Смотреть снизу

Гербик перестал считать дни после первой недели активной фазы конфликта. Чувствовалось, что время на войне измерялось иначе: сожженные дома, воронки от магических ударов и тем, как долго тебе не удавалось умыться. Его левый сапог давно потерял подмётку, грязь чавкала в сырых ботинках, смешиваясь с чем-то липким, возможно, это была кровь, возможно, собственная.

Он пал на колени в вязкой грязи, вцепившись обеими руками в древко копья. Копье было длиннее его на две ладони, тяжёлое, с железным наконечником, который каждый раз тупился после удара о вражеский щит, однако его все-равно втыкали вперед, ведь пехота – дело отнюдь не благодарное. Доспех – стеганная куртка, наспех стянутая с павшего соратника, была пропитана потом и кровью настолько, что стало жесткой, как кора дерева. Шлем не подходил по размеру, он натирал лоб до крови, но сняв его ты мог стать трупом в любую минуту. Не то чтобы без него было иначе.

Вокруг кричали. По правую сторону кто-то бился в истерике, захлебываясь молитвой, которую Гербик слышал далеко не в первый раз, однако боги не слушали на этой войне. Слева , со стеклянными глазами, стоял молодой парень, новобранец. Он сжимал обрубок руки, из которой торчала вычурно белая кость, он смотрел на нее с таким недоумением, будто считал, что смотрит на что-то чужое.

Гербик не смотрел. Со временем он научился не смотреть.

Его взгляд был прикован к горизонту, где небо полыхало пламенем. Там, в двух речках отсюда, за небольшим лесом, сражались герои. Настоящие герои. Рыцари в начищенных латах, маги в сияющих мантиях, цена которых превышала целую роту таких, как он. Временами слышался гул, не обычные звуки сражения на мечах, а низкий, рвущий землю звук, от которого могло заложить уши. Это была работа сильнейших мира сего. А здесь, в этой грязи, умирали такие, как он. Расходный материал. Пушечное мясо. Пехота, которая дай бог задержит врага на пару десятков минут, пока настоящие “герои” соизволят появиться.

Он знал, как ним относятся. Лично слышал, как капитан, явно из знатных семей, в чистой одежде, с развивающимся на ветру плащом бросил офицерам : “Эти пусть держатся до последней капли крови. Завтра ждем пополнения”. Причем он видел, как Гербик перевязывает древко своего копья, которое должно было вот-вот сломаться, причем стоял он всего в нескольких шагах, но ему было совсем плевать.

Из своих мыслей и воспоминаний его выдернул крик офицера

- Держать строй! – Орал один из сержантов, голос которого сорвался и больше напоминал предсмертный хрип.

Гербик кинул взгляд на горизонт. Примерно в сотне шагов из утреннего тумана выходили, будто из инкубатора новые вражеские отряды. Двигались они медленно, но уверенно, каждый их них держал щит, высотой ровно в свой рост, что помогало не бояться стрел. Такое происходило уже дважды. В первый раз его рота потеряла больше половины своего состава. Ему повезло выжить чудом : отбросило взрывной волной от огненного шара, а в себя он пришел уже под двумя телами, которые его и спрятали.

Сейчас он смотрел на эту стену из щитов и чувствовал лишь усталость. Усталость, но не страх, страх вместе с надеждой на все хорошее ушел после второго сражения. С ним осталась лишь ноющая тяжесть в мышцах, постоянный недосып и желание съесть сегодня хотя бы один кусок хлеба.

Но так было не всегда.