Смертельный номер

1.

На главной улице Новосибирска дорога плавно стелилась под колеса, можно было подумать без риска прозевать ухаб. Сегодня, в воскресенье, Валерий Миронович ехал один, без шофера. Это очень удобно, когда нужно провести конфиденциальные пере­говоры: ведь все считают, что ты отдыхаешь.

Не слишком ли он увлекается конспирацией? Как в анекдоте: жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице – что к жене, а сам работать, работать... Пожалуй, нет, не увлекся. У Валерия Мироновича есть и та, и другая, и обе они последнее время занимали его мысли больше, чем положено. Он на себя злился, но мысленно постоянно возвращался к этой теме. Жена стала чересчур бди­тельной и нервной. Борзов понимает, что она знает о его увле­чении Ларисой (собственной секретаршей, как это ни банально), но расспрашивать боится. Их отношения стали натянутыми, каза­лось, что они аккумулируют разно полюсные заряды и, когда по­тенциал достигнет критической величины, между супругами по­лыхнет молния. Короткое замыкание. Лучше бы не доводить до этого. Подать на развод сейчас? Или оставить Ларису? Это не так просто. Он привык к ее помощи, любви, заботе. Валерий Ми­ронович всегда верил, что она искренне его обожает. И совсем не за то, что богат и удачлив. По крайней мере, это соображе­ние не на первом месте. И он уже готов был подумать о разво­де, как вдруг Борзову показалось, что Ларисин интерес к его бизнесу стал более пристальным. Она стала переходить рамки своих обязанностей. Уже начала чувствовать себя хозяйкой? Не рано ли – через полгода после знакомства? С Викой он прожил в со­рок раз больше, родил сына. Если бы Леша был жив...

Чтобы отвлечься, Валерий Миронович посмотрел по сторонам. Когда за рулем шофер, то совершенно не замечаешь, как меняет­ся город. И вдруг видишь, что молочная кухня превратилась в кафе, через три месяца это уже аптека, спустя полгода – фото­салон. Рекламные щиты тасуются со скоростью карт в руках шу­лера. Летом как цветы распускаются тенты уличных кафешек, за белыми пластиковыми столиками которых Борзов так ни разу и не посидел. Некогда. Время зарабатывать деньги есть, а тратить их – нет.

И с деньгами не все в порядке. По "черным" отчетам дочер­них фирм за последний квартал Валерий Миронович не смог отс­ледить прохождение денег, укрытых от налогов. Кого ему за это благодарить? То ли бухгалтеры ошиблись, то ли он сам? Что тут голову ломать – деньги небольшие. Просто надо попросить Виктора перепроверить отчеты. Он юрист, крючкотвор дотошный, – раскопает. Тем более что схему, как прятать деньги, он сам и придумал.

Витя Соломеин его единственный помощник, которому мож­но доверить что угодно. Другие могут доверять родственникам, а Борзов – только компаньону. Сын погиб, жена – домашняя ку­рица, бразильские сериалы смотрит. Младший брат есть, да тот, как в сказке, дурак. Любые деньги готов в рулетку или карты спустить. Что пару раз в натуре и делал. Пришлось шулерам платить. Последнее время говорит, что вроде играть перестал, может, умнеть начал?

Жаль, что подумать об этом можно только между делом, а поговорить и вовсе некогда.

Его "Мерседес" подрезал джип. Валерий Миронович едва успел притормозить и крутануть баранку. Из-за затемненных стекол водителя "Чероки" он не увидел. Случайный дурак с бритым затылком? Не слишком ли много случайностей? Яковлев из Госкомимущества, с которым он должен встретиться, специально прилетел из Москвы, чтобы поговорить об еще одной такой случайности. На него пытались давить, и задуманная Борзовым операция могла оказаться под угрозой. Яковлев от него никуда не денется, но решение принимает не он один, и если в репутации Яковлева поя­вятся сомнения, то к его мнению могут и не прислушаться. А кто, как не Валерий Миронович знает, что сей чиновник...

Звериное чутье не раз выручало Борзова в бизнесе. Неужели ощущение чьего-то пристального интереса имеет основание? Мимолетное подозрение, возникшее месяц назад, уже забытое, пришло вдруг на ум. А что, если тогда, глядя в немигающие глаза бусинки, Валерий Миронович не ошибся? И этот гад действительно собирается...

Пара старушек, привыкших в прошлой жизни рано бежать за молоком, спортсмен, догоняющий здоровье по краю тротуара, тетка, тянущая за собой с прогулки упирающегося ротвеллера, вдруг увидели, как черный красавец "Мерседес" подпрыгнул передними колесами над бордюрным камнем и всем телом впечатался в фонарный столб. Качнувшись, столб сломался, и его верхушка рухнула на останки машины. Точно на водительское место. Вздувшаяся было подушка безопасности лопнула с оглушительным треском.

2.

Когда зазвонил телефон, Круглов вдруг почувствовал, что выходной испорчен. Хотя звонить могла сестра жены: та любила в самое неурочное время спросить какой-нибудь рецепт, или лейтенант Миша Ильин, которому он поручил дооформить материалы только что законченного дела. Александр Иванович даже по­нял, откуда возникло тревожное предположение – просто телефон звонил громче, чем обычно, он вчера сам подкрутил регуля­тор... Сообразив это, Круглов отключил звук у телеви­зора, спустил ноги с дивана и дотянулся до трубки дребезжаще­го аппарата.

– Доброе утро, Александр Иванович, – прогудел в ухо басок подполковника, – извини, что беспокою, но тут такое... Горде­евское дело ты закончил, так что берись за новое, больше не­кому. Четверть часа назад на повороте Красный проспект – ули­ца Гоголя разбился Борзов.

– Кто? – переспросил Круглов. Обычно он так делал, чтобы выгадать несколько секунд и собраться с мыслями. Привычка, оставшаяся еще от учебы.

– Ты что, не проснулся? – неприязненно спросил подполков­ник.

Майор понял, что начальник выбрал его не случайно и вешает на него совершенно паршивое дело. В чем тут подвох?

– Я имел в виду: Борзов старший или младший?

– Старший, конечно. Так что бери Ильина, дуй на место происшествия, там пока гаишники дежурят. Вечером доложишь.

– Есть, – отозвался Круглов. – Константин Михайлович, я могу еще кого-нибудь привлечь к делу?

– Нет. Люди, сам знаешь, наперечет. Будет острая необходимость – подумаем. Я ж тебя не в горячую точку посылаю, может там простое ДТП. Разберись и доложи.

– Есть, – повторил Александр Иванович.

– Звук включи, – буркнула супруга, едва майор положил трубку.

Круглов выполнил и ее приказ, подцепил босыми ногами шлепанцы и вышел в спальню, где стоял платяной шкаф.

– Ты не будешь смотреть? – спросила жена в спину.

– Нет, не буду, – нейтральным голосом ответил майор. И как ей не надоест по два раза смотреть одну и ту же серию, когда действие стоит на месте и, пропустив частей пятьдесят, по-прежнему знаешь, кто из персонажей, чем занят. Негодяи ос­тались негодяями, наивные герои стали немного циниками. В об­щем, еще больше раздражаясь, подумал Круглов, действительно – как в жизни.

Александр Иванович сменил спортивное трико и растянутую до размеров маленького дирижабля майку на рабочий серый костюм, а подмышечную кобуру, подержав, сунул обратно на полку (не в горячую точку отправляется). В пиджаке его коренастая фигура получила если не стать, то форму, ремень подтянул наметивший­ся живот. Взгляд темных глаз обрел будничную ясность, крупные черты лица – твердость. Пригладив черный с проседью ежик волос, и проведя рукой по усам, Круглов счел себя готовым.

– Ты куда? – спросила супруга. – В баню, что ли, позвали?

– Баня по субботам, на работу надо.

– Ну-ну, иди.

– Я позвоню, – пообещал Александр Иванович.

– Опять с дружками пива насосется, – проворчала жена, неотступно (как умеют только жены сыщиков) следя за Хосе–Игнасио.

За дверью майор сразу достал сигарету и закурил. Спустился вниз, переступил лужу перед подъездом и ключом отпер дверь "Жигуля". Теперь модно стало пользоваться замками с дистанционным управлением, но Круглову вполне хватало щелканья пуль­том телевизора. Тем более, он знал, как легко записать часто­ту кодового сигнала и воспроизвести ее при первой отлучке хо­зяина за сигаретами.

Александр Иванович вывел машину со двора, выбросил окурок в окно и по рации связался с дежурным по управлению.

– Круглов.

– Доброе утро, Александр Иванович.

– Уже не доброе, – сказал майор. – Позвони Ильину, пусть собирается и выходит к подъезду, я его подберу.

– Хорошо. Но вы же сегодня...

– Уже работаю.

– Есть.

Дежурный отключился. Нехорошо срывать на постороннем свое плохое настроение. Тем более, что звонок начальника был, мо­жет, и кстати. По крайней мере, он избавил Круглова от тупого сидения перед телевизором и бессмысленного обмена репликами с женой, которая почему-то все еще терпит его рядом. Зачем? От того, что им обоим некуда больше пойти? Лузганье семечек и просмотр сериалов – это же не семья?

Александр Иванович подъехал к дому лейтенанта. Ильин уже стоял на улице, переминаясь от нетерпения. На нем были черные джинсы и короткая, вздувшаяся пузырем кожаная куртка. Оставалось надеяться, что под ней только пистолет, а не бронежилет.

– Доброе утро, Александр Иванович.

– Заладили… – майор открыл переднюю дверь. – Привет. От­чет закончил?

– Так вы меня за этим..? – опечалился лейтенант.

– Ну?

– Нет еще. Не успел.

– Сейчас, Миша, мы едем на место происшествия, – счел все-таки необходимым объяснить ситуацию Круглов. – В автокатастрофе погиб Борзов-старший. Знаешь его?

– Что-то слышал.

– Строительная компания "Гефест", корпорация...

Ильин внимательно слушал что говорил майор, припоминающий все о будущем фигуранте дела, и инстинктивно теребил левую сторону куртки.

– Стрелять не придется, – заметил Александр Иванович в конце короткой речи, – к покойнику едем.

Михаил покраснел. Стрелять он вовсе не собирался. Просто он правильно рассчитал, что они отправляются на срочный вы­зов, и прихватил на всякий случай табельное оружие.

Ему тоже скучно сидеть дома, понял Круглов. По причине молодости и свежести впечатлений. Сам майор был кадровым, а "зеленый" Миша Ильин закончил НИИЖТ инженером–путейцем и, не найдя подходящей работы по специальности, пришел в сыщики недавно. Подучился в школе милиции, а теперь проходил у майора что-то вроде стажировки. Период натаскивания щенка на зверя. И ему все интересно, все в новинку. Круглов знал: через пару лет интерес пройдет, а через пять парень это дело скорее все­го бросит. Александр Иванович не мало повидал стажеров, осо­бенно в последнее перестроечное время, и происходящую текучку не одобрял. Если человек приходит в милицию только потому, что ему не повезло с другой работой – вряд ли он приживется на новом месте. Работу сыщика каждый должен выбирать созна­тельно, считал майор. Это не "халтуркой перебиться", это надо принимать надолго, любить, переносить – когда уже невмочь... А Миша пока ничем особенным, что позволило бы майору считать его прирожденным сыщиком, отличиться не успел.

Авария случилась в Центральном районе, доехали они быстро и место происшествия нашли сразу – по толпе зевак. Четверо гаишников делали замеры и, занятые своим важным делом, внимания на зевак почти не обращали. Рядом стояла санитарная маши­на. Со скучающим видом врач совал под нос какой-то старухе вату с нашатырем. По взгляду, с надеждой брошенному на прибывших милиционеров, Круглов догадался, что он ждет, когда можно будет расписаться в протоколе и уехать. Протолкавшись к месту аварии, сыщики попытались отогнать зевак подальше. Все следы вокруг покалеченной машины были для них потеряны, но Александр Иванович надеялся, что найдет что-нибудь внутри разбитого "Мерседеса".

Миша осматривался с немного обалделым видом. Подобную кар­тину он видел впервые. Капот машины в последнем объятии обх­ватил столб, металл от удара вздыбился и торчал во все стороны, как у противотанкового ежа. Крыша салона была смята обло­мившейся верхней частью столба. Под ней находилась каша из битого стекла, пластика, жеваной кожи с сидений и чего-то еще черно-бордового, что мозг отказывался идентифицировать. Ильин поспешно отвернулся.

– Капитан Чурилов, – представился старший инспектор ГАИ.

– Майор Круглов, городское управление. Это мой помощник лейтенант Ильин.

– Можно, Миша, – вставил тот.

– ДТП произошло 35 минут назад, несколько человек – вот эти, – капитан показал на отдельно стоящую кучку людей, – бы­ли свидетелями. Тормозного пути "Мерса" мы не обнаружили, удар был очень силен, мачта городского освещения сломалась и упала прямо на машину. От водителя мало что осталось. Мы за­писали показания свидетелей, а, как только выяснили, кому принадлежит машина, сразу позвонили вам. Сначала, правда, по­думали – может, это другой "Мерседес"?..

– Как это? – не понял Кругов, разглядывая останки автомо­биля.

– Бывает, что человек не очень богат и покупает трехсотый "Мерс", срубает цифру 3, а на ее место пристраивает 6 – для форсу. Экономия – тысяч триста, а внешне эти модели только ци­феркой и отличаются.

– Кончай травить, капитан, – попросил Круглов.

– Так бывает, Александр Иванович, я читал, – поддержал Чурилова лейтенант.

Круглов повернулся к подчиненному:

– Машину будешь осматривать или со свидетелями...

– Со свидетелями, – быстро сказал Михаил и, чтобы майор не передумал, отбежал к группке переминающихся людей.

Мужчина в тренировочном костюме "Reebok", женщина с оскаленным ротвейлером и интеллигентного вида старуха в парике стояли на некоторой дистанции друг от друга и молчали. Стран­ное поведение для свидетелей такого происшествия. Неужели они уже выговорились?

– Лейтенант Ильин Михаил Сергеевич, – представился милиционер.

– Начните, пожалуйста, с нас, – попросила дама с собачкой. – Никки пора завтракать.

Лейтенант оглядел остальных. Мужчина пожал плечами, а старушка отвлеклась на что-то за спиной милиционера.

– Давайте вы, – согласился Ильин. – Как вас зовут?

– Элеонора Викторовна.

– Элеонора Викторовна, расскажите, как было дело?

– Мы уже возвращались домой, потому что Никки – мой ротвейлер – недавно болел и длительные прогулки его утомляют. Он где-то подцепил инфекцию, не иначе, как от той рыжей дворовой сучки и...

– Пожалуйста, об аварии.

– Мы шли с прогулки, Никки остановился у дерева по своим делам, и вдруг мимо нас промчался на бешеной скорости огромный "Мерседес", мы прямо испугались, у Никки на загривке шерсть вздыбилась, а машина – бабах! – и прямо в столб ударила.

– На каком расстоянии от вас разбилась машина?

– В трех метрах!

Ильин призадумался.

– Метров тридцать, – сказал мужчина в спортивном костюме.

– Не больше пяти, – твердо сказала свидетельница, – вы са­ми были за сто!

– Я...

– Пожалуйста, не вмешивайтесь, – попросил Ильин мужчину и вернулся к даме. – Где вы в этот момент стояли?

– Не помню.

– У какого дерева остановилась ваша собака? – переформулировал вопрос лейтенант.

– Вот у того, – Элеонора Викторовна оглянулась и указала на ближайшее – как раз метров за двадцать.

– Ясно. Машина тормозила на повороте?

– Притормаживала, – подумав, сказала свидетельница.

– Водителя вы разглядели?

– Да что вы, я на кровь вообще смотреть не могу.

– Нет, когда он проезжал мимо.

– Никки остановился и я… нет, не видела.

– Спасибо, Элеонора Викторовна, – сказал Миша. – Скажите мне свою фамилию, адрес, телефон и можете идти.

Распрощавшись с собачницей, Ильин обратился к интеллигентной старухе. Та отвечала коротко, поджав губы, всем своим ви­дом показывая, что несносные милиционеры отрывают ее от важ­ных дел. Она утверждала, что слышала визг тормозов, а води­тель несся на дикой скорости с горящими глазами и перекошен­ным лицом. Из-за резкого торможения машину занесло, она ока­залась на тротуаре и врезалась в столб.

– А что видели вы? – спросил лейтенант у человека, назвавшегося Максимом Петровичем.

– Перед тем, как меня обогнал этот "Мерседес", я оглянул­ся. Лицо водителя мне показалось спокойным, даже застывшим каким-то. Он производил впечатление солидного человека, я по­думал, что это скорее не шофер, а хозяин "Мерседеса". Но ви­дел я его одну секунду и утверждать это наверняка не могу. Машина ехала с нормальной скоростью, от силы километров 70 в час, не больше. Вот и все.

– Водитель, как вам показалось, тормозил?

– Не знаю. По крайней мере не делал этого резко, машина двигалась плавно.

– Так плавно и врезалась?

– Момент удара я не видел.

– Максим Петрович, вы двигались в одном направлении с машиной?

– Да.

– Вы бежали?

– Да.

– Значит, смотрели вперед?

– На дорогу перед собой.

– Спасибо, оставьте ваши координаты.

Пока Максим Петрович диктовал свой адрес, врач подвел к лейтенанту старушку, которая держала перед лицом ватку с нашатырем. Она заявила, что это ее долг – все рассказать. Звали ее Анастасией Григорьевной, а поведала она о том, что шофер был в машине уже "ранетый", весь в крови, а лицо его выражало удивление и гнев. Машина не только не тормозила, а, напротив, разгонялась. Все точь–в-точь как, случилось недавно с Васькой Баженовым. Зарезал он по пьяной ревности жену, которая его бросить хотела, вскочил в машину и – как шарахнул в стенку дома! Хорошо, что дом попался старый, еще сталинской построй­ки, – стена выдержала, только вся штукатурка потрескалась и отвалилась.

Старушка так разволновалась, что ей пришлось снова приложиться к ватке. Михаил сердечно ее поблагодарил и с облегче­нием захлопнул блокнот.

Вокруг останков "Мерседеса" вместе с майором Кругловым колдовали вновь прибывшие: следователь городской прокуратуры Зимин и эксперт–криминалист Леонид Петрович Бах. Они обходили машину кругом то справа, то слева, тыкали куда-то указательными пальцами, приседали, чтобы разглядеть одним им понятные улики и обменивались междометьями на профессиональном языке. Нау­читься всему этому Мише Ильину еще только предстояло.

– Ну, что там у тебя? – заметив лейтенанта, спросил Алек­сандр Иванович и достал сигарету.

Ильин коротко доложил.

– Что машина не тормозила, гаишники нам сразу сообщили, – напомнил Круглов. – А свидетели... Ладно, потом подробно про­анализируем их показания.

– Может, его действительно жена бросила? – предположил Ми­хаил.

– Вот ты это и проверишь! – приказал Круглов и отвернулся.

– А ты что скажешь, Леонид Петрович?

– Ничего. Тут покопаться нужно.

– Я знаю, как ты любишь копаться, – сварливо заметил май­ор, – но хоть что-то ты можешь сказать определенно?

– Скорость машины была 65–75 километров, водитель либо не тормозил, либо тормоза отказали. Смерть наступила мгновенно, труп сильно поврежден упавшим обломком мачты городского осве­щения. Что тебе еще сказать? Очень похоже, что это просто несчастный случай. Зазевался человек, задумался. Или приступ сердечный случился.

– Или на девушку красивую засмотрелся, – предположил сле­дователь.

– Погодите, Сергей Александрович, – сказал майор, – Лео­нид, ты это про сердечный приступ серьезно?

– Вполне, – кивнул эксперт, закуривая в свою очередь, – очень похоже.

Зимин тоже достал сигарету.

– А у вас, Сергей Александрович, версии есть? – спросил его Ильин.

– Одна – рабочая. Сначала работать по делу надо, а уж по­том вопросы дурацкие задавать.

Ильин обиделся. Пока они вокруг обломков приседали, он половину шариковой ручки исписал показаниями свидетелей.

Круглов бросил окурок и принялся командовать погрузкой "Мерседеса" на платформу спецмашины. Дело казалось бестолковым. Если основная версия – несчастный случай, то что делать? Собирать отсутствие улик? В этом подвох? Или начальник пору­чил ему это дело только чтобы испортить выходной?

3.

А. и Б. сидели на "Трубе" – это такое местечко на улице Трубной. Дело было вечером, делать было нечего. Потому что и денег у них тоже не было. Подумав немного (на это друзья были мастерами), они пошли к своему общему знакомому К.. Отыскав последнего, парни предложили ему выпить на его же средства.

К., тоже большой мыслитель, тут же согласился. Выпили изряд­но. Затем компания снова разделилась. Но как только А. и Б. добрались до своей "Трубы", им опять пришла все та же счастливая мысль – догнаться. Наверное, место такое. Но, то ли они забыли предыдущий эпизод, то ли их так пленила щедрость К., – коллеги пошли просить деньги к старому приятелю. А тот не дал. За что и пострадал в последующей драке. Кто из собутыльников ударил К. ножом, призвано установить следствие, так как участники происшествия, протрезвев, узнали о случившемся из скупых строчек милицейского протокола. Сами они что-либо при­помнить не в состоянии. Равно как и потерпевший. Считают ли они по-прежнему водку без пива пустой тратой денег – не знаю, но читателям бы я рекомендовал закусывать почаще и не поить за свой счет кого попало. Чревато...

Игорь записал кусок текста в память компьютера и задумал­ся. Что еще дописать? Или хватит? Вяло, одним пальцем тыкая по клавиатуре, он приписал еще какую-то нравоучительную фра­зу, потом стер ее и решил остановиться. Осталось слепить еще пару информаций, и его норма на текущий номер будет выполнена. Тик в тик. Без переработки. Перерабатывал он, когда увлекался интересным материалом, а сейчас Игорь был нашпигован только слухами. Интересными, но сырыми и совершенно непроверенными. Пересказывать их – не называя имен, намеками давая понять о чем речь, Игорь не любил. Потому в который раз уже обходился милицейской сводкой происшествий да данными управления по борьбе с пожарами.

Отчего эта апатия? С Леной они поссорились давно, и пережи­вать по этому поводу смысла нет. Ее не устраивало сидение до­поздна над клавиатурой компьютера, бесконечная репортерская беготня журналиста. "Волка ноги кормят" – отшучивался Игорь, забывая, что в данный момент его ноги не кормили, а едва под­держивали существование. Лена сдерживалась и вслух этого не произносила. Игорь понимал, конечно, что семьей (а такой ход событий он не исключал) на это не протянешь, однако работу свою любил и менять не собирался.

– Пойми, – объяснял он Лене, когда она все-таки бросала упреки, – в творческой профессии полжизни работаешь на репу­тацию, на имя, а вторые полжизни оно работает на тебя.

– И когда же наступит твоя вторая половина? – в раздраже­нии спрашивала девушка. – Или ты собираешься жить вечно?

Игорю казалось, что Лена (с ее филологическим образовани­ем) смотрит на его журналистские опусы свысока. Сам он при­держивался той здравой теории, что для репортера важен факт, а не стиль, и к огрехам своего письма относился философски. Самый гладкий текст – это набор клише, на котором читатель не спотыкается, но и не запоминает. А его тексты и замечали, и реагировали. То судебными исками, то просто – кулаками.

Не сменить ли ему амплуа? Но представить, как он задает проезжим звездам одни и те же скучные вопросы, а те, преодо­левая отвращение, отвечают, или как он торчит на пресс-конфе­ренции по поводу начала отопительного сезона, – Игорь не мог.

Из задумчивости его вывел телефонный звонок. Сидящая напротив Светлана Георгиевна отключила радио, едва слышно бубнившее о готовящейся приватизации местного оловокомбината, и схватила трубку.

– Ира?.. Привет. Как дела?.. Нет не видела ее уже давно... Она, кажется, опять собирается замуж... Да, опять по объявле­нию нашла... Конечно, это не способ. Но где еще она может встретить?..

Если бы у редактора отдела права было чуть меньше подруг, она бы умерла. Не выдержало бы сердце (пришлось бы пить еще больше кофе, заполняя длинные паузы между разговорами), отка­зали бы легкие от учащенного темпа перекуров, повылезали бы волосы от ежедневной укладки.

Представив себе последнее, Игорь ухмыльнулся.

– ...Кстати, Ир, ты не знаешь телефона того мехового ателье, ну, на Красном проспекте, за Домом быта?.. Да хотела шубку свою отремонтировать, зима же скоро... Не так уж долго, Ира, всего через три месяца снег ляжет. Почему ты думаешь, что нет?.. Так не знаешь? Жаль... До свидания, Ира, пока. Привет Славику. – Светлана Георгиевна положила трубку и спро­сила у все еще ухмыляющегося Игоря:

– А ты не в курсе, как позвонить в ателье у Дома быта?

– Нужно взять телефонную книгу, – ответил журналист и сде­лал серьезное лицо.

– Правильно, в секретариате же есть справочник! – сообра­зила начальница и вышла.

Игорь глянул на часы. Светлана Георгиевна явно забыла, что ей пора пить кофе. Вот что делается с человеком, когда он го­рит на работе. Редакторша вернулась с толстой книгой и приня­лась с жаром ее листать. В дверь заглянула Татьяна Романовна, обозреватель по науке.

– Ты кофе пить будешь? – с упреком спросила она.

– Тань, ты не знаешь, как дозвониться до мехового ателье на Красном проспекте?

– На Советской, может быть?

– Нет. Именно на Красном, у Дома быта.

– Не знаю. Ты кофе пить будешь? – со значением глянув на часы, переспросила Татьяна Романовна.

– Ага.

– Пошли на планерку! – крикнул ответственный секретарь, пробегая мимо кабинета,

– Ну вот, не успели...

Планерка проходила точно по заведенному главным редактором ритуалу. Сначала обсуждали номер вышедший, потом уточняли план текущего, затем планировали последующий. На планерке Игорь обычно дремал с открытыми глазами или обдумывал ка­кую-нибудь будущую статью. Но сегодня шеф нарушил привычный регламент и разразился страстной речью по поводу отсутствия в газете острых материалов, не говоря уже о сенсациях. По тому, как сверкали его глаза, Игорь догадался, что у главного опять вышел скандал с женой. Но когда Станислав Юрьевич немедленно принялся за исправление неожиданно обнаруженных упущений, стало ясно, что супруга уличила его в походе "налево". Именно эта слабость постоянно отвлекала главного редактора от работы и не позволила ему сделать блестящей карьеры. А профессионал он был крепкий, Игорь кое-что читал. Каждый раз после сканда­ла дома, Станислав Юрьевич целиком посвящал себя работе. Приблизительно, так, на неделю.

– Хватит ловить мух в чашках с остывшим кофе! – шеф умел, когда надо, быть образным и доходчивым до подчиненных. – Зай­митесь делом! Отдел социальных проблем два месяца обещает мне материал по детской токсикомании. Чтоб через три дня был сдан в секретариат. Татьяна Романовна, хватит лепить конспекты лекций про агни–йогу, отправляйтесь в Академгородок и приве­зите проблемную статью. Тем более, что сейчас готовится годо­вое собрание академии. Отдел культуры! Николай Сергеевич! Хватит пережевывать номинантов на Букера, их в нашем городе читают десять человек, трое из которых работают в вашем отде­ле. Поймайте за причинное место какого-нибудь проезжего кир­корова и сделайте эксклюзив. Вопросы есть? – взгляд редактора метался по нарочито серьезным лицам сотрудников. – Все сво­бодны.

Игорь был приятно удивлен тем, что их отдел каким-то обра­зом не попал в поле высочайшего зрения. Приятность длилась недолго.

– А тебя, Игорь, я попрошу остаться! – сакраментальной фразой шеф остановил журналиста на пороге кабинета. Пришлось вернуться.

– Присядь пока, – сказал редактор и участливо добавил, – у тебя что-нибудь случилось? Серьезное?

– Нет, Станислав Юрьевич, серьезного – ничего, но обстоятельства складываются таким образом, что...

– А если ничего не случилось, то чего же ты пишешь ка­кую-то хренотень? Ты что, кроме чтения милицейских сводок, ничего не умеешь? Разучился? Думаешь если я на тебя не каждый день ору, так уже и делать ничего не надо? А зарплату тебе и так заплатят!? Ее, дорогой, отработать надо! Хреново с тебя Светлана Георгиевна спрашивает, так я и ей объясню обязаннос­ти редактора отдела. Считай это серьезным предупреждением. Все, иди, работай.

Вот, сволочь, подумал Игорь, возвращаясь к себе. Нашел козла отпущения под плохое настроение. И Большой Свете он "ни гу–гу" не скажет. Потому что, как знал журналист из оператив­ного источника, у Славы был с ней бурный роман лет пятнадцать назад. Зная ее характер, редактор ни за что не станет припи­рать Свету к стенке, как Игоря. Потому что тогда она забудет о своей лени и устроит ему такой скандал, что он потом еще год будет креститься и плевать через левое плечо. И до жены его доберется, и до спонсоров. Так что редакторство Станисла­ва Юрьевича может оказаться короче, чем он рассчитывал. Следо­вательно, во всем виноват Игорь. В серьезность такого обвине­ния журналист не очень-то верил, но... Если честно, то он действительно перестал работать как надо. А пора уже плюнуть на Ленкин фантом, вечно маячащий перед глазами и заняться ка­кой-нибудь проблемкой. Вроде той – с суррогатными матерями – которую он расследовал в прошлом году. Подобные истории, кро­ме всего прочего, очень наглядно показывают, что твои собс­твенные проблемы, из-за которых ты не спишь или глушишь вод­ку, – просто пустяк.

В кабинете Светлана Георгиевна продолжала решать неразрешимую проблему.

– Алло! Это спортивный магазин?.. Извините пожалуйста, там рядом с вами расположено меховое ателье... А в справочнике нет его телефона. Не могли бы вы посмотреть в окно и сказать мне номер ателье? Он должен быть на вывеске... Окна не в ту сторону?.. Ну, извините, – завотделом перелистнула телефонную книгу и снова набрала номер.

– Алло, это Дом быта? Будьте так добры, подскажите мне но­мер мехового ателье, которое расположено рядом с вами. Или хотя бы номер дома... В телефонном справочнике его нет... Вот как? Ну, спасибо. – Светлана Георгиевна положила трубку и возмущенно развела руками.

– Представляешь, Игорь, говорят, что ателье на ремонте! До зимнего сезона осталось три месяца, а они затеяли ремонт. Идиоты! Бездельники!

– Негодяи, – подтвердил журналист.

Чтобы хоть как-то снять пережитый стресс, Светлана взяла сигареты, чашку и отправилась пить кофе в отдел науки.

Игорь уставился в экран монитора, где все еще светился его текст про улицу Трубную. Журналист занес над клавиатурой руку не зная, на что решиться: стереть его к черту или оставить? И тут раздался стук в дверь.

– Да, да, – крикнул Игорь.

На пороге возникла стройная, коротко стриженная брюнетка в джинсовом комбинезоне, сшитом так ладно, что подчеркивал все достоинства фигуры владелицы. Серые глаза смотрели твердо, а губы изогнулись в чуть смущенной приветливой улыбке.

– Добрый день. Вы – Игорь Свистун?

– Я. Здравствуйте, присаживайтесь.

– Лариса Никонова, – представилась девушка. – У меня к вам необычное предложение.

– Я слушаю.

– Вам сенсация нужна?

Пальцы Игоря коснулись клавиш и уничтожили дурацкий текст.

4.

Осеннее утро было тихим и золотым из-за желтых листьев в равных долях покрывающих и деревья, и мостовую. Мерно урча, "Жигули" Круглова катили мимо Ботанического жилмассива. Благостная картинка пейзажа раздражала майора, хотя зеленый – успокаивающий – цвет не сдал всех своих позиций. Еще больше раздражало то, что ему пришлось влезть в этот чертов новый черный костюм. Александр Иванович надевал его всего пару раз и эта двубортная конструкция казалась ему нелепой. Он крутил головой, пожимал плечами, но от неприятного ощущения неродной одежды избавиться не мог. Словно в насмешку, повседневный джинсовый костюм едущего вместе с ним Миши был черным и лей­тенант переодеваться в строгий костюм не стал.

Темный тон нужен был для того, чтобы не выделяться среди участников церемонии – милиционеры ехали на похороны.

Прошло два дня, а дело покойного Валерия Мироновича Борзо­ва нисколько не продвинулось. Сыщики чувствовали себя Ивануш­ками из сказки: "пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что". Впервые в жизни майору Круглову приходилось не разыски­вать преступника, а доказывать, что его в данном деле вообще не существует. Неожиданно он оказался в равном положении со своим стажером Мишей Ильиным, для которого любое расследова­ние было в новинку. И если у лейтенанта это ощущение вызывало любопытство, то у Александра Ивановича – еще большее раздра­жение.

Лабораторные исследования тела и останков машины ни одну из версий (от вероятных до совершенно невозможных) не исклю­чили. Были ли испорчены тормоза машины, установить точно не удалось. Эксперт–криминалист Бах написал в заключении, что более ранних (доаварийных) повреждений тормозов не обнаруже­но. А на словах объяснил, что не может утверждать, будто их не было. Вскрытием зафиксировано, что у Борзова случился сер­дечный припадок, но до или после аварии установить также не удалось. Следовательно, то ли припадок стал причиной аварии, то ли авария (или, скажем, неожиданное открытие, что тормоза неисправны) послужила причиной припадка...

– Мне кажется, он сам умер, – заметил Ильин, которому было жаль шефа, мучающегося сомнениями. – Может же богатый человек умереть от припадка?

– Может, – не стал возражать майор. Дилетантский разговор требует такого же ответа.

– Тогда наше дело маленькое – не найти преступника.

– Это смотря как искать, – пробормотал Александр Иванович.

– Можно провозиться долго.

– Лучше побыстрей закрыть дело и заняться настоящими преступлениями! – заявил стажер.

Круглов промолчал, не понимая, о чем они говорят.

Наконец "Жигули" подъехали к собору Александра Невского, где должна была состояться панихида по Борзову. Присоединить­ся к похоронам на более раннем этапе милиционеры не смогли, родственники покойного не пустили посторонних на церемонию прощания, проводившуюся часом раньше в специальном зале при морге. Потрясая "корочками", майор мог бы, конечно, и поприсутствовать, но попусту привлекать внимание и заранее настра­ивать против себя родственников, которые могли дать сыщикам хоть какую-то ниточку...

Начало улицы Советской было сплошь заставлено "Мерседесами", "Вольво" и американскими джипами. Хорошо, что панихида была здесь, а не в Воскресенской церкви, там машины устроили бы грандиозную пробку. Через десять минут Круглов нашел место для стоянки между "Лендровером" и "Волгой" какого-то бедного родственника. Катафалк уже стоял перед храмом, гробовых дел мастера работали с точностью швейцарского хронометра. Четверо дюжих молодцов подняли гроб на плечи и внесли в собор. Знако­мые, партнеры по бизнесу и просто зеваки потянулись следом. Тут охрана уже не могла отделить зерна от плевел, и сыщики вместе с толпой вошли в храм. Поскольку среди присутствующих на церемонии случайных людей было немало, Круглов и Ильин на общем фоне не выделялись. Крестясь по-старообрядчески двумя перстами, лейтенант даже прикупил и поставил свечку. Круглов постарался протиснуться поближе к основной группе.

– Постоянные партнеры, – шептал в ухо майору Ильин, – институтские друзья, родственники – близкие и дальние.

– Давай о близких. – Круглов не успел еще лично познако­миться с фигурантами дела. Его деликатно попросили не беспо­коить родных, пока те хлопочут о похоронах. Поэтому Александр Иванович больше "подчищал хвосты" старого дела, а первый ма­териал по Борзову было доверено собирать Михаилу.

– В центре в вуали – естественно, вдова. Обрюзгший краса­вец справа от нее – брат покойного. Сразу за ним стоят двою­родные братья и сестры. Старушка среди них – тетка. По левую руку от вдовы – компаньон, за ним стоят партнеры по делам. Выстроились строго по суммам сделок. Крупняк впереди, мелочь сзади.

– Друзья-приятели?

– На них Борзов время не терял.Только старые знакомые по работе да институту. Встречались раз в год почему-то на седь­мое ноября. Видимо по студенческой привычке: флаг сдал, ста­кан принял.

Тут на Ильина, перебивавшего батюшку, зашипела какая-то старушка и он свои пояснения прекратил. На время службы Круг­лов остался предоставлен сам себе.

Вдова стояла перед гробом, повесив голову и опираясь на руку деверя. То, что она блондинка не натуральная, а крашен­ная было заметно даже сквозь вуаль. Брат покойного – высокий грузный мужчина с темными чуть вьющимися волосами держался молодцом. А вот худого, похожего на подростка компаньона ма­йор где-то видел. Точно! Видел прибитым к столбу у собствен­ного подъезда. В последние городские выборы его портреты пестрели по всему району. Только на ретушированном цветном фото он не имел рыбьих выпученных глаз и синего носа – верно­го спутника пониженного кровяного давления. Ретушь не помогла и независимый кандидат, обладатель самой длинной экономичес­кой программы развития города, с треском провалился, проиграв энергичным болтунам из левого блока.

Надо постараться узнать, решил Александр Иванович, были ли у Борзова враги? Если да, то мог быть и постоянный телохрани­тель. А столь близкий человек, конечно же, заслуживает почет­ное место в первом ряду подозреваемых. Как и личный шофер. А заодно и механик станции технического обслуживания.

– Кого хоронят-то? – шептала рядом еще не вполне отрешив­шаяся от земного старушка, – бизнесмена или чиновника?

– По всему – мафиози! – со знанием дела отвечала другая, – вишь, весь пострелянный.

Майор только подивился наблюдательности божьего одуванчи­ка. Следы аварии на лице под толстым слоем грима были едва различимы.

Второй ряд из двоюродных родственников и деловых партнеров Круглов толком рассмотреть не успел. Хор уже вторично затянул нечто возвышенное до потустороннего, вдова сменила позу на более изящную, брат перекрестился, а компаньон часто–часто заморгал рыбьими глазами. Пора было пробираться к выходу. Александр Иванович одернул зазевавшегося лейтенанта (тот за­ворожено следил за блестящим кадилом, которым размахивал поп) и вышел на свежий воздух. С непривычки от ладана и общей духоты закружилась голова.

– Едем на кладбище.

– А тут? – спросил Миша.

– Тут все. А нам место под стоянку забить надо.

Новый адрес Борзова-старшего Александр Иванович узнал заранее, а по дороге на кладбище никаких приключений не ожидалось. Майор обогнал строящийся кортеж машин. Бедный родствен­ник на "Волге" никак не мог найти в нем достойное место.

Прогуливаясь среди соседних могилок в ожидании героя дня, Круглов опытным глазом засек ребят из технического отдела. Они занимались оперативной съемкой всего происходящего. В на­роде бытует поверье, что убийца всегда приходит на похороны жертвы. Некоторые преступники действительно так поступают. То ли правда – тянет, то ли традицию нарушать не хотят. По край­ней мере, можно будет проанализировать действия участников церемонии, определить, кто был, почему. Парни видеокамеру за­маскировали хорошо, не то, что зеваки или горюющие родственни­ки, даже глазастый Миша Ильин объектива не заметил.

Прибыл катафалк, гроб с телом вытащили из кузова и устано­вили на пару припасенных табуретов. Привстав на холмик выры­той глины, первым выступил компаньон с рыбьими глазами.

– Прощай, друг! – сказал он. – Ибо Валерий Миронович был не только бизнесменом и общественным деятелем, влиятельным и авторитетным человеком. Прежде всего он был другом и товари­щем. И не только для тех кто, как я, знал его близко, работал с ним, но и для малознакомых, случайных людей он находил вре­мя, силы, внимание. Смерть неожиданно настигла Валерия Миро­новича в расцвете лет, когда его талант руководителя и орга­низатора только начал заявлять о себе в полный голос, когда он был полон планов и надежд. Борзов умел не только мечтать, но и овеществлять свои мечты. К сожалению, последний проект остался только на бумаге. Его рабочий стол устилают чертежи нового торгового центра, который он собирался строить, да не успел... В память о Валерии Мироновиче мы не пожалеем сил и воздвигнем этот центр, как памятник его неустанной работе на благо родного города, считаю это своей обязанностью – как друг и компаньон покойного...

– Не ждал я этого, никак не ждал, – покачал головой брат Борис Борзов, становясь на место компаньона. – Хоть я и млад­ше, но всего на три года, и никак не думал, что ты опередишь меня, да еще так рано... Твои друзья и родственники, мы все не знаем, как быть без нашего Валеры, без его помощи, совета. Без сильного плеча старшего брата. От всей души верю, что расстались мы не навсегда, что когда-нибудь, в мире ином, ждет нас встреча. А до тех пор мысленно ты всегда будешь с нами. В залог того, что память наша не остынет, прими, брат, последний дар твоих близких. – Борис порылся в кармане и дос­тал маленькую черную коробочку. – Этот пейджер мы положим ря­дом с тобой, чтобы в любой момент, момент как радости, так и горя, мы могли поделиться с тобой своими чувствами, мечтами и надеждами. Пейджер оплачен на год вперед, любой желающий может взять номер у распорядителя и передать слова скорби непосредственно брату.

Майор Круглов потер могучий лоб.

– Совсем очумели!

– Новые русские – новая мода, – пожал плечами Ильин. – Я тут где-то читал, что можно в панель гроба вмонтировать веч­ный магнитофон – батарейки на двадцать лет рассчитаны!

– Связаться с чистилищем по пейджеру, отправить в рай факс, – пробормотал Александр Иванович, – мне кажется сомни­тельным такой способ связи с потусторонним миром.

Но, похоже, майор оказался в меньшинстве. Когда Бор­зов-младший опустил в гроб коробочку, присутствующие одобри­тельно закивали, и потянулись разбирать карточки с номером. Вдова речи держать не стала и первой подошла проститься с по­койным. Она накрыла пейджер букетом белых роз, приложилась к мраморному лбу и отошла в сторону. За ней последовали брат и компаньон, но уже без целования трупа, потом остальные. Вдруг ряд прощающихся заколыхался и к гробу протиснулась еще одна женщина в плотной вуали. Брюнетка, рост выше среднего, строй­ная. Она быстро приложилась губами ко лбу. Вдова вздрогнула, словно от разряда электрошока, и вторую вуаль быстренько от­теснили от гроба.

– Проследи, – приказал Круглов и подал ключи от машины.

– Есть, – ответил понятливый лейтенант и двинулся за жен­щиной под вуалью, быстро покидающей кладбище.

Едва дождавшись последнего провожающего, могильщики закрыли гроб крышкой, пропустили под днищем длинные веревки и опустили саркофаг в могилу. Глухо застучали по дереву комья земли, присутствующие также добавили свою лепту. Многие вздохнули с облегчением. То ли считали обретенный Борзовым покой заслуженным, то ли просто устали и мечтали убраться с кладбища. Кульминация похорон – поминки были органи­зованы как начало церемонии. Вход строго по приглашениям, ни одного лишнего... рта, что ли? Или боятся в пьяном виде лиш­него наболтать? Точный мотив Александр Иванович не знал, но почерк единого организатора прослеживался ясно. Этой информа­цией и придется пока ограничиться.

Майору снова побродил по кладбищу, дожидаясь, пока технари закончат съемку. Ильин умчался за дамой, а ловить попутку у Александра Ивановича не было средств. Наконец операторы за­кончили, и Круглов подсел к ним в машину. Одной загадкой ста­ло больше: кто эта вторая вуаль? Загадкой или зацепкой? Зави­сит от Миши.

5.

Высокий крепкий парень, четко прочерченные линии лица, упрямый подбородок, таким Лариса Никонова его себе и представляла. Совсем не похожий на свою фамилию. Такой добьется ре­зультата, если его точно направить и хорошенько подтолкнуть.

От красивой девушки логично услышать столь легкомысленное предложение, решил Игорь. Не трудно представить, что она называет сенсацией. Узнала, кто в приемной комиссии мединститута берет взятки или, например, не берет. Игорь подумал, что расправляться с текстом об улице Трубной он поторопился.

– Присаживайтесь. Я вас слушаю, – сказал Игорь, припоминая, есть ли в его компьютере программа восстановления уничтожен­ных файлов.

– Вы мне не верите, – констатировала Лариса по его отсутствующему взгляду.

– Верю, – поспешил сказать журналист, – ведь вы мне еще ничего не рассказали.

– Бросьте шутить. Речь идет о смерти Валерия Борзова.

– Вы видели, как он разбился? Вы давали показания в мили­ции?

– Нет. Я не свидетель. Просто я знаю, кто его убил.

– Убил? Вы серьезно? – Игорю опять показалось, что он нап­расно теряет время. – По официальной версии, если не ошиба­юсь, у Борзова случился за рулем сердечный приступ.

– Я этому не верю. Тем более, что милиция и сама ведет расследование.

– Тогда, может быть, стоит о ваших подозрения рассказать им? – предположил Свистун.

– Нет, у меня нет доказательств, – сказала девушка. – Поэ­тому я не могу обратиться в милицию.

– Давайте начнем сначала. Какое отношение вы имеете к этой истории?

– Я секретарша Борзова. Валерий Миронович мне доверял.

– Это уже серьезно, – согласился журналист. – Но если у вас, Лариса, нет фактов, то причем здесь я?

– А вы мне их и найдете.

Не успел Игорь решительно возразить, как на пороге кабине­та возникла физиономия шефа. Мгновенно оценив посетительницу, Станислав Юрьевич ухмыльнулся и прикрыл дверь. Лариса даже не заметила за спиной движения, которое вдруг изменило ответ журналиста на противоположный. Он решил хоть зубами ухватить­ся за это дело, но вытянуть из него приличный материал. Игорь выключил компьютер, сдернул с вешалки легкую куртку.

– Пошли.

Девушка последовала за ним. В дверях они столкнулись со Светланой Георгиевной, которая инстинктивно прикрыла от них самое дорогое – фарфоровую кофейную чашку.

– Что, уже отработал? – спросила начальница. – А где текст?

– Утром, – лаконично ответил Свистун и увлек спутницу за собой.

– Не думай, что я буду работать за тебя! – добавила Свет­лана Георгиевна.

– Разок можно было бы поменяться ролями, – бросил Игорь на ходу.

В доме, расположенном от редакции через улицу, недавно открылось маленькое кафе "Блеск". Его отделка темного дерева, как обычно, не соответствовала названию, зато располагала к приватным беседам. Журналист решил, что пустующее днем заведение подходящее место для продолжения разговора. Себе Свис­тун заказал пива, а спутнице – кофе с лимоном. Это редкий выбор – не в пользу сливок или сахара.

– У меня есть кое-какие факты, но они не доказывают, что Валерия Мироновича убили, – сказала Лариса. – Зато они могут помочь найти настоящие доказательства. Я хочу, чтобы вы, Игорь, провели расследование. А результат его и станет вашей сенсацией.

– А если не станет? – просто так спросил журналист. – Хо­рошо, но зачем это вам, Лариса?

– Я хочу, чтобы убийцы были наказаны.

– Это я понял. Почему? Из любви к справедливости?

– Борзов мне очень помогал. Он мне нравился и...

– Сильно нравился? – уточнил Игорь.

– Очень сильно, – твердо сказала Никонова. – Этого доста­точно?

– Вполне, – сказал Свистун, прикладываясь к пиву. – Вы сказали "убийцы", их что – много?

– Вы согласны на мое предложение?

– Да, – Игорь кивнул. – Сколько убийц?

– Двое – по моим сведениям, – сообщила девушка. И честно добавила, – может оказаться и больше.

– Они работали вместе?

– Не думаю.

– Уже легче. Кого вы подозреваете, Лариса?

– Вдову. Викторию Петровну.

– Надеюсь, дело не в ревности, – пробормотал журналист и заказал еще пива.

– Нет, – твердо глядя в глаза, ответила брюнетка. – Их брак был на грани развода. И мое появление только ускорило распад. Вика могла остаться ни с чем... То есть Валерий Миро­нович оставил бы ей какое-то небольшое содержание, но жить так, как она привыкла, Виктория бы уже не смогла. Свои при­вычки трудно менять, не так ли?

– Не убивать – это ведь тоже может быть привычкой?

– Речь идет об очень крупных деньгах, – напомнила Лариса легкомысленному писаке.

– Хорошо. И как же мне добиться ее признания?

– У меня есть для нее крючок. Мне известно содержание за­вещания Борзова, которое находится у нотариуса. Составлено оно давно, Вика была, конечно, в курсе. Валерий Миронович как раз хотел завещание изменить и рассказал мне... По этому до­кументу почти все достанется вдове. Остальные родственники все вместе не получат и десяти процентов капитала. За такой куш любой пойдет на убийство.

– А каким способом? – на всякий случай спросил Свистун.

– Если б я это знала, то зачем мне вы? – ответила вопросом на вопрос брюнетка. – Второй подозреваемый – Виктор Игнать­евич Соломеин.

– Тьфу, – огорчился Игорь и потянулся за сигаретой.

– Почему? – остановила его руку девушка. – Вам что-то про него известно?

– Известно, что это самый неприятный тип из всей компании Борзова. Именно с ним мне хотелось бы встретиться в последнюю очередь.

– Он и идет под номером два, – заметила Никонова.

– Почему вы его, Лариса, подозреваете? – спросил журна­лист, все-таки закурив.

Брюнетка протянула Игорю сложенный лист. Свистун развернул бумагу и прочел.

– И что это означает? Нелегальные операции с валютой?

– Да. Но важно то, что Соломеин прокручивал сделки без участия Борзова. Это "черные" деньги нескольких дочерних предприятий. А ведь Валерий компаньону доверял полностью. Но в последний квартал он не мог свести бухгалтерские итоги. Эту бумажку я нашла уже после гибели Борзова. В ней как раз не­достающие по отчетам суммы. – Лариса тоже закурила. – Оставь­те бумажку себе, это копия. Пусть она вас вдохновит на наво­дящие вопросы.

– А оригинал?

– Оригинал будет служить вам страховочным тросом.

Свистун покачал головой.

– В любом случае к такому парню особый подход нужен. Не могу же я прийти к нему как журналист.

– Исключено, – согласилась Лариса. – Особенно после того, что ваш брат понаписал о нем в последние выборы.

– Я подумаю, – неопределенно пообещал Игорь.

– Только не очень долго.

– Пока я попробую встретиться с вдовой. Мне кажется, жен­щина в трауре более подходящий материал, – рассудил журна­лист.

– Не опоздайте, Игорь, ведь так может подумать и кто-нибудь еще.

– Милиция? Кого вы имеете в виду, Лариса?

– Никого конкретно, – спохватилась девушка, боясь, как бы Свистун не передумал. – Хотите есть?

Журналист отказался. А брюнетка заказала слоеное пирожное и капучино.

– Об этом деле я видел только пару скупых заметок, – ска­зал Свистун. – Кто ведет официальное расследование?

– Майор Круглов из городского управления.

– У него хорошая репутация. Если ваши подозрения по поводу убийства имеют основание...

– Сомневаетесь? – вскинулась Лариса.

– ...то улики Александр Иванович найдет.

– Вы же согласились заняться делом?

– А я не отказываюсь.

– А я не верю во всякие официальные расследования. По моей информации на этого Круглова часто грузят безнадежные дела.

– Бывало, что он такие "висяки" вытаскивал...

– Игорь, я хочу использовать все возможности, чтобы доб­раться до убийцы.

– Позвоните мне завтра, Лариса, – сказал Игорь, протягивая визитку, – и скажите свой телефон.

Девушка продиктовала номер и по-кошачьи аккуратно приня­лась за пирожное.

– Пока, – Свистун покинул кафешку, перешел дорогу и сел в свой "Москвич". Ему пора нанести визит в областную библиоте­ку.

6.

То, что Виктора Игнатьевича в фойе никто не встретил, слегка его разозлило. Кем себя воображают эти менты? Раньше, может быть, они что-то из себя и представляли, а сейчас их сила имеет вполне определенную цену. И он способен ее запла­тить. Подавив минутное раздражение, Соломеин показал дежурно­му свой паспорт, и тот выдал заготовленный пропуск. Хоть на это ума хватило. Иначе бы он просто развернулся и ушел. И так зря, можно сказать, теряет время. Виктор Игнатьевич поднялся на второй этаж и отыскал нужный кабинет. Коридор был на удив­ление пуст. Не только посетителей, но даже стульев здесь не было. Соломеин повернул ручку и распахнул дверь.

– Здравствуйте.

– Добрый день! – подскочил из-за стола крепыш–майор.

Если бы Виктор Игнатьевич дал себе труд задуматься, то именно такую фигуру он бы себе и вообразил: коренастый малый с короткой стрижкой и непременными усами, вечнокрасными от пьянства глазами и сигаретой в зубах. В углу кабинета глистой вытянулся скуластый блондинчик в потертом костюме с короткими рукавами.

– Здравствуйте.

– Виктор Игнатьевич? Не ошибаюсь? – спросил майор.

– Не ошибаетесь, – молвил Соломеин.

– Я – Круглов Александр Иванович, а это мой помощник лей­тенант Ильин Михаил Сергеевич. Присаживайтесь, Виктор Игнать­евич.

Визитер уселся, закинув ногу на ногу. На вкус майора толь­ко дорогая одежда позволяла тщедушному свидетелю с рыбьими глазами не выглядеть смешным. Она органично соединяла замашки аристократа с телом дегенерата. Но цепкий внимательный взгляд говорил о том, что первое поверхностное впечатление обманчи­во.

– Курите, – предложил Круглов свою пачку.

– Нет, – бросил бизнесмен. – И дыма не переношу.

Александр Иванович сел за стол и погасил сигарету.

– Извините за беспокойство, Виктор Игнатьевич, я знаю, вы человек занятой, но интересы следствия требуют.., – развел руками майор. – Мы, собственно, опрашиваем всех знакомых Ва­лерия Мироновича...

Соломеин благосклонно кивнул.

Делая исключение для высокого гостя, Круглов взял заранее приготовленный бланк и прочел анкетные данные:

– Соломеин Виктор Игнатьевич, 1951 года рождения, образо­вание высшее юридическое, к уголовной ответственности не привлекался, предприниматель. Правильно?

– Да, ваши сведения соответствуют истине. Но я не только бизнесмен, вместе с покойным компаньоном мы создали благотворительный фонд "За достойную жизнь", где я являюсь президен­том.

– Это мы обязательно внесем в протокол, – пообещал Алек­сандр Иванович, доставая сигарету. Повертел ее в пальцах и сунул обратно в пачку.

"Допрос будет коротким, – злорадно подумал Соломеин, – при нем он курить не станет, а терпеть не умеет. Маловато выдерж­ки у бравого майора, который, говорят, на хорошем счету."

– Скажите, пожалуйста, Виктор Игнатьевич, когда вы познакомились с Валерием Мироновичем Борзовым?

– Где-то в 89-м году, если не ошибаюсь. Встретились в од­ной компании.

– Ваши деловые отношения начались тогда же?

– Чуть позже. Не понимаю, к чему эти вопросы?

– Просто мы хотим как можно более полно представить жизнь вашего погибшего коллеги.

– Первые несколько лет я помогал Борзову как юрист. У него тогда были организованы первые два кооператива. А в 1993 году Валерий создал корпорацию "Аврора–С" и пригласил меня в ка­честве компаньона. С тех пор мы вместе вели дела этой фирмы и нескольких дочерних предприятий.

– В качестве равноправного партнера? – уточнил въедливый майор.

– Младшего. Но постепенно доля моего участия в деле увеличивалась, – заметил Соломеин. – В последнее время мы работали практически на паритетных началах.

– Виктор Игнатьевич, не высказывал ли вам покойный Валерий Миронович своих опасений, страхов? Были ли у него враги?

– Враги, конечно, были...

– Почему конечно? – встрял Ильин.

– Потому, – не повернув головы, молвил Соломеин, – что Борзов занимался серьезным бизнесом. А это значит, что зара­ботанные тобой деньги могли бы достаться конкуренту, который оказался слабее или глупее. Естественно, что для него врагом становишься ты, а не его глупость или медлительность. А стра­ха у Валерия Мироновича я никогда не замечал. Он, я бы ска­зал, был человек бесстрашный.

– Не самое лучшее качество с точки зрения безопасности, – сказал Александр Иванович.

– Валера был человек разумный, зря рисковать не любил.

– А у нас сложилось впечатление...

– Скажите пожалуйста, Виктор Игнатьевич, – перебил Ильина Круглов, – а не было ли в последнее время скандалов внутри корпорации?

– На меня намекаете? – усмехнулся Соломеин.

– Ну почему же, не только на вас, – нагло сказал майор.

– Скандалов, крупных обид не было. А мелкие драчки были. Сразу с чужим мнением Валерий Миронович никогда не соглашал­ся. Приходилось повоевать. Ругались, конечно. И я в том чис­ле.

– Виктор Игнатьевич, скажите, а не мог ли Борзов...

– К чему эти вопросы? – оборвал майора Соломеин. – Вы всерьез полагаете, что Валерия могли убить? У вас есть ка­кие-то факты? Доказательства?

– Нет. А у вас?

– Если бы я на миг допустил, что Борзова убили из-за коммерческих операций, разве бы я разъезжал по городу без охраны?

– А мог Борзов вести крупные дела без вашего участия?

– Вряд ли. У него не было юридического образования и поэ­тому Валера обычно со мной консультировался. Еще есть вопро­сы?

– Мы должны провести расследование самым тщательным образом, – доверительно сообщил майор, – поэтому следственная группа отрабатывает даже самые маловероятные версии.

– Значит все-таки какие-то сомнения у вас есть, – вслух рассудил Соломеин.

– Согласитесь, что когда трезвый человек, на небольшой скорости теряет управление автомобилем... И человек этот не рядовой гражданин, а богатый и влиятельный бизнесмен...

– Но, как я слышал, у Валеры случился сердечный приступ?..

– Кто вам это сказал? – быстро спросил лейтенант.

– Не помню. Кажется, прочел в какой-то газете.

– Куда мог ехать Валерий Миронович воскресным утром?

– Не знаю.

– Если предположить, что смерть Борзова не связана с дела­ми, то с чем?

– Не знаю.

– Он был азартным человеком?

– Игры и риска ему хватало в работе. Вот брат его – без­дельник, тот всю жизнь играет.

– А не было ли у Валерия Мироновича привязанностей, кото­рые...

– Личную жизнь своего компаньона, да еще трагически погиб­шего, я обсуждать не намерен.

– Но мы...

– Извините, – Виктор Игнатьевич глянул на часы и поднялся со стула, – я больше не располагаю свободным временем.

– Конечно, конечно, – улыбнулся Круглов, жестом успокаивая лейтенанта. – Не смеем более задерживать. Будьте добры, про­пуск.

Александр Иванович расписался в бумажке и Соломеин с достоинством покинул кабинет.

– Ну и гусь, – сказал Ильин. – Он же ничего по сути нам не рассказал.

– И не расскажет, – майор достал сигарету и с наслаждением закурил. – Соломеин из тех людей, кто даже при плюгавом росте норовит смотреть поверх голов. Если мы не найдем ничего про­тив него лично, то он и сюда-то больше не явится.

– А мы найдем?

– Надеюсь, что нет, – пожелал мудрый Александр Иванович. – С таким клиентом хлопот не оберешься.

– Значит, его оставим в покое и начнем разрабатывать дру­гих подозреваемых? – не понял Ильин.

– Ни в коем случае, – Круглов бросил окурок, – разрабаты­ваем всех, пока не убедимся, что Борзов, упокой его душу, засмотрелся на проходящую девочку и въехал в столб случайно. Доложи, что ты там на Соломеина нарыл?

7.

– В офис, – бросил Соломеин шоферу, устраиваясь на заднем сидении "Мерседеса" – близнеца Валериной машины. Он терпеть не мог привычку совноменклатуры ездить впереди, что по-запад­ному означает – на месте телохранителя. Борзов тоже всегда лез вперед и, когда они ехали вместе, разговаривать приходи­лось в затылок. Виктор Игнатьевич удобно умастился в уголке и замер. Ему предстояло настроиться на разговор с неприятным типом. Алексей Николаевич был обезоруживающе вежливым и не­объяснимо опасным. Его тихий голос подавлял все вокруг. Рядом с ним Соломеин чувствовал себя, как иногда с Борзовым, – неу­веренно.

Виктор Игнатьевич родился в Новосибирске и тут же прожил всю жизнь. Учился в новосибирском филиале Свердловского юридического университета. Папа-прокурор в столицах особых связей не имел, и там устроить сына не смог. Витя пообижался, конечно, но потом решил, что пользоваться надо тем, что бог послал. По учебе помощь ему не требовалась, а при распределе­нии пришлось постараться. Виктор пошел по стопам отца и стал помощником прокурора. Но слишком явный карьеризм оттолкнул от него коллег, а попытки подсидеть начальство пошли прахом. Соломеина из прокуратуры уволили по сокращению штатов. Виктор Игнатьевич отпустил усики и стал адвокатом.

На новом поприще звезд не хватал, зато завел множество полезных знакомств. И когда разразилась перестройка, он уже был готов предпринять новую попытку стать в жизни хозяином. Но созданный им кооператив неожиданно лопнул, слава богу, долги Виктору Игннатьевичу удалось повесить на компаньона.

Что-то не связывалось, не складывалось у Соломеина. Может быть, не хватало удачи? Он снова на время затих, занимаясь только юридическими консультациями тех, кому удачи хватало. Спустя год его познакомили с Борзовым.

Валерий Миронович – здоровенный, басистый, полный энергии, маленькому Соломеину показался первобытным монстром. Но одно свойство нового знакомого затмевало все другие: он притягивал деньги. Борзову удавались удивительные аферы, просчитать которые изощренный казуистикой законов мозг Соломеина не мог. Валера действовал на уровне интуиции, и она его никогда не подводила. Виктор Игнатьевич понял, что судьба предоставляет ему еще один шанс. Он вцепился в него ногтями и зубами. Соло­меин сделал все, чтобы быть полезным Валерию Мироновичу, что­бы стать незаменимым для Медведя. И, наконец, его час пришел, Борзов пригласил его в фирму компаньоном.

– Мне известно, – при этом сказал тот без всякой диплома­тии, – как ты подставил своего компаньона по кооперативу. Со мной такой номер не пройдет, прибью.

Потом Борзов заржал, как глухая кавалерийская лошадь и по­вел Виктора в ресторан обмывать создание корпорации.

Пробежавший от угрозы по спине холодок быстро забылся, Виктор Игнатьевич решил, что это скорее хамская шутка, чем серьезное предостережение. Корпорация быстро развивалась, обороты росли. Соломеин втайне гордился гладким течением дел, считая, что в том немалая заслуга его предусмотрительности, юридической грамотности. А Борзов, не оглядываясь на подобные "мелочи", планировал захват все большей части рынка отделоч­ных материалов – главной специализации их фирмы.

Но однажды случилась серьезная неприятность. Магазин партнера, которому они только что поставили крупную партию товара, сгорел дотла. Партнер – Леня Котов прибежал в слезах и соплях к Валере в офис и поклялся, что, получив страховку, возместит все убытки.

– Сочтемся, – махнул рукой Борзов, – свои люди.

Виктору Игнатьевичу показалось, что компаньон слишком лег­ко отнеся к потери прибыли (страховка на нее не распространя­лась) и чуть было не сказал ему об этом. Но потом рассудил, что деньги не такие уж большие, а Борзов свое решение менять не любит. Котову дали неделю на подсчет убытков и подготовку предложений, как и когда можно компенсировать потери. Более того, проявляя участие, Валерий Миронович послал на помощь к Лене своего менеджера.

В конце недели, в воскресенье, в загородном конном клубе состоялась встреча партнеров. Котов снова горячо, со слезой умиления, поблагодарил за внимание Борзова и даже его – Вик­тора Игнатьевича, и попросил на полгода отсрочку для уплаты долга.

– Под какой процент? – поинтересовался тогда Соломеин.

– Ну.., – глубоко задумался Котов, – обычный?

– Мы ведь друзья? – спросил вдруг Борзов.

– Конечно, – согласился Леня, преданно глядя в глаза.

– Разве можно отношения между друзьями измерить процентом? Перевод темы разговора с деловой на личную показался Вик–

тору Игнатьевичу странным. Не так уж они знакомы и... Мысль Соломеина осеклась, когда он глянул на оледеневшее лицо Бор­зова. Статуя. Настоящий каменный гость!

– Пошли, – Валерий Миронович встал из плетеного кресла, за ним из беседки вышли Котов и Соломеин. Сзади не отставала па­ра телохранителей.

На маленькой лесной поляне их ждали еще двое людей Борзо­ва, одним из них был менеджер, помогавший Котову. Увидев его, Леня споткнулся. Телохранители подхватили его под руки и больше не отпускали.

– В чем дело? Что случилось? Я все объясню, – заспешил Ле­ня.

Борзову подвели коня по кличке Дюк. Злющий жеребец славил­ся неукротимым нравом.

– Друзья не могут платить друг другу проценты. Они могут или помогать... или предавать друг друга.

Котов что-то заверещал, но слов Виктор Игнатьевич не за­помнил. Действие поглотило все его внимание. Двое охранников подтащили Леню к конскому хвосту и растянули за руки, как на кресте. Борзов взял плетку и хлестанул коня. Дюк взвился на дыбы, его дернули за уздечку, конь опустился на передние ноги и лягнул задними. Удар копыта пришелся в грудь. Серповидный след мгновенно пропитался кровью. Котов в последний раз всхлипнул, падая ниц.

– Согласен на обычный процент, – сказал Борзов, усаживаясь в седло, – ведь больше мы не друзья?..

Даже теперь, уютно покачиваясь на толстых кожаных подушках "Мерседеса", Соломеин поежился, словно от могильного сквозня­ка, по спине от давнего ужаса пробежали мурашки. И это – ког­да Валера уже неделю как мертв.

А тогда, как только смог нормально соображать, Виктор Игнатьевич понял, что недооценивал Медведя. Чуть позже он осторожно разузнал, что менеджер, который "помогал" Котову, недавно еще был капитаном милиции. Потому тот и не смог, как собирался, "потеряться", получив страховку. С тех пор Соломе­ин стал осмотрительнее втройне, но какой-то мелкий червячок противоречия (разуму и чувству самосохранения) вкупе с беше­ным желанием разбогатеть любой ценой постоянно толкали Викто­ра Игнатьевича на обман старшего компаньона, на поиск кана­лов, по которым можно организовать неконтролируемую утечку денег из фирмы. Пусть это будет тонкий ручеек, но всегда ос­тается надежда, что когда-нибудь он станет полноводной рекой.

Раздумья Виктора Игнатьевича прервались, когда "Мерседес" замер у стеклянных дверей офиса. Соломеин любил толстое бронированное стекло и вообще материалы, которые обладали свойс­твами, с первого взгляда незаметными. А всех людей при первой встрече тоже считал обманчивыми. По себе знал, что благооб­разная внешность только более–менее удачная маскировка. Вик­тор Игнатьевич вышел из машины, когда охранник предупредительно распахнул прозрачную дверь.

Проходя к себе в кабинет, Соломеин видел из коридора склоненные над работой головы клерков. Что означало не избыточное трудолюбие, а тот простой факт, что Виктор Игнатьевич любил назначать для встречи с клиентами одно и то же время. В остальные часы сотрудники позволяли себе в меру болтать и пить кофе. Кто и сколько – Соломеин в точности знал от секретарши, но никогда вслух об этом не говорил. Люди не машины и им ну­жен перерыв, вынужден был признать младший компаньон. Слишком много бездельничающих он увольнял по другим причинам, как и слишком ретивых. Право на исключительность признавал за ред­кими людьми.

Вновь устроившись в уютном кресле (удобные сидения – его маленькая слабость), Виктор Игнатьевич едва успел собраться с мыслями, как секретарша доложила:

– Шеф, Алексей Николаевич приехал.

– Хорошо.

Алексей Николаевич, вице–президент банка "Интер" – вот кто тоже, как он сам, никогда не опаздывает. В наше время, пошу­тил как-то Виктор Игнатьевич, с такой точностью только ракеты запускают, да на "стрелки" ездят.

По адвокатской еще привычке Соломеин достал ручку и утк­нулся в какие-то бумаги. Он знал, что эта его манера очень злит Алексея Николаевича, а с раздраженным человеком проще вести переговоры – он чаще ошибается. Впрочем с этим клиентом такой мелкий расчет ни разу не оправдался.

Дверь мягко хлопнула, и Соломеин поднял глаза.

– Алексей Николаевич! – изо всех сил улыбнулся хозяин ка­бинета и вышел из-за стола навстречу дорогому гостю.

Пришелец пожал протянутую руку.

– Присаживайтесь, – пригласил Виктор Игнатьевич и нажал кнопку селектора.

– Кофе, пожалуйста, Ирина Михайловна.

Партнеры уселись в кресла, стоящие по сторонам журнального столика. Глаза–бусинки Алексея Николаевича твердо, не мигая, смотрели на Соломеина. Виктор Игнатьевич старался выдержать взгляд рептилии, но тут вышколенная секретарша принесла кофе, и поединок оборвался.

– Прошу, – Соломеин добавил себе в чашку сливок, а гость отказался. Он и сахару не взял. Виктор Игнатьевич аккуратно размешал кофе.

– Предложенная вами новая схема движения денег меня устра­ивает. Чем проще, тем экономнее. Но вот трансферты... Они мо­гут привлечь постороннее внимание.

– Чепуха, – бросил Алексей Николаевич, – сейчас и компро­матом-то никто не интересуется.

– Но...

– Излишне любопытных я беру на себя.

– Конечно, служба безопасности в вашем банке выше всяких похвал и...

– Это мои дела. Безопасность я обеспечу. А что можете обеспечить вы, Виктор Игнатьевич?

– Увеличение суммы договора в полтора раза.

– Мало. Давайте в два?

– После этой нелепой смерти Саши мне, конечно, проще дос­тать деньги, но не такую сумму... пока.

– Хорошо, пусть полтора, но в следующий раз подумайте над большей суммой.

– Процент сохраняем.

Алексей Николаевич кивнул и отпил кофе.

– Я готов подписать договор прямо сейчас.

– Я не против, – сказал Соломеин и потянулся за бумагами на столе. И вдруг откуда-то донесся настойчивый зуммер. Зна­комый звук, но... Пейджер! Виктор Игнатьевич вспомнил, что приборчик, которым он не пользовался с тех пор как обзавелся мобильной связью, был ему подарен и оплачен вперед фир­мой–производителем. Вот Соломеин и хранил его в ящике стола – не выбрасывать же.

Виктор Игнатьевич уже взял в руки проект договора, но пронзительный сигнал действовал на нервы.

– Извините, Алексей Николаевич. – Бизнесмен обогнул стол и достал из ящика черную пластиковую коробочку. Машинально он посмотрел на экран и прочел сообщение. Потом перечел, шевеля губами, как первоклассник. Поднес руку к глазам и опять уста­вился на текст послания. Его лоб вдруг обметало испариной, чего не бывало даже в парной.

– Что, почерк неразборчивый? – не меняя змеиного холода глаз, пошутил гость.

– Батарейки сели, – прошептал Виктор Игнатьевич.

– Вы сейчас собираетесь перезванивать или мы, наконец, займемся договором?

– Конечно, конечно... э-э-э, – Соломеин судорожным движе­нием промакнул лоб. – Прошу меня извинить, Алексей Николае­вич, но мне нужно еще раз обдумать ваше предложение.

– Это шутка?

– Нет.

– Хотите перестраховаться? Думаете выторговать более выгодные условия? – сообразил Алексей Николаевич.

– Мне нужно подумать, – повторил заклинание Виктор Игнать­евич.

– Что, получил предложение получше? – с угрозой в голосе произнес банкир. – Меня не кинешь, я сам кого хочешь...

– Нет, нет, – сказал Соломеин, – я вам позвоню в течение трех дней, обещаю. Просто обстоятельства складываются таким образом, что я не имею теперь возможности...

Алексей Николаевич скривился.

– Не дольше трех дней. И не крути со мной, – банкир еще раз внимательно посмотрел на партнера, встал и вышел из каби­нета.

Виктор Игнатьевич этого, кажется, не заметил. Он втянул ноги на кресло и скрючился. Словно человек, внезапно оказав­шийся в центре лабиринта и не знающий куда идти.