Smite

Вступление

Конец и новое начало

1

Планета Архелиус. Великая империя Лу. Вселенная №586. 1111 год.

Громовой раскат, подобный реву разъярённого титана, разнёсся над бескрайними землями великой империи Лу. Небеса разорвались сотнями молний, превратившихся в огненные копья богов, что пронзали мир ослепительными вспышками. В воздухе витали золотые частицы энергии, медленно оседающие на землю словно благословение самих небес, обращённое в прах войны. Воздух гудел от напряжения, каждая молекула пропиталась предчувствием катастрофы.

Это была не просто битва. Это было сражение за саму душу мироздания.

Мо Ша, Первый Верховный Всевидящий, хранитель Врат Жизни, стремительно пронёсся между горных вершин, его белые одеяния развевались как крылья ангела. Каждое его движение было танцем смерти, уклонением от ярости того, кто когда-то был ему дороже жизни. Позади него стихия бушевала с неистовой силой — молнии, принявшие облик гигантских змей с глазами из чистого света, врезались в древние скалы, превращая их в облака пыли и воспоминаний.

Его сердце сжималось от боли, что была горше любой физической агонии. Он оглянулся на лету, и в его глазах отразилось пламя того, что некогда было братской любовью.

В центре бушующего урагана, словно божество разрушения, возвышалась фигура императора Лу Иня. Властелин великой империи собирал энергию со всех подвластных ему земель, наполняя своё существо силой, что превосходила понимание смертных. Его глаза пылали холодным огнём абсолютной власти, а вокруг тела струились потоки тёмной энергии, искажающей само пространство. Его намерение читалось в каждом жесте — уничтожить Мо Ша одним-единственным ударом. Ударом, от которого не будет ни спасения, ни пощады, ни возможности переродиться.

— От этой атаки тебе не сбежать, Мо Ша! — голос Лу Иня прокатился по небесам, словно приговор самих богов, эхом отражаясь от каждой горы и долины. Он сложил печати древней мощи, взывая к силе, что превышала людское понимание и граничила с божественным безумием. — Ты отверг волю моей империи, плюнул в лицо моим мечтам, и теперь испытаешь всю мощь, что я обрёл! Ты познаешь боль, которую причинил мне своим предательством!

Проклятье... как же всё дошло до этого?

Мо Ша мысленно обратился к своему духовному спутнику, к единственному существу, что осталось ему верным в этом мире рушащихся иллюзий.

Тайн, что у тебя с энергией? Можешь мне ещё одолжить сил?

Никак нет, — отозвался белогривый лев воздушного начала, его голос звучал устало, словно древний воин после последней битвы. — Я на пределе. Если я отдам тебе остатки своей силы, наша связь оборвётся навсегда... Ты останешься один.

— Тяжёлая ситуация, не поспоришь... — Мо Ша невесело усмехнулся, но в его смехе не было ни капли страха. Лишь горькая ирония судьбы, что свела двух братьев в смертельном танце. — Выходит, придётся сражаться с императором один на один. Как в старые времена.

Он больше не мог убегать. Смысл бегства растаял как утренний туман — куда бы он ни направился, атака настигла бы его в любом уголке этого мира. Лу Инь был слишком силён, слишком безжалостен, слишком одержим своей жаждой власти.

— Ты убил моих братьев по духу, растоптал их мечты, презираешь моих последователей... И теперь желаешь, чтобы я покорился твоей власти?! — в голосе Мо Ша зазвучали нотки того праведного гнева, что жил в его сердце долгие годы.

Он рассмеялся, глядя на фигуру императора сквозь завесу бури и времени. В этом смехе не было страха — лишь горькая ирония судьбы, что превратила любовь в ненависть, а братство в войну.

— Кем бы ты себя ни возомнил — хоть самим Творцом Вселенной — мне плевать на твои амбиции! Твоя империя ничто для меня. Лишь тень того, чем она могла бы стать. И я никогда не склонюсь перед тобой!

Лу Инь тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вечность разочарования.

— Жаль. Я хотел иного исхода... Я мечтал, что ты поймёшь.

В его ладони медленно формировалась сфера невообразимой мощи — тёмный вихрь, в самом сердце которого пульсировали чёрные молнии, словно сердцебиение самой Тьмы. Воздух вокруг неё искажался, пространство сжималось, а реальность трещала по швам. Это была тайная техника, разработанная императором в долгие ночи одиночества, специально для этого момента.

Следующее движение — и сфера распадётся на миллион частиц смерти, разрывая цель на атомы. От этой атаки не было защиты в известном мире. Это был абсолютный конец всему, что когда-то связывало их.

Невероятная сила... даже воздух стонет от её присутствия.

Мо Ша стиснул зубы до боли, чувствуя металлический привкус крови на языке. Он ощущал, как золотая энергия его жизненной силы стекается к нему, формируя плотные защитные слои вокруг тела. Каждый слой был выкован из его воспоминаний, из его любви к этому миру, из его нежелания видеть его погребённым под властью безумца. Это был его единственный шанс пережить удар Лу Иня.

— Защитная техника Девяти Заветных Желаний? — в голосе императора проскользнула зависть, смешанная с восхищением. Он медленно сжал сферу, и по её поверхности пошли трещины, словно паутина судьбы. — Но даже она не изменит твою судьбу. Ты умрёшь. Здесь и сейчас. И никто не вспомнит о твоих идеалах.

Три защитных слоя сформировались вокруг Мо Ша — предел его нынешних возможностей, вся его сила, собранная в последний щит. В тот миг, когда чёрные молнии ударили в барьер, золотая защита вспыхнула ослепительным светом, удерживая натиск тьмы.

— Знаешь, в чём истинная сила моей техники? — голос Лу Иня окутал пространство, словно шёпот тысячи призраков. — Я могу преобразовывать энергию во что угодно. Даже в твои кошмары.

Тёмный туман заполнил небо, словно дыхание самой Бездны. Давящая атмосфера легла на землю, скрывая всё вокруг в густой пелене отчаяния. Видимость исчезла, оставив лишь чувство надвигающейся гибели.

Если я разобью защиту неожиданно для него...

Мысль молнией пронеслась в голове Мо Ша, озарив его разум внезапным пониманием. Тогда всплеск энергии расчистит путь. Не для бегства. Для последнего удара.

И он разрушил барьер собственными руками.

Золотой свет, подобный рассвету после вечной ночи, разорвал тьму. В тот же миг Мо Ша оказался перед императором, его глаза горели решимостью человека, который готов умереть за свои убеждения.

— Это твой конец, брат.

Его ладонь коснулась груди Лу Иня.

Император попытался отпрянуть, его глаза расширились от шока, но было поздно. Слишком поздно для сожалений и слишком рано для прощения.

Глухой хруст разнёсся по воздуху — звук ломающихся костей пронзил плоть. Ледяная боль, словно клинок из чистого льда, пронзила тело Лу Иня.

Неужели таков исход битвы за судьбу целого мира?

Император медленно опустил свой взгляд на хранителя Мо Ша. Ему не хватало слов, чтобы выразить всю боль, через которую он прошёл из-за него, всю братскую любовь, что превратилась в ненависть. Но говорить уже было не нужно. Сердце в груди императора остановилось.

Мёртвое тело императора безжизненно повисло на руке Мо Ша.

Кровь медленно стекала по белому одеянию хранителя и чёрному плащу императора, капля за каплей падая на расколотую землю, словно слёзы самых небес.

— Ты не оставил мне иного выбора... — голос Мо Ша дрогнул, но он не позволил себе показать слабость. — Прости меня, брат. Не надо было возводить тебя в императоры. Тогда и исход был бы совсем другим.

Мир погрузился в абсолютную тишину, словно природа скорбела о завершении эпохи. Даже ветер перестал шептать между скал.

Но затем воздух завибрировал, нарушая священное спокойствие этого мгновения.

— Неужели я стал для тебя настолько омерзительным, что ты решил не просто остановить моё сердце, но и разрушить мои кости?

Мо Ша вздрогнул, словно в его душу вонзили ледяной клинок. Голос. Этого не может быть. Он раздался над его головой, окутывая его змеёй ледяного ужаса.

Тело Лу Иня, что безжизненно висело на его руке, вдруг превратилось в волны чёрного света и расплылось, словно рябь на воде. Иллюзия. Ложь. Обман, которого даже Боги не могли предсказать.

Мо Ша медленно опустил окровавленную руку, чувствуя, как отчаяние сжимает его горло стальными пальцами. Он не убил брата. Он не победил. Всё это время он был лишь пешкой в его безжалостной игре.

— Как низко ты пал... — закрыл глаза Мо Ша, испытывая едкую боль в груди, что была горше любой физической агонии. — Ты был мне братом. Семьёй. Но вместо света ты выбрал тьму.

Воздух снова вздрогнул, предвещая финальный акт трагедии.

— И что с того?! — в голосе Лу Иня звучало безумие абсолютной власти.

Лу Инь появился над ним, как грозное воплощение божественной кары. В следующую секунду его локоть с ужасающей силой врезался в шею Мо Ша.

Хруст позвонков эхом разнёсся по миру.

Звук, от которого само мироздание будто замерло в ужасе. Перелом, что оборвал все связи между разумом и телом.

Мо Ша пулей устремился вниз, теряя контроль над своим телом. Он чувствовал, как воля покидает его конечности, как жизнь вытекает из него подобно воде из разбитого сосуда. Руки, ноги... всё. Он больше не мог ими управлять.

— Иллюзиями... окружать собственного брата... — прохрипел он, глядя в бесконечное небо, что становилось всё темнее.

Но никто не услышал его слов. Никто не запомнил их.

Вся энергия покидала его тело, золотой огонь жизни медленно поглощал его сущность.

Но Лу Инь не дал ему даже секунды на осознание происходящего. Он появился под падающим братом и коленом, заряженным тёмной энергией разрушения, врезался в спину Мо Ша. Хранитель взорвался болью, что превосходила любые пределы человеческого понимания. Затем — удар тыльной стороной ладони, и его безжизненное тело со страшной силой вонзилось в каменный массив.

Громоподобный удар сотряс основания земли.

Гора треснула, словно яичная скорлупа под молотом бога, и вокруг образовалась глубокая воронка. Трещины расходились в стороны, а из них вырывались потоки золотой энергии — последние остатки жизненной силы хранителя. Каменная порода не выдержала такой силы и начала плавиться прямо на глазах, превращаясь в расплавленный хаос.

Лу Инь медленно опустился к брату, его движения были исполнены мрачного торжества.

— А как ещё мне было победить Всевидящего? — он усмехнулся, глядя на истерзанное тело Мо Ша. — Только окружить его иллюзиями, чтобы он ослеп.

Ответа не последовало. Да и не могло последовать.

Мо Ша лишь молча лежал в той самой яме, которую ему вырыл родной брат собственными руками.

Изнеможённый Мо Ша больше не мог выполнять свои священные обязанности. Его силы иссякли, словно высохший родник, а тело уже не слушалось команд угасающего разума. Теперь перед императором Лу Инем, как единственным властителем этих земель, стояла новая задача — выбрать нового хранителя Врат Жизни. Но в этот раз это будет тот, кто не предаст империю, кто с покорностью исполнит его волю и откроет Врата в то грядущее, которое сам Лу Инь сочтёт достойным.

Лу Инь медленно сжал кулак, и вокруг его руки заискрилась тёмная энергия, искажая само пространство. Ни капли сомнения, ни тени сострадания не отражалось на его лице. Ещё вчера они были братьями по крови и духу, а сегодня стали врагами на века.

Мо Ша смотрел на него сквозь пелену боли и угасающего сознания, различая в воздухе разлетающиеся фиолетовые осколки энергии — остатки их прошлого, некогда общего пути к свету. Но Лу Инь не обратил на это внимания. Всё, что связывало их, сгорело в пламени его безграничных амбиций.

— Поздно сожалеть, брат, — холодно произнёс император, поднимая ладонь к небесам. В ней медленно вспыхнуло энергетическое копьё, его поверхность мерцала, словно сотканная из самой тьмы мироздания. — «Копьё Пурпурного Титана» — смертельная техника моего собственного изобретения. Оно разрушит твоё тело, затем твою душу, а потом и саму память о твоём существовании. Ты не переродишься. Никогда. Даже боги забудут твоё имя.

Мо Ша медленно прикрыл глаза, принимая неизбежность судьбы с достоинством истинного воина.

— Никогда... не позволю тебе пройти через Врата Жизни, — выдохнул он, захлёбываясь собственной кровью. — Ты впустишь в этот чудесный мир лишь разрушение, Хаос. Я не могу позволить этому произойти.

Лу Инь холодно усмехнулся.

— Правда? А что ты можешь сделать в своём ничтожном положении?

В следующую секунду он медленно, с садистским наслаждением, вонзил копьё в сердце брата.

Вспышка тёмного света озарила мир, словно рождение чёрной звезды.

Энергия взревела, вихрем разрывая пространство, сметая камни и горы. Тьма хлынула в тело Мо Ша, поглощая остатки света внутри него. Его кожа побледнела до мертвенного оттенка, белые одеяния превратились в пепел, развеянный ветром забвения. Последнее, что он увидел перед смертью, — лицо брата, ослеплённого властью, погружённого в бездну, где уже не осталось ни Лу Иня, которого он знал, ни того, кто когда-то был ему братом.

Император сломал копьё резким ударом ноги, оставив его осколки в груди Мо Ша как последний символ их разорванного родства.

— На память, брат... — прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время мелькнула тень сожаления. — Как в старые добрые времена…

Он опустился на колени, приблизив свой лоб ко лбу Мо Ша, точно так же, как в детстве, когда они были не врагами, а самыми близкими людьми во вселенной.

Только теперь пустые, выжженные глаза Мо Ша не могли ответить на этот жест прощания.

Лу Инь медленно выпрямился, поднимаясь в небо, словно падший ангел, обречённый на вечное скитание.

— Как я и думал... даже ты не бессмертен, брат.

Сражение было окончено. Эпоха завершилась.

Лу Инь долго смотрел на раскинувшийся под ним пепельный мир, где некогда бушевала битва, что изменила ход истории. Ветер уносил пыль и пепел, закручивая их в бесконечном танце забвения. Всё это больше не имело значения. Осталось лишь завершить задуманное.

— После твоей смерти Врата Жизни сами откроются, — произнёс он, глядя в пустоту, что зияла в его душе. — Пока нет хранителя, некому держать их взаперти. Значит, никто не помешает мне завершить то, что я начал.

Тёмная энергия медленно заволокла небо, словно траурный саван.

Грядущее несло лишь одну неизбежную истину.

Пришло время новой эпохи. Эпохи, где правил только один закон — воля императора Лу Иня.

2

Долина Врат Жизни

Лу Инь летел подобно метеору возмездия, преодолевая бескрайние просторы своей империи. Долгожданная цель была близка. Никто больше не встанет у него на пути. Никто не осмелится противостоять его воле.

Приземление императора потрясло саму землю — мощная воздушная волна прокатилась по долине, вырывая с корнями древние деревья и ломая их, словно хрупкие тростинки, в сотнях метров от него. Ещё мгновение назад этот край был полон жизни, пел птичьими голосами и шелестел листвой. Теперь же его дыхание угасало под тяжестью присутствия того, кто нёс с собой только разрушение.

Мёртвая тишина опустилась на долину, словно саван на лицо покойника.

Когда-то здесь, в Долине Врат Жизни, царила первозданная гармония. Кристально чистая река струилась среди изумрудной зелени, её воды отражали небо, чистое как слеза младенца. Ветер нежно шелестел в кронах вековых деревьев, а благоухание диких цветов пропитывало воздух словно дыхание самой природы. Тысячелетиями этот уголок оставался нетронутым, священным, хранимым силами, что были старше самого времени.

— Скоро всё изменится навсегда... — прошептал Лу Инь, направляясь к горам, где в глубине скрывались легендарные Врата.

Яркий, почти ослепительный свет озарял пещеру, превращая её в храм из чистого сияния. По преданию, сам Творец оставил их здесь, запечатав путь к величайшей тайне мироздания печатью, которую не могла сломать ни одна сила во вселенной. Но сейчас они стояли перед ним — такие желанные, такие близкие и такие доступные.

Лу Инь медленно подошёл ближе, его глаза жадно впитывали каждую деталь. Каменные львы, высеченные у основания Врат неведомыми мастерами, казалось, следили за каждым его движением, предупреждая о смертельной опасности. По краям врат извивались узоры ядовитых лоз, сплетённые в причудливый орнамент, что рассказывал историю творения и разрушения. От всей конструкции исходило свечение — холодное, безмолвное, ослепительное, словно сконденсированный свет всех звёзд во вселенной.

— Я, Лу Инь, стану первым императором, кто сумеет их открыть! — его голос гремел в пещере, отражаясь от стен эхом безумия. — Я — первый, кто пройдёт сквозь них и обретёт силу богов!

Он медленно протянул руку к сияющей поверхности, его пальцы дрожали от предвкушения.

Как только кончики пальцев коснулись сияющей поверхности Врат, мир вздрогнул. Земля содрогнулась под его ногами, словно проснулся спящий титан, потолок пещеры затрещал угрожающе, осыпая вековую каменную пыль.

Врата отвергли его с силой, что превосходила любое воображение.

Ослепительная вспышка, яркая как рождение сверхновой, пронзила его тело, и нестерпимая боль охватила каждую клетку его существа. Белый свет, ещё мгновение назад зовущий и манящий, превратился в твёрдый монолит, намертво заточив его руку в своих объятиях.

За убийство всех хранителей Врат Жизни тебя ждёт одно справедливое наказание.

Голос прозвучал прямо в его разуме, холодный и неумолимый как сама смерть.

Смерть.

Лу Инь отчаянно дёрнулся, но хватка света не ослабевала. Напротив, она становилась всё сильнее. Он пытался вырваться, напрягая все свои силы, но с каждой секундой ощущал, как его конечность немеет, как жизнь покидает её. Свет становился твёрже, словно древний металл, застывая в неразрушимой форме вокруг его запястья.

Император не мог позволить себе погибнуть здесь. Не сейчас. Не когда цель была так близка.

Он выхватил свой церемониальный меч, клинок которого был выкован из металла упавших звёзд.

Единственным решительным движением он отсёк собственную руку.

Тело не отреагировало на травму болью. Не было ни крови, ни криков агонии. Одежда на руке рассыпалась в прах, а на месте отсечённой конечности осталась лишь обнажённая кость, белая как снег на вершинах гор.

Лу Инь медленно опустил взгляд на то, что осталось от его руки.

— Моя рука... — прошептал он, не в силах поверить в происходящее.

Остатки плоти медленно осыпались пеплом на каменные плиты, словно лепестки увядшего цветка.

— Я стремился к процветанию для всех! Ради своего народа! Ради величия своей империи! — его голос дрожал от ярости, что переполняла его душу. — И это ваша благодарность?! Это ваш ответ на мои жертвы?!

Гнев застлал ему разум красной пеленой безумия.

Он размахнулся мечом и с нечеловеческой силой пронзил пространство между Вратами Жизни.

Треск, подобный расколу самого мироздания, разнёсся по пещере. От лезвия побежали тонкие линии трещин, сплетаясь в причудливую паутину разрушения.

А затем... мир рухнул.

Врата Жизни, простоявшие нетронутыми с момента сотворения мира, рассыпались в прах. Каждый осколок падал словно слеза самого Творца, оплакивающего крах своего величайшего творения.

В тот же миг земля под ногами императора разверзлась, словно пасть голодного зверя.

Пещера рушилась в агонии. Тысячелетние своды, что видели рождение и смерть цивилизаций, не выдерживали и крошились в пыль.

Твёрдая почва уходила в бездну, увлекая за собой остатки древней магии. Каменные глыбы размером с дома обрушивались сверху, стремясь погрести его под грудой вековой породы. В этом хаосе разрушения Лу Инь рванулся вверх, к спасительному выходу, его сердце билось как безумное от осознания того, что он натворил.

Но мрак, что он разбудил своим кощунством, уже поглотил его след.

— Я заберу у тебя всё, что тебе дорого... — незнакомый голос разнёсся эхом по разрушающейся пещере, холодный как дыхание смерти.

Лу Инь вздрогнул, его кровь застыла в жилах от первобытного ужаса.

— Нет... Нет! Это невозможно! — его дыхание сбилось, превратившись в хриплые всхлипы. — Я — великий император! Властелин Жизни и Смерти! Повелитель миров! Никто не сравнится со мной во всей вселенной!

— Правда? — голос рассыпался насмешливым шёпотом, что проникал в самые глубины его души.

— Тогда скажи мне это в лицо, ничтожный императришка...

Лу Инь с последними силами вылетел из разрушающейся пещеры.

Оказавшись над горами, он замер в воздухе, охваченный внезапной тревогой, что сжимала его сердце холодными пальцами. Медленно оглянувшись, он увидел то, что когда-то было священной долиной.

Там, где некогда струилась кристальная река, отражая в своих водах небеса, теперь текла чёрная жижа, ядовитая и зловонная, словно кровь самой Бездны. Земля иссохла и растрескалась, превратившись в мёртвую пустыню. Древние деревья, что росли здесь тысячелетиями, превратились в иссушенные скелеты, их ветви тянулись к небу как руки утопающих. Цветы, что некогда наполняли воздух благоуханием, увяли и почернели, будто их высосала невидимая сила.

Жизнь навсегда покинула Долину Врат Жизни.

Осталась лишь Пустота, голодная и всепоглощающая.

Лу Инь стиснул зубы, чувствуя, как страх пробирается в его душу. Впервые за долгие годы он ощутил себя... маленьким.

Он должен был бежать. Он должен был скрыться.

— Убегай, император... — голос прозвучал снова, наполненный злобным предвкушением.

— Убегай как можно дальше... Но знай — я найду тебя. И тогда ты поймёшь, что значит истинная боль.

Воздух вокруг него начал темнеть, словно сама реальность корёжилась от присутствия того, кто был освобождён разрушением Врат. Лу Инь почувствовал, как древний холод проникает в его кости, как тьма начинает сжимать его разум.

Он развернулся и полетел прочь, но даже на расстоянии слышал тот смех — холодный, злобный, полный обещаний мучений.

— Я жду нашей следующей встречи, братоубийца... — шёпот следовал за ним, проникая в каждую клетку его существа. — И тогда ты узнаешь, что такое настоящее отчаяние.

Позади него Долина Врат Жизни медленно погружалась в абсолютную тьму, становясь воротами в Бездну. То, что он освободил, было древнее самого времени, голодное и мстительное. И теперь оно было свободно.

Лу Инь летел сквозь ночь, но знал, что больше никогда не обретёт покоя. Его империя, его власть, его амбиции — всё это теперь казалось таким незначительным перед лицом того ужаса, что он выпустил в мир.

Новая эпоха действительно началась. Но это была эпоха не триумфа, а проклятия.

Эпоха, которая станет последней для всего живого.