Смерть Хризантемы

Лето 1938 года в префектуре Канагава выдалось жарким, душным и сухим. Но ещё жарче было в материковом Китае, где уже примерно год шли бои. Японцы технологически превосходили и Гоминьдан, и коммунистов, и уж тем более разрозненных “военных вождей” различных провинций, но китайцы брали не умением, а числом и упорством. Линии фронта продвигались на юг медленно, гораздо медленнее, чем этого хотелось бы командованию. И поэтому концерн “Кавасаки” представил новейшее своё создание, работа над которым велась примерно полгода. Фуюцки Кодзо, главный разработчик проекта, утверждал, что его детище “перевернёт мир своей мощью”.

Близ посёлка Хаконэ, на берегу озера Асино, стояло несколько десятков человек - технический персонал, наблюдатели, оператор с камерой. Чуть поодаль, на огороженном возвышении - ещё четверо, окружённые охранниками с непроницаемыми лицами. Один из них, высокий, в очках и с бородкой без усов, был одет в простой военный френч оливково-зелёного цвета с генерал-полковницкими петличными знаками на воротнике. Рядом стоял седой, но ещё бодрый старик чуть ниже его, в пиджаке, на который был наброшен лабораторный халат. Подле него была девушка странного вида: в обтягивающем костюме, к которому были прикреплены металлические прутья и что-то, похожее на шарниры, в местах суставов, с голубоватого цвета волосами и красными - видимо, от недосыпа - глазами. Чуть поодаль стоял низенький человек - в простой одежде, с жидкими усиками и в очках. Но несмотря на внешнюю невзрачность, от него исходила какая-то эманация расслабленной силы, как если бы он мог мановением руки разрушить мир, но сейчас он в благом расположении духа и делать этого не будет.

- Прикажете начинать, Ваше Величество? - почтительно спросил старик.

- Да, начинайте, Фуюцки-сан. - Низенький улыбнулся и потёр руки в ожидании.

Фуюцки поклонился, после чего сказал что-то синеволосой, та кивнула, тоже поклонилась низенькому и в сопровождении двух охранников пошла вниз.

С этой смотровой площадки тестовый полигон был как на ладони. Вдали, словно в тумане, виднелись горы, рядышком, будто серебряный поднос вытянутой формы, отражающий небеса, распласталось озеро Асино. Люди казались не больше муравьёв, а то, что подлежало ходовым испытаниям - не больше обычного человека. Тут и там были разбросаны муляжи целей - танков, пушек, вражеских укреплений.

Похожий на демона-великана из старинных легенд, шагающий танк “Эбангэрион” возвышался на двадцать метров над землёй. Голова с красными огоньками сенсоров и четырьмя объективами видеокамер, украшенная рогами - вроде тех, какие были на шлемах самураев. Широкие плечи, над которыми возвышались пилоны, служащие хранилищем боеприпасов. В груди располагалась кабина пилота, в животе - основной двигатель и вычислительный блок. К правому предплечью была прикреплена крупнокалиберная автоматическая пушка, к левому - ракетница. Голени представляли собой гусеничные движители. Прямо сейчас “Эбангэрион” тип-98 - так он назывался, так как первая модель была создана в 1938 году, или 2598 году от основания Империи - стоял на земле на коленях, так что он был больше похож на обыкновенный танк, передвигающийся на гусеницах.

Фуюцки надел наушники, подключил их к рации и, поднеся микрофон ко рту, пробормотал:

- Аянами-кун? Меня слышно?

- Да, - ничего не выражающим женским голосом ответила рация.

- Отлично. Залезай внутрь, начинаем.

Миниатюрная фигурка девушки, которую, видимо, звали Аянами, залезла внутрь кабины по длинной металлической лестнице и захлопнула за собой дверь.

- Так. - Генерал наконец заговорил. - Сначала она поедет на гусеницах, потом встанет на ноги и испытает программируемую ходьбу, а затем перейдёт в ручной режим?

- Икари-сан, вы совершенно правы.- Фуюцки улыбнулся. - Жду не дождусь, когда она переключится на ручное управление. Захват движения - моя гордость!

- Да начинайте же вы! - нетерпеливо, словно ребёнок, пробормотал низенький. Он опёрся на перила и впился взглядом в танк.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Фуюцки вновь согнулся в поклоне и заговорил в микрофон:

- Аянами-кун, работаем в гусеничном режиме.

- Есть, - всё тем же безэмоциональным голосом отозвалась рация.

“Эбангэрион” загудел, его выхлопная труба плюнула в воздух струйку дыма… Мощный мотор привёл в движение ведущие катки гусениц, и танк сначала медленно толкнулся на месте, после чего, набирая скорость, величественно поехал вперёд. С учётом того, что он выглядел как коленопреклоненный человек, это выглядело даже несколько забавно. Низенький сиял, Фуюцки гордо выпрямился, даже генерал Икари улыбнулся.

Танк выехал на идущий книзу склон и, подняв правую руку, пустил очередь по небольшому доту. Там, видимо, “заметили” танк и попытались “отразить атаку” пулемётным огнём, что изобразилось потоком из специальной легко смываемой аэрозольной краски. И тут “Эбангэрион” тип-98 продемонстрировал серьёзное преимущество перед самой концепцией традиционного танка: он лихо увернулся, не вставая с колен, так что поток краски пролетел мимо, после чего вдарил ещё одну очередь. Дот разлетелся в клочки.

- Превосходно! - Император - а именно он и был тем низеньким мужчиной в очках и с жидкими усиками - уже улыбался во весь рот. Он был словно школьник, получивший первую в жизни пятёрку. - Что же дальше?

- Рад, что вы рады, Ваше Величество, - вновь поклонился Фуюцки, после чего переключил каналы на рации и сказал: - Включаем фазу два.

- Есть, - отозвался хор нескольких голосов.

К “Эбангэриону” подъехал сзади старенький, предназначенный к списыванию танк с нашитой на него дополнительной бронёй. Подъехал - и выстрелил. Струёй краски, конечно же.

Земля под ногами присутствующих несколько раз сильно вздрогнула: тип-98 встал на ноги. Теперь он был в два раза выше и выглядел куда более устрашающе и величественно: длинные бёдра, гусеничные голени и ступни, оставляющие в земле глубокие следы. Вал, приводящий в движение гусеницы, накрылся специальным колпаком и выглядел как нечто подобное обрубку хвоста, что придавало танку ещё большее сходство с демоном. Струя краски, словно по волшебству, отражалась от “Эбангэриона”, не долетая до него. Что-то громко зашипело, и “вражеский” танк взорвался от попадания ракеты - почти прямо под ногами у робота.

Японский самодержец дёрнулся от страха за танк, которому он уже своеобразно сопереживал, но… Взрыв, как и струя краски, отразился от робота, не задев его, а лишь взметнув клубы дыма и пыли. Теперь “Эбангэрион” уже окончательно из танка превратился в демона, какими их изображали на старинных картинах и в древних легендах…

- Великолепно, просто замечательно! - Первейший едва на месте не прыгал. Генерал Икари вновь на краткий миг перестал быть похожим на статую и усмехнулся:

- Фуюцки-сан, а почему бы не обеспечить этой же системой и остальные наши бронемашины?

- Она очень энергоёмка. - Старик покачал головой с явным сожалением. - Двигатель “Эбангэриона” способен производить необходимое количество энергии, а перестраивать существующие танки было бы слишком дорого. И заметьте - я выступаю не с позиции концерна “Кавасаки”, а с объективной точки зрения. Они лишь выполнили танк в металле, а изобретал я и моя команда всё необходимое под эгидой Высочайшей системы научных грантов. - Фуюцки вновь поклонился императору.

- Ну, лично я и мои верные советники лишь рады выделять деньги на исследования, когда они превращаются в нечто выдающееся - будь то лазерный датчик-угломер или… этот железный “они”. - Император буквально светился от радости, но, повернувшись к Фуюцки и Икари, был вынужден вновь натянуть на лицо маску непроницаемо-снисходительного “божественного государя” и удостоить их лёгкой ухмылкой. После чего он вновь устремил свой взор на “поле битвы” и пробормотал взволнованным шёпотом, снова переставая сдерживать свои эмоции: - Просто не могу нарадоваться на нашу науку. Вчера - телевидение, сегодня - шагающий танк невиданной мощи… А завтра что? Полетим к звёздам?.. Докопаемся до тайны тяготения и узнаем, что внутри атома? Или… как устроен мир?..

Фуюцки тоже смотрел на полигон, думая примерно то же самое, что и государь. Но тут женским голосом прокашлялась рация, и пилот Аянами спросила своим ничего не выражающим тоном:

- Фуюцки-сан, дальнейшие приказы будут?

- Ой, да. Прости, Аянами-кун. Инициирую фазу три. Переходишь на ручное управление! - Фуюцки теперь радовался чуть ли не сильнее, чем император. Как он уже говорил, ему очень хотелось увидеть, как будет выглядеть в реальности его главная идея - полная связь движений танка с движениями его пилота, когда водитель и стрелок почти буквально чувствует машину и управляет ей напрямую, а не через рычаги и циферблаты.

- Есть, - ровным голосом проговорила Аянами.

У Первейшего едва волосы на голове дыбом не встали от волнения и предвкушения. Если до этого тип-98 ходил “по программе”, ограниченный заложенными в него шаблонами ходьбы, бега и наведения орудий, то сейчас он увидит его полную мощь… Что же это будет?! Он сможет с грацией опытного воина отбивать не только ракетным и артиллерийским огнём, но и руками и ногами, любые атаки, и ему не будет равных нигде, ни на земле, ни в небе, ни, быть может, даже и на море!…

Но неожиданно демоноподобный танк выгнулся, закинув ноги, согнутые под неестественным углом, за спину, и упал на живот. Впервые за всё тестирование Аянами проявила эмоции - в виде короткого вскрика. Государь подался вперёд, широко раскрыв глаза и едва ли не задыхаясь от смеси страха, сожаления, разочарования… Фуюцки согнулся и схватился за свои седины, бормоча что-то под нос.

С громким лязгом тип-98 грохнулся оземь, взметнув вверх столб пыли. К счастью, похоже, двигательный отсек и вычислительный блок не пострадали, но по рации кто-то - видимо, дежурный медик - сообщил:

- Фельдшер Хаттори на связи. У пилота Аянами перелом четырёх рёбер и позвоночника в двух местах, подозрения на обширные внутренние кровоизлияния…

- Я так много не сделала на благо страны!.. - неожиданно перебила медика пострадавшая. - Многая лета государю! Тэнно-хэйка банзай!..

Прошло десять секунд гробового молчания, после которых сухой голос медика произнёс:

- Пилот Аянами мертва.

- Я ведь сам программировал системы автоматической ходьбы!! - рыдая, убивался Фуюцки. - И, как желторотый стажёр, не поставил переменные углов на обнуление после перехода на ручное управление!.. Из-за моей тупости погиб человек…

- Мне что-то подсказывает, что в скором времени полетят головы… - Генерал-полковник поправил очки тремя пальцами правой руки.

- Сама проницательность, Икари-сан, как, впрочем, почти всегда. - Император повернулся к генералу и учёному с грустной полуулыбкой. - Но сейчас ваша интуиция вас слегка подводит. Головы лететь не будут. Фуюцки-сан, несмотря на этот провал, ваше изобретение меня впечатлило, и я одобряю его серийное производство. - Из Хаконэ на полигон уже пригнали специальный кран, чтобы поднять колосса обратно на ноги. - Я примерно представляю, как он работает изнутри. Ну, в общих чертах. И… Я полагаю, что в вашем почтенном возрасте столь тонкую работу выполнять, гм, небезопасно. Я ни в коем случае не пытаюсь принизить вас или ваши способности…

- Я прекрасно всё понимаю, Ваше Величество. - Фуюцки посмотрел на Первейшего своими заплаканными глазами. - У меня есть прекрасная ученица. Её зовут Акаги. Она вполне способна подменить меня. А в составлении программ она, наверно, даже лучше меня. Я вполне могу уйти на покой. Пускай дальше этим занимаются потомки…

- Так. - Император вновь одарил учёного лёгкой ухмылкой, давая понять, что тот истолковал его намёк правильно. Тем временем танк уже был поставлен на гусеницы, и его буксировали к ремонтным цехам близ городка Одавара. - Как я понял, танк в скором времени будет отремонтирован и послан в Китай, на передовую.

- Именно так, Ваше Величество, - ответил генерал Икари.

- Но мы потеряли пилота. И это меня беспокоит.

- У меня есть предложение по поводу кандидатуры на этот, без сомнения, почётный пост. - Генерал слегка усмехнулся.

- И кто же это?

- Мой младший сын. Его имя Синдзи.

- Что ж… Вам виднее. Поступайте, как считаете нужным. Даю вам девять месяцев на подготовку. Чтобы не позже чем к апрелю девяносто девятого года Китай и его ресурсы лежали у наших ног.

- Будет исполнено, Ваше Величество, - произнёс генерал, лишь слегка наклоняя голову вместо полновесного поклона. Но Первейший не считал это оскорбительным: своей “спины гибкой” Икари не гнули ни перед кем - ни при Токугаве, ни после реставрации, и именно это - несгибаемость в прямом и переносном смысле - он и ценил в своём генерале и советнике. Если и его сын окажется таким же несгибаемым, то он в одиночку - может, даже и не в “Эбангэрионе” - покорит весь мир, после чего пойдёт пить чай, как будто ничего и не было.

Самодержец Империи Восходящего Солнца махнул пальцами левой руки - дескать, я с вами закончил, отправляйтесь по своим делам. Августейшую персону окружили охранники, и император отправился к своему небольшому кортежу из кабриолета и двух броневиков. Фуюцки тяжело вздохнул, вытер лицо платком и понуро пошёл вниз. Генерал-полковник последовал за ним, но направился к своей машине. Молчаливый шофёр повёз его к военно-тренировочному лагерю близ Такасаки, где генерал проводил довольно много времени, следя за подготовкой элитного батальона “Эбангэрион”, для которого, собственно, и предназначался выпуск этих шагающих танков - тот, который сегодня на испытаниях рухнул, после ремонта должен отправиться именно туда. А на сына в качестве кандидатуры пилота у него были свои виды, и свои способы достижения цели…