Смерть за Смертью

РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ВЕСТНИК

14 марта 2247 года | Специальный корреспондент

УДАРНЫЙ КРЕЙСЕР «ИМПУЛЬС» С ДЕСАНТОМ НА БОРТУ ОТПРАВЛЕН В СЕКТОР ОКРАИНА

Вчера в 23:17 по бортовому времени ударный крейсер Военно-Космических Сил Земной Республики «Импульс» покинул орбитальную верфь «Лагранж-4» и взял курс на скопление Крюгера. Официальная задача миссии: обеспечение условий для безопасного развертывания сил Второго Флота в секторе Окраина с целью последующего восстановления конституционного порядка. По данным источников, близких к штабу ВКС, корабль несёт на борту усиленный десантный контингент и должен подготовить военный плацдарм для приёма основных сил.

«Импульс» — корабль класса «Молот», прошедший глубокую модернизацию в 2246 году на верфях Бразилиа-2. При водоизмещении свыше четырёхсот тысяч тонн штатный экипаж крейсера составляет девяносто два человека. Однако для текущей миссии на борт дополнительно приняты пятьсот военнослужащих десантного корпуса — полностью экипированный батальон с тяжёлым вооружением, бронетехникой и средствами огневой поддержки.

Состав вооружения крейсера на время похода не раскрывается полностью, однако из доступных данных следует, что «Импульс» оснащён двумя гигаджоулевыми излучателями атмосферного подавления новой модификации, способными нейтрализовать радиоэлектронное противодействие в радиусе зоны высадки. Кроме того, в грузовых отсеках находятся мобильные артиллерийские установки, тактические ракетные комплексы и средства противовоздушной обороны ближнего радиуса. Официальные представители флота подчёркивают, что номенклатура вооружений соответствует задачам по «обеспечению безопасности зоны развёртывания».

Сектор Окраина, бывшая провинция Внешних Территорий, с прошлого года пребывает вне юрисдикции Республики. Планетарные суды не функционируют, связь с Единой Расчётной Палатой прервана, товарооборот контролируется структурами, обозначенными в документах штаба как «Картель». Попытки дипломатического урегулирования, предпринятые в начале года, успеха не имели. Совет Безопасности Республики санкционировал применение сил Второго Флота для восстановления конституционного порядка.

Развёртывание крупных соединений в секторе Окраина осложнено отсутствием подготовленной инфраструктуры и неполнотой разведывательных данных о средствах планетарной обороны, предположительно имеющихся у местных формирований. В этих условиях первоочередной задачей является создание военного плацдарма — зоны, в пределах которой десантные транспорты и силы высадки будут гарантированно защищены от огневого воздействия с поверхности и из атмосферы. Выполнение этой задачи возложено на экипаж и десантный контингент «Импульса».

Старт крейсера был задержан на сорок минут в связи с необходимостью замены блока керамических вставок в камере сгорания правого бустера. Техническая бригада верфи устранила неисправность в штатном режиме, после чего корабль получил разрешение диспетчерской службы и включил маршевые двигатели. Церемония проводов, вопреки обыкновению, прошла без присутствия прессы — представители флота ограничились кратким официальным заявлением.

Связь с «Импульсом» будет отсутствовать в течение ближайших девяноста часов — корабль проходит через зону радиационного хвоста магнитосферы Юпитера, где устойчивый обмен данными невозможен. После выхода из зоны помех крейсеру предстоит пройти через гиперврата, чтобы достичь границ сектора Окраина в расчётные сроки. Ожидается, что «Импульс» выйдет на связь уже на подлёте к точке назначения.

Транспортные соединения Второго Флота, которым предстоит доставить основные силы, находятся в состоянии повышенной готовности на орбитальных базах Марса и Цереры. Сроки начала активной фазы операции не разглашаются, однако источники «Вестника» полагают, что высадка начнётся не ранее чем через двое стандартных суток после получения подтверждения о готовности плацдарма.

Редакция продолжит следить за развитием событий.

***

РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ВЕСТНИК

21 марта 2247 года | Экстренный выпуск

«ИМПУЛЬС» НЕ ВЫШЕЛ ИЗ ГИПЕРВРАТ. СВЯЗЬ С КРЕЙСЕРОМ ОТСУТСТВУЕТ УЖЕ НЕДЕЛЮ

Прошла ровно неделя с того момента, как ударный крейсер Военно-Космических Сил Земной Республики «Импульс» вошёл в гиперврата системы Церера-7. С тех пор корабль на связь не выходил. По состоянию на утро 21 марта его местоположение остаётся неизвестным.

Как сообщили источники «Республиканского Вестника» на станции обслуживания гиперврат «Церера-Транзит», расчётное время выхода крейсера из прыжка истекло ещё 17 марта. Дежурная смена станции в течение двух суток фиксировала штатный режим ожидания, однако сигнала маяка «Импульса» зарегистрировано не было. Автоматические системы многократно опрашивали сектор предполагаемого выхода — безрезультатно.

— Чисто, — бросил оператор смены, когда корреспондент попросил комментария. Он не отрывал взгляда от мониторов, на которых медленно ползли строки телеметрии. — Ни сигнала, ни остаточного следа. Как будто и не входил.

Начальник смены, мужчина в потертой технической куртке, не ставший представляться, добавил, что станция предоставила все записи заинтересованным службам. Сенсоры гиперврат фиксируют вход объекта в горловину тоннеля. Дальше — тишина.

Сведения, поступающие от сторонних капитанов, лишь подтверждают картину. Грузовой транспорт «Ригель-4», проходивший в двадцати астрономических единицах от расчётной точки выхода «Импульса», не зафиксировал никаких аномалий. Капитан судна, связавшийся с редакцией по закрытому каналу, сообщил, что его бортовые радары не видели вспышки, характерной для выхода корабля такого класса из гиперпространства.

— Ничего, — сказал он. — Даже ряби на детекторах массы. Обычно после выхода крейсера экраны ещё минут десять дрожат. А тут — как в колодце.

Штаб Второго Флота на Марсе пока воздерживается от официальных комментариев. Пресс-служба ограничилась кратким заявлением, в котором говорится, что «ситуация выясняется» и что «в настоящее время проводятся все необходимые мероприятия по установлению местонахождения корабля». На вопрос о возможных причинах исчезновения представитель штаба отвечать отказался.

Среди специалистов по гиперпространственной навигации, опрошенных редакцией, единого мнения нет. Одни указывают на вероятность сбоя в работе генераторов тоннеля — маловероятное, но возможное событие. Другие не исключают навигационной ошибки, в результате которой крейсер мог выйти в незапланированном секторе, за пределами досягаемости ретрансляторов. Третьи предпочитают не строить догадок.

— Гиперврата — не трамвайные пути, — заметил один из экспертов на условиях анонимности. — Иногда корабли возвращаются через месяц. Иногда — через год. А иногда не возвращаются вовсе. Пока рано делать выводы.

Тем временем пятьсот военнослужащих десантного батальона, девяносто два члена экипажа и сам крейсер — новейший корабль класса «Молот» — числятся пропавшими без вести при исполнении служебных обязанностей. Транспортные соединения Второго Флота, находившиеся в готовности на Марсе и Церере, переведены в режим ожидания особого распоряжения. Операция по восстановлению конституционного порядка в секторе Окраина фактически заморожена до прояснения обстоятельств.

Редакция «Республиканского Вестника» продолжает следить за развитием событий.

***

Тьма отступала медленно, толчками. Сначала вернулось ощущение собственного веса — неприятное, давящее, будто грудную клетку залили свинцом. Потом холод. Он шел не снаружи, а изнутри, от позвоночника к конечностям, как это всегда бывает после длительного криогенного цикла. Мышцы не слушались, мысли ворочались вязко, словно шестерни в загустевшей смазке.

Последнее, что он помнил — серый пластик медицинского отсека на борту «Импульса». Врач с усталым лицом, проверявший показатели на мониторе. Шипение герметизирующего геля, заливающего контуры саркофага. И короткая, брошенная кем-то фраза: «До Окраины — двенадцать суток. Спи».

Сколько прошло с тех пор, он не знал.

Боль пришла не сразу. Сначала он почувствовал, что лежит неправильно — под левую лопатку что-то давило. Потом давление превратилось в жжение, жжение — в острую, режущую вспышку, от которой перехватило дыхание. Он опустил взгляд и в тусклом аварийном свете, горевшем над изголовьем, увидел это.

Штырь. Обломок какой-то конструкции, оплавленный с одного конца, вошел в корпус капсулы наискось, пробил внутреннюю обшивку и пронзил его левый бок чуть выше бедра. Кровь уже натекла в углубление криогенного ложа — темная, почти черная в этом освещении лужа.

Сознание прояснилось мгновенно, как от удара током.

Он не стал тратить время на ругань. Правая рука, еще плохо слушавшаяся, дернулась к боковому экстренному отсеку. Пальцы нащупали знакомый ребристый корпус — боевой меднабор, стандартная комплектация десантника. Щелчок замка. Внутри, в поролоновых гнездах, лежало все необходимое.

Первым делом — обезболивающее. Он выдавил ампулу с синей маркировкой, прижал к шее, нажал спуск. Пневматический толчок — и холодная волна побежала по сосудам. Боль не ушла совсем, но отодвинулась, стала чужой, как будто происходила не с ним, а с кем-то рядом. Этого пока хватало.

Стимулятор — ампула с красной полосой. Укол в бедро, в обход раны. Сердце тут же ответило частым, тяжелым стуком. Зрачки расширились, свет аварийной лампы стал резать глаза.

Теперь штырь.

Он взял портативную плазменную горелку. Прицелился, стараясь не задеть собственное тело. Короткая вспышка — и оплавленный конец штыря отделился от основного обломка, с шипением упав на пол капсулы. Второй рез — ближе к корпусу, чтобы освободить себе движение.

Оставалось самое неприятное. Он взялся за оставшийся в ране кусок металла — пальцы скользили в крови — и потянул. Равномерно, без рывков, следя, чтобы штырь не проворачивался. Металл выходил медленно, с отвратительным чавкающим звуком. Когда конец вышел полностью, из раны толчком ударила кровь.

Он отбросил штырь, схватил гемостатический аппликатор. Прижал к ране, нажал. Шипение — и химический ожог на секунду перекрыл даже действие обезболивающего. Кровотечение остановилось. Следом — баллончик с герметизирующим гелем. Он выдавил содержимое прямо в раневое отверстие, чувствуя, как холодная масса заполняет пустоту внутри. Гель схватывался быстро, затвердевая до консистенции плотной резины. Через минуту на боку красовался уродливый сизый рубец — грубый, но надежный.

Он откинулся назад. Пот заливал глаза, несмотря на холод в капсуле. Сердце билось где-то в горле. Обезболивающее не справлялось, через его завесу пробивалась глухая, пульсирующая боль — не острая, но выматывающая.

Чтобы не потерять сознание, он нащупал вторую ампулу стимулятора. Колебался секунду. Вторая доза за четыре минуты — нагрузка на сердце запредельная. Но выбора не было. Укол. Тело выгнулось дугой, он схватился за грудь, чувствуя, как сердечная мышца сжимается в судороге, а потом срывается в бешеный галоп. Перед глазами поплыли цветные пятна. Он дышал часто и неглубоко, ожидая, пока сердце либо выдержит, либо нет.

Выдержало.

Он выждал еще минуту, пока зрение не прояснилось окончательно. Затем сел — движение отозвалось вспышкой боли в боку, но уже терпимой — и выбрался из саркофага. Ноги держали неуверенно, мышцы дрожали после криогенного паралича. Он стоял босиком на холодном ребристом полу отсека спасательных капсул.

Отсек был пуст. Еще три капсулы в ряд — все закрыты, без признаков активации. Тусклый аварийный свет. Тишина, нарушаемая только его собственным дыханием.

Он подошел к стойке с аварийным снаряжением. Комплект брони с легким экзоскелетом висел на крючьях, готовый к использованию. Он одевался методично, не торопясь: сначала поддоспешник с капиллярной системой терморегуляции, затем сегменты брони на ноги, грудная пластина с встроенными сервоприводами, наплечники. Экзоскелет ожил с тихим жужжанием, принимая на себя вес снаряжения. Двигаться стало легче.

Оружие лежало в отдельном опечатанном шкафу. Пистолет — стандартный «Глок-22М», две обоймы. Штурмовая винтовка «Ремингтон-Крайслер» складной конструкции, четыре магазина. Он проверил затвор, дослал патрон. Привычные движения успокаивали.

Бортовой компьютер капсулы работал. Экран, подернутый рябью помех, выдавал данные сканирования, проведенного при падении. Он пролистал снимки.

Планета. Орбита — чуть дальше земной от звезды G-класса. Атмосфера пригодна для дыхания, кислород в пределах нормы, примеси в допустимых концентрациях. Местность — равнина, изрытая кратерами, остатки каких-то построек в километре к востоку.

Он увеличил изображение.

Разрушения были тотальными. Бетонные коробки зданий с выбитыми стеклами, оплавленные остовы машин на улицах, почерневшие деревья, лишенные ветвей. Воронки — некоторые до ста метров в диаметре. Характерный рисунок, который он видел десятки раз на учебных симуляциях.

Ядерный удар. Не один. Множественные, по площадям.

Показатели радиационного фона подтверждали: планета пережила массированную ядерную бомбардировку. Уровень — высокий, но не смертельный для кратковременного пребывания в защитном снаряжении.

Он закрыл файлы сканирования. Достал из аварийного рациона белковый батончик, съел его, почти не чувствуя вкуса. Затем попытался связаться с «Импульсом».

Оборудование связи молчало. Индикатор горел красным — повреждение антенного блока. Он не стал тратить время на диагностику. Если антенна вышла из строя при падении, без выхода наружу ее не починить.

Он вздохнул. Затем приступил к подготовке.

Дыхательные фильтры — вставить в шлем. Прокладки от радиационного заражения — проверить герметичность стыков брони. Аптечка — убедиться, что есть антирадиационные препараты. Йодид калия, цистамин, амифостин в автоинъекторах. Он закрепил их в легкодоступном подсумке на поясе.

Дрон поддержки лежал в своем контейнере. Он активировал его — маленький аппарат размером с ладонь взмыл в воздух, зажужжал, развернул сенсоры. Изображение с камеры дрона пошло на тактический дисплей шлема.

Он подошел к внешней двери капсулы. Навалился плечом — гидравлика не работала, пришлось открывать вручную. Дверь поддалась с протяжным скрежетом, впуская внутрь серый, пыльный свет чужого неба.

Дрон выскользнул наружу первым, набирая высоту. Он смотрел на картинку с его камеры: панорама разрушенного города, искореженный металл, бетонная крошка под ногами. Ни движения. Ни звука, кроме завывания ветра.

Он включил охранные протоколы капсулы — автоматические турели, если они уцелели, должны будут прикрыть тыл. Затем шагнул через порог.

Гравитация чуть слабее земной. Ветер несет мелкую радиоактивную пыль, оседающую на визоре шлема серой пленкой. Он огляделся.

Впереди, метрах в трехстах, темнел остов того, что когда-то было жилым кварталом. Дальше — неясные силуэты, теряющиеся в дымке.

Он проверил винтовку. Затем двинулся вперед, держась так, чтобы капсула оставалась за спиной. Дрон, повинуясь команде, ушел влево, расширяя зону обзора.

Местность молчала. Но он знал: тишина на таких планетах редко бывает пустой.