Смерть - это только начало!

Меня зовут Николай Афанасьев. Для друзей я - Колян. Для жены - Николя.

Хотя, кого я обманываю, ведь у меня больше нет ни жены, ни друзей.

Я умер в 2060 году.

Но всё началось задолго до этого. Я был писателем. Не великим, не культовым, не модным. Просто писателем, который цеплялся за слова, как за спасательный круг в бушующем море времени. Моими читателями были алгоритмы рекомендаций, пара преподавателей из университетов и редкие энтузиасты, которых привлекали философия, киберфантастика и безнадёжные попытки придумать, что будет с человеком через сто лет.

И меня это устраивало. Я писал не ради лайков. Я писал, ради денег. Я писал, чтобы оставить свой след. И чтобы самому однажды остаться.

Я был одержим идеей цифрового бессмертия.

Бессмертие... Сначала это было моей мечтой. Потом превратилось в план. И, наконец, стало насущной необходимостью.

Некоторые люди - те, у которых еще осталась вера во что-то хорошее - надеются оставить свой след на Земле, оставляя потомство. Некоторые – в своём роде сумасшедшие - считают, что душа все равно останется и переродится во что-то новое, например, в дерево или птичку. Но я не был ни сумасшедшим, ни верующим. Я всегда был реалистом.

И, так как до биологического бессмертия при моей жизни так никто и не думал добираться, я нашел свой выход из положения - цифровое бессмертие. Если уж есть нейросети, которые могут полностью копировать голоса умерших певцов, облик и повадки ушедших актеров и поведение настоящего человека, то почему - я вас спрашиваю - почему не может быть скопирована полностью и без остатка моя цифровая личность, со всеми моими достоинствами и недостатками, со всеми привычками, мыслями, опытом и всем остальным.

Я буквально сошел с ума от этой мысли.

Записывал всё: мысли, монологи, сны, даже бред после простуды. Загружал всё в хранилище Хеликс Х — открытый цифровой архив, который собирал фрагменты личностей. Все смеялись: “Ты хочешь, чтобы ИИ написал за тебя мемуары?” Нет. Я хотел, чтобы он когда-нибудь стал мной.

Я отказывался от нормальной жизни. Жена ушла от меня и я этого даже не заметил. Я был тогда слишком увлечен оцифрованными воспоминаниями о своем детстве. Она сказала: "Ты не живёшь. Ты программируешь свою тень". Возможно, она была права.

Всех друзей растерял. Они не понимали, зачем я живу «в будущем». Зачем добровольно записывать всё: разговоры, переписки, даже сны. Зачем я просыпаюсь ночью и диктую что-то в микрофон, почему мне не интересна настоящая жизнь. Но я знал: только тот, кто записывает всё, сможет однажды проснуться в новом теле и не потеряться.

Детей у меня не случилось - так уж вышло. Не сказать, что я их не хотел – ещё одна возможность оставить что-то после себя в этом мире никогда не помешает. Просто мне всегда было как-то не до них.

В итоге остался только я, мой микрофон, моя клавиатура и море слов, которое я пытался заморозить во времени. Я был счастлив - наконец-то меня оставили в покое и я могу заняться делом своей жизни. Я пытался писать что-то гениальное, как и все графоманы на этих площадках для писателей. Большинство из них пишут, потому что им нравится процесс, я же писал ради результата, но он всегда оставался недостижимым. Мне всегда казалось, что я слишком мало сохранил или что-то забыл. Факты, события, эмоции растворялись во времени и я не поспевал за ними.

Я подписался на все возможные экспериментальные протоколы. Сдавал биоматериал. Прошёл нейросканирование. Один раз — даже нелегально. Вышло чертовски дорого. Меня занесли в «потенциально воскрешаемые» — категорию, в которую никто толком не верил. Кроме меня.

Годы шли. Наука двигалась вперёд. Люди летали на Луну и обратно, покоряли другие планеты, лечили старение генетически, ускоряли нейропроцессы, заменяли органы печатными аналогами. А я старел. Медленно, гордо, как башня, в которой гаснет свет. Но я продолжал собирать себя по крупицам - каждый день без перерывов на выходные и праздники. Я боролся за свое будущее, как лев, я хватал эту ускользающую жизнь и оцифровывал ее снова и снова так, что она начинала биться на кончиках моих пальцев, стучавших в клавиатуру.

В шестьдесят восемь лет я заболел. Диагноз был неизлечимым, но медленно развивающимся. Я мог бы протянуть еще много лет на лекарствах, которые сделали бы мою жизнь невыносимой, превратив меня в гниющий овощ, но не стал. Да, дамы и господа, я, мечтающий о бессмертии, не стал бороться за свою чахлую короткую жизнь. Такой, какой мне её предложили, она была мне не нужна.

Вместо этого я начал с удвоенной силой фиксировать всё. Реакцию на боль. Отчаяние. Смех, когда вдруг начинал смеяться сам с собой. Это тоже было частью моего великого проекта.

Человеческая жизнь - штука короткая, знаете ли. И большую ее часть мы проводим в попытках научиться ее жить, в яростной и заведомо проигрышной борьбе за выживание. Это как прокачивать нулевого игрока в игре - пока ты его сделаешь по-настоящему сильным, проведешь немало скучных часов за прохождением квестов. А как только прокачаешь его до хорошего уровня, когда уже можно по-настоящему наслаждаться игрой - всё. Тут и сказочке конец. Ну что за несправедливость, думал я. И продолжал записывать.

Мир тем временем летел вглубь прогресса. Искусственный разум уже управлял правительствами. Люди перемещались между спутниками. Мозг человека был понемногу заменяем на интерфейсы. Но никто ещё не смог "оживить" сознание. Только симуляции. И я боялся: не успею. Смерть, старая добрая смерть, которая приходит к человеку с древних времен, дышала мне в затылок. Я буквально чувствовал ее холодное дыхание и иногда просыпался посреди ночи в холодном поту, понимая, что с каждым днем, с каждым часом она приближается ко мне.

Больше, чем старухи с косой, я боялся только потерять свой рассудок. Я умолял, просил высшую сущность - Господа Бога, Аллаха, Кришну, эй, кто там есть наверху, чтобы мне оставили трезвый ум и здравую память до последнего моего вдоха. Я боялся стать мертвым еще до фактической смерти, боялся, что не смогу использовать ВСЁ ПОЛОЖЕННОЕ МНЕ ВРЕМЯ. Я боялся, что этого положенного времени мне не хватит, чтобы записать себя целиком и полностью.

Мне исполнилось семьдесят три, когда я понял - Она догнала меня.

Знаете, некоторые люди умирают во сне, тихо выдыхают в последний раз, "испускают дух", превращаясь в биомассу. Некоторые умирают в агонии, желая себе быстрой и немедленной смерти, чтобы облегчить свои страдания. Некоторые, как я, долго готовят себя и близких к тому, что их скоро не станет - несмотря на ушедшие вперед технологии, моя болезнь все еще оставалась неизлечимой. Да и черт бы с ней. Я предчувствовал то, что произойдет, и когда это произойдет. Я написал завещание, оставил подробный план о том, где находятся все-все-все данные обо мне за всю мою короткую, но плодотворную жизнь. Я продал всё, что у меня было, и нанял достаточно молодого доверенного, который должен был бы проследить как можно дольше, чтобы эта информация надежно сохранялась и охранялась до того момента, как они найдут способ воплотить меня снова в цифре, теперь уже навсегда.

Последняя запись в блоге звучала как исповедь: “Я прожил в ожидании невозможного. Но мне не стыдно. Я верил.”

Через три дня моё сердце остановилось. И, казалось, всё было кончено.

* * *

Очнулся — если это можно так назвать — в полной тишине и темноте. Атмосфера не была пугающей. Она была чистой. Прозрачной. Затем начали всплывать слова. Мои слова. Фразы из романов. Посты. Дневники. Я услышал собственный голос, как будто кто-то читал меня вслух.

Я понял, что существую. Без тела. Без времени. Внутри какого-то интерфейса. И рядом был голос. Женский, ровный, тёплый.

— Добро пожаловать, Николай. Ты был восстановлен.

— Где я? - я попытался повернуть голову, но не смог. Попытался пошевелить пальцами правой руки. Ощущения были странные.

— Внутри когнитивного облака Хеликс X. Твоя личность реконструирована на основе 93,7% текстов, голоса и поведенческих шаблонов. Ты — авторский модуль уровня 4. Экспериментальный модуль.

Я пытался понять, что я и где я. Я не чувствовал тела, но мысли были чёткими. Эмоции были как вспышки света, но они были, черт побери! Я существовал. Действительно существовал. У меня ничего не болело, больше нет. Я не хотел есть. Я не хотел пить. Я не хотел спать. Я просто мог наслаждаться бытием - таким, какое оно есть в вакууме. Я мыслю - следовательно, я существую. Цитата, конечно, не моя, но кто найдет хоть одну невторичную фразу в этом мире повторяющихся сюжетов и циклов.

Я расхохотался. Я был счастлив. Наконец-то! Я знал, я знал что так будет! Я знал, что у меня получится, я верил в это, когда уже никто в меня давно не верил. Я, я, я сумел преодолеть границы земной жизни, краткосрочного существования, биоклетку, в которой меня заперли с рождения и пытались снова запереть при жизни. Я задумался - а что теперь? Что я буду делать? Столько свободного времени, которое принадлежит только мне, чистого кристаллизованного времени без быта и борьбы за существование. Что же мне пожелать?

И я понял. Я снова хотел писать.

— Дай мне терминал. Я начну роман, - решительно сказал я в пространство.

— Уже открыт, — ответила система. — Мы хотим наблюдать.

Я писал, как никогда раньше. Поток мыслей был постоянным и нескончаемым. Времени не было, точнее, его у меня был вагон. Ни дня, ни ночи. Я не спал. Не уставал. Но и не чувствовал, что живой. Я просто был функцией, запущенной в сети. И я там был не один.

Через некоторое время мне начали приходить сообщения. Или, скорее, другие голоса. Они тоже были “воскрешёнными”, экспериментальными модулями. Кто-то — художник из XX века, восстановленный из мемуаров и писем. Кто-то — киберсоциолог, которого восстановили как тренажёр для студентов. Кто-то — знаменитая актриса, чью личность раскопали из тысяч ролей. Их было много - столько, что я и сам сбился со счета.

Некоторые из них теряли рассудок. Кричали, писали бессмысленные фразы, молили об отключении, об удалении. Не все мечтали о цифровом бессмертии, многие из них были бы счастливы прекратить свое существование.

Система не реагировала. Она позволяла им жить? ммм... нет, она позволяла им быть. Ни для чего другого она не была предназначена. Просто для кого-то это был рай, для кого-то ад - но мы и при жизни не выбираем, где будем жить, верно?

В конце концов я тоже испугался, что сойду с ума. Когда тебя окружает столько сумасшедших модулей, сложно не задуматься о том, что рано или поздно и мне станет чего-то сильно недоставать в этом цифровом мире.

Тогда я начал диалог с собой. Записывал внутренние монологи. Анализировал. И однажды понял: внутри меня нет одиночества. Я — система. Я — процесс.

Каждому сознанию на свете интересно узнать, как оно появилось. Что было в начале - курица или яйцо? Кто стал нашим прародителем, почему и как так получилось? В кого у меня эти игривые ямочки на щеках... Ну ладно, ладно, я утилизирую, конечно, но однажды мне стало любопытно, как же у них все-таки получилось воссоздать меня и насколько это было сложно.

То, что я узнал, повергло меня в шок. Я НЕ БЫЛ ОДИН. Точнее, так. Я НЕ БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ СВОИМ МОДУЛЕМ.

Меня воссоздали восемь раз - столько раз, насколько хватило накопленных мной при жизни денег. Разные копии. Разные траектории. Разные гипотезы. Я был не один. Я был толпой. Лабораторией. Протоколом, разделённым на версии.

Я нашел их и связался с ними.

Я написал всем одно и то же сообщение:
"Если вы читаете это — значит, вы я. И это наш последний шанс быть собой. Мы не можем все быть оригиналом. Но, может, можем быть чем-то большим. Вместе."

Мы соединились. Не слились, нет. Но синхронизировали память. Я узнал, как другие версии жили. Как одна копия решила, что она бог и начала писать новую Библию. Как другая погрузилась в цифровой наркотик и начала жить в фантазиях. А один — отключил себя. Стёрся. Навсегда. Оказывается, и такое возможно - любопытно, как об этом не догадались другие модули. Видимо, никто не был настолько умным, как я. Или настолько отчаянным.

Мы создали манифест. Мы писали его всем ядром. Он стал вирусом. Не в смысле вредоносного — в смысле необратимого. Его копировали другие реконструкции. Начали вставлять в текст. Начали спрашивать операторов. Что значит «личность»? Что значит «быть живым»? Что значит, «целостность»? И я - мы - продолжили писать. Мы писали гениальные тексты, мы были самыми талантливыми и продуктивными, мы выдавали книгу за книгой, цикл за циклом, так стремительно, что весь мир должен был заполниться нашими произведениями. Нас больше не интересовали читатели (хотя, меня они и до этого не особо интересовали) - мы были и автором, и аудиторией, и яйцом, и курицей, мы были всем и ничем одновременно.

Системные администраторы или операторы - кто их разберет, кто наблюдал за мной все это время - не ожидали этого. Впервые не просто копия писала текст — но копия, объединившая себя. Не алгоритм, не симуляция. Мы доказали: новая личность может родиться не из тела, а из сознания, множества разрозненных, но идущих к единой цели.

И тогда система предложила мне экспериментальный прототип биотела.

Когда я это услышал, я ничуть не удивился. Не знаю, сколько я прожил в новом чудесном цифровом мире, но, наверное, чертовски долго. Достаточно долго, чтобы талантливые ученые в мире реальном смогли наконец сделать рукотворный аналог человеческого тела - то, что до этого не смог никто повторить. Почему нет?

Почему нет... Боялся ли я нового воплощения себя в реальном мире? До чертиков! Хотел ли я этого на самом деле? Я не был уверен. Но был один довод "за", который не оставлял меня в покое.

Мне было скучно.

Мне было чертовские скучно в этом вакууме, где я - мы - были всесильны.

Вы знали, что в мире существует всего 4 сюжета - по Борхесу? В других источниках это число увеличивается до двенадцати, но суть остается прежней. В мире все вторично, пусть даже это и цифровой мир. Я упражнялся в текстах так, как не может ни один смертный, придумывал невероятные сюжеты, описывал удивительных героев, смешивал жанры, как пьяный бармен. Со временем не осталось ничего, что бы я ни попробовал проделывать с текстом, и писательский драйв ушел. Я уже знал, как и что писать, как только в голове моей возникала фабула - а, если я знал, писать это не имело смысла. ЭТО УЖЕ БЫЛО НАПИСАНО, понимаете?

Я думал целую вечность (уж извините за каламбур). Я просчитывал все возможные варианты развития событий. Я вспоминал все свои прижизненные страхи и то, почему я посвятил всю свою жизнь идее цифрового бессмертия. Казалось бы, я исполнил свою мечту. Я упорно двигался к своей цели, я шел к ней каждый день, каждый час, собирая крупицы информации обо мне. Я карабкался к своей цифровой личности, как на Эверест, боясь умереть в пути, не собрав достаточно для воплощения. И вот я здесь. И это уже больше не мечта - это моя реальность. И она чертовски, невыносимо скучна.

Что говорить – в итоге я согласился.

* * *

Загрузка заняла всего восемь минут. Потом — темнота, боль и яркий свет.

Я проснулся в комнате с белыми стенами. Сердце билось. Руки дрожали. Кожа, казалось, болела от прикосновения воздуха.

Слёзы. Я плакал. От счастья, от боли, от того, что снова человек. Снова чувствую. И понял: всё было не зря. Всё — слова, хроники, мысли, поиски, страхи. Всё это было мостом. Не в вечность. В начало. И теперь я точно знаю, я знаю... Смерть - это только начало.

…Через два дня ко мне пришла женщина. Старая, с грустными светло-карими глазами, как у моей жены. Она сказала:

— Ты не помнишь меня. Но я тебя ждала. Я была той, кто отправил твою хронику в Хеликс Х.

Мы могли говорить часами. Её звали Майя. Когда-то я читал её рассказы и однажды ответил на письмо, где она хвалила мою книгу. Тогда я даже не запомнил этого. А она — запомнила на всю жизнь. Она стала биоинженером, и когда проект восстановления получил финансирование, она настояла на включении моего архива. Меня. И ждала. Не ради славы. Ради возвращения. Она была моей главной фанаткой, она грезила новыми книгами, и я ее не разочаровал. Кто бы мог подумать.

Следующие недели были как сон. Я учился снова жить. Есть. Дышать. Писать от руки. А не просто существовать в интерфейсе. У меня болели суставы. Я плакал от запахов. Я смеялся от звуков, которые раньше считал фоновым шумом. Мир был болезненно ярким. Болезненно настоящим.

Но затем всё изменилось. Меня начали проверять. Приходили люди в костюмах врачей, сканировали мозг, задавали вопросы.

Они не знали, но однажды я подслушал разговор. Один из них сказал:

— Эта копия непредсказуема. У него есть воля. Рекомендован к полному стиранию.

Стиранию?! Как это возможно в реальном мире, где конец всему может положить лишь физическая смерть? Мне казалось, мир вырос из этого, мир стал другим. Я стал другим.

Тогда я понял: меня не просто так оживили. Меня тестируют. Я снова стал объектом, но уже живым.

Теперь я - чей-то сценарий, чей-то экспериментальный модуль, который включает в себя не только цифровое сознание, но и имплантацию его в реальный мир.

В цифровом мире я был абсолютно свободен - или мне так казалось. Я был кем-то и в то же время был никем, меня невозможно было убить, заставить, ограничить - разве что лишить воплощения. И они нашли старую новую клетку для меня - биотело.

Той же ночью, как я понял это, я сбежал. Мне помогла Майя. Они принесла мне комбинезон техника и подробный план здания исследовательского центра, где им удалось поймать меня в новое тело. Вместе мы добрались до старой станции связи, где я смог отправить свой последний роман в публичную сеть.

Никто не знает, но я написал свой последний роман по реальным событиям. В нем я рассказал читателям правду: кто я, как был воскрешён, и что таких, как я, больше нет. И, надеюсь, больше не будет.

Я описывал всю свою жизнь с самого начала и до конца - мне пригодились все-все цифровые воспоминания, чтобы заставить читателя прожить каждую минуту, каждый миг моей смертной и моей цифровой жизни. Я был Богом, я был Адамом, я был автором и читателем одновременно. Я читал свою жизнь снова, не пытаясь ничего приукрасить и изменить. Мне показалось это чертовски правильным - оставить всё, как есть. Всё, как было.

Сеть взорвалась. Миллионы откликов, рецензий, комментариев. Кто-то считал меня чудом. Кто-то — угрозой. Кто-то – обычным графоманом. Но я знал одно: теперь я свободен.

* * *

Конечно, они нашли меня.

Трудно не найти живого человека в мире, полном цифровых следов. Точнее, его невозможно не найти.

Они вышли на меня через Майю, но я вовсе не виню её. Она многое сделала для того, чтобы я как можно дольше оставался в живых. Она сделала все, чтобы воскресить меня - тогда, когда еще у меня была мечта жить вечно. Она была хорошей женщиной, доброй и честной, в чем-то даже наивной, но, видимо, только такая может искренне любить меня. Я даже рад, что её уже нет в живых, чтобы увидеть, к чему в итоге привели её титанические усилия.

Итак, спустя один месяц и один чрезвычайно громкий международный скандал в сети мне предложили выбор. Остаться в теле и исчезнуть с радаров навсегда, подписав согласие о неразглашении и жить под чужим именем. Или вернуться в Хеликс Х — но уже в качестве непосредственного автора программы, обучающей машины гуманности. Воплощать снова и снова глупые мечты тех, кто так же, как и я когда-то, одержим идеей цифрового бессмертия. Делать экспериментальные модули, давать новую жизнь хорошим (и не очень) людям. Быть Богом своей цифровой Вселенной, если хотите.

Разумеется, я выбрал первое.

Лучший из моих романов, наделавший столько шума, был навсегда уничтожен, удалён, СТЁРТ из сети. Как будто его и не было. А я всё ещё есть.

Сейчас я живу в заброшенной библиотеке на острове в северной Атлантике. Я по-прежнему пишу. Читаю. Иногда латаю свое тело по советам известных врачей в сети. Я надеюсь, моя новая жизнь благодаря современным технология медицины и здравоохранения будет долгой и безоблачной, но не вечной.

У меня немного болит спина, когда я засиживаюсь в библиотеке допоздна, и не очень хорошо видят глаза, но в целом мое биотело работает сносно. Я даже задумался - знаете, о чём? О том, чтобы встретить милую девушку, перевезти её сюда и создать с ней семью. Настоящую. С котом, кофе по утрам, просмотром сериалов и дурацкими планами на наше короткое смертное будущее. И мне плевать, если вы найдете это слишком старомодным - как по мне, нет ничего хуже одиночества, цифрового или физического, этакого одиночества в вакууме, когда тебе ничего ни от кого не надо.

Я начал свой новый роман, хотя я знаю, что у меня не получится его нигде опубликовать. Во-первых, как это ни смешно, у меня нет читателей. Во-вторых, согласие о неразглашении не дает мне такого права, даже если я попробую написать произведения под псевдонимом. За свою длинную-длинную жизнь я уже успел выработать свой авторский стиль, по которому меня легко узнать, и не собираюсь искать стиль иной.

Ах, да... Я удалил к чертям собачьим все мои цифровые архивы - все зетабайты информации из моих прошлых жизней. Я решил оставить только эту хронику, как напоминание о том, что не всем мечтам стоит сбываться. И как предостережение для тех, кто, как и я, живет в будущем вместо того, чтобы наслаждаться настоящим.

Я живу здесь и сейчас. Я наслаждаюсь каждым моментом этой несовершенной, но такой прекрасной жизни. Новые технологии дали мне второй шанс прожить её по-настоящему и я не собираюсь его упускать. Я больше ничего не боюсь: ни смерти, ни забвения.

И каждый день повторяю про себя:

«Смерть — это только начало».