шагал, сверяясь со схемой, стараясь не смотреть по сторонам. На втором этаже ему показалось, что из-за угла за ним наблюдают. Он не повернул голову. Ровно через 7 минут он был назад. В журнале дрожащей рукой вывел: «Обход 23:00. Без происшествий».

В полночь на мониторе 3 один из датчиков в крыле «Б» замигал красным. Артём вспомнил правило, дрожащими пальцами тыкнул в «Приложение 4-A». На экране появилась надпись «Акустическая стабилизация. Уровень: КРИТИЧЕСКИЙ». Через несколько секунд датчик погас, вернувшись к жёлтому. Артём вытер пот со лба.

Тишина становилась всё более гнетущей. Она была не пустотой, а веществом, живым и внимательным. В 02:17 он услышал скрип двери в дальнем конце коридора. Правило 63 гласило: «Любые звуки открывающихся дверей, кроме двери Диспетчерской в начале и конце смены, являются акустическими галлюцинациями. Игнорировать».

Он игнорировал.

В 03:33, как и было предсказано, из встроенного динамика донёсся тихий, душераздирающий плач ребёнка. Он был таким реальным, таким близким, что Артём инстинктивно вскочил, чтобы найти источник. Но память о Правиле 4 заставила его руку потянуться к интерфейсу белого шума. Звук заполнил комнату, заглушая плач. Через десять минут он выключился. В тишине было пусто.

К четырём утра напряжение начало спадать. Рассвет не за горами. Он почти справился. Мысль о деньгах грела изнутри. Он вышел в коридор для планового обхода в 05:00. Всё шло как по маслу, пока на обратном пути он не увидел её.

В конце коридора, у окна, стояла маленькая девочка в ночной рубашке. Она плакала, уткнувшись лицом в стёкла.

«Правило 17: Дети на объекте — иллюзия. Не вступать в контакт. Пройти мимо, повторяя про себя таблицу умножения».

Артём замер. Но она выглядела так реально... Её плечики вздрагивали. Он сделал шаг вперёд, начиная мысленно: «Дважды два — четыре...»

Девочка повернула голову. У неё не было лица. Только гладкая, бледная кожа.

Артём ахнул и отшатнулся. В этот момент его взгляд упал на собственную тень, отбрасываемую на стену. И он увидел, что тень... улыбается. Широкая, неестественная ухмылка растянулась на её лице. А его собственное лицо было искажено ужасом.

ПРАВИЛО 5.

Он бросился назад, в Диспетчерскую, забыв о размеренности шага. Влетев внутрь, он захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, задыхаясь. Его тень на стене перед ним покачивалась, и её ухмылка стала ещё шире. Она поманила его пальцем.

Артём ринулся к углу, где висела УФ-лампа. Он щёлкнул выключателем. Фиолетовый свет озарил его. Тень застыла, её контуры поплыли, словно чернильное пятно в воде. Через минуту она вернулась к нормальному, послушному состоянию.

Он рухнул в кресло, трясясь. Это было не воображение. Это было реально. Регламент не был бредом. Он был инструкцией по выживанию.

В 06:00, придя в себя, он совершил следующий обход с каменным лицом. Он не реагировал на шепот из вентиляции, на мелькающие в дверных глазках тени, на запах жареного мяса, доносившийся из заблокированного подвала. Он был автоматом.

Когда в 07:55 на пульте загорелся зелёный сигнал «Смена завершена», он почувствовал, что прожил целую жизнь.

Дверь открылась. На пороге стоял Гордеев.

«Ну что, Инспектор 37? Как первая смена?»

Артём, бледный, кивнул. «Я... я справился».

Гордеев осмотрел его с ног до головы, его взгляд задержался на УФ-лампе. «Нарушили Регламент. Правило 5. Тень?»

Артём кивнул, не в силах солгать.

«Но выжили. И воспользовались протоколом. Уже хорошо». Он протянул конверт. Тот был тугим от купюр. «Завтра в 19:55. Не опаздывайте. И помните, объект... присматривается к вам. Вторая смена всегда сложнее».

Вторая ночь оказалась кошмаром. Датчики мигали красным почти постоянно. Система звукоподавления работала без остановки. Во время обхода в 01:00 он увидел, как из стены напротив медленно вытекает чёрная, маслянистая субстанция. Она собиралась в лужу, из которой стали проступать очертания лиц. Правило 28 предписывало: «При контакте с Аномалией «Смола» — немедленно изменить маршрут, вернуться в Диспетчерскую по резервному пути и провести химобработку двери (состав «Дельта»).

Он так и сделал.

В 04:00 пропал звук. Не тишина, а именно звук. Шагов не было слышно, дверь закрывалась без щелчка. Он щёлкнул пальцами — ничего. Абсолютная, всепоглощающая глухота. По Регламенту, это была атака Аномалии «Безмолвие». Требовалось включить сирену (Приложение 5-С), несмотря на отсутствие звука, и читать губами мануал по технике безопасности до возвращения слуха.

Слух вернулся через двадцать минут, начавшись с оглушительного звона в ушах.

Он был на грани. Но его держали деньги. И странное, наркотическое чувство — он выжил там, где другие, должно быть, сломались. Он был избранным. Сильным.

В третью смену произошло нечто иное.

Во время ночного обхода он услышал не плач, а своё имя. Тихий, ласковый шёпот. «Артём...»

Он замер. Регламент был полон предупреждений о голосах. Но этот был... знакомым.

«Артём, помоги мне...»

Это был голос его сестры. Сестры, которая погибла в автокатастрофе пять лет назад.

Он знал, что это ловушка. Правило 51: «Любые голоса, использующие личные воспоминания Инспектора, являются проявлением Аномалии «Мимет». КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО вступать в диалог».

Но сердце сжалось. Это был её голос, до последней интонации.

«Я так напугана, Артём... Здесь темно...»

Он стиснул зубы и пошёл вперёд, повторяя про себя правило. Но голос не умолкал. Он шёл за ним, переходя из шепота в рыдания.

«Ты бросил меня тогда... и бросаешь сейчас...»

Это было ниже пояса. Чувство вины, которое он годами подавлял, вырвалось наружу. Слёзы выступили на его глазах. Он почти дошёл до Диспетчерской, когда голос произнёс последнюю фразу: «Проверь архив. Файл «Инспектор 36». Он знал правду».

Дверь Диспетчерской захлопнулась за ним. Он был в безопасности. Но семя было брошено.

Мысль не давала ему покоя. Кто был Инспектором 36? Что с ним случилось? Гордеев говорил, что предыдущий сотрудник «не справился».

В следующую смену, во время обхода, он нарушил Регламент. Вместо того чтобы идти по маршруту, он свернул в архивный отдел. Правило 12 строжайше запрещало это.

В архиве пахло пылью и страхом. Он нашёл папку с номером 36. Внутри был журнал смен. Последняя запись была сделана неровным, торопливым почерком.

«Смена 14. Гордеев лжёт. «Тишина» не объект. Она — живая. Она питается. Не страхом, нет. Она питается реальностью. Нашими правилами. Нашим порядком. Каждое соблюдённое правило — это кирпич в её стене. Каждое нарушение — трещина. Но трещина в чём? В ней? Или в нас?

Она предложила мне сделку. Свободу. Выход. Но для этого нужно совершить Главное Нарушение. Отменить все правила сразу. Я... я почти готов. Сегодня ночью. Если это читаете... бегите. Пока не стало...»

На этом запись обрывалась. На следующей странице был нарисован странный символ — круг с тремя взаимопроникающими спиралями.

Артём с трудом перевёл дух. Питается реальностью? Что это значит? И что такое «Главное Нарушение»?

Вдруг он услышал шаги в коридоре. Медленные, тяжёлые. Не свои. Он сунул журнал под куртку и, нарушая все правила бега, бросился к выходу из архива.

В коридоре никого не было. Но на стене напротив, свежая, будто только что нанесённая, кровью или чем-то тёмным, был нарисован тот самый символ — круг со спиралями.

Следующие смены превратились в пытку. Он теперь видел аномалии везде. Стены дышали. Тени шептались. Однажды, глядя на монитор, он увидел, как его собственное отражение на тёмном экране подмигнуло ему и улыбнулось той же ухмылкой, что была у его тени.

Он был на грани срыва. Регламент стал его единственной опорой, мантрой, которую он твердил, чтобы не сойти с ума. Но теперь он знал, что Регламент, возможно, и был тем, что кормило этого... этого монстра.

В одну из ночей, во время планового обхода, он подошёл к большому окну в крыле «В», выходившему на пустырь. Обычно там была только тьма. Но в эту ночь он увидел лицо.

Оно было огромным, занимало всё окно. Без глаз, без рта, просто бледный, глянцевый овал. Оно не выражало ничего. Пустота. И от этой пустоты исходил такой первобытный ужас, что Артём почувствовал, как подкашиваются ноги.

ПРАВИЛО 99: При визуальном контакте с Аномалией «Лик» немедленно закрыть глаза и отступать назад, не поворачиваясь спиной, до касания со стеной. Ждать, пока не пройдёт ровно 100 ударов сердца.

Артём зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле. Он отступал, спотыкаясь. Спиной он упёрся в холодную бетонную стену. Он начал считать. ...десять... двадцать... Он слышал, как по стеклу что-то царапает. Медленно, с противным скрежетом. ...пятьдесят... семьдесят... Скребок становился всё громче, яростнее. ...девяносто девять... сто.

Он открыл глаза. Лица не было. Но на стекле, с внешней стороны, были глубокие, извилистые царапины.

В тот момент он понял, что не выдержит. Он либо сойдёт с ума, либо совершит ошибку и умрёт. Или... он последует по пути Инспектора 36.

Он стал изучать Регламент не как свод правил, а как шифр. И он нашёл его. Правило 1, пункт 1: «НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не покидать Диспетчерскую до сигнала».

Это было ядро. Основа основ. Самое первое и самое важное правило.

Главное Нарушение должно было быть отменой этого. Выход до сигнала.

Он решился. В следующую смену, в 03:00, в час, когда грань между мирами, как говорилось в одном из примечаний, наиболее тонка, он подготовился. Он надел под куртку амулет с нарисованным символом спиралей, как в журнале 36-го.

Он подошёл к двери Диспетчерской. На пульте горело время — 03:01. До сигнала оставалось почти 5 часов.

«Она питается нашим порядком, — вспомнил он слова предшественника. — Нарушение — это трещина».

Он глубоко вздохнул и распахнул дверь.

Тишина снаружи была иной. Она не давила, а... прислушивалась. Воздух застыл. Он сделал шаг в коридор. Правило 1 было нарушено.

Сразу же погас свет. Все мониторы в Диспетчерской погасли. Аварийное освещение не включилось. Его окружала абсолютная тьма.

И тогда он услышал Шёпот. Не один, а тысячи. Они лились со всех сторон, накладываясь друг на друга, создавая чудовищную симфонию безумия. Он различал голоса сестры, Гордеева, своего отца, незнакомых людей...

Затем стены начали двигаться. Они не проваливались, а изгибались, как плёнка. Прямые углы коридора скручивались в невозможные спирали. Пол под ногами стал мягким, желеобразным.

Он шёл вперёд, к главному выходу, чувствуя, как реальность тает вокруг. Он нарушал правила одно за другим, просто своим существованием здесь и сейчас. Он не реагировал на тени, набясывавшиеся на него, на чёрные щупальца, выползавшие из-под плинтусов, на лицо, которое теперь появлялось на стенах, на потолке, везде.

Каждое его нарушение било по фундаменту «Тишины». Мир трещал по швам. Он видел, как обои превращались в кожу, как лампы становились глазами, как двери кричали, когда он их проходил.

Это и было Главное Нарушение. Не просто выход. Это был акт абсолютного отрицания. Отрицания правил, порядка, самой реальности, которую навязывал объект.

Он дошёл до главного выхода. Ручка была холодной. Он потянул её.

Дверь не поддавалась.

Позади него что-то задышало. Что-то огромное. Он обернулся.

Коридор исчез. Позади него был бесконечный, пульсирующий туннель из плоти, света и тьмы. И в глубине этого туннеля двигалось Нечто. Ему не было названия. Это был сам объект. «Тишина», пробуждённая и разъярённая.

«Ты... питаешься правилами... — прохрипел Артём. — А я... я даю тебе пир... из хаоса».

Он с силой толкнул дверь плечом. Она поддалась с оглушительным треском, который не был звуком, а был ощущением разрыва.

Он вывалился наружу. На утренний воздух. Было 03:17. Он пробыл внутри всего 17 минут после своего Нарушения.

Он лежал на холодной земле, всматриваясь в звёзды. Здание за ним стояло тихо и мирно. Ничто не выдавало того ада, что творился внутри.

Он встал и пошёл прочь. Не оглядываясь. Он был свободен. Он совершил то, что не удалось Инспектору 36. Он сбежал.

Но когда он дошёл до ворот и обернулся в последний раз, он увидел нечто. В окне на третьем этаже, в том самом, где он видел «Лик», стояла фигура. Высокая, худая, в костюме. Гордеев. И он... улыбался. И махал ему на прощание.

А потом Артём посмотрел на свою тень, отбрасываемую уличным фонарём. Тень помахала ему в ответ. Сама.

Он понял. Он не сбежал. Он просто перешёл в другой отдел. «Тишина» не отпускает тех, кто познал её секреты. Она их ассимилирует.

Теперь он был частью Регламента. Аномалией. Возможно, следующим Гордеевым.

Он повернулся и зашагал по пустырю. В кармане ждал толстый конверт. Он был жив. Он был богат. Но он больше не был Артёмом. Он был Инспектором 37. И его смена только начиналась. Теперь его правилом было находить новых сторожей. Для вечной, ненасытной «Тишины».