СМЕРШ – 1943. Книга вторая

Минуты две я смеялся. Ржал, как ненормальный. Стоял над мертвым Лесником с чертовой запиской в руке и ухохатывался. Нервы, похоже. Уж точно не искреннее веселье.

Абсурдность произошедшего просто зашкаливала. Столько говнища пришлось с этим диверсантом хапнуть. А он один чёрт сдох. Не сам, конечно. Помогли гадине. Но сути это не меняет.

Еще раз перечитал “письмо”. Свернул его, сунул в карман галифе. Глубоко, подальше от чужих глаз.

Это душевное послание показывать никому нельзя. Слова про будущее и прошлое никто в серьёз не приймет. А вот тот факт, что Пророк ко мне напрямую обращается, да еще майором называет – верная дорога в предатели.

Никто моих пояснений даже слушать не станет. Решат, что мы с ним заодно.

Выбрасывать или уничтожать тоже не буду. Надо изучить записку получше. Почерк, бумагу, чернила. Глядишь, найду что-то полезное. Зацепку какую-нибудь.

Итак. Что мы имеем? Крестовский знает о моем присутствии в 1943 году. Знает, как выгляжу. Вообще всё знает. Он реально на шаг впереди, а я плетусь где-то сзади, глотая пыль. Как у него это получается – понятия не имею.

Либо он опознал меня в Соколове, когда я прибыл в штаб. И данный факт снова подтверждает, что мы с Крестовским сталкивались в лоб в лоб. Значит шизик может прятаться в Котове или Назарове.

Либо…

Я замер. В голове появилась мысль, нелепая и сумасшедшая. На первый взгляд.

Либо с самого начала все так и было задумано. С той минуты, как только группа захвата двинулась на территорию старого завода, всё разыгрывалось по сценарию Крестовского. Он сразу планировал отправиться в прошлое вместе со мной. Фамилию мою назвал, кстати...

И боевик... Гранату кинул вообще ни к чему. Просто так. Смерть ради смерти. Я так решил в тот момент. Сейчас – не уверен.

Зачем Крестовскому надо было переносить в прошлое майора уголовного розыска? Черт его знает. Искать адекватную логику в мотивах психов – дело совершенно бессмысленное и бесполезное.

Черт с ним. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Я снова посмотрел на Лесника. Наклонился. Начал пристально изучать дыру в его башке.

Входное отверстие небольшое. Около семи-восьми миллиметров. Вокруг отверстия виден отпечаток дульного среза. Следы копоти, порошинок и опаления. Стреляли в упор.

Пуля прошла навылет. Выходное отверстие больше входного. Края вывернуты наружу. На стене – фрагменты костей и мягких тканей. С большой долей вероятности Лесника убили из ТТ. Что это мне дает? Ни хрена.

От выстрела остался след на синей краске. Скол. Пуля срекошетила. Можно ее, конечно, попытаться найти, но это тоже не даст ровным счетом ни черта.

В 1943 году разыскать владельца оружия по одной лишь пуле практически невозможно. Только при наличии подозреваемого ствола. Системных цифровых баз, пулегильзотек, позволяющих мгновенно идентифицировать стрелка в масштабах страны, ещё не существует. А у меня этих подозреваемых стволов – воз и маленькая тележка. Не буду же я по всему штабу бегать и требовать оружие. Тем более у кого? У Котова, Назарова и Вадиса?

Сидорчук…Я представил простоватую физиономию сержанта. Да нет…не может быть. Или да? Черт с ним. Никого исключать нельзя.

Опять же, не факт, что в Лесника стрелял сам Крестовский. Шизик мог прислать того высокого мужика, который пытался ликвидировать диверсанта в доме. Водитель “Эмки” с ножом обращается профессионально. Если бы не мы с Карасевым, Лесник сдох бы еще тогда.

Со стороны двери раздался тихий стон. Это старлей начал подавать признаки жизни. Я обернулся, посмотрел на него.

Мишка завозился, дрыгнул ногой. Глаза пока не открывал. Сознание к нему возвращалось медленно, нехотя, с трудом. Крепко его по голове отоварили.

Я подошел ближе, присел рядом на корточки.

— Эй, Карасёв! Просыпайся, спящая красавица!

Похлопал его по щекам. Сначала легонько, потом сильнее. Мишка дёрнул головой, поморщился.

— М-м-м... Сука... Иди ты! — он махнул рукой, будто хотел прогнать назойливую муху.

Потом, видимо, до старлея даже сквозь муть в башке дошло – что-то не так. Он резко открыл глаза. Скривился, застонал громче и закрыл обратно. Пару секунд лежал, зажмурившись. Затем снова вылупился на меня.

– Лейтенант? Башка раскалывается. Какого хрена? – Мишка сторожно принял сидячее положение, поднес руку к затылку. – Что случилось?

– Рубаха засучилась, – мрачно буркнул я, усаживаясь на пол рядом с ним, – Знаешь такую поговорку? А, ну да. Вряд ли. Тебя по башке приложили. Сильно. Тошнит? Голова кружится?

— Мутит... Как с перепоя... — Карась нахмурился. Посмотрел на меня. В свете зарева, всполохами проникающего сквозь окно, было видно, что один зрачок у него больше второго. Сотрясение, похоже. — Кто? Кто приложил?

— Назвать имя, фамилию и дать точное описание не могу. Может, сам Порок. А может, кто-то из его пешек. Это не особо важно. Голова цела и слава богу. Убивать тебя никто не собирался. Ты вон лучше глянь, какой нам подарочек оставили.

Я кивнул в сторону кровати.

Карасев обернулся. В неровном свете пожара лицо мертвого Лесника казалось восковой маской. Черное отверстие в виске выглядело неестественно аккуратным, словно нарисованным тушью.

— Твою ж мать... — выругался старлей. – Твою ж мать! Твою ж мать!! Твою ж мать!!! Он что, мертвый?!

– Слушай, ну я пока не видел, чтоб люди, у которых пуля в один висок вошла, а из другого вышла, жили после этого долго и счастливо. Мёртвый, конечно. Мертвее не бывает.

– Да как так-то?! Как так?! – В голосе старлея звучала не просто досада, а настоящая, глубокая боль. — Просрали... Мы его просрали… сука!!! С того света вытащили, а потом…

Карась ударил кулаком о пол. Слабо, без замаха, но с отчаянием.

— Как? Как он это сделал? Я же…– Мишка потер лоб. – Я шорох услышал, за стеклом, со стороны улицы. Отвлекся от двери, хотел подойти, посмотреть в окно. А потом – раз! И все. Вырубился. И главное, за спиной – ни звука. Подобрался гнида, как тень.

— Ну вот и ответ,— коротко бросил я. — Ты отвлекся. Он тебя отоварил. Потом через окно ушел. Смотри, створка прикрыта не до конца. Наверное, чтоб со мной лоб в лоб не столкнуться. А пожар — отвлекающий маневр.

– Отвлекающий от чего?!

Карась медленно начал вставать на ноги. Покачнулся и чуть не упал. Я успел вскочить, подставить плечо. Усадил его обратно. Чего уж теперь торопиться? Пусть в себя до конца придет.

– Не “от чего”, а “кого” отвлекающий. Он, наверное, думал, мы оба выскочим. Госпиталь. Что тут может с раненным случиться. А ты остался в изоляторе. Его целью был Лесник. Мы – просто помеха. Понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – кивнул Карась, – Что меня как пацана вокруг пальца…сука. Позорище. С моим опытом…Вслух сказать стыдно.

– Я не об этом. Лесник знал что-то важное. По-настоящему. Смотри. Он успел описать лейтенанта, который ему документы сделал для поезда. Потом назвал фамилию подрывника. Но эта информация не решает ничего. Рыков Пророка никогда не видел. Возьмем мы его. И что? Просто на одного предателя меньше станет. Селиванов – то же самое. Кроме Лесника, с Пророком никто из них не встречался. Да и тот лица не видел. Он не врал. Точно не видел. Тем не менее его убили. Дважды. Первый раз неудачно. Второй – окончательно. Странная настойчивость. Значит, Федотов Илья обладал информацией, которая Пророку встала поперек горла. Самое главное, он сам мог не знать, что обладает ею. Надо по буковке, по слову восстановить все, что Лесник говорил.

– Твою мать…– снова повторил свою ”мантру” Карась. Он покачал головой и раздраженно “цыкнул” сквозь зубы. — Что ж все так хреново-то? Какая разница, обладал Федотов информацией или не обладал? Если мы ее уже не узнаем. Сука! Найду, своими руками задушу этого Пророка. Нагнул меня, как девку продажную…

— Не тебя. Нас, – мрачно поправил я Карася.

– Да ты причём? Совсем недавно в группе. Тебе простительно, – отмахнулся старлей.

Я промолчал. Что тут скажешь? Что мне-то как раз непростительно?

Мало того, опыта в разы больше, так еще, в отличие от всех, понимаю, с кем имею дело. Крестовский не Карася нагнул. Меня. В особо извращенной форме.

В коридоре послышался звук торопливых, приближающихся шагов. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге появилась Елена Сергеевна.

Выглядела она взволнованной. Лицо раскраснелось от быстрого бега. Дыхание прерывистое. Белый халат был перепачкан сажей, шапочка сбилась набок. В руке Скворцова сжимала какой-то металлический лоток. Не знаю, что она собиралась им делать. Если пожар тушить, то идея – такое себе.

– Соколов, Карасев, вы тут…

Елена Сергеевна переступила порог и замерла. Ее взгляд метнулся по комнате. Сначала ко мне и Карасю, сидящим на полу. Потом — в сторону кровати, на которой лежал мертвый диверсант. Как назло, именно в этот момент моргнула и загорелась лампочка.

Скворцова сразу все поняла. Врач как-никак. Она сделала шаг вперед. Еще один. Аккуратно положила лоток на табуретку.

— Вы... — тихо начала она.

Так и не договорила. Медленно подошла к кровати. Коснулась шеи Лесника, проверяя пульс. Чисто профессиональный рефлекс, бессмысленный в данной ситуации. Дырку в голове диверсанта она прекрасно рассмотрела.

– Мертв…– ее голос звучал спокойно, даже равнодушно. Но я сразу понял, сейчас что-то будет.

Елена Сергеевна повернулась, уставилась прямо на меня. Не на Карасева. В синих глазах плескалась ярость.

— Вы что, сумасшедший? — тихим, полным ледяного презрения тоном спросила она. – Лейтенант, у вас серьезные проблемы с головой. И сдается мне, дело вовсе не в контузии.

— Елена Сергеевна, прекратите нести чушь, не разобравшись в ситуации, — я поднялся на ноги. — Мы здесь ни при чем.

— Ни при чем?! — она одним движением переместилась прямо ко мне, ткнула пальцем в грудь. Больно ткнула. — А кто причём?! Святой дух?! Признайте правду. Притащили раненного, уговорили провести операцию по-тихому, дождались, пока он заговорит. Получили всю информацию, а потом…

Скворцова сделала резкий жест рукой. Махнула сверху вниз, будто голову отрубила.

Я опешил. Прибалдел от того, что она реально верила в эту хрень. Почти минуту просто смотрел на ее раскрасневшееся теперь уже от злости лицо, и просто не находил слов.

– Вы же это не серьёзно? – Спросил, наконец, – Вы что, считаете, мы его убили? Сначала долго и упорно спасали, а потом просто взяли и грохнули?

– Вам не привыкать. – Усмехнулась Скворцова. – Напомнить, в каком состоянии этого человека привезли сюда в первый раз? И что вы требовали? Сейчас задача была та же. Чтоб он мог говорить. Насчет ножевого ранения теперь тоже не уверена…

Елена Сергеевна громко и выразительно хмыкнула.

Вот тут бешенство начало накрывать меня.

Я, как савраска, двое суток ношусь из Свободы в Золотухино, из Золотухино в Свободу и обратно. Порвал себе все части тела, чтоб спасти гниду, который был единственной зацепкой. Ниточкой к сумасшедшему ученому из будущего, собирающемуся изменить ход войны.

И вдруг какая-то особа заявляет, что я – садист и псих, который запросто мочит раненных людей. Пусть даже диверсантов. Главное – мне предъявляет. Конкретно мне. Будто Карася здесь вообще не было.

— Послушайте! — я говорил тихо, но с такой интонацией, что даже старлей, до сих пор сидевший на полу, поднял на меня изумлённый взгляд, — Внимательно послушайте. Идет война. Не только там, на фронте. Но и здесь. Только она другая. Скрытая. Человек, который убил эту сволочь... – Я указал на Федотова, – Он страшнее любого немца. Страшнее любого фашиста с автоматом. Потому что прячется среди нас. Хорошо прячется. Наша задача – найти его. А не убивать за здорово живёшь единственного свидетеля. И еще…то, что вы подобную ерунду про СМЕРШ думаете и про меня лично…– Поднял руку, ткнул пальцем в Скворцову. Отзеркалил ее недавнее движение,– Так это вы, Елена Сергеевна, сумасшедшая. Порошочков попейте.

Пока говорил все это, доктор смотрела на меня, не мигая. Её дыхание было прерывистым, горячим.

— Кто вы такой, Соколов? — спросил она вдруг тихо. — Вы не простой лейтенант…

Я мысленно выматерился. Женская интуиция — страшная вещь. Особенно, когда начинает работать в очень неподходящих местах и в очень неподходящее время.

— Что за глупость? Только что сами сказали, кто я такой. Пять минут назад. Садист и убийца. – Физиономия у меня была совершенно невозмутимая, – Сейчас нам нужно уйти. Если кто-нибудь начнет задавать вопросы…про операцию. Интересоваться, не говорил ли что-нибудь этот раненный в вашем присутствии, всем чётко и однозначно отвечайте – нет. Даже самому…– Я с сомнением покосился на Карасева, но все же произнес фразу до конца, – Даже самому генералу Вадису. Тем более, это правда. По событиям… прооперировали, ушли, потом во дворе что-то взорвалось, тушили пожар. Вернулись – тут уже никого нет. Ясно?

– Уходите,– глухо произнесла Скворцова, игнорируя мой вопрос,– Забирайте своего... товарища старшего лейтенанта и уматывайте. Чтобы духу вашего здесь не было.

Я кивнул.

Подошел к Карасю, помог ему подняться. Мишка уже окончательно пришел в себя. Он смотрел на Скворцову мрачным, обиженным взглядом. Похоже, ее обвинения задели старлея ничуть не меньше, чем меня.

– Идти можешь?

– Могу... – коротко ответил он. – Башка раскалывается, но скоро отпустит. И похуже бывало.

– Его с собой берем? – Я посмотрел в сторону Лесника.

– Естественно! – вытаращился на меня Карась. – Живого не сохранили, так хоть мертвого привезём. К тому же, осмотреть надо нормально.

Я обошел Скворцову. Старлей скромничать не стал. Демонстративно отодвинул ее в сторону.

Схватили подстилку с двух сторон. Карась – внизу, я – верху. И потащили Лесника к выходу. Банку, в которой до этого мотылялась трубка, оставили под кроватью.

Уже возле двери Мишка не выдержал. Оглянулся на доктора и неприятным голосом поинтересовался:

– Ничего, что имущество казенное позаимствовали? Нам, знаете, неудобно его, как мешок дерьма нести. Хотя, он такой и есть. Дерьмо полное. Вернём вашу подстилочку обязательно. Не сомневайтесь. А то скажете, что мы ещё и воры.

Скворцова ничего не ответила. Она стояла у окна и смотрела на нас неподвижным, пустым взглядом. Её силуэт казался хрупким, одиноким.

– Ага, – кивнул Карась, – Значится, не против. Вот и ладненько.

Мы вышли в коридор, двинулись на улицу. Загрузили Лесника на заднее сиденье. Старлей сель за руль. Я рядом.

Обратный путь до Свободы прошёл в гробовом молчании.

В голове крутились мысли. Одна поганее другой.

Откуда Крестовский узнал, что мы повезли Лесника в госпиталь? Может ли он быть тем высоким водителем “Эмки”? Или все же искать надо среди своих? Почему Крестовский не ожидал, что меня тоже закинет в прошлое, но при этом радуется данному факту? Планировал или нет? Если да, то зачем?

Старлей тоже молчал. О чем-то думал. Не ёрничал, не шутил.

— Лейтенант, — спросил вдруг Карасев, когда мы уже подъезжали к штабу.

— Чего?

— Твой разговор с Лесником. Он снова был какой-то странный.

В этот раз я даже не дёрнулся. Ждал от Мишки именно этого вопроса. Он же оперативник СМЕРШ, а не идиот.

Многое в нашем разговоре с Федотовым ему показалось непонятным, а многое странным. Вот насчёт странного он по-любому должен был спросить. Если бы не спросил, тогда – хреново. Значит он меня сто процентов в чем-то подозревает. И молчать будет ровно до приезда в штаб. Потом обсудит свои подозрения с Котовым и все. Причем “все” – в полном смысле этого слова.

Но если Карась заговорил о допросе и о своих сомнениях, значит, не все так плохо. Есть шансы снова выкрутиться.

— Слушай, ну ты же видел – он псих. До войны женщин убивал. На этом его Пророк и поймал.

— Ага, – кивнул Карасев, – Тут все понятно. У меня другое вызывает вопросы. Откуда Пророк узнал, что Лесник кого-то там убивал? Если сам Лесник никому об этом не рассказывал и всячески скрывал.

Старлей еще не договорил до конца, а я уже понял, как можно вывернуть конкретно данную ситуацию. Очень в тему.

– Так если предатель сидит в нашем управлении, значит раньше он тоже в органах числился. Мог просто дело это вести. Расследовать убийства женщин. Может, улик уже достаточно…

– Ты все-таки думаешь есть эта крыса среди наших? – перебил меня Карась. – Лесник про интендантского только говорил.

– Говорил, – согласился я, – Но его слова означают лишь одно. Пророк рыбу покрупнее перед Федотовым не светил. Вот и все. Есть предатель, Миша. Точно есть.

– За Котова головой поручиться могу, – категорично отрезал Карась.

– Никто ни за кого поручиться не может, – угрюмо буркнул я.

Сам подумал:”За Котова – да. Я бы тоже за него поручился. Только если наверняка знать, что Котов не Крестовский”

– Еще про будущее не понял. Про то, что этот Пророк предсказывает события. Даты, налеты... Как такое возможно, а? Я вот человек советский, в бога не верю, в черта тоже. Но тут...Вопросы возникают. Особенно про эшелон с "Тиграми"?

– Да черт его знает. Разбираться надо. Какую-то информацию ему слили. Что-то наугад попал. Не знаю. А мистический туман про будущее, это чтобы дуракам вроде Федотова мозги пудрить. Вдохновленными сумасшедшими управлять легче, чем обычными психами.

– Ну да, ну да... – протянул Карась, – А ты как понял, что Лесник уже убивал кого-то? Про женщин этих?

– Пальцем в небо ткнул. Некоторые особенности поведения сопоставил

– Журналы, опять? –Старлей покосился на меня. – Ну-ну. Смотри, лейтенант. Ты парень, конечно, башковитый…Но мутный какой-то. Ой, мутный...Не обессудь, это все надо Котову доложить. Вообще все. И ту чушь, которую Федотов нес, и ту, что ты ему отвечал. Котов не может быть предателем. Просто не может. Руку даю на отсечение.

— Да конечно, товарищ старший лейтенант. Все понимаю. Докладывай. А рука твоя мне не нужна. Себе оставь.

Про себя подумал: “Докладывай, Карась. Докладывай. Сейчас твой доклад – это единственный шанс понять, в близком кругу крыса или в дальнем. Крестовский он или просто предатель.”

От автора

Спас мир, но случайно переместился на 300 лет. Род пал, вокруг монстры, охотиться никто не умеет. Хм, а я вовремя зашёл... Без меня им точно не справиться! https://author.today/reader/493540