Смерть Рюрика

Шумное пиршество, несмотря на то, что уже давно стемнело, и не думало останавливаться. Воины, отмечая успешный поход, пили пиво, шумели, поедали жареных вепрей и зайцев, некоторые, заприметив симпатичных женщин, что подливали хмельные напитки мужчинам, пробовали с ними уединиться, понятно для каких целей — и троим воинам удалось добиться внимания к себе.

Но лишь один человек, сидя во главе пиршественного стола, был хмур — его не радовали ни редкие удачные шутки подвыпивших воинов, ни пиво, ни даже лебедь, которого подали к столу специально для него. Обдумывая какую-то нерадостную мысль, он смотрел на воинов, постукивая пальцами по столу.

— Хэй, Рюрик, — раздался голос воина, сидевшего по правую руку от вождя варягов, — ты что к птице не притронулся, да и не смеешься даже. Неужто захворал ты?

— Нет, Хельг, — отозвался Рюрик, — я в полном здравии. Просто задумался.

— Так поделись со мной своей думою, авось помогу тебе её разрешить, — усмехнулся Хельг, уже успевший захмелеть от выпитого пива.

— Не здесь. Не поймут меня воины, коль расскажу им, что меня тревожит. Лишь тебе могу доверить её.

Хельг икнул, поднял рог с пивом, и осушил его одним залпом. Будучи другом детства Рюрика, и в бою неоднократно заслужившим его уважение, ему позволялась вольность по отношению к вождю, та вольность, на какую не могли рассчитывать другие воины, даже такие удальцы, как Аскольд и Дир. Лишь ему Рюрик доверял свои сокровенные мысли.

Когда пир подошел к концу, и все воины давно храпели во всю глотку, не боясь нападения — нужно быть совсем безумным, чтобы напасть на поселение варягов, где даже дети с ранних лет учились владеть оружием — то лишь два воителя, два друга не желали спать. Хельг, все еще под хмелем, с улыбкой подсел к Рюрику, по-прежнему хмурому.

— Ну говори, не томи мое любопытство. Неужели решил христианином стать? — рассмеялся Хельг, — не думаю, что тебе позволят, мы так уже пять монастырей захватили. Хотя, может, и позволят, ни разу не сомневались.

— Не собираюсь я креститься, нужды в этом нет, — ответил Рюрик, — знаешь, говорят христиане, что мы, язычники, после смерти попадаем в ад, где нас варят в котлах и жарят на углях в качестве наказания целую вечность.

— Ха! И это разве кара? Я б с удовольствием поварился в котле, а то холод замучил. Еще зима скоро, снег выпадет, совсем дыхнуть нельзя будет. А к чему это все? Рюрик, говори по делу уже.

Вождь вздохнул.

— Я не хочу в Вальгаллу, — спустя время сказал он.

Хельг тут же громко расхохотался, да так, что испугал ворон, севших на крыши домов.

— Погоди, ты не шуткуешь? — просмеявшись, серьезно спросил Хельг, — так ведь туда нам, воинам, нужно стремиться. Умереть на поле боя — разве это не прекрасная смерть? А ведь ежели старость подкрадется или там хворь какая возьмет? Так к Хелле попасть можно, в её холодное царство. Только не говори мне, что ты начал бояться смерти — ведь это не так, Рюрик. Я тебя в бою видел, ты отважен, как медведь, и лохматый такой же. Что это вдруг на тебя нашло?

— В Вальгалле воины дерутся да пируют, не зная ни смерти, ни болезней, ничего другого, — сказал Рюрик, — но разве мы при жизни не делаем того же? Как сейчас. Мы бились с прусами, мы взяли у них богатую добычу, мы отметили это пиром. А потом? Вновь битва, вновь добыча, вновь пир, и так продолжаться будет всю жизнь, пока в одной из битв не оборвется жизнь.

— Так в этом и есть её смысл. Или жизнь бонда лучше? Сам посуди, с зари до зари проводит жизнь в поле, пока тоже не помрет, — возразил Хельг, — и это разве плохо для него? Он родился бондом, так им и помрет, а его душу заберет себе Хелла. Таков мир — у всех своя доля. И у богов также. Есть воители, как Тор, как Тюр, как Хеймдалль. Так есть и бонды, как тот повар из Вальгаллы, что кабана закалывает. И разве боги хоть раз жаловались на свою роль? Нет, конечно. Глупая у тебя причина опасаться Вальгаллы, Рюрик.

— Разве дело лишь в этом? Хельг, при жизни у нас здесь есть почет и слава, наши имена знают и другие норманны, и греки, и саксы, и славяне, и эсты, и литвины, и прусы.

— Еще б они нас не знали, - хмыкнул Хельг, — мы их столько разграбили.

— Речь не только об этом. Просто кем мы будем в Вальгалле на фоне таких героев, как Сигурд или Беовульф?

— Ну ты и загнул, — рассмеялся Хельг, — да знаешь, что я про них думаю? Да им повезло просто найти себе дракона или тролля, кем там был этот Грендель. Раньше этих тварей было как собак нерезаных, а сейчас? Перебили всех, вот и не свезло на прославиться убийством чудовищ. Хотя, может, где-нибудь да остались. Хватит хандрить, Рюрик, лучше иди к жене своей, а то даже не поцеловал её. Вижу, злится вся.

Рюрик кивнул с легкой усмешкой, но все же поднялся, направившись в свои покои. Но тревожная мысль все еще не желала его оставлять.

***

Дремучий лес все тянулся и тянулся, не желая заканчиваться. И хоть Рюрик уже дважды был в этих местах, но время от времени он смотрел на карту — он сказал Хельгу, что еще не был в этих местах, и нельзя было разрушать веру в эти слова.

— Знаешь, я давно тебе хотел сказать, — обратился к князю Хельг, ведя своего коня за лошадью Рюрика, — смена места тебе пошла на пользу?

Рюрик недоуменно взглянул на Хельга.

— Ну, до того, как к нам пришли племена местные и попросили княжить, ты был угрюмым и не улыбался, даже когда новорожденного Ингвара увидал и на руки взял. А вот как переехали мы — ты словно расцвел. Жаль, что покойная Хильде не видит этого.

— Да, я был холоден к ней, — кивнул Рюрик, — она чувствовала, что что-то со мной не так, такова женская природа. Но я мог поделиться той думой лишь с тобой, Хельг.

— Да зови уже Олегом, как меня местные кличут, — сказал воин, — но, Рюрик, ты теперь оставил мысль об бессмертии? Глупая это затея. Жизнь ценна тем, что она скоротечна, а потому не стоит гоняться за мнимым бессмертием, тем более, говорят, эта штука не так хороша.

— Да, Олег, — спокойно сказал Рюрик, — даже смерть моих братьев не заставила меня вновь обратиться к поискам бессмертия.

Синеус и Трувор. Признаться, они вряд ли бы смогли занять место Рюрика как вождя. На том памятном пиру они быстро захмелели, притом щёголь Трувор быстро покинул пир с какой-то пышнотелой девицей, что позже стала для него супругой. А вот Синеус напился до того, что заснул прямо на столе и спал на нем аж до утра следующего дня. Однако воинами они все же были удалыми, а что касается произошедшего — разве это стоит осуждения? Вот и Рюрик с Олегом так думали. На славянских землях они получили свои княжеские места, но правили недолго — Синеус умудрился утонуть в реке, а Трувора умудрились подстрелить из лука степные кочевники.

— Начало у них все равно было хорошим, — ответил Олег, — да и детишек после себя оставили.

— Я знаю, — хмуро ответил Рюрик, а затем улыбнулся, заметив две березы, стоящие рядом друг с другом, — ещё немного осталось до кургана, как говорил кудесник.

— И что этому кудеснику мешает показать нам дорогу? Хотя эти березы заставляют меня вспомнить историю о том, как лиса меж деревьями застряла, — тут же расхохотался Олег.

Рюрик усмехнулся, но вскоре остановил коня, заметив насыпь вдали.

— Мы на месте, — сказал он Олегу, — вот это место, как и говорил тот кудесник. Упомянул, что только вдвоём можно сдвинуть камень, что закрывает курган.

— Сдвинуть надо? Это можно. Ты себе кладенец решил подыскать?

Рюрик вскинул бровь.

— Меч-кладенец, не слышал? По местным поверьям, особое оружие, сокровенное. Его нельзя выковать, лишь найти можно. А мечи, что в кургане хранятся, самые ценные — они с миром мертвых связаны. Найдём такой — возьми себе. Все же ты князь.

Рюрик кивнул, вместе с Олегом им удалось сдвинуть камень — он лишь на первый взгляд выглядел тяжёлым, о чем князь знал давно.

— Сколько тут злата… — присвистнул Олег, оглядываясь внутри кургана, — и посуды дорогой, и мечи, и доспехи, и украшения всякие. Кто ж тут был захоронен? Явно кто-то знатный. А это ещё что такое?

Взгляд варяга был направлен теперь на идола из дерева, который, несмотря на нахождение под землей, очень хорошо сохранился. Он изображал некую безликую фигуру, на нем также были вырезаны разные символы, которые Олег видел впервые в жизни — многоглавый змей, чьи головы единовременно кусали себя за хвост, изображения языков пламени, какой-то дикий зверь с множеством то ли хвостов, то ли хоботов, круг с множеством загибающихся лучей — схожий рисунок у местных варяг видел, но у этого лучи были направлены в другую сторону, да и число лучей не превышало четырёх. Почему-то это изображение доселе неизвестного бога заставило Олега чувствовать себя тут неуютно.

— Да, что у местных не отнять, так это их умение вырезать по дереву, — сказал Рюрик, с торжествующей улыбкой подходя к Олегу, — а ещё такие чуры зачарованы, как я слышал. Это разве не чудо, Хельг?

— Ну… красиво, конечно, — сказал Олег, стоя спиной к Рюрику, не в силах оторвать взгляд от идола, — но что ж это все же за бог такой? Никогда его не видел раньше.

— Это Чернобог, — сказал Рюрик, — правитель Пекла, князь всей нечистой силы и темного колдовства. Местные боятся его, но уважают, ибо он насылает несчастья и беды, особенно если его не умилостивить.

— А тут он охраняет все это добро? — спросил Олег, — как бы на нас проклятие не наслали за осквернение могилы. Обманул кудесник, не видать нам кладенца.

— А разве я пришёл за ним? — спросил Рюрик, осторожно достав длинный кинжал, напоминающий большую иглу, — мне не нужны эти сокровища.

— Что? — Олег обернулся… и едва успел отскочить от острого лезвия, что едва не пронзило ему шею, — ты что творишь, Рюрик?!

— Зря ты не дал мне ударить… — как-то разочарованно сказал он, — Хельг… я хотел сделать все быстро.

— Ты меня убить пытался! — краем глаза Олег заметил, что камень, который они с Рюриком едва сдвинули с места, вновь перегораживал выход из кургана. Что за чертовщина… не мог же Рюрик так быстро перетащить его.

- Это бы тебя не убило, Хельг. Лишь обездвижило.

— Ч… чего? — Олег выхватил меч. — Что на тебя вообще нашло?

— Хельг, пойми, я решил искать бессмертие не только для себя. Но и для тебя, Синеуса и Трувора. Для всех нас! — сказал Рюрик, не убирая кинжал и маниакально улыбаясь. — Я нашёл секрет истинного бессмертия. Не нужно ничего пить, чтобы не умереть. Не нужно гнить живьём. Сохранится ум, молодость, человеческое тело в конце концов! Разве это не прекрасно?

— Синеус и Трувор мертвы, Рюрик! Мы вдвоем видели их тела! — попытался докричаться до друга Хельг, — и я не соглашался становиться бессмертным.

— То были не они, — ответил Рюрик, — лишь их куклы. Настоящие Синеус и Трувор сейчас служат Чернобогу. И ты тоже отправишься к нему.

— Не горю желанием. Не собираюсь ни становиться бессмертным, ни служить какому-либо богу против моей воли!

— Уже не имеет значения. Я уже заключил с ним сделку, — сказал Рюрик, — и пообещал ему трех моих лучших воинов, а он взамен даст мне бессмертие. Я не старею. Меня не берут ни хворь, ни яд. Меня можно ранить, и раны заживать будут долго, но так убить нельзя. Олег, позволь мне ударить тебя. Ты получишь огромную силу, сможешь биться с чудовищами на равных. Ты станешь богаче всех богачей, и даже норны не будут властны над твоей судьбой. А я, будучи бессмертным, превращу эти разрозненные племена в могучую державу. Византия станет моим вассалом, и хазары станут моими подданными. И мои владения будут простираться от запада до востока — разве это не прекрасно, Хельг?

— А как же Игорь? — спросил его Хельг в ответ. — У тебя есть сын, есть жена. Ты ведь не просил Чернобога об их бессмертии, но не думаю, что Игорь захочет вечность ходить в княжичах.

— Я что-нибудь придумаю. Отдам Игорю на правление какое-нибудь царство…

— И это всё? У Игоря будут свои дети, а у их детей свои, а по итогу… разве это решение проблемы? Люди не могут жить в вечности.

— Люди не могут. Но человек может. Прости… но у меня нет времени на разговоры. Чернобог не любит ждать, — с этими словами Рюрик, выхватив меч, рывком кинулся на Олега, тот едва заблокировал его атаку мечом, попутно вновь увернувшись от удара проклятым кинжалом. Пытаться вразумлять Рюрика Олег уже не пытался. Он помнил, что говорил ему друг — его нельзя убить, но можно ранить, и раны затягиваться будут не сразу. А раз так… шанс есть: сломать ему ноги и руки, чтобы он не мог двигаться. Жестоко, но веревки, чтобы связать ума лишенного друга, у Олега при себе не было. Легко додуматься, но сложно выполнить — Рюрик все же оставался умелым воителем, который вдобавок умел читать Олега как раскрытую книгу, не зря они устраивали дружеские бои, чтобы рука не отвыкла от оружия. Но и Олег не был лыком шит — ему даже удавалось повалить Рюрика на землю, однако тот быстро вставал, чтобы снова броситься в атаку. Он пытался измотать Олега, заставить его свалиться от усталости, а уж тогда и укол кинжалом не понадобится.

Сильный удар ногой в грудь откинул Олега к стене, меч выпал из его рук. Рюрик, глядя на лежащего друга, поспешил к нему, готовя кинжал — всего один удар, и все будет кончено. Чернобог получит свое, а Рюрик сможет жить, не боясь смерти.

— Я еще не проиграл! — Олег схватил меч, лежащий рядом, прыжком встав на ноги, отразив удар тонкого острия. Два друга скрестили мечи, ни один не собирался уступать другому. Но тут лезвие оружия Олега засияло.

— Что?. — только и успел вымолвить он, но яркая вспышка ослепила его, земля ушла из-под ног варяга, а в спину что-то ударило, его словно пронесло через стену кургана — потому что так оно и было. Он пришел в себя, прислоненный к березе спиной и тяжело дышащий. Его верный конь, отличавшийся спокойным нравом, мирно щипал траву рядом, привязанный к дубу, а вот лошади Рюрика не было — судя по порванной веревке, она, почуяв неладное, вырвалась и убежала. И искать её у Олега не было желания.

Он с трудом поднялся, все тело ломило, он чувствовал, что по лицу стекали капли крови. Меч валялся рядом, Олег поднял его, пытаясь понять, что тогда произошло — ведь раньше его лезвие никогда не сияло. Впрочем, ответ оказался очень простым: то не было его оружие — у этого клинок был шире, и гарда напоминала крылья. Набалдашник же был сделан в виде головы орла. Похоже, что в суматохе боя Олег перепутал мечи, и эта случайность решила исход всего боя.

— Кладенец… — прошептал Олег, смотря на чудесный меч, — не врали все же слухи… Хотя не я должен был найти тебя, а друг мой… волки Вотана, Рюрик!

Олег помчался к кургану, не обращая внимание на боль в ногах. Но от захоронения осталась лишь земля — курган осыпался, похоронив под тьмой земли и Рюрика, и идол Чернобога. Он окликнул своего друга в слепой надежде, но ответом Олегу была лишь тишина.

— Одному мне его не отрыть… — печально прошептал Олег, глядя на могилу своего князя. Звать на помощь дружинников или простой люд? Нет… тогда вскроется жуткая тайна Рюрика и его братьев, его имя покроется позором. Пусть Рюрик и пытался отдать Олега Чернобогу, но все же он оставался его другом и братом по оружию. Ни одна живая душа не должна знать, что же произошло тогда, в этом далеком от людей месте.

От чудесного меча пришлось избавиться — он вызвал бы вопросы, да и Олег не чувствовал себя его полноправным владельцем. Этим мечом должен был владеть Рюрик, а не он. Потому пришлось бросить клинок в реку, попутно омыв свое лицо, покрытое царапинами, синяками да неглубокими ранами. Некоторые из них станут шрамами на всю жизнь.

***

Пожалуй, стоило держать язык за зубами.

Такая мысль пришла в голову Олега, когда он лежал в кровати, умирая от яда змеи. Глупая вышла история — спросил у встречного волхва, какой смертью он умрет, и кудесник нагадал ему смерть от коня. Не сказав при этом, что и останки животного тоже считаются. Его домочадцы, дружина и уже повзрослевший Игорь шушукались из-за предсказания, лекари пытались помочь князю, даже приходил какой-то христианский священник, но вылечить Олега так никому и не удалось. Оставалось ему лишь лежать, говорить с приставленным к нему слугой, да вспоминать былое.

Интересно, чтобы ему сейчас сказал Рюрик, увидев его в таком состоянии? Он так и не объявился, хотя Олег один раз посетил место, где некогда стоял тот курган, но там теперь был большой овраг, на дне которого на князя смотрел безликий идол… больше туда Олег не возвращался. О том, как именно исчез Рюрик, никто не узнал — Олег, вернувшись, сказал, что Рюрика убили наемники от греков, чему никто удивлен не был, но это не означало, что Олегу поверили все…

Аскольд и Дир были первыми, кто обвинил Олега во лжи, а отсутствие тела самого Рюрика лишь подогревало недовольство. Были и те, кто поверил ему, памятуя о давней дружбе двух варягов, но всё равно пришлось повозиться, прежде чем стать князем Киева и объединить славянские земли. Там же был и поход на Царьград, якобы ради мести за Рюрика, но по факту — ради добычи и усмирения греков, которые в последнее время слишком обнаглели.

Олег улыбнулся, закрывая глаза. Сил сопротивляться смерти у него не осталось, он чувствовал её ледяное дыхание, чувствовал, как замедляются удары его сердца и как медленно покидает жизнь его тело. Правда о том, что случилось с Рюриком, и его тайна умерли вместе с ним.