Смерь во фраке цвета бордо

Тонкий изящный палец словно издеваясь над серебристым пейзажем комнаты плавно скользнул по резному комоду, оставляя за собой яркую жирую полосу.

Погруженная в свои мысли, Розет меланхолично брела вдоль стены поглядывая то на давным давно опустевший зал, то на стену. Погребенные под слоем пыли там притаились десятки фотографий, старых и поновее, больших и совсем крошечных, почти незаметных. Не было, правда, одной, центральной.

Пустая и никому совершенно не нужная рамка сиротливо зияла в центре и словно просила ее заполнить. Хоть чем-нибудь.

Розет остановилась.

Этому дому всегда не везло: первым его обладателем была на первый взгляд милая маленькая старушка, о которой люди всегда отзывались с одним лишь теплом. Правда мало кто знал о её особенном хобби. Что в молодости, что в старости, Элия Амрэ всегда была превосходной актриссой, вот только когда умерла, пришлось ей напомнить, что сживать людей со свету ради развлечения плохая идея. Счастья все равно не прибавит, а вот дырку бездонную в душе заработать - на раз. Попробуй остановиться потом. Невозможно. Розет вздрогнула. Глядя на маленький выцветший фотопортрет мадам, она невольно вспомнила, как отчаянно проклинала её та душа. А ведь кто её просил делать гадости? Разве Смерь виновата в чьих-то поступках?

- Это даже не моя работа, склонять к чему-либо, - едва заметно нахмурившись, заключила себе под нос Розет.

Но что она могла? Ходи, тут, провожай души, а о тебе никто даже добрым словом не вспомнит...

Внутри невольно зашевелилась грусть. Откуда только взялись сантименты? Конечно, среди истинных жнецов Розет во все времена считалась самой эксцентричной и эмоциональной натурой, но иногда её мучали сомнения: почему в самом начале эмоции не ушли как у других? Что и почему с ней пошло не так?

Впрочем, этот вопрос ответа никогда не имел.

Тихо вздохнув, Розет взглянула на зеленеющий двор: все-таки с этим она уже давно и почти что смирилась.

За окном, чудом уцелевшим после нескольких бомбежек, засвистел ветер. Натужно, словно с петлёй на шее, завыл он о чем-то своем. На секунду мелькнул характерный блик. Осветив собой каждую царапину, каждое вкрапление в мутном стекле, он пронесся мимо и растворился, будто бы не было ничего.

- Уже приехали? Быстро... - Удивилась Розет: новых хозяев она ждала позже.

Не мешкая ни секунды, она направилась к выходу, наспех закручивая длинные локоны в низкий пучок. Сегодня ровно в 17 часов и 2 минуты должны были приехать сюда новые владельцы: наёмный убийца и его сын одиннадцати с половиной лет - так было сообщено сверху.

Небрежно вздернув рукав, Розет глянула на часы: еще только 15.17...

"Что за фокусы?" - подумала она, нервно сжимая любимую трубку и цокая тонкими каблучками по старым ступеням: материализоваться на ходу было весьма неудобно.

Старая входная дверь с жалобным скрипом распахнулась, бахнувшись в стену и едва не слетев с давно проржавевших петель.

"Когда в последний раз сценарий менялся в процессе? - попыталась вспомнить Розет, поправляя съехавшую на бок шляпку, - Что такого серьезного вообще могло случиться у них по дороге?"

Обычно данные, приходящие сверху, совсем не менялись, оставаясь точными до мельчайших деталей, но иногда случалось и так, что история приобретала совершенно иной ход, непредсказуемый и даже порой весьма удивительный. Такое бывало крайне редко, и лишь самые древние из жнецов могли похвастаться подобными наблюдениями. Сама же Розет помнила буквально несколько таких раз за все долгие-долгие годы своей работы.

"Особенное решение? Обет?" - гадала она, направляясь навстречу старому джипу.

" Как?!" - задыхаясь от боли, думал Роберт, изо всех сил стараясь не потерять последние крохи сознания. Бок безумно саднило, а кое-как наспех примотанная тряпка вся пропиталась кровью.

"Не отключайся," - послышался грубый голос отца. Тот, казалось, и бровью не повел, когда сына продырявили прямо у него на глазах.Иногда Роберт вообще сомневался, есть ли какой-то смысл называть мужчину слева своей семьёй. Джереми Кроул никогда не страдал даже каплей привязанности, будь то родной сын или еще кто. Хотя истинная и вполне себе глубокая любовь у него все же была: Изабелла, старая винтовка, можно сказать, даже древняя. Она досталась ему от его отца, а тому - от неизвестного солдата, павшего в бою его первой жертвой. Трофей, так сказать, ставший неким талисманом, символом их семьи.

Шуршание колёс одурманивало. Монотонный, немного приглушенный звук казался до тошноты назойливым и почти бесконечным.

"Сколько еще?!" - раздражённо подумал Роберт, в очередной раз проваливаясь в мучительную абстракцию. То ли паршивый сон, то ли дремота вновь захватили сознание. Перед глазами опять плясали треугольники, потом появились пятна: кляксоподобные красные и болотно-зеленые, они плыли в своём малопонятном порядке, но Роберт уже давно запомнил его. Сейчас будет странная синяя клякса, похожая не то на чайник, не то на динозавра, затем она растворится, и на её месте появится пёстрый узор, похожий на мандалу. Эту картинку Роберт помнил в мельчайших деталях, впрочем, как и любой другой свой кошмар. Всякий раз, когда его тело страдало, мозг показывал подобную ерунду, но даже так боль никуда не девалась, наоборот, ощущалась лишь более отчетливо, а злость на мелькающие перед глазами фигуры росла, пока сил совсем не оставалось. Тогда наступала спасительная чернота.

Рука медленно сползла на сиденье.

"Вот оно," - промелькнуло напоследок в отяжелевшей голове, а после воспоминания оборвались. Как очутился в доме, Роберт не помнил, только холодный взгляд отца, временами сверлящий его, будто с вопросом: "Долго еще собираешься так лежать?" В те моменты Джереми ничего не говорил, но где-то в душе Роберт знал: как только придет в себя - последствия будут не сахар. Возможно поэтому сознание долго не прояснялось.

Открыв первый раз глаза, Роберт даже не понял, где находится: высокий беленый потолок над головой плыл и создавал ощущение очень светлого ангара. От такой высоты сразу же закружилась голова, затошнило. Давненько такого не было. Поморщившись от мерзкого чувства, Роберт повернул голову на бок и вздрогнул в страхе: рядом определенно кто-то сидел. Кто-то, кого он не знал.

Мог ли отец пригласить этого человека в их новый дом? Маловероятно. Тем не менее, странная незнакомка (отчего-то Роберт был уверен, что это именно она, а не он) сидела сейчас совсем рядом и словно бы улыбалась, глядя прямо на него. "Похоже заметила..." - решил про себя Роберт.

А Розет, тем временем, и правда с любопытством разглядывала ребенка напротив. Чуть загорелый, со смольно чёрными волосами, давно не стриженными и уже завивающимися в крупные кольца. На худощавом, но все же со щечками лице - веснушки, заполонившие мелкой россыпью нос и среднюю часть лица. Розет находила их особенно очаровательными. Но самым занятным было не это.

"Он... сейчас видел меня?" - подумала Розет с удивлением. После прибытия гостей разорившемуся подпольному врачу Мери Штильд пришлось в спешке разобраться с раненным ребенком и покинуть проданный старому другу дом. А вместе с завершением спектакля пропала и всякая необходимость в материализации. Сейчас же, прямо на этом самом месте Розет обдумывала происходящее: события переставали соответствовать ожиданиям. То ли её эмоции привнесли хаос в действительность, то ли кто-то ещё посодействовал - она не знала. Но очевидными оставались несколько вещей: время и обстоятельства серьёзно изменились; она наткнулась на ребенка, способного её видеть; а ещё у Джереми каким-то загадочным образом оказалось её оружие!

Как и когда потерянная Смертью пятьсот семьдесят лет назад винтовка попала к человеку было не ясно, но сам факт заставлял напрячься.

- Это уже не шутка, Рози, совсем не шутка... - сказала себе Розет, снова закуривая любимую трубку.

Роберт поморщился. Заёрзав под одеялом, он неуклюже повернулся на другой бок, чуть не свалившись с узкой кровати: похоже, аромат кадила ему совсем не понравился.

"И то правда, негоже живым привыкать к аромату смерти," - улыбнулась Розет и встала. Каким бы приятным и свежим ни казался людям запах трубки, это было именно то, что ускоряло отхождение души от тела.

Глянув последний раз на мальчишку, Смерть направилась к двери: пора было отправляться на работу.

Пролежав так еще какое-то время, Роберт наконец повернулся обратно на спину. Глубоко вздохнув, он открыл глаза и вновь осмотрелся, теперь уже более осознанно и спокойно. Светлая, но очень пыльная комната под самой крышей, два узких окошка у потолка и отсутствие мебели не считая старой пружинной кровати - вот и весь скромный антураж. Но было в этой комнате и нечто особенное, то, чего Роберт никогда прежде не испытывал. Здесь было спокойно. Настолько мирно, что мозг отказывался верить в происходящее. Ни тебе свиста пуль, ни тебе взрывов. Даже посторонних глаз на себе не ощущалось.

Зарывшись с носом в одеяло, мальчишка попытался успокоиться. Из головы все никак не выходил мягкий голос незнакомки и размеренный цокот её каблуков, сменившийся вскоре едва различимым шорохом двери и тишиной.

"Рози, - думал он, - значит, так её зовут? Интересно, давно ли они знакомы с отцом?"