Смоленская стена

Повествование ведётся от смоленского инока, 1609 год:

О, мой милый Смоленск! Как горестно мне описывать твою гибель!

От некогда неприступного оплота осталась лишь горстка серых руин, а посреди - штандарт. Сегодня красное знамя Речи Посполитой ззатмило собой синее небо. Сегодня железная поступь легионов сотрясает всё: и землю, и хаты, и людские сердца.

Но то сегодня, а прежде..

А прежде сей город было местом благоденствия: счастливые люди, достойная крепость да казна, где золото льётся через край. И правилам этим простором достойный царь Василий Шуйский. Гибкий ум, деловая хватка, необыкновенная мудрость. Всех качеств этого царя мне недостойному и не перечесть.

И правил бы он этим наделом и впредь. И правил бы, коль бы и на его землю не пришли ляшские деспоты.

Владения этих тиранов и безбожников простирались от солёных морских берегов до горных вершин на Западе. Настолько велико было их царство. И вот возжелали они себе и Смоленск - жемчужину земель русских.

Так однажды тишину утра разорвал протяжный гул, конье ржанье, вой трубадуров.

Разбудили эти звуки воеводу, глядит из окна поместья, а вдалеке безмерные орды кровопийц и душегубов. И настолько этих чертей было много, что затмили они собой и небесное светило.

- Да поможет нам бог, - вымолвил смоленский воевода, Михаил Шеин. То был известный русский воевода. Лицо его украшали черная борода и брови, в его руках же всегда был его верный меч.

***

Шёл второй год осады. Второй год, как душегубы и людоеды обступили стены дорого мне Смоленска.

И не найти мне ничтожному слов, чтобы описать то, как держалась дорогой мне Смоленск. Дружинники были подобны львам: вот только забрался западный деспот на стену - так тут же добрый клинок резал ему глотку. Да и сам воевода ничуть не уступал своей рати.

Помнится, Шеин лично бросался во вражеский стан. Честное слово, сам Бог направлял его руку! Так лишил он десятки, нет, сотням иноземцев уж не сносить голов!

Но всё изменилось в одну роковую ночь. И вот только исчезло солнце, как тут же вымолвил вражеский генерал:

- Готовьте картечь, душегубы! - сорвалось с его чёртовых уст. - Не сыскать русским теперь спасенья! -

В тот день пламя поляков сожгло всё: рушились стены, горели заживо люди. Так и пала смоленская твердыня.

***

По утру звуки боя стихли. Войска поляков вошли в город. Помню, сам я в тот день укрылся в храме.

Секунда. Ещё секунда. И вот на горизонте появился он - сам Сигизмунд третий, король польский. Да, даже мне ничтожному было трудно не узнать его мощную фигуру и орлиный взгляд. На голове его покоился святой нимб, в котором собрались и старые, и новые боги.

Грозным взглядом Его Величество окинуло побежденный Смоленск. Нахмурившись, он протянул свою длань к солнцу, а затем сжал руку в кулак.

- Пусть все известные земли падут к ногам моего Величества, - молвили его благородные уста, - Пусть моя справедливая власть раскинется от папских дворцов до русского царства, -

Ответом ему был рокот легиона: Dominus et deus noster hoc fieri jubet!

(римская фраза: *Так повелевает нам наш Господин и Бог)